Монстры

Люди социальные существа и боятся одиночества. Ну, так говорят. Людям нужно быть в социуме, общаться, встречаться. Может, это закономерно, что он теперь не совсем человек? Ему было неплохо одному. Пустые разговоры ни о чем раздражают. Он не видит в них смысла. Беседы по душам не интересуют. Чужие проблемы ему не нужны, а свои он все равно будет решать сам. Ему одному лучше. Никто не лезет, не пытается тебя переделать. Ты ничего ни от кого не ждешь, а значит не обманешься в своих ожиданиях. Когда нет никого рядом, некому тебя предавать. Он много знает про предательства. Ведь сначала он был как все. Он доверял, строил отношения, тянулся к людям. Но оказался им не нужен. Начиная с матери, которая однажды собрала вещи и ушла от отца. Забрала даже любимую кружку, а сына оставила. Отцу он тоже был как кость в горле. Однажды, по пьяной лавочке, тот обмолвился, что всегда предполагал, что жена его на стороне нагуляла. Он не сдал его в детский дом, только потому, что люди бы осудили. Девчонкам он, со своей смазливой физиономией и депрессивно-пофигистической аурой нравился. Но они не нравились ему. А может, имея в анамнезе кукушку-мать, он не мог доверять женщинам. Поэтому единственное нечто, похожее на отношения, у него было с парнем. Но угадайте что? Начинается с "Проблема не в тебе...". С дружбой тоже не сложилось. Он никогда не был тусовщиком, скорее мрачным одиночкой. Если бы хоть кто-то узнал его поближе, возможно сильно удивился. Но никому дела не было до хмурого, молчаливого пацана. Его, кажется, даже боялись и старались лишний раз не трогать. К тому же, со сверстниками было скучно. А старшаки считали ниже своего достоинства якшаться с "мелочью". Поэтому, да, он всегда был один и ему было нормально. Наверное. Ведь другой жизни он не знал. Нельзя сказать, что все пошло под откос в тот момент, когда он сорвал куш в "монстролото". Его жизнь из под откоса и не выбиралась. Просто наступил момент, когда ненавидящий его отец заимел повод избавиться от обузы. Странное ощущение, когда у тебя совсем ничего нет. Ни дома, ни семьи, ни одежды, ни денег, ни идей как жить дальше. Да и желания тоже. Еще страньше, когда Вселенная, за твои кощунственные мысли и нытье немедленно отвешивает леща в виде сходящего с рельс поезда. Нихуя себе мотивационный коучинг. Но апогеем странности становится высокий пацан с добрыми глазами и очаровательными ямочками. Скрючившись в углу, как складной стул из ИКЕА, он с любопытством щенка пялится половину пути. А потом прикрывает во время приступа монстрячести, помогает вытаскивать людей и зовет в гости. И почему-то согласиться кажется... правильным? Их скитания - это уже не странно, это просто сюр. Стойкое ощущение, что ты видишь самый дебильный в жизни сон, потому что такое не может происходить взаправду. Но на внутренней стороне руки, почти у сгиба, уже синяк от щипков, а ты все еще не проснулся. Стоишь вот в небольшом магазинчике, наблюдая, как кассир складывает в пакет ваши покупки. А потом петляешь по переулкам следом за длинноногим дылдой, чтобы оказаться в небольшом закутке, на заброшенном... - И где мы? - А? Нуууу, это была фабрика. Ее давно закрыли. Все уже развалилось, этот цех более менее целым остался. Только в этом месте крыша не течет, - пожимает плечами Намджун, кивая на частично отсутствующую кровлю в противоположной стороне и зажигает старый переносной светильник на батарейках, который кто-то оставил на пыльном столе. Закуток хранит в себе следы подростковых тусовок: исписанные стены, старый продавленный диван, мятые банки из под пива, окурки, отполовиненная железная бочка со следами от костра. Странное ощущение, когда ты лежишь на продавленном диване, накрытый старым спальником после ужина состоящего из сендвича и колы, смотришь на звезды, через дыры в крыше. Ему было неплохо одному. Но когда спину греет тепло другого человека, все же лучше.