hold me up, tie me down

— В смысле, не та? Чонгук хмуро смотрит на клавиатуру, затем дважды проверяет номер на двери, чтобы убедиться, что это та самая квартира. Он не настолько устал. Или, может быть, настолько. Нет, номер совпадает с его, и клавиатура чирикает, когда он предпринимает вторую попытку отпереть дверь. Спасибо, блять. Раздаётся другое чириканье, когда он скидывает туфли и роняет сумку на пол. Он достаёт свой телефон из кармана куртки и не удивляется, обнаружив, что он почти разрядился, на экране мигает предупреждение о низком заряде батареи. Здорово. Он собирался зарядить его перед уходом из офиса, но потом был поток писем, полученных в последнюю минуту, его босс выкинул то ещё дерьмо и... ну. Предупреждение — не единственное, что появляется на экране. Есть куча уведомлений о сообщениях и четыре пропущенных звонка, все от его соседа по комнате. Он открывает цепочку сообщений, где отчаяние Хосока растёт по мере того, как он прокручивает диалог. как поживает мой любимый донсен? ты любишь меня, верно, чонгук-а? О нет. Просьбы с любовными аффирмациями почти всегда сопряжены с неприятностями. Его хён, вероятно, собирается попросить о гигантском одолжении. Вопрос в том, насколько гигантском. Чонгук не думает, что снова сможет выдавать себя за парня Хоби. Не после того, как они инсценировали самый грязный скандал в истории расставаний, а коллеги Хосока наблюдали за этим, открыв рты от шока. Может быть, ему нужен дальний родственник из другого города. Чонгук справится с этим. Ему следовало бы получить образование в области театра, а не бизнеса. больше, чем рамен? больше, чем вечера кино? больше, чем милого плюшевого динозаврика, которого я нашёл у тебя под подушкой? ;) Какого чёрта? Когда он раскопал Блю? Чучело брахиозавра, которое Чимин купил для него в сувенирном магазине музея науки, было одним из самых тщательно хранимых секретов Чонгука. Что ещё знает Хоби? Чонгук потеет из-за догадок, пока читает остальные сообщения. больше, чем всё это? я твой лучший хён, верно? ты всё ещё злишься из-за инцидента с собакой? злишься, не так ли Нет, не злится и печатает быстрый ответ, чтобы сказать Хоби об этом. Ему никогда в жизни не приходилось убирать столько блевотины — даже во время учёбы в университете — и демоническое отродье на четырёх ногах практически уничтожило то, что осталось от их ветхого дивана, но это и близко не было основанием для прекращения многолетней дружбы. Вместо ответа Хосок звонит. — Чонгук-а, ты действительно любишь меня! — приветствует он его криком. Чонгук морщится и убирает телефон подальше от уха. — Конечно, люблю. В чём дело? На другом конце провода повисла пауза. — Хоби-хён? Я не сержусь из-за собаки. Правда. — Хм? О, хорошо. Это большое облегчение. — Слабый смешок Хосока был больше похож на то, будто кто-то приставил пистолет к его голове. — Ты в порядке? — Такой уровень нервозности очень не похож на Хоби. — Кем мне нужно притвориться на этот раз? — Спрашивает Чонгук, пытаясь разрядить обстановку. — Давно потерянный друг детства? Горячий бывший? Твоя новая сахарная детка? — Он хлопает ресницами, но это бесполезно. Это не видеозвонок. Хосок разражается своим обычным смехом. — Кто сказал, что ты будешь сахарной деткой? — Моя зарплата. — Если бы Хоби не оплачивал чуть больше половины арендной платы (он думает, что Чонгук этого не замечает), Чонгук всё ещё жил бы с Чимином и Юнги. — Итак, что это будет, папочка? — мурлычет он. — Кук-а! — взвизгивает Хосок. — Веди себя прилично. Я на публике. — На заднем плане слышны приглушённые голоса, гудки клаксонов, визг тормозов. — На самом деле, мне действительно нужно, чтобы ты был кем-то. Мной. — Тобой? Слова Хосока выплёскиваются в спешке. — Я забыл, что сегодня пятница. Я был так сосредоточен на том, чтобы убедиться, что всё идеально подходит для предложения Сониля, что я... не вспомнил о своей сегодняшней смене. — Ещё одна тяжёлая пауза. Чонгук представляет его расхаживающим по оживлённому тротуару. — Как ты относишься к работе барменом? Неудивительно, что в его расписании два дела на одно время. У Хоби так много работ, что Чонгук не может уследить за ними всеми. Он внештатный графический дизайнер, догситтер, безумно популярный планировщик предложений, капитан самой крутой би-бой команды в Сеуле и, по-видимому, бармен. И это только те, о которых знает Чонгук. Он подозревает, что есть и другие. — Э-э, конечно. — Он никогда не делал этого раньше, но он знает толк в алкоголе. Благодаря Чимину, он знаком со всеми существующими коктейлями, не говоря уже о его учёной степени по Изучению Крепких Напитков от Университета Мин Юнги. — Нет проблем. — Серьёзно? Если у тебя уже есть планы, я могу отменить смену. Вероятность того, что меня уволят, составляет всего шестьдесят процентов, но мне нравятся такие шансы. Кроме того, если всё пойдет наперекосяк, есть куча других баров, где можно поработать! — бредит дальше Хосок. — Хоби-хён, расслабься, — говорит Чонгук со смехом. — Я понял. Ты не потеряешь свою работу. По правде говоря, у Чонгука действительно был примерный план его вечера. Поиграть в Overwatch, съесть остатки чанджанмёна из холодильника, выпить банку холодного пива(или три) и, если будет бодрствовать достаточно долго, возможно, закончить ночь какой-нибудь порнушкой. Любой, с которой он может кончить с минимальными затратами времени и усилий. Так что, вероятно, не тот хентай с щупальцами, который Намджун скачал на его ноутбук в качестве раннего подарка на день рождения. Но он более чем готов отказаться от своего ленивого вечера ради Хоби. Это небольшая жертва, когда парень работает на износ. — Ах, ты самый лучший. Я у тебя в большом долгу. — Не беспокойся об этом. Хоби называет адрес в Каннаме и часы, в которые должен работать. Чонгук забывает название бара почти сразу, как только он произносит его. Его мозг, по-видимому, закончил сохранять информацию за день. Не важно. Он забьёт местоположение в навигатор. Спустя пять минут, обещания, что Чонгук сможет поужинать барбекю по своему выбору, и несколько «я люблю тебя», они вешают трубку и расходятся в разные стороны — Хосок организует самое романтическое предложение в истории, а Чонгук — лучший в мире, или, по крайней мере, достаточно хороший, чтобы не быть уволенным, заменяющий бармена. Легко.

