Лучший друг

На улице дождь льет с самого утра, да что уж там, если быть точнее - часов с трёх ночи. За это время уже успели образоваться лужи таких размеров, что маленькие дети, идущие в садик, будут невольно сравнивать эту грязную воду в ямах с морями и океанами, конечно, слегка преувеличивая масштаб трагедии. И как же пошатнется их мир, когда один угрюмый и заплаканный подросток, идущий в одной не то чтобы теплой толстовке и тряпичных кедах, будет перешагивать эти моря-океаны, наступая прямо по ним. Взрослые лишь покачают головой, причитая тихо про себя на паренька, который вдруг "лето почувствовал" в конце сентября месяца, другие подростки покосятся странно, перешептываясь между собой, дети будут наблюдать всё так же с интересом, а кому-то.. кому-то будет просто неважно. Кому-то достаточно и своих проблем. Кому-то, кто не Бан Кристофер Чан, который в очередной раз открывает перед заплаканным и промокшим насквозь младшим, откладывая все свои дела, проблемы, занятия, интересы. Всё, ради Яна. - что случилось? - мягко спрашивает он, попутно самостоятельно стягивая с парня мокрые вещи, ведь тот, как только переступил порог такой родной и знакомой до боли квартиры, сразу растекся до состояния амёбы, заваливаясь прямо на пол. Перед этим он конечно успевает со всем остервенением, на которое только хватает сил, бросить на кровать Бана коробку каких-то конфет, празднично перевязанную красным бантиком, который совсем не сочетается с бордовой коробкой. А рукой с таким же промокшим букетом красных цветов ритмично ударяет по полу, отчего цветам только хуже становится, как, собственно, и полу, намокшему от дождевой воды. - он не принял? - смекает Чан, уже переодев Чонина в свои вещи. Теплые, уютные, пахнущие им, и немного кондиционером для одежды. Кристофер садится на своей же кровати, подтягивая к себе Яна, тело которого всё так же не хотело выходить из состояния несостояния, как бы сказал их преподаватель по физкультуре. Он укладывает младшего на свои колени так, чтобы тот был повернут к нему лицом, зарывается в мокрые волосы, которые начинают подсыхать и кудрявиться. Он руками берет уже измученную своей недолгой жизнью коробку конфет и смотрит на осунувшийся бант, выглядящий настолько жалко, что разрыдаться хочется вдвое больше, чем сейчас плачет сам Чонин. - Йена, - ласково зовёт, перемещая ладонь на щёку, оглаживая её большим пальцем, в то время как взгляд Яна пытается сфокусироваться на одной точке, чтобы больше не расплываться, и хотя бы создать вид стойкого мальчика, - расскажи мне, что произошло? - я видел, как он целовался с Хваном, - Чонин всхлипывает, а Чан хмурится. Он знал, что вся эта влюбленность Чонина в, о боже, своего однокурсника, ака самого лучшего и неповторимого Ким Сынмина - заведомо дело гиблое. Как минимум потому, что сам Крис переодически общался с Хёнджином, и знал, что те ещё со школы находятся в отношениях. Знал, но Чонину говорить не решился. Слишком больно было бы потом смотреть. - представляешь, хён, я уже собираюсь подойти, а к нему подбегает этот Чертов Хёнджин и целует. - заметно, с каким раздражением говорил Ян, сжимая футболку Бана от злости. На Хёнджина, на себя, на весь мир. - чем я хуже него? Недостаточно взрослый? Высокий? Умный? Что мне сделать, чтобы он хоть раз обратил на меня внимание? Я готов хоть пластом под ним разлечься - а ему хоть бы хны! - возмущению младшего предела не было. А вот у Кристофера пределы были. Пределы, перейдя которые он не выдержит - сорвётся, и расскажет наконец. Обо всем. К счастью, или к сожалению, тут, конечно, для кого как, пределы эти наступали не скоро. Чан надеялся, что не наступят никогда(даже, почти искренне). - ты очень хороший, Чонин. - но для него, видимо, недостаточно! - перебивает успокаивающую триаду старшего Чонин, пресекая всё то, что слышал уже миллионы раз, на корню. - может, тогда стоит найти того, для кого ты будешь идеальным? - он надавливает пальцами на кожу уже почти сухой головы чуть сильней, массируя, помогая парню расслабиться. Насколько это, конечно, возможно. - того, кто не будет целоваться с другим на твоих глазах, - Бан оставляет короткий чмок в темных волосах. Для них это было уже так обыденно, что он делает это уже рефлекторно, успокаивая лучшего друга. - того, кто будет принимать и тебя, и твои подарки, - целует ещё раз, только ближе к уху, которое после прикосновения дёргается и краснеет, словно от холода. - того, кто не оставит тебя и всегда поддержит, - Чан берёт в свою ладонь расслабленное запястье младшего, переплетает с ним пальцы, и большим мягко поглаживает тыльную сторону ладони, пока не решаясь оставить фантомный след от своих пухлых мягких губ и на ней, - того, кто рядом. Кого ты не замечаешь. - он подносит переплетённые пальцы в замок ближе, проводя по ним холодным носом, вырисовывая как мороз на окнах какие-то причуды. - того, кто любит тебя, Ян Чонин. - всё же заключает он, целуя сцепленную ладонь младшего, от чего тот покрывается краской ещё пуще. Если сначала это было из-за слез, льющихся без остановки, то что сейчас? - и где же мне найти такого, хён? - робко вопрошает Ян, совсем тихо, что Кристофер даже не сразу слышит, и тратит ещё пару минут на то, чтобы разобрать слова глупого мышонка. А потом вдыхает глубоко и тяжело, словно он главный герой в какой-нибудь компьютерной игре, проебавший всё, что у него было. Он правда хочет признаться. Правда хочет рассказать о том, что думает о Яне не только днями, но и ночами, представляя совсем не дружеские сцены именно с Чонином в главной роли. Правда хочет поцеловать его по-настоящему, по правильному, так, как Ян того заслуживает. Правда хочет, но не может. Он не может просто взять и выбросить из головы младшего навязчивую влюбленность в идеальную картинку примерного студента и просто красавца Ким Сынмина. Он не дорос ещё до такого. Не дорос до Ян Чонина. - ты обязательно встретишь такого, мышонок. Я верю. - Чан укладывает подростка на кровать, ближе к стенке, обклеенной постерами с различными музыкальными группами, накрывает одеялом и пристраивается сзади, обнимая поперек талии и прижимая к себе ближе. А Ян тепло чувствует, исходящее от всего Криса, что так заботливо ведёт себя, позволяя даже то, что никто другой бы не позволил.

