Знайте

Глаза магната судорожно бегали по лениво раскачивающимся, явно в стельку пьяным силуэтам «развлекающихся» подростков, но никак не могли найти нужного. Громкая ритмичная музыка била по чувствительным ушам, сквозь тьму небольшого помещения прорезались яркие вспышки света. Люди, подобно стае диких муравьев, расползались по клубу, превращаясь в чудовищное волнообразное месиво, норовящее погрести под собой каждого, кто хоть немного выбивался из общего, понятного только им самим, ритма. Мистер Вонка непроизвольно сглотнул и сделал шаг назад. Создавалось отчётливое ощущение, будто его окружили и вот-вот пойдут в атаку. Чего, к счастью, не происходит. Однако, чувство беспокойства где-то на уровне подсознания все ещё продолжает покусывать и без того расшатанные нервы. Пребывание в этом месте вызывало у магната откровенный дискомфорт и смутную тревогу. Все эти люди с их несуразными движениями, звон разбивающихся бокалов, девчачьи визги, вторящие непонятным словам громких бессмысленных песен... Нет, Мистер Вонка определенно ничего не понимал в этих подростковых развлечениях. Было бы неплохо, если бы продолжил не понимать и Чарли. Однако, как бы сильно того не хотелось самому магнату, но мальчик неумолимо взрослел и вместе с ростом и ломающимся голосом приобретал потребность в новых социальных контактах, менял увлечения, заводил друзей. Последнее удивительным образом задевало, но неожиданностью не было. Можно подумать, Вонка надеялся, что мальчишка будет сидеть с ним на фабрике вечно, повернувшись спиной ко всему остальному миру. Звучало, конечно, отлично, но слишком хорошо для того, чтобы быть правдой. Нужно было взглянуть в лицо простой и неприятной истине: он его теряет. Чувствует, как медленно, но в то же время до невозможного быстро мальчик — нет, юноша, — утекает из рук, приобретая новую, ранее незнакомую форму: открывается миру и закрывается от него самого. И это «открытие миру», к несчастью, включало в себя посещение убогих ночных забегаловок. Мальчишка, видимо, пребывая на этапе собственного становления, решил вкусить пирог мирских забав с самых заплесневелых его сторон. Как же это было не похоже на Чарли. Шоколадник уже почти чувствовал на языке горькую плесень разочарования. Ужасный, ужасный привкус. Оставалось только надеяться, что это не навсегда. Вилли Вонка верил, что, в конце концов, распробовав вкус настоящей жизни, Чарли вернётся к нему. А он будет ждать. Примет обратно, утешит и ненавязчиво подтолкнет юного Бакета в правильную сторону. Его сторону. Иногда лучше пойти по пути наименьшего сопротивления, чтобы в итоге получить всё. Главное — перетерпеть, переждать. Дать с головой окунуться в суровые реалии, и вот он снова надёжная защита и опора, единственный настоящий друг. Погрузившись в собственные, не самые приятные размышления, кондитер самозабвенно перебирал в руке трость, неосознанно покачивая головой в такт странной музыке. Очнулся он только тогда, когда проходящий мимо парень неловко споткнулся об ее наконечник. В районе груди стало мокро и холодно. Запахло спиртом. Мистер Вонка опустил голову и, нахмурившись, проследил — скорее даже почувствовал, — как прозрачные капли стекают вниз по лакированным пуговицам. Проклятье. — Извинись немедленно, — не глядя потребовал он, брезгливо сморщив нос. — Изв...— парень, до этого пытающийся рассмотреть разрастающееся мокрое пятно на чужой рубашке и, вероятно, прикинуть масштаб ущерба, неожиданно поднял голову и замер. Повисла короткая пауза. Мистер Вонка почти физически ощущал на себе пристальный и напряжённый взгляд . В клубе все ещё было темно, как в бочке, но это не мешало незнакомцу с завидным упрямством вглядываться в человека напротив. Сам же магнат даже не пытался что-либо рассмотреть, воображение и без того вырисовывало перед собой знакомые мягкие черты и две глубокие ямочки на щеках. Чарли? Наконец, сдавшись, парень тянется куда-то в район головы шоколадного магната... И отшатывается, как ошпаренный, нащупав знакомый цилиндр. В тихом возгласе отчётливо слышится неудовольствие узнавания, но он быстро берет себя в руки. — Катитесь к черту, — выплевывает сквозь зубы. И, резко развернувшись, собирается уйти. Его останавливает рука в латексной перчатке, крепко ухватившая чуть выше локтя. Это совсем не