***

Чонгук потерялся. Он бродил по боковым переулкам в поисках бара дыра-в-стене, который описал Хоби, но здесь много дыр. Он бы проверил адрес ещё раз, но его телефон, блять, разрядился, потому что, конечно. Он был слишком занят принятием душа, съедением всего, что смог запихнуть в рот за десять минут и выбором одежды (с помощью Чимина), чтобы не забыть зарядить эту чёртову штуковину. А теперь он опаздывает. Даже лучше. Он пробегает мимо двери, которая была бы подходящей, если бы не крошечное окошко-глазок в центре. Хосок не упоминал ни об одном из них. Или он это сделал, и это просто не запомнилось. Учитывая ненадёжную память Чонгука, это весьма вероятно. Он отступает и осматривает стену вокруг двери в поисках любого намёка на название заведения. Ничего не найдя, он поправляет одежду, проводит рукой по своим стильно растрёпанным «только-что-хорошо-оттрахали» (слова Чимина) волосам и постукивает костяшками пальцев по выветренному дереву. Окно распахивается, пугая Чонгука. Он пытается натянуть рубашку, забывая, что она заправлена в брюки. Нервная привычка. Он знает, что хорошо выглядит (Чимин сказал ему об этом, и он услышал подтверждающее ворчание Юнги с кровати Чонгука, где он развалился и время от времени взвешивал выбор Чимина), так что дресс-код не должен быть проблемой. Настороженные глаза сканируют Чонгука от его взъерошенных волос до кончиков ботинок. Чимин был непреклонен в выборе облегающих чёрных джинсов, разорванных на коленях и бёдрах, и застёгивающейся на пуговицы рубашки того же цвета. Чонгук-а, почему всё, что у тебя есть, чёрное? Но потом: по крайней мере, оно тебе идёт. Эти джинсы были созданы для твоей задницы. О, и корсет. Это тоже был Чимин. Он достал его из коробки в шкафу Чонгука и не переставал дуться, пока Чонгук не сдался и не позволил Чимину надеть его. На самом деле давление на его рёбра, когда он делает вдох, приятно. Лёгкое ограничение движений всегда центрировало его. Он скучал по этому. Чонгук выбрал массивные ботинки и серьги, по три кольца в каждой мочке. Он вполуха слушал советы Чимина по макияжу, слегка подводя глаза, чтобы его не приняли за солиста эмо-группы. Его последний аксессуар определила жеребьёвка. Чимин победил. Что может быть сексуальнее бармена с пирсингом в языке, а? Они все выстроятся в очередь, чтобы пойти с тобой домой! Затем он продолжил скандировать вдень это, вдень это, пока Чонгук не сдался, вытащив акриловый фиксатор, который он использует для работы, и заменив его металлической штангой. Восторженный победный танец Чимина закончился только тогда, когда Юнги ударил его подушкой. — Имя? Чонгук возвращается к настоящему и мужчине, пристально разглядывающему его, как будто он какой-то преступник. — Чон Чонгук. Сегодня вечером я замещаю бармена. Моего друга, Чон Хосока. Окно резко закрывается, оставляя Чонгука пялиться на дверь. — Ладно. Хорошо поговорили. Он возится со своим телефоном, чтобы убить время, встряхивая, как будто это может оживить его. Он чуть не роняет его, когда дверь, наконец, распахивается на скрипучих петлях, открывая мужчину, которого Чонгук может охарактеризовать одним словом: дорогой. Его костюм-тройка тёмно-бордового цвета, скроенный так, словно был сшит специально для него. Кремовая рубашка под ним расстёгнута на две или три пуговицы, открывая вид на кожу и тонкую серебряную цепочку. Подходящие по цвету бархатные мокасины мужчины выглядывают из-под низа его парадных брюк. Чонгук замечает логотип D&G. — Ну, разве ты не прелесть. Бармен, говоришь? Чонгук кивает и старается не зацикливаться на плюшевых губах мужчины. Или его тёмных волосах и ещё более тёмных глазах. Или том факте, что он только что назвал его прелестью. Мужчина молча рассматривает его. Чонгук готовится к выговору за опоздание. Этого не происходит. Вместо этого мужчина улыбается. Немного остро. Немного слишком довольно. — Ким Сокджин, — представляется он с поклоном, на который Чонгук быстро отвечает. — Добро пожаловать в мой клуб.

***

Сокджин не перестаёт смотреть на него. Чонгук ёрзает на стуле, осматривая свою рубашку в поисках следов зубной пасты и проверяя, застёгнута ли ширинка. Сокджин наклоняется над своим столом к Чонгуку. Его ожерелье мягко покачивается, ловя свет. Он нарушил правила, которые строже, чем ожидал Чонгук, но неважно. Это его клуб. — Мы ценим нашу конфиденциальность, поэтому ничто из того, что здесь происходит, не покидает это здание, понятно? Дерьмо. Неужели он забрёл в штаб-квартиру банды? Они торгуют наркотиками? Оружием? Чонгук знает, как это работает в кино, но в реальной жизни? Похоже, это важная информация, которую Хоби должен был сообщить ему заранее. Сокджин выпрямляется и прочищает горло. Ответь мужчине прежде, чем он наставит на тебя глок. Чонгук опускает голову. — Да, Сокджин-ним. — О, боже. Какой хороший мальчик. — Смутно угрожающая аура Сокджина сменяется более наводящей на размышления. Он крутит кольцо на среднем пальце и скользит им вверх-вниз между костяшками пальцев. Чонгук подавляет дрожь, часть себя, которой он давно не позволял себе купаться в похвале. Что это за место? Хочет ли этот парень бармена или тёплое тело, которое сможет предложить своим клиентам? Его временный босс прекращает играть с кольцом и хлопает в ладоши, очевидно, закончив их дискуссию. — Давай устроим тебя за стойкой. Я уверен, что ты будешь очень популярен сегодня вечером, — говорит Сокджин, подмигивая. Когда они выходят из кабинета, у Чонгука возникает ощущение, что он попал в паутину, но он отмахивается от этого. У него всегда было сверхактивное воображение. Сокджин — проницательный бизнесмен. Это всё. Сокджин что-то бормочет себе под нос, обнимая Чонгука за плечи. Чонгук не может в этом поклясться, но это звучит как: — Ви будет в восторге. Он как раз искал новую игрушку.

***

Подозрения Чонгука умножаются, когда начинают прибывать посетители. К костюмам и раскрашенным джинсам примешивается много кожи, кружев и латекса. Также много ошейников и поводков. Его по-настоящему поражает, когда пары (и группы из трёх и четырёх человек) устраиваются на диванах, разбросанных по помещению, сбрасывая одежду после нескольких рюмок и небольшой беседы. Потом начинается ебля. Боги. Это кинк-вечеринка. Он пытается отвести глаза — он не ханжа, но не хочет, чтобы его застукали пялящимся, как девственник, смотрящий своё первое порно с разинутым ртом и липкими ладонями. Может, просто кидает беглый взгляд. Двое ближайших к нему мужчин примеряют на себя роль хозяина и слуги, один из них, в ошейнике, устраивается между ног другого и вытаскивает член мужчины из штанов. Затем он берёт его в рот и продолжает заглатывать, пока член не достигает самой глотки. Чонгук увлечён настолько, что едва замечает бутылку в своей руке. Он чуть не промахивается мимо стакана, почти заливая блестящую поверхность бара односолодовым Yamazaki. — Возьми себя в руки, чёрт возьми, — шепчет он. Он был свидетелем большого количества секса и участвовал в ещё большем количестве. Посещал частные кинк-вечеринки и был на обоих концах поводка. Он знал, что такие места, как это, существуют, спрятанные в тени. Просто... Хоби работает здесь. Его милый, ласковый хён, который мог бы выиграть золотую медаль, если бы романтика была олимпийским видом спорта, работает в фетиш-клубе. И это прекрасно. Чонгук спокойно относится к этому, и его шок уже прошёл, но утром они поговорят о том, чтобы предупреждать, прежде чем бросать своего соседа по комнате и самого дорогого друга на глубину. Даже если он умеет плавать. — А что с твоим боссом? — спрашивает Чонгук, готовясь к их разговору. Ему не терпится услышать объяснение и выяснить, прав ли он насчёт всей этой истории с бандой. — Красиво, не правда ли? Чонгук ставит бутылку виски на полку и поворачивается с замершим сердцем, чтобы увидеть Сокджина, сидящего на табурете и улыбающегося так, как будто Чонгук чуть не разбил что-то, что стоит больше, чем его арендная плата. Когда Чонгук не отвечает, Сокджин указывает на диван, где в самом разгаре делают минет. — Ни стыда, ни осуждения. Свобода быть самым честным собой. — Его взгляд возвращается к Чонгуку. — Разве ты не хочешь этого? — Эм. — Был ли вопрос риторическим, или ему просто сделали предложение? — Подумай об этом. С этими словами Сокджин вливается в толпу, исчезая среди людей. В этом-то и проблема. Чонгук думал об этом. Огненные мурашки, которые разгораются под его кожей каждый раз, когда кто-то стонет, являются доказательством. Как и пот, покрывающий его спину. Его член превратился из полувставшего в полностью твёрдый. Чонгук думал. Мучительно так. Он бросает взгляд на часы. Осталось пять часов. Он может справиться с этим.

