Рождественское Чудо

Этот Новый год Антон стойко решил провести один. Без бессмысленных вечеринок, чтобы на утро ничего не помнить и добираться до дома с больной башкой, не захотел ехать и в Воронеж, потому что мама всё равно будет праздновать со своими друзьями кому за сорок, и Антон ну вообще не вписывается туда. С девушкой расстался накануне, потому что чувства остыли, да и Ира стала раздражать так, что хотелось либо её придушить, либо самому выйти в окно. Всё раздражало так, что Антон решил остаться один. Украсил дом, увешал всё гирляндами, поставил ёлку и даже не абы что, а настоящую, чтоб пахла, купил её у какого-то дедули рядом с домом, нарядил её под новогодние песни, и не унывал, когда сидел и готовил оливье под «Один дома.» Лучше включить марафоном Гарри Поттера на новый год под вино с оливье, чем катить за город и бухать с незнакомыми людьми, куда позвал коллега по работе. Не мечта, конечно, одному всё равно было одиноко, но зато было спокойно. На секунду даже показалось, что Антон просто стареет, раз готов встречать праздник один, в тишине, но почти тут же отмёл эти мысли в сторону. Ему тридцать, может и не предел молодости для кого-то, но он чувствует себя замечательно, собираясь есть и смотреть фильмы в новогоднюю ночь. Да и с балкона вид такой, что все салюты как на ладони. И чем не праздник? Правда, самому всё готовить оказывается сложно и долго, поэтому часть каких-то блюд Антон заказывает заранее, ставит бутерброды-рулетики в холодильник, и с довольной душой бредёт в зал, решая позалипать на мигающую ёлку. До нового года всё равно ещё больше пяти часов, успеет отдохнуть и даже вздремнуть. И на всякий случай Антон даже ставит будильник, чтобы успеть проводить старый новый год, и сложив руки на груди, сворачивается в позу эмбриона и проваливается в дрему. Просыпается Антон не от будильника, а от шуршания где-то рядом с собой, а точнее рядом с ёлкой, хмурится, пытаясь рассмотреть что происходит сквозь сон, и подскакивает, когда видит тень рядом с ёлкой. Так быстро Антон ещё никогда не просыпался. — Что?.. Какого хрена?! — Антон буквально вопит, когда включает свет и видит рядом с ёлкой какого-то паренька, который теперь прячется за дерево и видно лишь его зелёный колпак с милым помпоном на конце. Первой мыслью становится — это Гринч. Ну а кто ещё перед самым новым годом шарится под чужой ёлкой? Вряд ли Дед Мороз сменил классический красный на зелёный, так ещё и схуднул так. Парень может ростом был и высокий, но явно худой, учитывая, как удачно прятался за зелёной красавицей. Но если отбросить шутки, то вполне вероятно, что это какой-то странный вор в клоунском наряде, который ищет ценности не в шкафах, а под ёлкой. — Ты кто такой? Вор, Гринч, придурок, забравшийся в чужой дом? — Антон пытается разглядеть, кто стоит за елью, но этот кто-то постоянно прячется от глаз. — Я не ворую. Ни деньги, ни Рождество, — раздаётся тихий голос из «укрытия» незнакомца. И голос обычный такой, человеческий, не шипящий, не какой-то страшный, как в ужастиках. Антона даже мандраж отпускает. Вряд ли там кто-то, кто собирается его сожрать. — Тогда что ты забыл в моём доме и под моей ёлкой? — Антон складывает руки на груди и распрямляет плечи, стараясь выглядеть грозно. Зря он два метра роста, что ли. За ёлкой раздаётся снова шебаршение, когда незнакомец пытается чуть вылезти из своего укрытия, при этом не столкнув игрушки и не сломав ветки. Он пролезает вполне аккуратно, и Антон видит перед собой обычного человека в зелёном забавном колпаке и в зелёной рубашке в клетку. Сам он ростом тоже не далеко от Антона убежал, отстаёт всего на несколько сантиметров может, но стоит Антону взглянуть на лицо паренька, как вдруг снова приходит мысль, что это не человек, а что-то сказочное. Антон таких красивых людей не видел. Нет, ладно, модели и многие актёры тоже очень красивы, но этот какой-то чарующий, словно правда из сказки. Глаза яркие, голубые такие, как кристаллы льда, тёмная чёлка выбивается из-под колпака, родинки рассыпались по щекам, черты лица такие утончённые, одновременно