Реально доброе утро.

Когда Дазай сверху, это как благословение богов. Иронично, учитывая Арахабаки. Пока с утра он заваривает чай на кухне, уже слышатся шаги Чуи, который, выйдя из ванной комнаты, подходит, приобнимая сзади. И утренний стояк говорит, нет, кричит о намерениях Накахары. Ещё не забинтованные руки замирают с горячей чашкой в них, когда, прижимаясь плотнее, привставая на цыпочки и потираясь твёрдым членом уже о задницу Осаму, Чуя прошепчет своим сладостным и хриплым с утра голосом прямо в линию роста волос, вызывая мурашки и мгновенный отклик в боксёрах партнёра: — Трахни меня, Дазай. Чёртова ухмылка. Дазай не смеет отказать. Резко оборачиваясь и ставя тёплые от чашки руки Накахаре плотно на талию, помогая запрыгнуть на кухонный остров, Дазай облизывает губы. Чуя обнажён, и его тело богов с Олимпа сводит с ума от одного взгляда на эти очерченные мускулы. Абсолютно голый Чуя, скулящий и распластавшийся, раскрытый на светлой столешнице из дуба — только от грязных мыслей член Дазая, быстро набухая, встал, пока он, наклонившись, опустился губами на ухмылку своего парня. Поцелуй дерзкий, как и всегда, много языка, Чуя пытается быть податливым, как-то тщетно, не в его правилах, но язык Дазая погружается глубже, стремясь к гортани, отчего Чуя глухо стонет. Дазай целуется охуенно и сейчас буквально трахает его рот языком. Боже. Не разрывая поцелуя, брюнет вынимает смазку из кармана домашних штанов, сразу же их приспуская, высвобождая пульсирующий член с уже влажной и подтекающей головкой. Ох, ебать. Опускаясь языком ниже к шее, вырывая новые стоны из Чуи, Дазай вводит первый палец, прокручивая, сгибая, нащупывая простату. Шея Чуи усыпана алыми пятнами засосов, пока он, царапая ногтями спину партнёра, молится на задворках разума, чтобы тот скорее покончил с растяжкой. Палец сменяется влажными двумя, Дазай разводит их на манер ножниц и от ощущения тёплых стенок Чуи на подушечках пальцев он сам уже поскуливает. Постанывает. Боже. Как же хорошо внутри Чуи. Накахара откидывается назад, упираясь в столешницу на прямых руках, расставляя ноги шире, пока Дазай вводит и выводит уже три своих пальца, смотря на прекрасную картину перед собой. Пальцы у Дазая длинные и тонкие, и скорее бы на их месте уже оказался его твёрдый и прекрасный член. Чуя изнемогает. Не трах, а бесконечная подготовка, блять, Дазай. Словно читая мысли партнёра (как и всегда у них), Дазай оставляет смазанный поцелуй на алых губах парня, прежде чем вынуть пальцы, подстроить головку к мышцам Чуи, прекрасно растянутым и жаждущим сомкнуться вокруг пульсирующей плоти. Головка проскальзывает, и Дазай впивается пальцами в натренированное бедро Чуи, и от невыносимости подаренных сильных ощущений он прикрывает глаза. Чуя чертовски узкий, и он сжимается на его члене настолько плотно, что Дазай уверен, долго этот секс не продлится. Член Чуи пружинит и мажет подтянутый пресс, когда Дазай, входя теперь на всю длину, держит его за бёдра ещё крепче. Впиваясь до боли и синяков. — Блять… Да-зай… Ну сколько можно-то, он сейчас спрыгнет отсюда и сам брюнета трахнет, нагнёт и возьмёт здесь же, если тот не поторопится. И Дазай это знает, поэтому, ловя взгляд синих глаз, он выходит, чтобы войти снова резким толчком, так, что Чуя сильнее упёрся руками в деревянную поверхность, другое дело. Дазай обожает трахать Чую, это крышесносно, тот прекрасен, до одури сексуален, его тело. Его тело… Задавая сразу же рьяный, как любит Чуя, темп, мышцы на заднице Дазая напрягаются при каждом толчке, и штаны уже к хуям спали. Переводя одну руку партнёру на пресс, другой крепко удерживая за бедро, Дазай от ощущения тёплых стенок на своей головке, слишком быстро приближается к пику. Переводя беглый взгляд карих глаз вниз, наблюдая, как его член исчезает внутри Накахары, толчок за толчком, Чуя так охуенно раскрыт, это сводит с ума, ощущение, что он не выпустит Дазая из себя никогда, будь его желание, заключив в заточение мышцами своего прохода. — Аагххх… Узел скручен до предела, и, переводя обе руки Чуе на бока, Дазай насаживает его на себя ещё два-три-четыре раза, прежде чем напоследок, больно врезаясь пахом, довести и себя, и партнёра до охуенного утреннего оргазма, овладевшего каждой клеточкой тела и уносящего разум куда-то далеко. Как же приятно…. Член Чуи истекал и белыми лентами спермы заливал его пресс, пока он, выдохнув, опустился назад, сгибая руки в локтях. Выебанный на своём же кухонном острове, своим же невъебенным парнем. Вот то, что он называет «реально доброе утро».