***

Чонгуку удаётся не пролить ни одного напитка, не разбить ни одного стакана, не испортить ни одного заказа и не споткнуться о собственные ноги. Он хорошо ладит с посетителями, болтает с ними и вежливо отклоняет несколько приглашений присоединиться к веселью. Он игнорирует ухмылку Сокджина я-же-тебе-говорил всякий раз, когда кто-то приглашает его поиграть. Затем, без десяти два, в клуб врывается мужчина и портит идеальный рекорд Чонгука. Одетый в пальто длиной до середины икры, демонстрирующее его начищенные ботинки, его наряд противоположен костюму Чонгука: свободный и струящийся. Чёрные брюки, тёмно-синяя рубашка на пуговицах, длинная цепочка, перекинутая через левое бедро. Его тёмные волнистые волосы частично собраны в низкий конский хвост. Чонгук хочет убрать чёлку с глаз мужчины, чтобы лучше их видеть. Посетитель отдаёт своё пальто и телефон в руки ожидающего работника, осматривая помещение, останавливаясь, когда замечает, что Чонгук таращится. Сломанно. Однако он, похоже, не смущён таким вниманием. Кажется, он приветствует его. Ожидает его. Чонгук не может отвести взгляд. Мужчина улыбается, медленно и соблазнительно, и его губы раздвигаются, ненадолго обнажая зубы. Стакан в руке Чонгука выскальзывает из его пальцев. Стекло разбивается вдребезги, и Сокджин материализуется у локтя Чонгука. — Ты в порядке? Не порезался? — Я в порядке. — Просто умер, спасибо. Он благодарен за повод спрятаться за стойку и скрыть жжение на щеках. Он замечает метлу и совок для мусора и хватает их, чтобы подмести беспорядок. — Мне жаль, — говорит он Сокджину. Тот хихикает. — Не стоит. Ви оказывает такое влияние на людей. Это имя. Значит, Чонгуку оно не почудилось раньше. — Ви? — Он тоже довольно популярен. Ты увидишь. Чонгук не уверен, что готов стать свидетелем того, что будет делать Ви. Он надеется, что у Сокджина достаточно страховки, чтобы покрыть все остальные вещи, которые он обязательно уничтожит, когда это произойдёт. Он сгребает последний осколок стекла в ведро. — Я заплачу за это. Сокджин отмахивается от предложения. — Нет необходимости. Это пустяк. — Но... — Почему бы тебе не сделать перерыв? — предлагает Сокджин. — Я попрошу кого-нибудь другого заменить тебя. — Я в порядке. Я просто... — Я настаиваю. — Сокджин крадёт у него метлу и толкает его к диванам. — Иди расслабься. Наслаждайся вечеринкой. Наслаждаться? Возможно. Расслабиться? Маловероятно.

***

Чонгук в беде. Типа, серьёзно облажался. Слушать Сокджина было ошибкой. Ему следовало выйти на улицу, может быть, прогуляться, чтобы проветрить голову. Может быть, даже вызвать такси обратно в квартиру. Вместо этого он сидит прямо перед Ви и человеком, который находится в его полной власти с помощью поводка, прикреплённого к шипастому ошейнику парня. Он обнажён, стоит на коленях у ног Ви, в то время как Ви разговаривает с парой рядом с ними. Когда разговор заканчивается, Ви обращается к мужчине, слишком тихо, чтобы Чонгук мог расслышать из-за звуков траха и настойчивого бита песни, играющей через скрытые динамики. Пальцы Ви запутались в его волосах. Чонгук придвигается ближе к краю дивана. Мужчина кивает на всё, что говорит Ви. Затем Ви помогает ему подняться с пола и сесть к нему на колени, приказывая мужчине лечь поперёк его бёдер и подставить ему свою задницу. — Ты будешь считать, не так ли? — сладко спрашивает Ви, рисуя случайный узор на коже мужчины. — Да, сэр. Ви бросает взгляд на Чонгука. — Тогда покажи мне, насколько хорошим ты можешь быть. Ладонь Ви соприкасается с задницей мужчины, и мужчина послушно отсчитывает каждый шлепок. Его голос не дрожит на протяжении первых четырёх, а щёки приятно розовеют. Где-то около шестого удара Чонгук осознаёт, что его собственные губы шевелятся, считая вместе с мужчиной. И Ви за этим наблюдает. — Вот так. Ты так хорошо их принимаешь. Ситуация с джинсами Чонгука превратилась из неудобно тесных в боже-мой-как-же-больно. Ему нужен туалет и благословенное облегчение от того, что его кулак обхватывает его член. Он больше не может ждать. Чонгук поднимается на нетвёрдых ногах, и взгляд Ви становится острее. Он останавливает его легким покачиванием головы. — Останься, — одними губами произносит Ви. У Чонгука нет выбора. Его колени подкашиваются, и он падает обратно на диван. — Такой послушный, — воркует Ви, поглаживая мужчину по спине. Порка заканчивается последним звонким шлепком, и мужчина вскрикивает, корчась от боли. Задница Чонгука фантомно ноет от сочувствия. Он вздыхает, закрывая глаза, чтобы не видеть оставшуюся часть сцены. По крайней мере, это закончилось, и он чудесным образом не кончил в штаны. Теперь, насчет того похода в туалет... Голос Ви привлекает его внимание. Он звучит громче, как будто он специально хотел, чтобы Чонгук услышал. — Ты заслуживаешь награды, питомец. Ты бы хотел, чтобы Ви позаботился о тебе? Да. Пожалуйста. Стоп. Нет. Ему нужно перестать думать своим членом. Чонгук открывает глаза и тут же жалеет, что сделал это. Мужчина сидит верхом на коленях Ви, лицом к помещению. Рука Ви медленно работает над его напряжённым членом. Предэякулят капает на его длинные, элегантные пальцы, в опасной близости от того, чтобы запачкать большой камень оникса в его кольце. Ви кладёт подбородок на плечо мужчины. Он выдерживает пристальный взгляд Чонгука и прижимается губами к его уху. — Ты кончишь для меня? Член Чонгука предупреждающе дёргается. Дерьмо. Он вскакивает с дивана и бросается в туалет. Где-то позади него Сокджин разражается раскатами скрипучего смеха.

***

Чонгук закатывает рукава и расстёгивает ещё одну пуговицу на рубашке. Здесь чертовски жарко. Он отказывается признавать источник тепла, сидящий сейчас в противоположном конце зала и разговаривающий с тремя мужчинами без рубашек и в обтягивающих шортах. Хорошо. Он может остаться там. Чонгуку не нужны никакие другие отвлекающие факторы. Или спонтанные оргазмы. Он едва удержался, чтобы не испортить свои джинсы. — Чувствуешь себя лучше? Чонгук ощетинился от веселья в голосе Сокджина. Он ставит только что отполированный бокал, чтобы не уронить его. Или выбросить. — Я рад, что тебе понравилось. И разве ты не?.. Чонгук закусывает губу и впивается взглядом в стену. Он ни в чём не признается. — Ты не сможешь обмануть меня, Чонгук-а. Я видел, как ты наблюдал за ними. Бьюсь об заклад, ты хотел бы быть у его ног, а? Он не отвечает, вместо этого принимая заказ. Разливая напитки, он притворяется, что его руки не дрожат. — Не понимаю, о чём ты говоришь, — говорит Чонгук, доставляя два холодных пива и чистый виски мужчине, который оценивает его так, словно он предстоящий ужин. — Сомневаюсь, — размышляет Сокджин. — Хотя, держу пари, он знает. Он? Дрожь пробегает по спине Чонгука. Флердоранж, лаванда и корица — аромат, который не принадлежит Сокджину или клиентам, с которыми сталкивался Чонгук, — смешиваются с фирменной смесью секса, ладана, пота и алкоголя. Он оборачивается и видит, что кто-то его ждёт. Ви.

