Never give up

Ви за свою жизнь несколько раз снимал хату с кем-то. В принципе, когда денег у тебя на один буррито и три чашки кофе в сутки, ты не особо привередничаешь в вопросах своих жилищных условий. Тараканы по ночам не обгрызают, вода в толчке есть, матрас без клещей – спасибо, подходит, оформляем на три месяца вперёд, вот предоплата как за чёртов пентхаус в Глене и непременное cabrón в спину на выдохе. В юности он часто перекантовывался у знакомых на диване недельку-две, ночевал в клубных подсобках и складских комнатах автомастерских, которые принадлежали Валентинос. Спать на кегах с Брозефом? Легко. Уснуть за сценой под разбитные латинские ритмы? Да. Отрубиться на сложенной тобой же резине, резкий запах которой прошибает до слёз? Не вопрос. Потом, став старше и завязав с участием в бессмысленных разборках банды, готовой его только на пороге пустить постоять, потому что он gringo, соло перебивался временными заработками и мелкими заказами, и эдди оставались главным препятствием на пути к комфортной жизни. Точнее, их отсутствие. Ну сколько можно заработать грузчиком на фабрике, курьером, разнорабочим на стройке в Арройо, барменом в мелком районном клубе, помощником на кухне тошнотной забегаловки в Нортсайде? Смешно. А принимать его в крепкие фиксерские объятья и кормить жирными заказами Найт-сити не спешил. Так он оказался в Атланте, где делил квартиру с одним или двумя другими технарями, как повезёт. Одни приводили шлюх, которые стонали на весь этаж, другие беспросветно бухали, заблёвывая по итогу матрас или душ, а кто-то на глазах старчивался за три месяца и, выйдя поутру из своей комнатки, напоминавшей по размерам скорее шкаф, Ви обнаруживал либо бессознательное тело, которое после отправки в больничку никогда не встречал, либо уже бессмысленный труп. Государственная команда по дезинфекции и промышленной уборке с ним через год начала здороваться, как с добрым товарищем, возможно, потому что скудные ценности почивших соседей они делили по-честному. Ви нужно было своё место, своё пространство, и ради этого готов был на шантаж, подкуп, скандалы и рукоприкладство. Он и шкаф-то свой занял с боем после того, как предыдущий коллега отъехал к какой-то мамочке, с которой они на концерте познакомились и которую он потом в этой комнатке ебал сутки, а соло после проветривал неделю. А когда тот решил вернуться, потому что ёбарь на длинных дистанциях из него очевидно вышел предельно посредственный, и агрессивно заявил права на уже занятую каморку, то через пять минут оказался за дверью на грязном размалёванном полу. Ви, может, и пришлось вправлять нос при помощи китайских палочек, но зато оппоненту – плечо и запястье. Кровищу сплёвывали оба. Соло собачился с соседями из-за свинарника и часами занятого душа, отстаивал чистоту и неприкасаемость своей кружки крепкими угрожающими словами, а за украденный шмот или журналы проводил прямой с левой в челюсть. К счастью, ни один сосед не додумался играться с его трофейным, добытым во времена Объединяющей войны Либерти. Может, оружейный сейф от Кан Тао им оказался не по зубам, а может, любой житель НСША знает, что трогать чужой ствол – короткий и максимально скоростной путь к обнулению. А после возвращения в Найт-сити Ви удивительно быстро оказался с Джеки у мамы Уэллс. По утрам они пихались локтями перед зеркалом – Джеки надевал несчётные золотые цацки, Ви пытался побриться и умыться. Они отвешивали друг другу подзатыльники, если кто-то занимал на диване перед голопроектором слишком много места. Посылали пинком по жопе друг друга во время матчей в очередном файтинге на кухню за пивом или чипсами. Ви воровал у друга одеяло – тот всё равно к утру его сбрасывал. Джеки воровал у него майки – Ви всё равно предпочитал футболки. Ви не переносил терпкий пряно-сладкий парфюм, которым обливался Джеки, а тот терпеть