и мягкие и резкие. Губы красиво очерченные, правда слегка бледные, как и сам парень. — Я — Арсений. Помощник Деда Мороза, — представляется это Чудо, но не делает и шагу вперёд, а снова чуть ступает за ель, чтобы её ветки прикрывали его. Кажется, это он боится Антона. — Рождественский эльф, — припоминает Антон название из сказок, но тут же хмурится. Вот тебе и не верь потом всем сказкам и мультикам. — А доказать сможешь? Естественно, Антон хочет проверить. Вдруг это какой-то сумасшедший, который просто искренне верит, что он помощник Деда Мороза, а на самом деле по нему санитары скучают. Этот незнакомец с вполне редким, но людским именем — Арсений, ничего не говорит, но вдруг щёлкает пальцами и с потолка начинает падать снег. Он берётся из ниоткуда, но снежинки такие красивые, сверкающие, что Антон шокировано выдыхает, зачарованно подставляя ладонь и наблюдая, как необыкновенная снежинка ложится к нему в руку и сверкает перед тем, как исчезнуть. Она не тает, как обычный снег, не остаётся каплей воды, она просто исчезает. И это так красиво, что улыбка сама появляется на лице Антона. Наверное, какого-то такого чуда и не хватало, чтобы почувствовать это новогоднее настроение, захватывающее с головой. — Это… это невероятно — шёпот срывается с губ, и Арсений теперь смелее выглядывает из-за ёлки, чуть улыбается, но стоит Антону снова кинуть на него взгляд, как он прячется обратно. — Я не причиню тебе вреда, иди сюда. — Я не боюсь, мне… нельзя было показываться на люди, — бурчит этот Арсений, но всё равно выходит, кажется только сейчас осознавая, что прятаться уже как бы слишком поздно. — Что ты вообще делаешь здесь? И… почему ты так не похож на эльфа, — фыркает Антон, буквально тыкая в его рост. — Рождественские эльфы на картинках маленькие. — А как бы мы тащили вам ваши подарки, умник, если были бы размером со стул? — теперь Арсений кажется смелее, снимая свою шапку и взъерошивая волосы. — Мы меняемся со временем, как вы. Одежда, рост, нет каких-то странных ушей. Мы даже живём как обычные люди, исключая только то, что вы, обычные люди, не можете колдовать. Антон с трудом усваивает всю информацию, заставляя шестерёнки в голове работать быстрее. Столкнуться с чем-то сверхъестественным он и раньше был готов, особенно, когда кот Иры ночами бродил по кухне, а Антон думал, что там домовой буянит. Но здесь же буквально персонаж детских сказок, мультиков, и вообще целое новогоднее Чудо. — А ты… Ты почему здесь вообще? Ты мой подарок или… Возмущение на лице эльфа хочется запечатлеть на камеру, чтобы пустить на мемы. — Слишком дорогой подарок тебе будет, — фыркает эльф, но тут же опечаленно вздыхает и даже его плечи опускаются. И вдруг не скажешь, что он ростом с Антона, теперь он кажется крошечным. — Мы проверяем всю подготовку к новому году, рассыпаем чудесную пыльцу, чтобы при загадывании желания это отобразилось на списках ваших хотелок у Деда Мороза. Кто-то кладёт подарки под ёлки, не всё же Дед Мороз успевает. А я… я должен был просто всё проверить перед началом праздника, внести, так сказать, своё чудо, но и с этим облажался. — Почему? — Антон правда не совсем понимает, потому что если смотреть внимательнее, Арсений сделал ёлочку более насыщенного зелёного цвета, она стала пушистее, и игрушки более гармонично распределены. Кажется, он со своими обязанностями справился на отлично. — Ты увидел меня, а это строго запрещено. Меньше проблем, когда это дети, хуже, если это… ты, — Арсений обводит всего Антона рукой и в глазах его такая грусть, что становится его искренне жаль. — А мы можем сделать вид, что я ничего не видел? Я же не собираюсь об этом болтать. Меньше всего мне хочется оказаться в психушке под новый год… — Антон чешет макушку, и Арсений щурится, а потом машет рукой. — Ладно, ничего страшного не случится, побурчат, да успокоятся. Серёга в том году вообще под городской ёлкой уснул, так его за бомжа приняли, — Арсений снова напяливает этот колпак и делает какой-то шуточный реверанс. — Сделаем вид, что ничего не было. Хорошего нового года, Антон, — эльф