***

— Ты новенький. Это не сказано в снобистской манере, как будто Чонгук недостаточно хорош для этого места. Тон Ви пытливый. — Это твой первый раз в Парадайзе? — спрашивает он. Это провокационный вопрос. Кроме того, название клуба звучит... незнакомо. Чонгук не помнит, чтобы Хоби говорил именно его, но он разберётся с этим позже. Он не может ясно мыслить, когда Ви смотрит на него. — Э-э, да. Подменяю друга. Ви наклоняет голову, прядь волос цепляется за его ресницы. Единственная серебряная серьга свисает с его левой мочки. — Только на сегодня? Чонгук вытирает воображаемую каплю пота, изображая безразличие. Он не позволит этому человеку снова добраться до него. Одного раза было достаточно. — Я думаю, что да. — Очень жаль. Оу. Его разочарование кажется искренним, хотя Чонгук понятия не имеет почему. Пока не понимает, что у него осталось всего несколько часов на поддразнивания. — Ты — Ви, — говорит Чонгук, стремясь сменить тему. Ви ухмыляется. — Именно. Когда Чонгук не называет своего имени в ответ, Ви продолжает. — А как я могу тебя называть? Так, как захочешь, — вот что почти говорит Чонгук. Нет причин скрывать его имя, не тогда, когда Сокджин мог легко раскрыть его, но он также не знает настоящего имени Ви. — Слишком застенчив, чтобы сказать мне? Ты не стеснялся смотреть, как я играю. Нет, он просто сбежал, пока не потерял самообладание, как похотливый подросток. — Тебе понравилось то, что ты увидел. — Это не вопрос. — Ты знаешь, что да, — говорит Чонгук. Нет смысла лгать. — Хорошо. — Взгляд Ви перемещается на расстёгнутую рубашку Чонгука и следует за ней вниз к кожаному корсету. Он кивает, как будто в одобрении. — Честность важна. Чонгук может догадаться, к чему это приведёт, поэтому он поворачивается ещё раз. — Могу я дать тебе что-нибудь? — Глаза Ви темнеют, становятся почти чёрными в тусклом освещении клуба. Блять. Как только он открывает рот, Чонгук добавляет: — Выпить? — Воды, пожалуйста, — отвечает Ви, к счастью, не обвиняя Чонгука в его тактике избегания. — Мне нравится быть в ясном уме. Итак, никакого алкоголя. Записано. — Ты часто сюда приходишь? — Раньше приходил. Но в последнее время не так часто. — Он кивает в знак благодарности, когда Чонгук передаёт ему стеклянную бутылку минеральной воды (конечно, всё, что есть в запасах Сокджина, стоит дорого.) — Я пришёл сегодня, потому что мне сказали, что есть кое-кто, с кем я хотел бы встретиться. Чонгук осматривает комнату в поисках виновного и находит его в главной комнате, развалившимся на диване, в то время как мужчина с волосами цвета жевательной резинки массирует его шею и плечи. Сокджин улыбается и машет рукой. Ви переводит взгляд с одного на другого, затем проводит холодным пальцем по костяшкам пальцев Чонгука. Чонгук подпрыгивает от прикосновения. — И я этот кто-то? — спрашивает он. — Ты. — Ви проводит пальцами по руке Чонгука, поднимая их выше, пока не добирается до татуировок на его предплечье. Он проводит пальцем по лепестку тигровой лилии и следует за звеньями цепочки, и чем дольше задерживается его прикосновение, тем оно становится теплее. — Я всегда восхищался искусством во всех его проявлениях, — говорит Ви, тыча в пуговицу на закатанном рукаве Чонгука. Чонгук отходит за пределы досягаемости Ви и переставляет ряды идеально сложенных бокалов. — Не знаю, что Сокджин сказал тебе, но я... Он что? Не заинтересован? Это какая-то шутка. Это, блять, выше его понимания? Абсолютно точно. Чонгук проводит языком по зубам. Щёлкающий звук странно приятен. Помогает ему думать. Юнги сказал бы ему, чтобы он прекратил это. Ты сломаешь себе зубы, мелкий засранец. Чонгук перестаёт возиться со стаканами. Это просто смешно. Нужно просто поговорить с этим парнем. Разве это настолько трудно? Когда он поворачивается, чтобы возобновить их разговор, Ви пристально смотрит на рот Чонгука. — Ты что-то говорил? — спрашивает он. Чонгук облизывает нижнюю губу, демонстрируя свой пирсинг. — Я не тот, кого ты хочешь, — признаётся он. Он слишком заржавел, чтобы быть сколько-нибудь хорошим в сцене. Ви пронзает его пристальным взглядом. — Ох, а чего я хочу? Просвети. — Новую игрушку. — По крайней мере, по словам Сокджина. Чонгук жестом указывает на толпящихся вокруг людей, некоторые из которых с тоской смотрят на Ви. — Недостатка в добровольцах нет. Ви ухмыляется. — Мне нравится пробовать множество изысков, которые может предложить этот клуб. Но я ловлю себя на том, что жажду чего-то более постоянного. Конечно, он жаждет. — Я пришёл сюда работать, а не быть завербованным в качестве чьей-то секс-игрушки, — огрызается Чонгук. Он сожалеет о своих словах, как только они произносятся. Что с ним не так. Ухмылка Ви расплывается в широкую улыбку. — Я знал, что в тебе есть огонь. Но хочет ли он задушить его или подкормить пламя? Чонгук вздыхает и дёргает себя за волосы. — Прости. Это был длинный день. Э-э, ночь. — Ви не отвечает, просто терпеливо сидит. — Я давно не практиковался... во всём этом, — признаётся он, глядя на Дома в байкерской коже, который сковывает руки другого мужчины за спиной. Ви изучает сцену вместе с Чонгуком. — Такой замысловатый танец доминирования и подчинения. — Он отстукивает неровный ритм по барной стойке. — Что очаровывает тебя больше всего? Чонгук тяжело сглатывает. — Бывают моменты, когда я хочу контроля. Мне нужно отпустить себя. Но для меня это не всегда легко. — Только определённые Домы могут ввести его в сабспейс. — Я склонен бороться с этим. Фу. Есть ли в этом вообще смысл? Его мозг чувствует себя так, словно его взбили в блендере и превратили в пюре. Чонгук ждёт, что Ви согласится, что Чонгук ему не подходит, но он только кивает. — Спасибо, что рассказал мне. Так что на этом всё и закончится. Ви продолжит поиски своего идеального партнёра. Чонгук закончит самую странную смену в своей жизни, пойдёт домой, заберётся в свою холодную, пустую постель и погрузится в воспоминания о тёмном ангеле с дьявольской улыбкой. Чего Чонгук не ожидает, так это того, что Ви перегнётся через стойку, возьмёт его за подбородок и снова обратит своё внимание на байкера и его сабов. — Посмотри на них, — мягко говорит он. Мужчина в наручниках всё ещё там, сидит на одном из диванов рядом с сабмиссивом, поджав под себя ноги. Байкер развязывает моток верёвки и обматывает её вокруг груди стоящего на коленях саба, через его плечи и спину, чтобы захватить руки, завязывая их несколькими узлами. Когда обвязка закончена, байкер наматывает ещё несколько отрезков верёвки от голени до бедра, обездвиживая ноги мужчины. — Это прекрасная работа, — говорит Ви, любуясь сценой. — Тебе нравится верёвка? Чонгуку нравится. Он очарован разнообразием обвязок и следами, которые они оставляют после себя. Он наслаждается процессом связывания и ощущением невесомости, которое получает от подвешивания (его репутация верёвочного кролика в одном из его прежних кругов была вполне заслуженной). Хватка Ви усиливается. — Что это было? Я тебя не услышал. — Да. М-мне нравится. — Ммм. — Ви внезапно оказывается ближе, его дыхание согревает ухо Чонгука. — Ты бы прекрасно смотрелся в красной. Или чёрной. — Ви нажимает на точки на спине Чонгука, где узлы упираются в кожу другого мужчины. — Ты предпочитаешь связывать или быть связанным? По рукам Чонгука пробегают мурашки. — Зависит от настроения. Мне нравится и то, и другое. Прошло много времени с тех пор, как его связывали. Это приятно — не задумываться ни о чём, полагаясь на то, что говорит ему его тело, в чём оно отчаянно нуждается. Отдавать себя в руки своего Дома, доверяя ему своё удовольствие, зная, что он может дать его или удержать, пока он его не заслужит. Решения, которые Чонгук не должен принимать. — Я бы с удовольствием понаблюдал за тобой, — говорит Ви, проводя большим пальцем по нижней губе Чонгука, — в любом положении. Мысль о том, что ты опутан моими верёвками, конечно, более привлекательна. Каким прекрасным подарком ты бы был. Чонгук не откроет рот и не возьмёт большой палец Ви внутрь. И целовать его тоже не будет. Он не сделает этого, чёрт возьми. — О, это интересное развитие событий. Если Ви имеет в виду затруднительное положение, в котором оказались человек в наручниках и верёвках, то да. Наручники спускаются перед Верёвками, сосут и ласкают его член, пока байкер не приказывает ему остановиться. Верёвки скулит и борется в своих оковах, но ничего не добивается. Затем снова начинаются чувственные мучения. — Разве это не выглядит забавно? — спрашивает Ви. Вероятно, как какая-то смесь разочарования, волнения и мучения, судя по прошлому опыту Чонгука. Но забавно? Чонгук издаёт неопределённый звук — наполовину стон, наполовину фырканье — затем быстро добавляет: — Если тебе такое нравится. — Не любитель эджинга? Чонгук улавливает нотку разочарования в его голосе. — Он неплох. Ви хихикает. — Какое решительное одобрение. Громкий шлепок возвращает их к сексу втроём. Верёвки изнурён, лишён костей после освобождения. У Наручников на заднице след, предположительно от паддла, которым орудует байкер. Он наносит второй удар, и Чонгук становится очень, очень неподвижным. — Разве я не говорил тебе остановиться? — рычит Дом. — Д-да, сэр, — заикается он. — И ты сделал это? — Нет, сэр. — Ты решил, что хочешь заставить его кончить. Ты проигнорировал меня. — Да, сэр. Чонгук прослушивает остальную часть обмена репликами, его взгляд прикован к взмаху паддла. Удар. Его дыхание прерывается. — Ах, вот оно. Он не понимает, что говорит Ви, пока резкий укус за мочку уха не рассеивает туман в его голове. — Ты всё ещё со мной? — спрашивает Ви, поглаживая это место языком. Чонгук вздрагивает. — Эм. Да. — Очень спокойно. — Да. — Так вот что тебе нравится, — говорит Ви. — Вот почему ты нашёл мою маленькую сцену такой возбуждающей. Он не может продолжать смотреть на это. Чонгук вырывает подбородок из хватки Ви, или пытается это сделать. Ви опережает его на шаг (или десять). — Э-э-э, — мягко ругается он, не ослабляя хватки на Чонгуке. Он сильнее, чем кажется. — Паддл оставляет такие великолепные следы, не так ли? Чонгук закрывает рот на замок. Он и так уже достаточно показал. — Они сногсшибательно смотрелись бы на тебе, — продолжает Ви, не комментируя его молчание. — Я бы начал медленно, разогрел эти бёдра, — Чонгук сжимает свои вместе, — прежде чем сделать твою задницу розовой и чувствительной. Ох, чёрт. Он почти чувствует прикосновение паддла. Жжение от него разливается по его коже. Чонгук хнычет. Ви зацепляется за его реакцию. — Я бы сделал это так хорошо для тебя, — говорит он, беря запястья Чонгука и прижимая их к пояснице. — Тебе бы это понравилось? — Я... Он это делает? Нет, он не может. — Ты твёрдый, — мурлычет Ви. — Не можешь скрыть это от меня. — Чонгук ёрзает, надеясь ослабить неумолимое давление за ширинкой. Это не помогает. — Ты уже кончил один раз. Непослушный мальчик. Но он хочет. Так сильно. Чонгук смутно осознаёт активность в баре. Сокджин. Принимает заказы, смеётся своим нелепым смехом, болтает с клиентами, которых бросил Чонгук, в то время как Ви пробуждает его тёмные желания и соблазняет его подчиниться. Зубы Ви снова впиваются в его ухо. — Поиграй со мной, детка. К чёрту. — Да.