***

Чонину девятнадцать, он уже совсем взрослый. Теперь он понимает в жизни многое, и даже может поучать ещё неразумных детей, перебивая их убеждения в том, что земля плоская и стоит на трёх слонах и одной огрооомной черепахе. Или ките?.. он уже и не помнит. Но вот одного понять он всё таки не может. Почему любовь - такая проклятая штука? Неужели он не достоин того счастья, что захлёстывает, стоит тебе лишь приблизиться к любимому человеку? Почему его не любят в ответ? Ответов - нет, а вопросов становится всё больше, и Чонин правда начинает искать недостатки в себе. Он уже устал постоянно посещать спортзал, садиться на различные диеты, нихрена не помогающие, а лишь ослабляющие организм. Устал улыбаться постоянно, даже тогда, когда не хочется; быть приветливым устал. Мальчик делает так много для людей! Так старается! Неужели, он не заслуживает хоть каплю любви?..

***

Кристофер просыпается рано утром, за окном ещё темно, а на сердце так тепло. Просыпаться в обнимку со своим счастьем - одно удовольствие. Даже, если это самое счастье уже пол года рыдает о совершенно другом парне. Даже так, младший остаётся для Чана тем самым единственным, которого защищать лишь в радость, и успокаивать - уже как долг. - доброе утро, - Чонин потирает заспанные глаза кулочками, подходя ближе к старшему, стоящему у темного окна, опираясь поясницей в подоконник. Ян обнимает того поперек торса, удобно устроившись щекой на груди, и, кажется, досыпая там последние минуты своего сладкого сна. Чего вскочил, спрашивается.. - доброе, мышонок, - Бан целует того в макушку, ответно обнимая и присматриваясь к электронным часам, стоящим где-то рядом с плитой, - четыре утра, ты чего не спишь? - мы вчера слишком рано легли спать, - чан уверен, если сейчас Чонин не находился бы в захвате крепких рук, то определенно пожал бы плечами, слегка надув губы и говоря это как само собой разумеющееся. - а ты слишком громко шумел, когда вставал. - прости. Я не хотел тебя будить. - он сжимает руки сильней, тоже прикрывая глаза и наслаждаясь лишь слабым шумом дождя, всё ещё идущего на улице, и редких проезжающих машин. - к какой тебе паре? - ко второй. - младший отвечает лениво, растянуто. Всё ещё не желая покидать объятия, которых ему так не хватает. - тогда поедем вместе, - Крис кивает чему-то своему и всё же разлепляет глаза, понимая, что нужно хотя бы позавтракать.- Йена, ты не голодный? - Ян лишь машет головой, и сильнее льнет к широкой груди, спрятанной под уже помятой черной майкой без рукавов. - а вот я очень, - он усмехается, а младший, хоть и очень нехотя, отстраняется, забираясь с ногами на стул, стоящий рядом. Бан недолго что-то кашеварит у плиты, лениво снует от холодильника к столу, делая что-то лёгкое, иногда кидая Чонину пару фраз, когда тот начинает клевать носом прямо в поставленную перед собой тарелку. Атмосфера тихая, приятная. Манящая. Глаза так и норовят закрыться, а голова - коснуться мягкой подушки. Или же теплой груди. В животе младшего что-то урчит, и Бан почему-то смеётся, говоря, что бабочки Чонина тоже хотят есть, и их тоже нужно кормить, иначе они перестанут выполнять свою работу. До Яна медленно, но доходит, и он принимается за такой ранний завтрак. - давай ещё полежим, хён, - относя тарелку в раковину, шепчет младший, на что Чан просто берет его за руку и ведёт к кровати, первым залезая под одеяло. Чонин перелазить через старшего к стенке не спешит (или, просто не может, так как лень и сон всё же одолевают его), взбираясь прямо на него, распластавшись вновь на его груди. В ушах приятно отдает бит, отстукиваемый сердцем Кристофера, и Чонин, сквозь пелену сна улыбается. - ты красивый, Йена, - Чан шепчет несмело, надеясь, что младший уже снова сопит, погрузившись в сон. Он оставляет поцелуй на волосах, приобнимает того за талию, чтоб не дай бог не свалился, и ловит дикое чувство захлестнувшей эйфории. - я люблю тебя. - и я тебя, хён, - бормочет Чонин, не совсем осознавая слова старшего, и тут же действительно проваливаясь в сон.