кажется собирается исчезнуть, и Антон почему-то категорически не хочет отпускать его. — Арсений, стой! — Антон орёт это так громко, что кажется даже сам парень пугается, отшатываясь. — Я… Это, ты… — Нет, я — это я, а ты — это ты, — Арсений усмехается, но покорно не собирается исчезать или растворяться, смотря как именно он хотел уйти. Антон в их магии не силён, а если быть честным, он вообще ни в какой магии не силён. — Ты… Тебе обязательно уходить? — Антон не хочет просить какого-то рождественского эльфа встретить с ним новый год, это же бред, но было приятно просто с кем-то поговорить. С кем-то новым и не таким раздражающим, как все остальные. Арсений щурится на вопрос Антона, забавно наклоняет голову чуть в бок, словно читает Шастуна, как лист бумаги, а потом вдруг качает головой. — Нет, у меня больше нет никаких дел… А ты бы хотел… — Да, чтобы ты… — Остался. — Остался. Они выпаливают это вместе, и хватает лишь секунды, прежде чем Антон начинает громко ржать, замечая, как Арсений смеётся тоже, чуть запрокинув голову. Сумасшествие, он смеётся с каким-то новогодним эльфом в странном наряде. Рубашка вполне обычная, но этот колпак… И это становится ещё одной причиной громко смеяться. Если подумать, так бред. Но Антон не любит много думать. Арсений может и не совсем человек, но он выглядит совершенно просто, когда переодевается в любезно предоставленную Антоном одежду, когда рассказывает о себе или как смеётся. И Антон правда находит его удивительным, когда включает ему Гарри Поттера, а тот говорит, что никогда его не досматривал до конца, и с восторгом ребёнка следит за всем, что происходит на экране. Они вместе накрывают стол, и Антону странно осознавать это всё, но ему нравится видеть Арсения в своём доме, нравится говорить с ним, нравится громко смеяться со странных шуток, а когда Арсений щелчком пальцев заставляет ёлку загореться огоньками без электричества, то это выбивает дух. — Я даже не уточнил, не забрал ли я тебя у кого-то, с кем ты должен был отмечать? — Антон понимает это только за час до курантов. Он вполне нагло попросил Арсения остаться, а ведь не уточнил, вдруг у Арсения есть те, кто ждут его, а он просто боится Антона обидеть? — Нет, если честно, я не собирался сам никак праздновать. Когда ты работаешь в этой сфере, но сам приходишь в тишину, в одиночество, желание праздновать пропадает. Мне нравится дарить кому-то счастье, нравится рисовать морозными узорами рисунки на окнах у детей, нравится чувствовать новогоднее настроение от всех, кто собирается в кругу семьи, но сам я один и мне… некуда было спешить. Арсений выглядит расстроенным, и Антон понимает его, потому что и сам позвал незнакомца из мира сказок, лишь бы кто-то остался с ним. Быть одному в праздник неправильно. Так не должно быть. Но когда рядом нет правильного человека, лучше оставаться одному, чем с теми, с кем ты всё равно будешь чувствовать себя одиноко. Люди вокруг не влияют на то, что снаружи, если одиночество внутри тебя. И Арсений, на удивление, с этим одиночеством внутри Антона боролся на отлично. И Антон надеялся, что платит ему тем же. Они щелкают телевизор, смеются, когда пытаются забрать друг у друга пульт, залипают на легендарную рекламу кока-колы, подпевая её, натыкаются на щелкунчика и решают вспомнить детство, которое было у них вполне похоже. Ведь, как Арсений говорил раньше, они живут как люди, за исключением, что работа у них другая и что они не совсем обычные люди. Как говорится, не с ебанцой, а с нюансами. Под легендарную музыку из Щелкунчика, Арсений встаёт и подаёт Антону руку. — Давай, станцуй со мной, — просит он, когда Шастун всё ещё непонимающе взирает на него снизу вверх. Антон не умеет танцевать, оттого и не любит, но Арсений не просит его танцевать нечто невероятное, он просит просто обнять его и покачиваться под мелодию из детства. И это оказывается даже приятно, пусть слегка и странно танцевать с малознакомым парнем, который даже не совсем человек, а рождественский эльф, странно танцевать возле ёлки, в комнате, освещённой лишь огнями