***

Комната, в которую Ви заводит Чонгука, такая шикарная и хорошо обставленная, как он и ожидает от Сокджина и его клуба. Она примыкает к кабинету Сокджина, так что конфиденциальность не является проблемой, хотя Чонгук совершенно уверен, что позволил бы Ви взять его на поверхности барной стойки, если бы Сокджин не предложил им воспользоваться его личным подземельем. Здесь есть различное оборудование — Андреевский крест, стул, у которого отсутствует большая часть сиденья, кушетка для массажа, которая выглядела бы здесь неуместно, если бы не свисающие с неё ремни, металлическая клетка, набор цепей, свисающих с потолка, и рама для подвешивания. То, что вызывает интерес у Чонгука, находится сбоку, сплошь из мягкой кожи и прочных деревянных опор. Он проводит рукой по мягкой скамье. — Я знал, что она тебя привлечёт. — Ви появляется рядом с ним, проверяя о-кольца, прикреплённые к полированному дереву. — Давненько не виделись, — это всё, что говорит Чонгук. Он не может вспомнить, когда в последний раз кто-то привязывал его к скамье для порки. Предмет мебели не должен быть пугающим, и всё же. Рука Ви касается руки Чонгука, затем он переплетает их пальцы. — Поговоришь со мной? Этот контакт обнадёживает. Узел тревоги в груди Чонгука слегка распускается. — Я хочу этого, правда, но... — Чонгук пожимает плечами. — Что, если я не смогу доставить тебе удовольствие так, как тебе нравится? — Ты уже доставляешь мне удовольствие. — Ви сжимает его руку. — Безмерное. — Я могу оказаться дерьмовым сабом, — предупреждает Чонгук. Он знает все тонкости, но что, если он просто больше не силён в этом? Ви хихикает, и от этого по венам Чонгука пробегает огонь. — Из того, что я видел до сих пор, я нахожу это крайне маловероятным. Чонгук не может сдержать улыбку, которая становится шире, пока не появляются ямочки на щеках. — Если ты уверен. — Абсолютно. — Ви отпускает его руку и подносит свои тёплые ладони к лицу Чонгука, обхватывая его щёки. — Ты можешь отпустить себя со мной. Я буду охранять тебя. Ты в это веришь? Наверное, ему не следовало бы, но он верит. — Да, Ви-ши. Ви цокает. — Так не пойдёт. Я хочу услышать своё имя из этих прелестных уст. Зови меня Тэхён. Чонгук пробует имя на вкус. — Тэхён-ши. — Очень хорошо. — Простая похвала превращает ноги Чонгука в желе. — Как я могу называть тебя, детка? Чонгук сражается сам с собой целых пять секунд, прежде чем сдаться. — Чонгук. — Он не назвал своего полного имени. — Но я не возражаю против детки, — мягко добавляет он. — Приму к сведению, — говорит Тэхён, и в его тёмно-карих глазах появляется искорка веселья. — Какое у тебя стоп-слово? Это очень просто. — Брахиозавр. Выражение лица Тэхена ничего не выдаёт, но заметно отсутствие реакции. Дерьмо. Ему следовало выбрать что-то другое. — Ты собираешься смеяться надо мной, не так ли? — Я бы никогда. Это просто... труднопроизносимо. — Я справлюсь. Жар разливается по щекам Чонгука и согревает кончики его ушей. Он не хотел, чтобы это прозвучало так многозначительно. Или, может быть, хотел. Ухмылка Тэхёна медленная и убийственная. — Я не сомневаюсь, что ты справишься. Приятно знать, что они на одной волне.

