* * *
31 декабря 2022 г., 22:12
Мори в который раз перечитал сообщение от босса. И что понадобилось Портовой Мафии в городе, в самом его центре, накануне Рождества? Огаю все больше хотелось прикончить вздорного старика, который приказывал ему отправиться туда и забрать какие-то очень важные документы именно сегодня. Мори был уверен, что бумаги мог забрать кто угодно и когда угодно, но почему-то босс отправлял его. Нет, конечно, он ему доверял и все дела, но почему важные документы должен забирать какой-то врач? Мори отказывался понимать логику безумца, хотя в университете учил различные заболевания мозга и нервной системы. И почему сумасшедшие не могут сходить с ума по учебнику?
Если бы Огай был один, это не было бы такой проблемой. Но на нем был маленький воспитанник, Осаму Дазай, который сейчас тихо-мирно читал книгу в соседней комнате. Оставить его было не с кем, а тащиться в город с девятилетним мальчишкой было тем ещё испытанием.
Но приказа босса ослушаться было невозможно, и найти в нем лазейку Мори не мог. К тому же ему нужно было заслужить ещё большее доверие старика для того, чтобы выполнить план. И только беспрекословным исполнением приказов он мог это сделать. Со вздохом Огай сунул записку в какую-то книгу и направился в гостиную.
— Дазай-кун, собирайся, — сказал он, заглянув в комнату.
Мальчик сидел прямо на полу, чуть расставив ножки, и держал книгу на вытянутых руках. Он тряхнул каштановыми кудряшками и поднял на наставника свои чистые карие глаза. У Осаму было по-детски милое и открытое лицо, которое иногда озарялось проказливой улыбкой. «Иногда», потому что у Дазая было только два настроения: либо невыносимый шутник и проказник, либо абсолютно холодная машина. Сегодня, видимо, был второй вариант.
— Куда? — ровным голосом спросил мальчик.
— В центр, — ответил Мори и понадеялся, что не появится первое настроение.
В центре Йокогамы Осаму ещё никогда не бывал. Огай нашёл его в трущобах, когда ему было пять лет. Малыш тогда был под крылом какой-то банды, но они бросили его, когда к ним нагрянула другая группировка. Дазай остался один и несколько дней бродил по трущобам, пока не встретил странного врача с очаровательной спутницей. И Мори предложил пойти с ними, мгновенно увидев способность Дазая. С тех пор мальчик жил с ним в настолько далеком от центра районе, что это и частью города было трудно назвать.
— Хорошо, — спокойно ответил мальчик, вставая и закрывая книгу.
Мори развернулся и ушёл к себе одеваться. Он подумал, что все же в глубине души хотел, чтобы Осаму хоть немного порадовался предстоящему походу.
* * *
Вопреки всем ожиданиям Огая, Дазай вёл себя довольно хорошо. Он не убегал, не задавал слишком много вопросов, не отставал от Мори. Мальчик шёл за ним спокойно, словно бывал в центре двести раз. Огай уже начинал подозревать, что что-то упустил из жизни своего подопечного. Не мог он так спокойно реагировать на центр города, который до этого в глаза не видел. А посмотреть было на что. Недавно европейские традиции начали просачиваться в жизнь Японии, и постепенно все больше местных жителей перенимали новые обычаи. Вот и сегодня весь город сиял предрождественским настроением. Все светилось яркими огнями, в витринах можно было увидеть украшенные елки, светящиеся из-за гирлянд. У пекарен витал аромат печенек и булочек, а люди спешно бегали по магазинам, покупая подарки родным и друзьям. На каждом углу можно было увидеть или Санту, или снеговика, или большой красно-белый леденец. Над дверями магазинов висели колокольчики, мишура и ветки омелы. В общем, атмосфера была самая что ни на есть рождественская, а суета на улицах стояла неимоверная. На тротуаре даже лежал тонкий слой снега, и прохожие зябко кутались в пальто и надевали тёплые перчатки. Этот год решил порадовать всех и устроил настоящую зиму. Такого холода Йокогама не помнила. Но Мори не мёрз, поэтому только надел другое пальто, а вот Осаму заставил надеть тёплую куртку и шапочку и закутал его в шарф. Мальчик не спорил, только чуть-чуть скривился