У алтаря

      — Ну, в общем… Привет? Я, эм-м… Не уверен, что молился тебе последние лет… Двадцать пять, наверное. Ну, ты сама знаешь.       Бриньольф покосился на проходящего мимо Марамала, который и уговорил его зайти в храм, буквально всучив свою листовку прямо в руки пару дней назад. Жрец был единственной живой душой в храме в этом время суток, и, к счастью, он не пытался заговорить с Бриньольфом или поучить его правильно молиться. Но всё равно его присутствие слегка напрягало вора.       — Хм, ну так о чём я? В общем, ты ведь знаешь про Сванхильду? Ну, которая Довакин… Конечно, знаешь, она ведь тут частенько появлялась перед тем, как ушла по своим делам…              Бриньольф точно не знал, что именно должна была сделать Сванхильда. Она завалилась в «Буйную флягу» почти месяц назад, похвасталась новеньким арбалетом, напилась мёда и обыграла Векела в карты, а потом отвела Бриньольфа в сторону и попросила приглядывать за её приёмными детьми, если она не вернётся через пару месяцев.       Потом она пробормотала, что есть нехилая такая вероятность, что если она не вернётся, то и присматривать недолго останется, и усмехнулась. Бриньольф знал эту улыбку — так Сванхильда улыбалась каждый раз, когда ей предстояло непростое задание. Мол, «ну ты погляди, какая нелепая ситуация — Алдуин грозит уничтожить мир! Пойду-ка надеру этой ящерице задницу!»       Только в этот раз Алдуин был мёртв, и кому Свана хотела надрать задницу теперь — не знал никто.              — Вообще, конечно, надо было с ней пойти. Но ты же её знаешь — упрямая донельзя. Типичная нордка! Напоила меня какой-то гадостью, ушла в ночь, пока я спал, и даже ни словечка не сказала о том, куда отправилась! Только записку оставила — мол, храни Гильдию, не забудь продлить договор с Мавен, целую-обнимаю, ушла спасать мир!              Всё, что Бриньольф точно знал — в этот раз миру угрожали вампиры. Об этом, конечно, давно уже ходили слухи. Что Стража Рассвета возрождается, что на дорогах лучше в одиночку не ходить. Однажды в Рифтен на самом деле заявились трое вампиров со своими гончими — пришлось хватать оружие и наравне со стражей отбиваться от кровососов. А в другой раз Сванхильда пришла в Крысиную Нору со странным блеском в глазах и после долгих уговоров рассказала, что сама чуть не стала вампиром после того, как они напали на неё где-то в болотах Хьялмарка. Свана тогда только переехала в Рифтен с детьми и сама мысль о том, что она может невольно причинить вред друзьям или дочкам, её ужасала.              — Какой-то колдун тогда её спас, так она сказала. А если бы не он, была бы наша Сванхильда сейчас клыкастой стервой… — Бриньольф запнулся, вспомнив, что вообще-то находится в храме и не стоит тут браниться. — Извини уж за такие слова, госпожа Мара. Сама знаешь, мы, воры, люди простые, да и не часто обращаемся за помощью к таким, как ты.              Служить Ноктюрнал было куда проще, чем официальному божеству Рифтена. Стащил что-то у толстосума? Отлично, Повелительница ночи довольна. Вскрыл недоступный никому замок? Прекрасно! Подставил тавернщика, который разбавляет мёд? Уважение и хвала тебе! Самый известный вор, Серый Лис, и вовсе украл у самой Ноктюрнал её капюшон — и это явно тоже пришлось принцессе даэдра по душе.       Если у неё вообще есть душа, конечно.       А вот с Марой было сложнее. Умеренность? Терпимость? Сострадание? Ха!       Воры не сострадают своим жертвам и уж точно не живут умеренно. Последнее, правда, чуть не уничтожило Гильдию Воров, но факт остаётся фактом — Соловьи никогда не были чересчур праведны по меркам заносчивых жрецов.       Единственная добродетель, которая была присуща и Бриньольфу, и верующим в Мару — верность. Он был верен Соловьям, своим товарищам по ремеслу, своей тёмной покровительнице и, конечно, главе Гильдии.       Когда Сванхильда появилась в «Буйной фляге», никто не ожидал от неё чего-то сверхъестественного. Совсем ещё молодая девчонка, которая пыталась произвести впечатление бывалой воровки и авантюристки! Такие на пороге Крысиной норы часто появлялись и почти никогда не задерживались надолго. Только Бриньольф разглядел в этой тихой девушке с непомерно большой секирой и испуганными глазами потенциал. И не ошибся — всего за несколько месяцев она сделала себя имя, ловко выполняя каждое задание Фрея.       