***

Разговор об ограничениях, жёстких и мягких, тщательный, но безболезненный. В отличие от инструментов, с которыми согласился Чонгук, которые Тэхён может использовать на нём. Пока Тэхён делает свой выбор, Чонгук отворачивается, чтобы раздеться. Он предпочитает удивиться всему, что выберет Тэхён. Он снимает ботинки, носки и джинсы. Он не стал заморачиваться с нижним бельём, так что остаются рубашка и корсет. Что является проблемой. Он может дотянуться до ниточек, но никогда не сможет выбраться из него самостоятельно. — Нужна помощь? — спрашивает Тэхён, понимая его дилемму. Чонгук склоняет голову. — Да, пожалуйста. — Не так давно не практиковался, как ты думал, — говорит Тэхен, подходя к нему сзади, чтобы потянуть за шнурки. В конце концов он ослабляет его настолько, чтобы высвободить рубашку Чонгука. Чонгук расстёгивает оставшиеся пуговицы и бросает её к остальной своей одежде. Он ожидает, что следующим будет корсет, но Тэхён всё ещё возится с завязками. — Мы оставим тебя в нём, — решает он. Чонгук ахает, когда корсет снова затягивается, обхватывая его ребра, стягивая талию. — Он идеально смотрится на тебе. Член Чонгука дёргается при каждом натяжении шнурков. Он знает, не глядя, что уже мокрый от предэякулята. Когда Тэхён заканчивает, он оставляет один поцелуй на загривке Чонгука, а другой — в ложбинке между лопатками. — А теперь дай мне на тебя посмотреть. — Он поворачивает Чонгука так, чтобы он оказался к нему лицом, и руки Чонгука дёргаются от желания прикрыться. Он не стесняется своего тела. Хоби вечно ругает его за то, что он разгуливает по квартире голым. Йа, Кук-а, убери это. Я ем! Но это Тэхён, а не его сосед по комнате. Тэхён, чья голодная улыбка говорит о том, что он собирается сожрать Чонгука целиком. И Чонгук готов позволить ему это. Дыши. Это даётся сложнее, чем в прошлых сценах, но почему бы и нет. Приложив немалое усилие, руки Чонгука остаются по бокам. Тэхён изучает татуировки Чонгука, отвлекая, успокаивая его. Его лёгкое, как пёрышко, прикосновение скользит от чернил на запястье Чонгука к тёмным завиткам на его плече. — Красиво, — бормочет он. Чонгук начинает говорить ему, что в этом нет ничего особенного, но Тэхён прижимает палец к его губам. — Прекрасно. Чонгук уверен, что он сильно краснеет, но Тэхён не комментирует это. Вместо этого он жадно исследует грудь Чонгука, пощипывая его соски. — Ах! — Тебе это нравится? — Тэхен сжимает их сильнее, и Чонгук корчится, когда боль отдаёт прямо в его член. — Д-да. Тэхен разминает грудь, поглаживая ладонью его грудные мышцы. — Может, мне стоит трахнуть их, а? Боги. Чонгук стонет от этого предложения, его бёдра покачиваются. — В другой раз, — говорит Тэхён, скользя по корсету и слегка почёсывая верхнюю часть бёдер Чонгука. Он избегает его члена, вместо этого оставляя на нём дразнящий поцелуй. — Каждая частичка тебя восхитительна. Не могу дождаться, чтобы пометить тебя всего. Затем он пробует рот Чонгука, врываясь внутрь, чтобы поиграть с его языком. Чонгук посасывает кончик его языка, представляя, как делает то же самое с членом Тэхёна. Он небрежен, слюна стекает ему на подбородок, но он не думает, что Тэхён имеет что-то против этого. — Давно хотел это сделать, — говорит Тэхён, когда они отстраняются, чтобы глотнуть воздуха. Он вытирает слюну с губы Чонгука. — Хочу, чтобы этот рот был на моём члене. Если будешь хорошим мальчиком, я могу дать тебе попробовать его. — Пожалуйста. — Чонгук не гнушается умолять. — Посмотрим. Пойдём. Тэхён подводит его к скамье для порки, предлагает руку, чтобы помочь Чонгуку забраться на неё, затем направляет его в положение, в котором он лежит на животе, опустив голову и подняв задницу. Кожа прохладная и успокаивающая. Чонгук остаётся неподвижным и податливым, пока Тэхён пристегивает мягкие наручники к его запястьям и лодыжкам, проверяет, не слишком ли они плотно прилегают, и закрепляет их на о-кольцах. Затем идут ремни, фиксирующие талию, икры, бёдра и предплечья Чонгука. Когда он по-настоящему скован, Тэхён отступает назад, чтобы полюбоваться своей работой. — Как ощущения? — спрашивает он. Они обсудили этот мимолётный импульс, который заставляет Чонгука сопротивляться ограничениям. Это не паника или страх. Он доверяет Тэхёну. Это просто побуждение, которое он испытывает, проверка, чтобы увидеть, подчинятся ли его тело и разум этому человеку. Он натягивает наручники и упирается в ремни, пока Тэхён стоит на страже, готовый вмешаться, если дело зайдёт слишком далеко. Чонгук наслаждается борьбой, отсутствием возможности сбежать. Этот толчок к тому, чтобы сдаться. Острые ощущения, которые пускают адреналин по его венам и заставляют его сердцебиение ускоряться. Он слушает голос Тэхёна, спокойный и уверенный. — Продолжай сражаться. Ты никуда не двинешься. Ты мой. Он напрягается до тех пор, пока его мышцы не начинают гореть, а на коже не появляется блеск пота. Инстинкт в конце концов угасает, заменяясь чем-то мягким и туманным. С последним рывком он обмякает, сдаваясь своим оковам. Тэхёну. Тэхён гладит волосы Чонгука, затем убирает чёлку с его глаз. — Цвет? Чонгук мгновение дрейфует, довольный тем, что к нему прикасаются. Ему нравятся руки Тэхёна и безмолвное обещание того, что они могут с ним сделать. — Ты со мной, детка? О, точно. Тэхён ждёт ответа. — Мммм. Зелёный. — Хорошо. — Ногти Тэхёна царапают кожу головы Чонгука. — У тебя так хорошо получается. Чонгук немного тает от похвалы. Он движется навстречу пальцам Тэхёна только для того, чтобы почувствовать, как они исчезают. Он скулит от потери. — Подожди, золотце. Я вернусь с наградой для тебя. Тэхён открывает и закрывает шкаф, затем осматривает содержимое нескольких ящиков. Чонгук не пытается заглянуть в предметы, которые он собирает. Эти волшебные пальцы возвращаются, массируя изгиб задницы Чонгука и проскальзывая между половинок, чтобы обвести дырочку. Он вздрагивает от брызг холодной смазки, затем Тэхён начинает его раскрывать, вдавливаясь глубже с каждым толчком. Когда Тэхён отстраняется и кончик чего-то твёрдого и скользкого касается дырочки Чонгука, он понимает, что это за награда. — Расслабься для меня, — говорит Тэхён, потирая его спину, пока погружает пробку внутрь, лениво трахая его ею. Она большая, толстая у основания, но он выдержит. Чонгук едва помнит, что нужно дышать, думая о члене Тэхёна, заполняющем его вместо неё. Он стонет, когда пробка проскальзывает внутрь до конца. Тэхён шлёпает его по заднице, смахивая жжение поцелуями. — Вот так. Она будет держать тебя хорошо наполненным, пока ты не будешь готов принять мой член. — Ох, чёрт. — Да, так и будет, — говорит Тэхен. — А теперь давай разогреем тебя. Ощущение щекотки начинается со стоп Чонгука и идёт вверх по ногам, по заднице, затем по спине и плечам. Аромат кожи наполняет воздух, и он готовится к первому замаху. Выбранный Тэхёном инструмент — один из любимых у Чонгука. Удар лёгкий, шёпот на его коже. Удары флоггера повторяются снова и снова, всё так же мягко, пока он не становится настолько чувствительным, что вскрикивает при первом же ударе, в котором есть хоть какая-то сила. — Цвет? Не останавливайся. Никогда не останавливайся. — Зелёный. Чонгук пытается предугадать, куда попадёт следующий удар, но Тэхён не придерживается никакой схемы. Он наносит удар наугад, и у Чонгука перехватывает дыхание от того, насколько это