при виде шарфа. Однако Огай был непреклонен: он не горел желанием провести выходные дни у постели больного подопечного. Они забрали документы и спешно двинулись в сторону дома. По дороге нужно было заскочить в Мафию, чтобы сдать бумаги. Хотя Мори очень не хотел идти туда вместе с Осаму. Он водил его пару раз в больницу, когда ещё работал там, но с тех пор, как его взяли личным врачом босса, перестал брать Дазая с собой на работу. Ему не хотелось, чтобы мальчик так рано узнал, какие бывают настоящие мафиози. Осаму шел за ним, пытаясь успеть за наставником. Он был почти полностью закутан в большой шарф, и только карие глазки сверкали оттуда. Через каждые три метра Мори оборачивался проверить, где там его подопечный, и натыкался на пронзительный взгляд этих глаз. Но когда он в очередной раз обернулся, то не увидел этот взгляд. Огай лишь столкнулся с другими людьми, которые шли за ним и которые тут же начали осыпать его проклятиями, потому что он создал препятствие в этом человеческом потоке. Однако Мори их не слышал, он просто стоял и в ужасе оглядывался. Куда делся его воспитанник?! Осаму сейчас мог быть где угодно, и в такой толпе Огай никогда в жизни его не найдёт. А что, если его похитили? Что, если за ними следили, хотя Мори специально смотрел, чтобы никаких подозрительных личностей вокруг не было? На миг у Огая остановилось сердце. А потом толпа вдруг чуть рассосалась, и Мори увидел Осаму у витрины магазина. Мальчик стоял и смотрел на яркую, сверкающую мягким светом елку. Она была украшена тематически — какими-то сладостями, поскольку это была кондитерская. Дазай смотрел на елку без всяких эмоций на лице, но никуда не двигался, словно что-то приковало его. Мори заставил себя успокоиться. Натянув свою обычную маску легкого веселья, скрывающую недовольство, он подошёл к мальчику. — Дазай-кун, ты, пожалуйста, предупреждай меня, когда в следующий раз захочешь на что-то посмотреть, — сказал он. Дазай ничего не ответил. Он только поправил шарф, стянув его с половины лица. Кончик носика у мальчика покраснел от холода. Потом Осаму вытянул ручку и указал на елку. — Что это? Мори подавил своё раздражение. Он всегда отвечал на вопросы Дазая, независимо от того, насколько странными или неуместными они были. Не хотел скрывать что-либо от того, кто, в общем, был самым близким ему человеком. — Это елка. Вид дерева. — Почему оно так светится? — Из-за гирлянд. Видишь, они навешаны на её ветки. — Почему? Мори огляделся, словно искал у кого-то поддержки. Осаму даже не смотрел на него, все его внимание было приковано к елке. — Потому что так принято. Елки ставят в домах или в магазинах, украшают шарами и гирляндами и празднуют Рождество. В этот день, согласно христианской религии, родился их Бог, поэтому для них это праздник. Сейчас это больше светская традиция. На этот праздник принято готовить специальный ужин, дарить подарки близким и проводить с ними время. Боги, он не думал, что когда-нибудь станет объяснять мальчику, что такое Рождество. Было очень странно стоять на улице и читать лекцию о традициях других стран, которые почему-то приняли в Японии. Но Осаму, похоже, так не считал. Он с самым серьёзным видом кивнул и вновь провалился в задумчивость. Мори огляделся вокруг, потом коротко вздохнул. Нужно было идти, но мальчик, кажется, совсем забыл об этом. — Дазай-кун, может, пойдём? — предпринял он попытку. Осаму проигнорировал его. Вместо этого он снова вытянул руку и ткнул в елку. — Я хочу это! — твёрдо сказал он. От удивления Огай несколько раз моргнул. Дазай вообще мало что просил у него, тем более в таком приказном тоне. — Я хочу, чтобы у нас дома была елка, — Осаму повернулся к нему и посмотрел прямо ему в глаза, все так же требовательно указывая на елку. — Я хочу, чтобы у нас было Рождество. Мори подумал, что устраивать праздник в их маленькой квартире будет очень странно и неловко. Потом подумал, что он ничего не праздновал, кроме дней рождения Осаму. А потом подумал, что никогда не может отказать этим карим глазам. — Хорошо.* * *
