Christmas Miracle

На свинцовых щеках отражаются проблески светящей луны, пока непрошенные чувства срываются с подрагивающих ресниц и оставляют за собой красноватые ожоги на коже, которые горят до безумия, заставляют тяжёлые веки невольно прикрыться и зажмуриться до огней перед глазами. В его душе раззадоривается самый настоящий пожар, который горит адским пламенем, обжигает его всё ещё незажившие раны на хрупком сердце и рушит тот самый защитный слой, который образовался вокруг под давлением собственного сознания. Он повторял себе, что так станет легче, но легче не стало. Чувства одержали победу в сражении с его сознанием, стали давить на него, рушить не только изнутри, но и снаружи, пока воздух медленно покидает его тело, он продолжает судорожно словить его последние остатки в душной комнате. На его руках расцветают белые полосы от собственных ногтей, а в глазах медленно потухает та самая надежда, которую он старался хранить внутри себя, пока там не разгорелся пожар, превративший её в остатки пепла вместе с его бушующими чувствами. По ту сторону двери слышатся лёгкие постукивания, после чего дверь слегка приоткрывается. Сквозь мутную пелену он наблюдает за тем, как по полу растекается полоса света, но даже осознание того, что он больше в этой комнате не один, не останавливает его от подступающей к горлу комом истерики, наоборот, он лишь поднимает свой расфокусированный взгляд на зашедшего в комнату человека. -Больно, - его голос надламывается, становится выше на несколько тонов из-за давящего чувства в горле. Он прикладывает свою руку к месту под ребрами, прямо там, где расположен самый хрупкий, что есть у человека, орган - сердце. Сжимает со всё силы, будто так станет не настолько болезненно, но это не помогает. Он всхлипывает громко, потому что невыносимо терпеть, хочется вырвать собственное сердце, лишь бы больше не болело настолько сильно. Порознь всхлипам по комнате раздаются еле-слышимые шаги, которые становятся всё ближе к нему, и поднимая свой взгляд перед собой, он наблюдает за тем, как подсвечивающая светом из коридора фигура присаживается рядом с ним, сталкивается с искрящими глазами напротив и чувствует, как аккуратно берут его руку, лежащей на сердце, в свою, убирают чуть в сторону, а второй прижимаются к тому самому месту, начинают мягко поглаживать, будто стараясь потушить весь тот бушующий в его груди пожар, и загладить всю ту боль, которую он вновь так ярко ощущает. По крайней мере, он ощущает то, что это и в правду срабатывает, ведь пожар внутри действительно уменьшается в размерах и больше не сжигает его последние остатки его ранимого сердца. -Всё в порядке, я тут, больше не будет больно, - и он верит ему. Смотрит своим потухшим взглядом сквозь пелену слёз и всецело доверяет собственные чувства человеку напротив, потому что знает, что тот поможет ему, что он потушит окончательно пожар, разгоревшийся внутри него и подарит новую надежду, которая будет разноситься приятным теплом глубоко под рёбрами, заменит болезненные чувства на самые искренние, которые залечат его кровоточащие раны. Он потихоньку стал приходить в себя. Леденящие оковы истерики стали отступать и больше не душили его, перекрывая пути воздуха к лёгким, пока на месте сердца, юноша, всё также сидящий напротив его и смотрящий своими блестящими глазами, в которых теплятся самые искренние чувства к человеку напротив, продолжает свои незамысловатые поглаживания в районе сердце, где уже горит не так сильно. Другой рукой он мягко касается горящих щёк старшего, мягко стирая с них солоноватые дорожки, а после аккуратно приближаясь своим лицом к лицу напротив, дуя на красные щёки, чтобы не было неприятного пощипывания. -Звёздный, - Минхо вопросительно хмыкает и смотрит своим уже более-менее проясняющим взглядом на Джисона, дожидаясь, когда же младший наконец скажет