не мог повсюду сопровождавший соло аромат оружейной смазки. В общем, Ви испытывал двоякие ощущения, когда съезжал в М10. Соло считал, что заслужил собственный угол и определённый уровень комфорта в оном. Да, не мраморный душ, не золотой унитаз и не шёлковые простыни, но чистоту и отсутствие всяких паразитов, просторную оружейную с необходимыми качественными инструментами, широкую кровать с нормальным матрасом и чистым постельным бельём, небольшую кухоньку с кофеваркой, термошкафом и микроволновкой. Простые, блядь, человеческие условия, базовые, но даже это было доступно далеко не каждому жителю Найт-сити. Когда-то М10 была ступенью на пути в Высшую лигу и короткой, как казалось Ви, фазой перед шикарным особнячком в Норт-Оуке или пентхаусом в одном из центральных районов. Соло мечтал смотреть на город сверху, понимать, что смог выбраться из болота, поглотившего его мать без остатка, а сейчас осознавал, что квартира 0716 была самым подходящим ему местом: просторная для одного, но компактная для обычной повседневной жизни, вмещавшая всё необходимое так, что ничего не мешало, и максимально незаметная, чтобы ни копы, ни корпораты и не пытались искать в муравейнике мегабашни одного мелкого наёмника. Хата Джонни же… другая. Но тоже вполне подходящая. Или правильнее сказать, бесхозная хата, которую Сильверхенд просто нашёл и просто занял просто потому, что смог. Сначала Ви не планировал в ней задерживаться, думал, что имплантируется, окрепнет и свалит как можно дальше от ебанутого рокера с его харизмой, ехидными усмешками, вечными подъёбками, тяжёлыми выжидающими взглядами и горячими руками. Он уже встречал таких мудаков, он точно знал, что бывает с теми, кого затянуло на их орбиту. Эта дорожка его не привлекала никогда, она ебанутая совсем не в том смысле, в котором соло могло бы понравиться. Он не собирался вписываться в чужие драмы, решать бесконечные чужие проблемы, переживать чужие заёбы и проживать чужие откровения. По итогу всё это выливалось в пиздец различного масштаба, из которого живым выходил разве что сам мудак, это дерьмо затеявший. Ви всё это знал, правда. Однако ж вот. Соло не думал, что ещё когда-нибудь согласится жить с кем-то, но после произошедшего в М10 его будто… вывернуло, разбило и собрало обратно. Как было и не совсем так. Он не помнил, как принял решение, как сдался, но вот накрывший с головой жар и необходимость немедленно вжаться, слиться, дышать Джонни, чувствовать, осязать, проникаться им отпечатались в памяти кристально. И это было охуительно освобождающе, пиздец как правильно, совершенно великолепно. Теперь у них посиделки на продавленном, но таком удобном диване, вросшем в пол хаты, и споры о механизме перезарядки Юнити или улучшениях для рук, уменьшающих отдачу. Спарринги два-три раза в неделю на расчищенной половине большой комнаты с самодельной аптечкой в углу у окна. Битвы за кофеварку по утрам, которые занимают времени намного больше, чем сварить две кружки кофе подряд. Расписание, кто когда убирает хлам и выносит мусор, о котором один постоянно забывает, а второй так и просто игнорирует. У Ви – новая оружейная, у Джонни – шкаф с музыкальным оборудованием, гитарой, двумя ящиками неизвестной Ви хрени. На полках кухоньки вперемешку – банки спортивных смесей, простенькая посуда, кружки с черепами и разномастными надписями, несколько спизженных бокалов для виски, натащенные соло статуэтки с котами, жабами и небоскрёбами и светильник с неоновыми листочками, отдалённо напоминающий лого Биотехники. И батарея из бутылок водки, текилы, виски, коньяка, самогона и ещё всякого высокоалкогольного пойла. Джонни на комфорт плевать, он был готов довольствоваться малым. Так что удобный жёсткий матрас, одеяло с термоволокнами, нормальные подушки вместо прежних, будто набитых свинцовыми болванками, раздобыл и принёс Ви. Рокер