Сегодня у Дазая было настроение номер один. Мальчик носился по всему дому, даже подпрыгивая от нетерпения. А Мори, сидя на полу и пытаясь разобраться, как собирать елку, силился понять, как дошел до жизни такой. Он вообще никогда не думал, что будет вот так проводить хоть какой-либо из своих дней. Обычно Огай весь этот день сидел в кресле и читал какие-нибудь книги по теории игр. Но сегодня он сидел в окружении коробок с елочными игрушками, стараясь разобраться, как собирать несчастную елку. — Мори-сан! — к нему подбежал Осаму. — Давайте скорее собирать елку! — Погоди, Дазай-кун, тут надо разобраться, — Мори нахмурился, тщетно пытаясь найти инструкцию к елке. — Чего тут разбираться? Это как пирамидку собирать! Мори-сан, только не говорите, что вы никогда не собирали пирамидку! — Осаму чуть ехидно посмотрел на него. — Я не помню этого. — А я помню! Давайте я вам помогу! Огай представил, как малыш будет пытаться собрать елку. Потом подумал, что от неё останется после нашествия одного привидения с моторчиком. И решительно покачал головой. — Нет, лучше займись чем-нибудь другим. Я позову тебя, когда надо будет украшать. Осаму надулся и плюхнулся на пол рядом с ним. Скрестив ручки на груди, он уставился на Мори. Тот не выдержал. — Что? — Я хочу собирать елку! — мальчик упрямо выдвинул подбородок. — Больно много ты в последнее время хочешь, — пробурчал Огай, отворачиваясь и собираясь вновь пытаться. Чем быстрее он разберётся с этой елкой, тем быстрее он избавится от нытья Осаму. — Ну, Мори-сан! Мори-сан! Дайте мне собрать елку! — захныкал Дазай, падая на пол и начиная делать ангелочка на ковре. — Дайте мне собрать елку! Вместо ответа Мори просто взял мишуру и кинул её в Осаму. Розовая пушистая лента прилетела мальчику в лицо, заставив его ненадолго замолчать. — Дай мне немного времени, и скоро мы сможем начать украшать елку, — проговорил Огай, наблюдая, как Осаму пытается выбраться из мишуры, но ещё больше запутывается в ней. Пока Дазай был занят своей пушистой ленточкой, Мори все-таки нашёл инструкцию к елке и понял, как надо её скреплять. Под недовольное пыхтение со стороны малыша он стал присоединять детали рождественского дерева, собирая его. Такими темпами уже через пару минут елка была готова и поставлена, ветки расправлены и готовы держать игрушки. Мори с довольным видом чуть отклонился назад, опираясь руками позади себя. И неожиданно понял, что стало слишком тихо. Он с подозрением обернулся, уже думая, что Осаму задушил себя мишурой. Этот парень и не такое может учудить. Но его взгляд наткнулся на мальчика, полностью закутанного в розовую ленту. Часть её была у него во рту, руки его были связаны ею, и он не мог выпутаться. Осаму недовольно хмурился и тихо пыхтел, глядя на Мори: мол, освободите меня уже, сколько можно?! Огай не выдержал и рассмеялся. Это заставило Дазая еще больше пыхтеть. Мальчик явно не разделял веселья наставника и вообще был против подобного. Все еще посмеиваясь, Мори стал развязывать малыша. — И как ты так умудрился, а? — по-доброму усмехнулся он, освобождая Осаму. — Это вы в меня её кинули! — надулся мальчик. Он слегка подвигал руками, словно проверяя, свободен ли он теперь. Мори сложил мишуру и снова посмотрел на елку, чувствуя тихое удовлетворение. Теперь можно было немного отдохнуть… — Давайте уже игрушки вешать! — Дазай-кун, дай мне чуть-чуть перевести дух… — Или я сам повешусь на елке! — Только попробуй! В ответ Осаму лишь схватил мишуру и убежал куда-то, мимоходом показав Мори язык. В любой другой день Огай отчитал бы его, но сегодня он лишь улыбнулся и снова посмотрел на елку. Темно-зелёное искусственное дерево как-то странно-быстро вписалось в общий интерьер квартиры, словно всегда тут и было. И тем не менее было очень непривычно видеть его здесь. Но Мори подумал, что если это радует Осаму, то он готов потерпеть. Через несколько минут он заставил себя собраться с силами и встать, чтобы начать украшать елку. В коробках было несколько разных игрушек, и Огай стал развешивать их. Шарики