чертовски хорошо. Он теряет счёт ударам, боль размывается и превращается в острое удовольствие, которое заставляет его биться о скамейку с тем небольшим движением, которое ему позволено. Он любит эту часть. — Ты п-потрясающий, — бормочет Чонгук после сильного удара по бедру, его язык запинается на словах. — Хочу больше. Смех Тэхёна сочный и бархатистый. — Ты нуждающаяся штучка, не так ли, детка? — Да. — Цвет? — Зелёный, — напевает Чонгук. Каждый щелчок кожаных хвостов отправляет его глубже, заставляет хотеть, и хотеть, и хотеть. Он выгибается под ударами Тэхёна, его пальцы ног растопырены, ногти впиваются в ладони. Удары ускоряются, с глухим стуком обрушиваются на обе половинки одновременно. Два флоггера. Тэхён синхронно размахивает ими, и Чонгук вскрикивает, когда его член пульсирует, а яйца напрягаются. Нет, нет, нет. Он не может. Не без разрешения. Он должен это вытерпеть. Заставить Тэхёна гордиться. Чонгук не понимает, что его лицо мокрое, пока Тэхён не присаживается перед ним на корточки, вытирая слёзы, прилипшие к его ресницам. Когда он начал плакать? — Такой хороший для меня, — напевает Тэхен. — Ты мой лучший мальчик, так красиво носишь мои метки. Затем Тэхён целует его, язык медленно трахает рот Чонгука. Чонгук стонет, и Тэхён проглатывает это. Он мог бы умереть счастливым, просто будучи вот так поцелованным. — Где ты, милый Чонгук-и? — спрашивает Тэхён, ловя зубами нижнюю губу Чонгука. — Скажи мне свой цвет. — Зелёный. — Больше, больше, больше. — Ты уверен? — Да, Тэхён-ши. — Хорошо. — Тэхён смахивает слезу со щеки Чонгука и встаёт, безошибочно узнаваемый бугорок его члена касается носа Чонгука. — Думаешь, ты заслужил его? — Мгмм, — Чонгук дёргает за наручники, бесполезно дотягиваясь до тонкой ткани штанов Тэхёна, как будто может сорвать их одним усилием воли. — Хочу его. — Так ли это? — Да. Пожалуйста. — Раз уж ты так хорошо попросил. Движением запястья Тэхён расстёгивает молнию, и его член оказывается в его руке, длинный и возбуждённый. Чонгук пускает слюни при виде него. Если он не обхватит член Тэхёна губами в течение следующих десяти секунд, он снова заплачет. — Открой свой ротик, детка. Он делает это, вздыхая от восторга, впервые попробовав Тэхёна. Его член тяжёлый на языке Чонгука. Он качает головой, но не может попасть в хороший ритм. Нет возможности двигаться. Он компенсирует это своим очень старательным языком, облизывая скользкую головку и проводя им по чувствительной нижней стороне. — Ах, — выдыхает Тэхен, — вот так. — Его пальцы запускаются в волосы Чонгука, крепко сжимая их, чтобы он мог как следует трахнуть его рот. — Сделай его влажным. Делай свою работу хорошо, — напоминает он ему. — Я собираюсь наполнить тебя. Чонгук принимает то, что ему дают, смаргивая жгучие слёзы, когда Тэхён проникает так глубоко, как только может. Тэхён удерживается внутри, проводя пальцем по выпуклости собственного члена в горле Чонгука. — Прелестно. Как только в глазах Чонгука начинают плясать звёзды, Тэхён отстраняется, окрашивая губы Чонгука смесью слюны и предэякулята. Чонгук слизывает эту смесь, его рот открыт и ждёт продолжения. Он надувает губы, когда Тэхён отходит. — Не сделано, — говорит он, высовывая язык и показывая его Тэхёну. — Я знаю. — Тэхён исчезает позади него, и Чонгук вытягивает шею, чтобы попытаться найти его. — Но держу пари, что есть ещё какое-нибудь место, где ты предпочёл бы мой член, хм? Он постукивает по основанию пробки в заднице Чонгука, и его забытый член начинает болеть. — Ты хочешь, чтобы я воспользовался твоей нуждающейся дырочкой, не так ли? Чёрт возьми, да. — Трахни меня. Тэхён сильно шлёпает его по заднице. — Манеры. — Пожалуйста. Пожалуйста, трахни меня своим большим членом, — умоляет Чонгук. — Я буду хорошим. Приму его до конца. — Я знаю, что так и будет. Тэхён вынимает пробку, оставляя Чонгука пустым и сжимающимся вокруг пустоты. — П-пожалуйста. Не хочу... нуждаюсь в этом, — лепечет он. — Какое у тебя стоп-слово, Чонгук-а? — спрашивает Тэхён, возвращаясь, чтобы опуститься перед ним на колени, его тёмно-карие глаза легко выдерживают взгляд Чонгука. Разум Чонгука вращается, как шаткий волчок, в поисках ответа. И затем: — Брахиозавр. Они мои любимые. Чонгук ухмыляется в манере разве-я-не-самый-умный, и Тэхён тоже. — Тебе нужно им воспользоваться? — Нет, я в порядке. — Да, это так. — Он гладит Чонгука по голове и снова исчезает, но его прикосновение остаётся — его руки не покидают Чонгука. Они скользят вниз по его спине, массируют бёдра, согревают половинки и распределяют больше смазки по колечку мышц. — Ты готов к моему члену, детка? — Да! Тэхён входит в него одним плавным толчком. Чонгук чертыхается и сжимает его твёрдую длину. Давай, дай мне это, безмолвно умоляет он. Каким-то образом Тэхён слышит его. Он отстраняется до тех пор, пока Чонгук не начинает бояться, что он выскользнет, а затем бросается вперёд, наполняя Чонгука своим членом. Тэхён трахает его, задавая темп, который не является ни медленным, ни деликатным, и Чонгуку это нравится. Нравится, что всё, что он может сделать, это лежать связанным, принося жертву богу — Тэхёну — и принимать его. Деревянная рама скрипит под ними, и о-кольца звенят, когда Тэхён врезается в Чонгука, запустив руку в его волосы, а другой впиваясь в талию через корсет. Тэхён двигает бёдрами, и Чонгук стонет под новым углом, от того, как член Тэхёна касается его простаты. — Ещё, пожалуйста, — пыхтит он. — Сильнее. — Тебе не достаточно? — спрашивает Тэхён, его голос становится грубее от его толчков. — Моей маленькой шлюшке нужно больше? — Блять! — Чонгук почти кончает на месте. Он прикусывает губу, пока не чувствует привкус крови. Рука в его волосах напрягается. — Ответь мне. — Мг-да. Нужно больше. — Кому? — рычит Тэхён. — Твоей шлюшке! — Верно, детка. Моей. — На плече Чонгука появляется отпечаток зубов, за которым следует влажное прикосновение языка Тэхёна. Он прикрывает спину Чонгука, покусывая его за загривок. — Мой, мой, мой. Чонгук вскрикивает. Он тонет в Тэхёне: его пряном аромате, его сочащимся сексом голосе, его талантливых руках, его двигающихся бёдрах, его толстом члене. Он не хочет, чтобы это заканчивалось. Но если Тэхён продолжит трахать его вот так, это произойдет. Скоро. — Я... я... — Чёрт. Он так разбит, что даже не может подобрать слов. Если бы он это сделал, то не смог бы их сформировать. — Собираешься кончить? — Помогает ему Тэхён, облизывая место, которое вскоре должно будет стать синяком на шее Чонгука, где его зубы оставили свой след. — Угх-ум. — Чонгук прижимается к Тэхёну, пытаясь принять его глубже, заставить Тэхёна подтолкнуть его к краю. Он так чертовски близко, что это причиняет боль. — Тогда сделай это для меня. — Тэхён двигает бёдрами в жестоком ритме, его яйца шлёпают по заднице Чонгука. — Кончай, золотце. Сейчас, — рычит он. Именно эти слова заставляют Чонгука воспарить. Он кончает с именем Тэхёна на губах, дрожа и тяжело дыша, слёзы застревают у него в горле. И это не прекращается. Волна за волной блаженства накатывает на Чонгука, когда его мышцы сжимают член Тэхёна. Он такой чувствительный, каждое нервное окончание горит. Тэхён трахает его сквозь оргазм, пока очередное сжатие Чонгука не подводит его к краю. Чонгук едва замечает, как Тэхён выкрикивает его имя. С рваным криком он позволяет всепоглощающему удовольствию затянуть его.