только пренебрежительно хмыкнул, но следующим же утром во сне обнимал свою подушку с абсолютно очевидным удовольствием. И даже микроволновку приволок в тот же день будто в знак признательности, хотя соло очень сомневался в умениях мудилы быть благодарным и считал это забавным совпадением. Рабочие столы вполне сносного качества обнаружились на стихийной свалке в Уэстбруке – видимо, какой-то мажорчик из Чартер-Хилл выбросил, затеяв более трендовую меблировку квартиры. У одного даже был встроенный анализатор синтетических и органических соединений, правда, неработающий, но Ви дал себе слово изыскать способ его починить, поскольку штука была совершенно бесценная для наёмника и бесполезно-выёбистая для простого корпосучары. Барные стулья с потрескавшейся обивкой из синтокожи, пропахшей дешёвой Tequila Especial, отдала им мама Уэллс. Пара рабочих стульев нашлась за полчаса в центре – как раз какая-то корпа устраивала переезд, что тут являлось совершенно рядовым событием. Ну не досчитаются двух предметов мебели, не велика для них потеря. На блядское кресло с креплениями для рук и прочих приспособлений из какой-то шлюшарни Ви наложил жёсткое вето. Слишком уж подозрительные на нём были пятна. Они до хрипоты спорили о том, чья очередь стирать или запускать пылесос. Соло бесили бесконечные яркие фантики во всех углах и окурки на всех поверхностях, частокол из грязных кружек в раковине и липкие пятна на линолеуме. Бесила грязная цепочка следов от ботинок Джонни от входной двери до унитаза, сброшенная на барную стойку пыльная самурайка, крошки от буррито и Мунчис в постели. Бесили огрызки струн на полу, ссыпающиеся с полок тут и там медиаторы, таинственно перекочёвывающие из оружейной на бар масло и полировка. Джонни не бесило ничего. Он считал это пространство своим и потому творил в нём то, что хотел. И этот подход Ви перенимал споро, хотя и избирательно. Зато артистично. Теми же фантиками можно было забрасывать корпящего над чем-то с лазерным паяльником рокера, пытаясь попасть чётко в лоб, и через двадцать минут ехидства и говнистости они магически исчезали с обозримых поверхностей. А походя закинуть вещи в стирку или взломать допотопный пылесос, чтобы тот, чихая, пополз работать, много сил и времени не занимало. Ви в какой-то момент тоже начал просто быть, как хотел. И оказалось, что если не сопротивляться, то от совместного проживания с рокером можно получить удовольствие. Удивительно, что с еблей это также сработало. И продолжало работать. Единожды приняв решение, соло нырял в него с головой и упёрто шёл до конца, а ханжой и скромником назвать пацана, выросшего среди хейвудских шлюх, мог бы только конченый идиот. Серьёзно, столько Ви не трахался никогда, он даже столько не дрочил и не был уверен, что мог бы. Он не подозревал в себе такой тяги к членам. И не подозревал такой привязанности к владельцу одного конкретного члена. Однако эти мысли он думать не хотел, пока его несло на чистой эйфории от малейшего прикосновения рокера к своей коже, а ехидная ухмылка и наглый прищур тёмных глаз вызывали каменный стояк быстрее, чем ракета Orbital Air достигала околоземной орбиты. Соло не был уверен, как так получилось, что за вечерними препирательствами, мозговыносящим утренним сексом, внезапно свалившимся на него котом, посиделками с Аксом или Панам, перекурами на крыше, перекрикиваниями с Валентинос под балконом, вваливаниями с заказов в любое время суток, руганью с голопроектором эта хата стала ему домом, а проживание с Джонни, нахождение с ним в одном хаотичном, пропитанном кофе, сигаретами и городом пространстве – тёплой и необходимой привычкой. Ёбаная магия, которой Ви не находил объяснения, да и даже не пытался понять. Его удивительно всё устраивало. И, если судить по самодовольной идеальной роже рокера, тот тоже был вполне удовлетворён их соседством.