волшебно блестели в свете лампы, слегка сверкали, будто зазывали куда-то. Мори иногда видел своё отражение в них, и в такие моменты ему казалось, что он попал в новую, волшебную страну. Было довольно странно стоять и заниматься таким обычным делом — украшать елку. Вступив в Мафию, Огай как-то совсем забыл про остальной мир. В Мафии не было места праздникам и веселью, не было места волшебству. И тем не менее прямо сейчас он стоял и надевал на зелёные пухлые ветки игрушки, рассматривая их таинственные узоры. И пусть все чувствовалось странным, все казалось правильным. Так и должно было быть. Эта атмосфера праздника и некой магии должна была опуститься на их квартиру именно в эту ночь. Волшебство должно было прийти и к ним, несмотря ни на что. Так и должно быть. Так правильно. — Мори-сан, смотрите, я розовый Бэтмен! От неожиданности Мори чуть не выронил игрушку, которую собирался вешать, но справился с собой и повернулся на звук. Осаму вбежал в комнату с блестящей розовой мишурой в руках. Лента развивалась, действительно создавая странный ореол вокруг мальчика. Под снисходительный взгляд Огая Дазай пробежал всю комнату, издавая звук, как будто он хлопал крыльями, и остановился рядом с наставником. Малыш сделал самое серьезное лицо, на которое был способен в таком настроении, и глухим голосом сказал: — Где детонатор?! Ты бы не отдал его человеку из толпы! Говори, где он?! — Дазай-кун, мне кажется, этот фильм ещё не для тебя. — Но я его посмотрел! — широко улыбнулся мальчишка. Мори рассмеялся и потрепал Осаму по голове. На миг ему показалось, что малыш прильнул к нему, однако он тут же вывернулся и кинулся помогать украшать елку. Взяв в руки большой шарик, Дазай потянулся и повесил его на ветку, до которой смог достать. Огай подвинул коробку с оставшимися игрушками к нему, а сам устало сел на стул, стоявший рядом. — А вы больше не хотите украшать? — спросил Осаму, продолжая вешать игрушки. — Все пополам: половину я украсил, а половину ты, — пожал плечами Мори. — Наверху елка меньше, чем внизу, — Осаму посмотрел на него, как на самого глупого человека в мире, продолжая говорить самым серьёзным тоном. — Наверху точно не половина елки. Мори-сан, неужели вы все-таки никогда не собирали пирамидку? Огай устало прикрыл глаза.* * *
Мори не стал мучиться с рождественским ужином — это был обычный день. Елка — это так, чтобы Осаму не капризничал. И подарок под ней тоже. И любимые мальчиком крабы на ужин. И имбирное печенье тоже. Дазай вскарабкался на стул и с восхищением уставился на крабовый салат — Мори просто не придумал, что ещё можно сделать с крабовыми консервами. Они покупали их не так часто, однако всякий раз Огай мог только соорудить из них салат. На большее решиться было страшновато. Но Осаму, кажется, и этим был доволен. — Крабики! Класс! — воскликнул он. И да, ребенок в своём настроении номер один отказывался называть крабов иначе. Мори уже привык к этому и даже не пытался переубедить мальчика. В конце концов, он никому ничего плохого не делал. — Поешь курицу, — только и сказал Огай, садясь за стол. — Хорошо, Мори-сан! Они принялись за ужин. Дазай о чем-то щебетал, уплетая свой крабовый салат и все-таки напрочь забыв про курицу, и Мори сдался, позволив ему делать все, что он хотел. Сам Огай просто взял в руки бокал с вином и на какое-то время отключился от реальности, наслаждаясь напитком. Было невероятно умиротворяюще сидеть за столом, есть вкусную еду, запивая её вином, и слушать малыша, с увлечением о чем-то рассказывающего. Мори в основном просто кивал в ответ на любые слова Дазая, но его голос на фоне почему-то странно успокаивал Огая. Раньше на месте Осаму была Элис. Однако Элис была его способностью, и если Мори отключался от реальности и начинал о чем-то мечтать, она либо замолкала, либо вовсе исчезала. И наступала тишина, такая же мертвая и пустая, как и сам Огай. В такие моменты он не знал, что должен был чувствовать. Тоска, одиночество, простая человеческая грусть, на которую он все же был способен, — все