то, что хотел, но тот лишь смотрит долгое время, заглядывает в самые глубины, будто бы стараясь отыскать ответ на свой вопрос, и только заметив, как Минхо начал чувствовать себя неуютно, проговаривает неуверенно – Хочешь, я покажу тебе рождественское чудо? Минхо без раздумий кивает положительно, как болванчик, а Джисон начинает улыбаться лучезарно, мягко касаясь своими губами кончика носа его звёздного. *** Наблюдая своими по-детски большими глазами за резвившимся в снегу Джисоном, Минхо и не мог подумать, что будет чувствовать себя так хорошо из-за такого незначительного момента. Казалось бы, они уже взрослые парни, которые живут отдельно от своих родителей, познают во всей красе ужасы угрюмых начальников и страхов незакрытых дверей квартир, смотрят ужастики выключая свет в комнате и закрывая все шторы, ведь они уже не должны бояться таких пустяков, вот только каждый раз Джисон кричит на каждом выскочившим скримере, крича во всё горло о том, что «как они их таких страшных делают?», но при этом, один из них сейчас лепит снежки и кидается во второго, а тот в свою очередь, не оставляя себя в обиде, лепит снежки ещё больше и кидает их во второго со злобным смехом, показывая свой язык на все возмущения, и начиная убегать от разгневанного младшего, который обещает ему за шиворот снега навалить, но сам нелепо поскальзывается на льду и падает на свою пятую точку, пока Минхо впервые за всё время начинает смеяться искренне и на всю округу, подходит к неудавшейся балерине и уже протягивает руку помощи, как его утаскивают за собой на холодный лёд, и начинают посмеиваться с выражения его лица. Через некоторое время они заменяют свои активные игры на более спокойные, сидят на холодном снегу, до ужаса довольные, ведь на душе стало наконец теплее и спокойнее. -Знаешь, что такое кошачий поцелуй?- Джисон вырисовывает только известные ему узоры на белом снегу уже своими заледеневшими руками, пока Минхо недовольно цокает на него, беря его руки в свои и слегка дуя на покрасневшую кожу, пытаюсь дать тепло нуждающимся рукам. Из уст младшего вырывается усмешка, от которой по сердцу течёт тёплая и тягучая, словно мёд, сладость, согревая его сердце ещё лучше, чем было до этого. -М? Это ещё что такое?- Минхо достаёт из карманов пару перчаток, надевает их на руки Джисона и вопросительно поглядывает на младшего, пока тот смотрит на него своими очаровательными глазами звёздочками и заливается мягким смехом. -Вот сейчас и узнаешь!- Джисон вырывает свои руки из чужих, аккуратно берёт чужое лицо в свои холодные ладони, на что Минхо жмурится несколько недовольно, и придвигается собственным, хитрым взглядом посматривает некоторое время, и прикрывая свои подрагивающие веки, мягко трётся кончиком своего носа об чужой, при этом очаровательно улыбаясь и жмурясь время от времени. Минхо застывает на месте, смотрит своими глазами, которые вмиг стали до смешно большими и впервые спустя долгое время стали гореть искренними и самыми тёплыми чувствами к человеку напротив, которые он так усердно скрывал за маской вечного холода, сбрасывая её лишь в тяжкие моменты, но теперь, и в такой важный для него момент, когда он открылся и всецело доверился не только своей душой, но и своим сердцем. Он стоит в ступоре некоторое время, а когда замечает, что младший смотрит своими искрящими глазами на него, при этом очаровательно дуя свои пухлые губы, будто бы подозревая, что старшему не понравилось, и только он собирается отстраниться, как Минхо тут же мягко берёт его руки в свои, пытается удержать их на собственных щеках и сам чуть придвигается, начиная потираться кончиком носа о чужой, стараясь как можно подольше растянуть этот момент. На всю округу слышится заразительный смех Джисона, а у Минхо кровоточащие раны глубоко внутри затягиваются, пока на устах лишь расцветает неподдельная улыбка.