Конечно, Бриньольф не колебался, когда оказалось, что Фрей — предатель. Он знал, кого стоит взять с собой в долгое путешествие через двемерские развалины, чтобы найти Мерсера и покарать его. Он видел в глазах Сванхильды тот же яркий огонёк, что горел когда-то в глазах его лучшего друга Галла, и точно знал — из девчонки выйдет первоклассный Соловей.       Она была сильной, она была ловкой воровкой, она открыла в себе талант управления Гильдией Воров — а это вам не корзину на голову надеть! Пытаясь ускорить возрождение Гильдии, Сванхильда лично отправлялась по поручениям Делвина в разные города, каждый раз объявляясь на пороге «Буйной фляги» с выполненным заданием и широкой улыбкой на лице.       Все уже знали — если уж Свана решила что-то сделать, она своего добьётся. Но…              — В общем, она отсутствует уже почти три месяца, и я немного… Волнуюсь, пожалуй. Нет, она самостоятельная женщина, и очень независимая и сильная, конечно. Но… Вдруг с ней что-то случилось? А я даже не знаю, чем ей помочь!              Молиться Ноктюрнал было бессмысленно, когда речь не шла о краже или шпионаже. Конечно, она спрячет Сванхильду в тени, укроет сумраком, но спасёт ли она её от кровожадного монстра? Излечит ли её раны, если та будет при смерти?       Бриньольф корил себя за то, что не узнал хотя бы, в какое владение девушка отправилась. Знал лишь, что на запад, но куда именно? В Маркарте о ней давно никто не слышал, в Вайтране она была почти три месяца назад проездом, и даже в Солитьюде никто не видел её давным-давно. Конечно, у Бриньольфа мелькнула мысль о Высоком Хротгаре — всё-таки Сванхильда была Довакином. Но человек, которого он отправил узнать хоть что-нибудь в Айварстед, не нашёл никаких следов Сванхильды в деревушке, а другого пути на Хротгар не существует.       Догнать упрямую девушку и напроситься ей в спутники оказалось невозможно. Она просто пропала на просторах Скайрима, как и подобает ловкому скрытному Соловью.              — Понимаешь, мы ведь несколько лет уже знакомы. Она хороший друг. Свана даже Сапфир нравится, а уж она-то мизантроп, каких поискать! Сванхильда — хороший вор, она помогла возродить Гильдию, и вообще… У меня давно не было таких друзей, как она. Карлия говорит, что Галл бы со Сванхильдой тоже подружился, а это, знаешь ли, много значит. Да и вообще, ты же знаешь, сколько людей ей благодарны — она даже в коллегии магов засветилась!              Когда Сванхильда обронила в разговоре, что она и есть тот самый Довакин, Бриньольф не поверил ей. Решил, что это шутка. Но нет — когда воссоединённые Соловьи отправились к развалинам Иркнтанда, девушка частенько демонстрировала свой Крик, обдавая пламенем незадачливых разбойников и стаи волков.       Не будь Бриньольфа рядом, он бы и не знал, что Сванхильда на такое способна. Она вообще редко болтала не по делу в то время, пока они не стали близкими друзьями, и уж тем более не рассказывала всем подряд о том, что благодаря ей этот мир всё ещё существует. Однажды Бриньольф спросил Сванхильду, почему она так редко говорит о своём даре, и она лишь удивлённо подняла бровь: «А зачем? Алдуин ведь уже повержен, так что почему бы просто не наслаждаться жизнью?»       Она и правда радовалась жизни. Она жертвовала на храмы, подкармливала бездомных, помогала страждущим, грабила только тех, у кого было лишнее золотишко и потом подкидывала несколько монет к порогу бедняков. Сванхильда умудрилась поддерживать ровные и даже тёплые отношения с большинством рифтенцев — даже с теми, с кого когда-то трясла деньги.       А такой заботливой родительницы Рифтен давно не видывал — Люсия и Софи и не подозревали, что их приёмная мать творит беззаконие под покровом ночи, получали щедрые подарки, учились у неё сражаться на деревянных мечах и при всём этом славились кротким характером и добротой.       Казалось бы, разбаловать ребёнка легче простого, но Сванхильде удалось воспитать чудесных девочек. Каждый раз, когда у неё выдавался свободный день, она посвящала его общению с дочерями, и Бриньольф мог только восхищаться тем, как она совмещает управление тремя гильдиями и материнство.       И спасение мира вдобавок.              — В общем… Я просто хотел попросить тебя, если тебе не сложно… Не могла бы ты ей помочь в пути? Знаю, знаю, ты не очень-то любишь воров и убийц, а Сванхильда у нас везде отличилась, но хотя бы ради девочек… Они будут очень горевать, если снова станут сиротами. Ну ты знаешь, как они любят мать. Я слышал, Люсия каждые выходные к тебе заходит помолиться, а Софи и вовсе хочет посвятить жизнь служению тебе, когда вырастет. Правда, хорошие девочки растут? Свана гордится ими, и не зря. Сама знаешь, ей-то после смерти один путь — к Ноктюрнал, как и нам с Карлией, но вот Софи и Люсия вряд ли пойдут по нашим стопам. Не то что бы я жалуюсь, мне нравится моя жизнь… Неважно. В общем, просто убереги Сванхильду от беды, ладно?              Бриньольф поднялся с колен, отмечая, как затекла спина от долгого сиденья в одной позе. Да уж, сорок два года — уже не молодость, конечно. А ведь было время, когда он мог бы шутя проторчать под окном какого-нибудь особняка несколько часов на корточках, чтобы улучить момент и прокрасться внутрь ради наживы!       Да и Сванхильда уже была не так юна и невинна. В Гильдию она пришла пять лет назад, едва справив двадцатилетие, и с тех пор набралась жёсткости и обросла бронёй. Заикавшаяся в разговоре с Мерсером Фреем малышка сейчас могла одним только взглядом заткнуть очередного безусого юнца, возомнившего себя великим вором. А уж о том, как она управляет Тёмным Братством, и вовсе ходили практически легенды — правда, говорили об этом с оглядкой и вполголоса. Никто не хотел переходить Сванхильде дорогу.       Впрочем, Бриньольф всё ещё помнил её робкой юной девушкой, и поделать с этим ничего не мог. Свана почти что годилась ему в дочери, и он пытался убедить себя, что его симпатия к ней, конечно, сродни отцовской гордости за способного ребёнка, но…       — Кому ты врёшь, старый дурень, — пробормотал Бриньольф себе под нос, поджигая тонкую свечу и ставя её на алтарь. — Себе-то лгать не надо…       Осекшись, он поджал губы. Какое-то движение позади него — жрец? Нет, кто-то другой…       Тонкий запах яблок и ванили. Её запах.       — Свана! — Широко улыбнувшись, он обернулся. Невысокого роста фигура отделилась от теней в углу, и она увидел знакомые ямочки на щеках и синие глаза. — Ты вернулась!       — И сражу же встретила толпу знакомых. Сапфир, например, видела, как ты заходишь в храм, и мигом мне сообщила. Не знала, что ты так набожен, — поддразнила друга Сванхильда и подошла, чтобы обнять его.       — Просто подумывал совершить богохульство и ограбить храм, — вполголоса пошутил Бриньольф и раскрыл объятья.       Прикосновение тел длилось чуть дольше, чем можно было ожидать от хороших друзей, и будь тут Векс или Випир, насмешек и шуточек бы они не избежали. Но дом Мары всё так же был почти пуст — кроме Сванхильды и Бриньольфа сейчас тут никого не было, даже главный жрец тактично куда-то удалился.       — Я переживал за тебя. — Бриньольф говорил едва слышно, чтобы не спугнуть тихую магию вокруг них.       — Да что со мной могло бы случиться? — Свана легко рассмеялась. — Знаешь, а мне ведь предлагали остаться в… В другом месте. Я могла бы стать правой рукой наследницы вампирского трона, представляешь?       — И бросить всю Гильдию и девочек?       — Ну почему же, у Гильдии был бы ты. А девочек я бы взяла с собой.       — Ладно, бросить меня? Я бы очень скучал без тебя, знаешь ли.       — Вот поэтому я и вернулась. Подумала — Бриньольф ввязался бы со скуки в какую-нибудь авантюру и всё, спасай потом его.       — А ты обычно спасаешь только мир.       — И загибающиеся гильдии и братства, да.       Сванхильда наконец отстранилась от Бриньольфа и пристально посмотрела ему в глаза:       — А ты правда по мне скучал?       — Немного.       — Не хочешь послушать за кружкой мёда, почему меня так долго не было? Иона прямо сейчас готовит обед, посидишь с нами. Девочки тоже будут рады.       — Пожалуй, можно. Знаешь, я…       — Да?       — Я рад, что ты вернулась. Без тебя… в Рифтене скучно.       — Ну, уж сегодня-то я тебя развлеку. Историй у меня накопилось на пару героических саг!       На выходе из храма Бриньольф обернулся, кинув короткий взгляд на алтарь.       Мара, богиня любви и сострадания, улыбалась ему. А может быть, просто отблеск свечи так лёг.       Бриньольф тоже улыбнулся. Когда-нибудь он будет достаточно честен, чтобы признаться себе — и Сване — в своих чувствах. А сегодня…       Сегодня он будет есть жаркое и пить мёд в честь очередного спасения мира. Глава Гильдии, Довакин, а по совместительству — его добрая подруга вернулась в город, и этого довольно для счастья.