смешивалось в единый клубок, от которого не было возможности избавиться. С появлением Осаму все изменилось. Малыш заполнил квартиру Мори, где всегда было только одиночество, топотом своих ножек и своим весёлым смехом; своими шутками и громким голосом. Он постоянно о чем-то болтал, что-то делал, и квартира переставала быть такой унылой. А если у него было настроение номер два и Дазай был серьёзным и даже холодным, все равно чувствовалось, что в квартире был ребёнок. Иногда Осаму приходил к Мори и сидел возле него, иногда молча пыхтел в уголке, стараясь справиться с какими-то заданиями или читая сложную книгу. Осаму смог оживить этот дом. Уплыв в свои мысли, Мори и не заметил, как разговор на фоне прекратился. Маленькая ручка вдруг подвинула к нему глубокую тарелку с салатом на самом дне. Огай удивлённо посмотрел на Осаму, который сразу же отвёл взгляд. — Салат очень вкусный. Поешьте, — сказал мальчик, а потом неожиданно указал на свою пустую тарелку. — И я съел свою курицу. И рис тоже. — Молодец, — сказал Мори, все ещё не понимая, к чему это. Осаму устало вздохнул, потом повернулся и посмотрел на своего наставника. Мори отметил, что настроение один вот-вот должно закончиться. На смену ему приходит жуткое второе. Сердце противно сжалось от кольнувшей вновь грусти. — Глупая эта была затея, — неожиданно взросло сказал Дазай. — Мы не должны праздновать Рождество, верно? Мы ведь мафиози. У мафиози один праздник: когда враг повержен. Осаму говорил разумные вещи. Рациональные вещи. Мафиози не должны праздновать Рождество. Для них нет ни Бога, ни закона, ни традиций. Для них есть только кровь, пистолеты и жестокость. Это то, на что они оба с Осаму подписались. На большее нельзя было рассчитывать. И все же это было неправильно. Неправильно, что такой маленький ребёнок рассуждает об этом. Неправильно, что они сами себя отрезали от всего мира и теперь боялись даже попробовать провести этот день, как все остальные люди. Потому что несмотря ни на что, они все ещё оставались такими же людьми. Людьми, которым тоже важно было праздновать обычные праздники, дарить друг другу подарки и просто верить в чудо. Мори глубоко вздохнул, поставил бокал на стол и поднялся. Взглянув на своего слишком серьёзного и холодного ученика, он мягко улыбнулся и протянул руку. — Пойдём, я тебе кое-что покажу. Осаму поднялся, послушно взяв Огая за руку, и направился за ним. Мори привёл его к гостиной. Дверь была плотно закрыта, и невозможно было понять, что за ней происходит. Дазай в нерешительности замер перед ней и вопросительно взглянул на наставника. Огай ласково погладил его по голове. — Открывай. Осаму повернулся обратно, зачем-то глубоко вздохнул и толкнул дверь. Вздох неподдельного изумления вырвался у него. Гостиная была темной, погружённой в сумрак. Мори специально выключил свет — ещё до ужина, пока Осаму плескался в ванной, моя руки перед едой, и не мог ничего видеть. Мебель была вся скрыта в темноте помещения, словно отступив за кулисы, чтобы дать главной актрисе этого дня возможность блистать. Ёлка стояла, кажется, по середине всего помещения. Раскинув свои пухлые ветки, которые выглядели совсем как настоящие, она мягко светилась благодаря гирлянде. Гирлянда сверкала оранжевым и красноватым светом, загадочно переливалась и как бы манила к себе. В её свете можно было уловить загадочный блеск игрушек. Каждая таинственно сверкала, показывая внутри себя множество волшебных стран, и каждая звала прикоснуться к ней. — Так красиво… — выдохнул Осаму, делая робкий шаг вперёд. Мори положил руки ему на плечи и ласково погладил воспитанника. — Посмотри, что под елкой. Конечно, в этот праздник подарки детям дарят с самого утра. Но Огай решил, что должен отдать подарок Осаму сегодня. Он должен был непременно сегодня показать, что был совсем не против этой затеи. Наоборот, Мори даже радовался, что Дазай наконец начал отпускать прошлое и показывать себя. Начал жить как обычный ребёнок, насколько это было возможно. Осаму тем временем послушно подошёл к елке и нашёл