гирлянд. Слышать музыку из Щелкунчика и смотреть в красивые голубые глаза, в которых отражается свет. Только вот от гирлянд он или это внутри Арсения свет? Это звучит, как бред, но так же чарующе прекрасно, насколько и безумно. Совершенство часто граничит с безумием. Это тонкая грань почти размытая, но Антона устраивает это более чем. Мультик прерывается, начинается речь президента, но Антон не спешит отпускать руку Арсения, хотя чуть отходит, давая больше пространства. Арсений же улыбается и другой рукой рисует в воздухе сверкающую надпись «С Новым годом!», которая почти мгновенно осыпается. И это красиво. Арсений красивый. — Знаешь, я давно перестал просить что-то у Деда Мороза лет с десяти, — Антон неловко смеётся, почёсывая свободной рукой затылок, но другой рукой продолжая держать руку Арсения. — Давно перестал сжигать записки и кидать пепел в бокал. Перестал верить и что-то желать. Но сегодня хочу пожелать лишь одно, чтобы вот это, — он обводит комнату рукой, но больше показывает на Арсения. — Не уходило из моей жизни. Не хочу быть один, не хочу терять то, что приобрёл за один лишь поистине волшебный вечер. — Но ты показал на всего меня, — Арсений улыбается, но его губы трогательно дрожат. Впервые, кто-то пожелал не море богатств, не что-то весомое, а его. Просто Арсения. — Именно, — Антон лишь кивает и гладит большим пальцем кожу на руке Арсения, слыша, как бьют куранты. — Как думаешь, Дед Мороз услышит моё желание? Улыбка хитрая, и Арсений, подходя ближе, касается своей грудью груди Антона. — Я ему передам, — шепчет, заглядывая в глаза, прося разрешение, и Антон сам поддаётся вперёд, вплетая пальцы руки в тёмные волосы и целуя мягкие губы. Арсений отвечает эмоционально: жмётся близко, гладит плечи и руки Антона, обнимает двумя руками за шею, вставая на носочки, а Антон скользит пальцами по щекам, шее, гладит и не перестаёт целовать Арсения. Не перестаёт жмуриться от пронзившего его чувства правильности. Пусть всё бредово звучит в голове, если разбирать по полкам, но хаос — одна из черт идеальности. Или же безумия. Всё взаимосвязано. Поэтому он не хочет больше ничего разбирать, он хочет целовать Арсения дальше. Антон встретил новый год в объятиях эльфа, новогоднего Чуда, но если убрать волшебство, он просто встретил удивительного парня, которого не хочет отпускать приблизительно никогда. Так хорошо ещё никогда не было с тем, с кем ты познакомился вот совсем недавно. Словно так и не бывает. Хотя Антону снова плевать, он укрывает Арсения пледом, ластится к нему под бочок, и тот лишь обнимает Антона рукой, прижимаясь губами к тёплым кудряшкам, пахнущим мандаринами. — Ты красивый, — тихо шепчет Арсений, и Антон поднимает голову, чтобы увидеть, что глаза Арсения в полутемноте правда сверкают. И вот что поистине красиво. — Красота в глазах смотрящего. Ты в моих — прекраснее всех, — Антон широко улыбается, и Арсения подкупает эта улыбка. Звучит слащаво, но так правильно. Особенно, если никогда такого не было. Они смотрят Гарри Поттера и дальше, едят мандарины, и Арсений даже любезно чистит их Антону, когда видит, как тот недовольно жмурится, воюя с первым мандарином. Арсений пытается Антона удивить, создаёт в темноте светящихся зайцев и котов, снова создаёт снег, который так красиво сверкает, а Антон дурашливо ловит его ртом. Но больше всего он залипает не на чудеса, творимые Арсением, а на него самого. Потому что он — самое главное чудо этого вечера. А может даже и всей жизни Антона. Когда время близится к пяти утрам, Антон широко зевает, но борется со сном, трясёт головой, потирая глаза, и Арсений это видит. — Пойдём, ты должен лечь нормально и поспать, — встаёт и тянет Антона за руку, но тот словно меркнет, как перегоревшая лампочка. Он хмурится и поджимает губы, и Арсения это по-настоящему пугает. Словно в один миг из Антона выкачали всю радость, как это делают Дементоры. — Если я… если я усну, то когда проснусь, увижу ли я тебя снова? — и взгляд, полный страха и надежды. Кажется, Антон готов не спать до последнего, столько, сколько сможет бороться, лишь бы