***

Чонгук парит, ему тепло и уютно, как будто он дремлет на облаке. Он тянется или пытается, но ничего не добивается. Итак, его руки и ноги не работают, но это нормально. Он разберётся с этим позже. На данный момент он счастлив. Он в безопасности. — Вот и он. — Кто-то убирает волосы с его лица и гладит по щеке. — С возвращением, детка. Нет, не кто-то. Его глаза распахиваются. Он знает этот голос. Тэхён. Чонгук наклоняется навстречу прикосновениям Тэхёна, придвигаясь ближе. Он снова проверяет свои руки и понимает, почему не может пошевелиться. Он завёрнут в одеяло, свернувшись калачиком на коленях Тэхёна на кожаном диване в кабинете Сокджина. — Вот. Тэхен берёт бутылку воды с украшенной резьбой тумбочки, и Чонгук облизывает губы. Он так хочет пить. Он тянется за ней, забывая, что всё ещё находится в ловушке одеяла. — Спокойно. Я позабочусь о тебе. — Тэхён открывает бутылку и подносит её ко рту Чонгука, делая ему маленькие глотки. — Пей потихоньку. Это так круто. Так мило. Тэхён тоже милый. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Тэхён после того, как Чонгук заканчивает с водой. Чертовски потрясающе — вот что он хочет сказать, но в голове у него туман, и все слова путаются. — Нормально, — бормочет Чонгук. Он ёрзает в своём коконе из одеяла, морщась, когда касается чувствительного места. Тэхён, конечно, замечает. — Болит? — Немного. — Хотя это хорошая боль. Чонгуку нравится напоминание о том, откуда она взялась. Которую ему дали. — Я разотру тебя. Позволь мне взять масло, — говорит Тэхён. Он осторожно перемещает Чонгука, чтобы встать, но Чонгук скулит и высовывает руки из-под одеяла, крепко цепляясь за него. — Нет, подожди. Позже. — Его рот скользит по ладони Тэхена. — Хочу прижаться. Тэхён хихикает и прижимает Чонгука к своей груди. — Всё, что угодно, золотце. Когда Чонгук поджимает губы, а Тэхён отвечает ему нежным поцелуем, он думает, что это, возможно, лучшая недолгая работа, которая у него когда-либо была. Лучшая ночь, на самом деле. Он должен будет поблагодарить Хосока.

***

— Йа, Чонгук-а! — зовёт Хоби. — Ты не спишь? Угх. Теперь да. Чонгук переворачивается и сбрасывает подушку с головы. Он понятия не имеет, который час. Сквозь занавески просачивается свет, так что, по крайней мере, ещё день. Он потягивается, постанывая при каждом хрусте позвонков. У него болят некоторые места, и осмотр перед зеркалом в ванной Сокджина показал, что он щеголяет множеством синяков и меток. Хорошо смотрятся, сказал Тэхён, улыбаясь и тычась носом в каждую из них. Прошлая ночь. Тэхён. Чонгук садится так быстро, что волна головокружения скручивает его желудок. — Кук-а? О, чёрт. После самой горячей сцены в его жизни (он на 99,99 процентов уверен, что никогда не испытывал такого сильного оргазма) были объятия, общий душ и массаж. Поездка домой прошла как в тумане. Тэхён вызвал машину, думает Чонгук. Он помнит, как отдыхал на коленях Тэхёна, снова завернувшись в то мягкое одеяло, пока Тэхён гладил его по волосам и убаюкивал своим завораживающим голосом. Тэхён привёл его в квартиру. Помог ему лечь в постель и подоткнул одеяло. Поцеловал его сладко в лоб и в губы. К счастью, Хосок всё это проспал. Чонгук может представить, как он размахивает сковородкой и звонит в полицию, потому что ему показалось, что кто-то вломился в дом. В любом случае, сначала его хён, а уже потом он сможет разобраться... со всем остальным. — Да, я встал. Заходи. Чонгук натягивает одеяло до подбородка. Хоби взбесится, если увидит дело рук Тэхёна. Он подумает, что на Чонгука напали. Дверь распахивается, и Хоби влетает на кровать, заключая Чонгука в объятия. — Ты в порядке? Где ты был? — отчаянно спрашивает он. А? — Хоби, подожди. — Чонгук стискивает зубы, когда пальцы Хосока впиваются в синяк. — Что ты имеешь в виду? Я прикрывал твою смену. — Более или менее. В конце он взял очень долгий перерыв, но это было одобрено Сокджином. Хосок не отпускает, просто зарывается лицом в шею Чонгука. — Менеджер позвонил этим утром и поинтересовался, почему ты не пришёл. — Он, наконец, отстраняется, его взгляд скользит по лицу Чонгука. — Ты попал в аварию? Ты ранен? Чонгук высвобождает руки, чтобы ответить на объятия. — Я в порядке, Хоби-хён. Клянусь, я был в баре. Ты можешь спросить Сокджина. Хосок поднимает бровь. — Кого? — Ким Сокджина. Владельца. —Чонгук-и, — медленно произносит Хосок. — Это не имя владельца. — Чёрт. — В голове Чонгука звучат предупреждающие колокольчики. Это плохо. Что, чёрт возьми, он сделал? — Мне так жаль, хён. Менеджер разозлился? Он тебя уволил? Я всё объясню. Я верну тебе работу... — Нет, нет. Поразительно, но он меня не уволил. — Хоби ударяется лбом о лоб Чонгука. — Но работа не имеет значения. А вот ты — да. Я испугался, что с тобой что-то случилось. — Я в порядке. Действительно. — Чонгук сжимает Хосока крепче. — Так ты не работаешь в Парадайзе? — Определённо нет. — Хосок вздыхает и издаёт дрожащий смешок, немного беспокойства исчезает с его лица. — Звучит как дикое место. Они просто позволили тебе войти и быть барменом? — Типа того. — Кусочки пазла не сходились, но Чонгук был слишком взволнован, чтобы обращать на это внимание. Теперь он знает, почему ничто не имело смысла. — Это было... интересно. — Самое большое преуменьшение за год. — Ты уверен, что с тобой всё в порядке? — спрашивает Хоби. — Уверен. Что-то привлекает внимание Хосока. Он стягивает одеяло с шеи Чонгука. — Это засос? Чонгук накрывает его ладонью и зарывается под одеяло. — Нет. — Чонгук-а! — ворчит Хоби, возвращаясь к своему обычному состоянию. — Клиенты платили тебе поцелуями? — Он подползает ближе, оттягивая одеяло, чтобы лучше рассмотреть. — Хён, — скулит Чонгук. — Если я пообещаю рассказать тебе об этом позже, — сокращённую версию, — ты перестанешь стоять коленями на моём мочевом пузыре? — Ой! Извини. — Хосок вскакивает с кровати, хватает телефон Чонгука с комода и бросает его на подушку. — Тебе пришли сообщения. — Ха. Тэхён, должно быть, зарядил его телефон. Такой заботливый. — Они от того, кто тебя покалечил? — дразнит Хоби. — Позже. — Когда ты будешь готов, я знаю парня, который планирует лучшие предложения... — Хён! — Правильно! Позже! Чонгук не выходит из своей пещеры под одеялом, пока дверь не закрывается. Что, чёрт возьми, было прошлой ночью? Это похоже на лихорадочный сон, но его тело говорит ему обратное. Он берёт свой телефон и открывает сообщения. Есть дюжина или около того от Хоби, пара от Чимина и несколько от Тэхёна. У Чонгука есть смутное воспоминание о том, как он говорил свой Кakao ID во время поездки на машине. Он удивлён, что сказал Тэхёну правильный. добрый день, детка. надеюсь, ты хорошо выспался В этом нет никаких сомнений. Чонгук мог бы свернуться калачиком и ещё немного вздремнуть. На самом деле, он может не покидать свою спальню, пока там снаружи Хосок притаивается, готовый наброситься. я всё ещё чувствую тебя рядом с собой, такого горячего и крепкого. ты тоже меня чувствуешь? Блять. Да, он чувствует, и он уже жаждет снова наполниться. мне приснился сон о тебе, золотце. на тебе был мой ошейник. и ничего больше Чонгук стонет. Громко. Он прикрывает рот рукой, прежде чем Хоби прибежит, чтобы выяснить причину его расстройства. Или возбуждения, в данном случае. ты свободен в пятницу вечером? Чонгук не колеблется. Он немедленно печатает ответ. да хорошо. поиграй со мной, детка да, с удовольствием Да. Тысячу раз да.