под ней большую коробку. Вытащив её, малыш какое-то время только смотрел на красную обертку, а потом вдруг просто сел на пол и уставился совершенно потерянным взором на елку. Мори тихо рассмеялся и подошёл к нему. — Что такое, Дазай-кун? Неужели ты не хочешь открыть подарок? — спросил он, садясь за спиной мальчика. Получилось так, что Осаму сидел между ног Огая и опирался спиной о его грудь. — Это… правда мне? — нерешительно спросил Дазай. — Ну, можешь прочитать, если ты не уверен. Осаму перевернул коробку, и Мори увидел, как в мягком свете гирлянды он прочёл «Дазаю Осаму». Протянув руку, Огай погладил малыша по голове. — Теперь ты хочешь открыть подарок? — ласково спросил он. Дазай кивнул и принялся нерешительно разворачивать обертку. Он действовал так осторожно, пытаясь не порвать глянцевую бумагу, что Мори пришлось помогать ему. Когда наконец подарок был открыт, в руках Осаму оказалась настольная игра «Монополия». — Это…? — Это настольная игра. Я подумал, тебе понравится, — сказал Огай. Он купил этот подарок вчера. До самого вечера, оставив Осаму одного дома за занятиями, носился по городу в поисках подарка, не зная, что придумать. Потом Элис пнула его (в прямом смысле этого слова: под колено) и сказала, что Осаму нравится теория игр. Тогда-то у Мори и щёлкнуло в голове, и он решил купить мальчику настольную игру. Осаму какое-то время смотрел на коробку. Потом перевернул её. Потом слегка потряс. Внутри раздался стук фигурок и шорох карточек. Тогда малыш счастливо вздохнул и, крепко обняв коробку, откинулся на Мори. — Мне очень нравится, — сказал он с искренней улыбкой. Настроение номер два начало вновь возвращаться, и от этого Огаю почему-то стало легче. — Спасибо, Мори-сан. Но с кем мне играть? — Ну… Я не слишком хорош в настольных играх, но думаю, что могу составить тебе компанию, — улыбнулся Огай. — Тогда я вас точно выиграю! — заявил Осаму, уже улыбаясь торжествующей улыбкой. — Каков наглец! — наигранно возмутился Мори. Он принялся щекотать Дазая, тот стал елозить по полу, заливаясь смехом. Коробка была предусмотрительно отставлена в сторону, а они какое-то время дурачились, стараясь выиграть друг друга. Щечки Осаму раскраснелись, волосы растрепались, а настроение номер два было забыто — побеждено рождественским ужином, подарком и игрой с опекуном. Время на электронных часах в гостиной сменилось на двенадцать, а они все сидели возле елки, успокаиваясь после всех игр, и смотрели на то, как нежно переливается гирлянда. Заметив, что на часах уже следующий день, Мори погладил Дазая по голове, крепко прижимая ученика к себе. Малыш запрокинул голову и посмотрел на него своими пронзительными карими глазами. Сердце Огая пропустило удар. — С Рождеством, Осаму, — мягко сказал он. — И вас с Рождеством, Мори-сан, — весело улыбнулся Осаму. И, немного подумав, добавил. — А можно мы ещё так посидим? — Можно, — кивнул Огай. Дазай удовлетворенно вздохнул, устроился получше в объятиях Мори, и снова стал смотреть на елку. Огай прижал его к себе и тоже взглянул туда. Его глаза выхватили из темноты шарик, на котором была изображена красивая фея. На миг Мори показалось, что она танцует для них. Может быть, потом они с Осаму встанут и все-таки откроют игру. Попробуют разобраться в ней, а потом бросят эту затею и отправятся спать. Когда Дазай ляжет, он потребует сказку на ночь, и Мори даже без всяких отговорок сядет к нему на постель и расскажет какую-нибудь историю. Им обоим будет казаться, что так будет лишь на одну ночь — на рождественскую ночь, потому что в такое время случаются чудеса вроде необычного ужина и сказки на ночь. Но так будет не одну ночь, Мори ясно увидит это через месяц. Каждый раз он будет садиться на кровать к Осаму и рассказывать ему сказки. А потом Огай поймёт, что по воскресеньям они будут увлечённо играть в «Монополию», и это тоже не будет только лишь рождественским чудом. Потому что на самом деле рождественское чудо гораздо глубже и важнее. И оно уже случилось. Ведь в эту чудесную ночь они оба нашли семью.