***

Снова. Снова Сынмин зажимается по углам университета с этим бесячим Хёнджином. И снова это видит лишь Чонин. Словно это лишь представление для него одного. Такое больное, заставляющее сердце сжиматься, и после бабахать, разрываясь на куски. Чонин просто не может больше смотреть на это. Не может больше страдать из-за неразделённой любви. Никто вокруг не в силах понять бедного мальчика. Никто не был в такой ситуации. Ян больше и не смотрит, он лишь бежит в аудиторию, где прямо сейчас должна проходить пара у четверокурстников. Ему нужно увидеть Чана. Он - его единственный источник свежего воздуха. Единственный, кто помогает всегда, откладывая дела на позднюю ночь. Единственный, с которым хочется улыбаться не натянуто, а искренне. Смотреть в эти глаза, полные нежности, верности, любви - одно удовольствие. Стоп. Любви? Нет-нет, Ян ошибся. Любовь выглядит не так. Уж он то знает... - хён, - Чонин налетает на того с объятиями, вводя в ступор идущего рядом с Кристофером одногруппника. Кажется, Чанбина. - они опять целуются. - он проговаривает это в чужую толстовку, уже готовясь расплакаться от вселенской несправедливости. - хочешь, мы тоже поцелуемся, - спрашивает Бан явно устало, приобнимая младшего одной рукой. - нет, они целуются по-настоящему! Они любят.. друг друга.. - Ян говорит это так тяжело, захлебываясь в собственных слезах и нехватке воздуха. - так я тоже тебя люблю. Сильно. И по-настоящему. Как парня люблю. - Чан устал. Устал скрывать то, что держал в секрете слишком долго. То, что Слишком прочно запер на все замки. - правда? - Чонин поднимает заплаканные красные глаза на старшего, заглядывая в его собственные, читая лишь честность и преданность. Преданность ему - и никому больше. Ян тянется к чуть приоткрытым губам, позволяя себе то, что Кристофер отвергал день за днём. Он мягко касается губ, хватаясь руками за родные плечи, прикрывает глаза и краснеет. До ужаса приятно. А руки Бана обвивают привычную талию, находясь на своем уже родном месте, притягивая младшего ближе. Чонин только сейчас понимает, насколько же он виноват перед ним. Перед человеком, дарившим ему тепло на протяжении уже вообще-то долгих лет, ещё с самого детства. Понимает, и порывается целовать глубже, пытаясь заглушить и свою и чужую боль. Чанбин, всё это время стоявший рядом, качает головой и молча удаляется в кабинет. Теперь всё должно быть хорошо. Они уверенны.

***

- эй, Джин, - парень зовёт блондина, лениво листающего ленту Инстаграма. Тот мычит как-то незаинтерисованно, но всё же слушает. - а это разве не тот Чонин? - Хёнджин направляет взгляд в сторону весело смеющейся парочки, где Чонин залез к Чану на спину, и теперь, видимо, гоняет по всему двору, как скаковую лошадку. А тот, и не шибко против.. - вроде он, - Хван плечами жмёт, и вновь уделяет внимание телефону. - я рад, что он перестал бегать за мной, - Сынмин вздыхает, откидываясь назад, кладя голову на колени старшего. - наконец, сможет быть счастливым. - уж чан об этом позаботится. - тихо, сам себе проговаривает блондин, запуская пальцы в волосы Кима.