Арсений не исчезал. И это… греет. Антон греет своей искренностью, своим бесстрашием показать, что Арсений ему нужен и важен. И всё равно: знакомы они час, два, сорок или целые года, если это твой человек. Пусть даже и не совсем человек, а рождественский эльф. — Не уйду, я обещаю. Ты проснёшься, а я буду рядом с тобой. А теперь идём спать. Антон хочет ему верить, и когда они ложатся в постель, он прижимает Арсения спиной к своей груди так крепко, что хочется скулить от того, как этот Арсений, казалось бы, мало знакомый, стал нужнее всего на свете. Он целует Арсения в шею, чувствуя, как тот в ответ переплетает их пальцы на своём животе. — Только не исчезай, — шепчет Антон перед тем, как уснуть. И Арсений улыбается, жмурится и тоже закрывает глаза, хотя пока спать и не хочет. У него совершенно другой график сна, но тёплый Антон всё меняет. Кажется, он уже изменил слишком многое в жизни Арсения, и тот этому только рад. Когда Антон открывает глаза, он не чувствует Арсения рядом. Но за окном уже давно светит солнце и кинув взгляд на часы, Антон понимает, что проспал до обеда. В принципе, самое обычное утро первого января. Раньше после пьянок он просыпался так же, только сейчас он не пил много… Паника накрывает Антона, когда тот понимает, что Арсения нет. Осознаёт это окончательно. — Ты не мог мне присниться, — тяжело дыша, бормочет Антон, подскакивая на кровати, путается ногой в одеяле и почти падает, но спешит осмотреть дом. Но Арсения нет. Нигде нет. Только в зале всё осталось, как и было вчера, а два бокала дают понять, что Антону Арсений не приснился. Просто он… ушёл. — А ты ведь обещал… — И я не нарушаю обещаний, — слышит голос за спиной, и Антон аж вздрагивает, когда резко оборачивается. Арсений стоит уже в другой одежде, более подходящей для обычного человека, только разве что очки забавные нацепил на нос, с жёлтыми стёклами. — Ты просто долго спал, а мне нужно было отчитаться. Но всё хорошо, оказалось вчера не я один запалился. Серёга остался тусить с какой-то компанией, потому что тоже появился не вовремя, Дима спалился перед детьми и не успел уйти. Пришлось объясняться перед родителями, чтобы те не вызвали полицию и не подумали ничего плохого. — А я уже подумал, что ты ушёл навсегда… — Антон ведёт плечами и потом уже кидается Арсения обнимать, пока тот смеётся ему в плечо, но довольно прикрывает глаза. В руках Антона так хорошо. Так спокойно. — Значит, мы можем… быть вместе? В смысле, если ты захочешь, конечно. Просто хотя бы на свидание или… Антон тараторит и краснеет, и Арсений отодвигается, чтобы взглянуть на это взволнованное чудо. Скорее это Антон его подарок, чем наоборот. Он даже и не осознаёт, как уже много значит для Арсения. — Всё хорошо, Антон. Мы можем сходить и на свидание, и… если захотим, сможем быть вместе. Нет ограничений, мы живём как все, за исключением нашей работы и небольшой особенности в виде магии. Антон смотрит на Арсения с таким восторгом, что тот лишь расплывается в ответной улыбке. Оказалось, как немногое нужно для счастья этому большому парню с душой ребёнка. — Ты моё чудо, Арс, — Антон касается пальцами щеки Арсения, словно всё ещё пытается себе поверить. — Даже завидую самому себе. А ещё боюсь проснуться. Так страшно, что стоит по-настоящему поверить в счастье, как оно исчезнет. А ты… не хочу тебя потерять. И ведь правда боится, даже дыхание перехватывает, если подумать о том, что Арсения здесь нет, что сейчас Антон откроет глаза и поймёт, что всё это был сон. Самый лучший, красивый и волшебный, но всего лишь сон. — Чудеса случаются, если в них верить. А тебе просто нужно верить в меня, верить мне, и я не уйду от тебя. Обещаю. Арсений переплетает пальцы рук и снова тянет Антона в свои объятия, чувствуя, как тот доверчиво жмётся ближе, вдыхает запах Арсения и чуть расслабляется. Порой в чудо нужно лишь поверить, чтобы оно случилось. С Антоном вот случилось, и кажется, счастливее этого года у него никогда не было. Но это не предел, и Арсений докажет ему, что каждый год будет лучше предыдущего, пока они встречают их вместе.