Чарли. Это... Неожиданно помещение озарила яркая вспышка света. Длилась она несколько секунд, но этого с лихвой хватило для того, чтобы разглядеть злое лицо напротив. Светлые брови, соединяющие между собой складку возмущенной морщинки, тонкий нос, бескровная полоска губ и воспалённые карие глаза, обрамлённые внушительными синяками, которые то ли от освещения, то ли от контрастно белой кожи казались почти черными. Майк Тиви. Дружба Чарли и Майка Тиви стала для кондитера неприятным открытием. Знание о ней было сравнимо со знанием того, что не все в этом мире поддается его контролю. Это был один из тех самых социальных контактов, которые Мистер Вонка открыто не одобрял. Кто бы мог подумать, что этих двоих, на первый взгляд совершенно разных людей, которых ещё в детском возрасте он самолично столкнул лбами в борьбе за право обладать «особенным призом», свяжут приятельские отношения. Судьба та ещё шутница. Майк Тиви много курил, носил длинные бесформенные кофты с убогим принтом и явно страдал от сильного недосыпа. Майк Тиви появлялся у ворот фабрики всякий раз, когда между магнатом и его учеником возникали недомолвки. Майк Тиви — зазнавшийся крысеныш, который — мистер Вонка был уверен — оказывал на Бакета дурное влияние. Чарли говорил, что Майк хороший парень, Чарли говорил, что Майк его понимает. Чарли таскался за ним, как привязанный. — Пустите, — оправившись от возмущенного ступора, парень с силой вырвался из капкана чужих пальцев и, немного покачиваясь, быстрым шагом направился к барной стойке. Мужчина с нечитаемым выражением лица следил за его ломаными и резкими движениями. Лопатки под тонкой темной тканью, подобно острым шипам, угрожающе выступали. Каким же, всё-таки, он был тощим. «Вы совершенно ничего не понимаете в науке», «Чарли мой друг», «Слепой идиот», «Можете засунуть свои деньги себе прямо в...» Музыка стихла. Диджей пробормотал извинения, борясь с сильно заплетающимся языком. После чего вышел под неодобрительный гул толпы и скрылся за непонятно куда ведущей маленькой дверью. Люди, прекратившие сотрясать собой воздух, рассосались по стоящим у стены столикам. Объявили о технических неполадках. Сверху что-то щёлкнуло. Света в помещении стало куда больше, но лучшей видимости это не прибавило. Тяжело вздохнув и следом поморщившись от едкого запаха сигаретного дыма, неплотной пеленой кружащего в полутьме и отскакивающего от разгоряченных тел, — к слову, запах юношеского пота вперемешку с отцовским одеколоном, тоже играл здесь не последнюю ноту, — магнат неохотно двинулся в сторону худого, угрюмого силуэта. Силуэт же, в свою очередь, подпирал острыми локтями противоположную стену и по-волчьи бросал на приближающегося мужчину такой же острый взгляд. Он вообще весь был острым, этот Майк Тиви. Будто его склеили из сотни маленьких акульих зубов, чтобы затем разбить и склеить снова. Ни единой ровной линии, только углы и сколы. Грубая и некрасивая скульптура. От густеющего между ними напряжения становилось не по себе и те немногие, кто всё-таки остался на танцполе, непроизвольно расступались. В воспалении карих глаз искрилось что-то больное и затаенное. Что-то, что сам магнат предпочитал прятать под плотными стеклами очков. Впрочем, возможно это была просто игра задушенного света. Поровнявшись с Майком, мистер Вонка лениво окинул взглядом содержимое бара, после чего уселся на высокий стул, уместив между ног трость. И теперь уже испытующе взглянул на Тиви. Наверное, за всю свою жизнь он не встречал более неприятного и отталкивающего выражения лица. — У меня нет времени на твои эмоциональные всплески, мальчик. Где Чарли? Парень хмыкнул. Даже в этом простом и тихом звуке скрипело и трещало упрямство. — Понятия не имею. Из нас двоих под описание его няньки больше подходите Вы. — Не лги мне, — пропустив мимо ушей меткую и довольно болезненную шпильку, — Я знаю, что он ушел с тобой сегодня утром. — А я знаю, что сейчас уже ночь, — Майк громко отхлебнул из бумажного стаканчика, — Что, не справляетесь с тяготами воспитания? Каково знать, что в его системе ценностей Вы теперь занимаете не первое место? Мистер Вонка поперхнулся воздухом. Паршивец. — Не советую бубнить себе под нос, ха-ха, — руки, сжимающие трость, угрожающе скрипнули перчатками, — А лучше вообще закрой свой маленький рот. — Заставьте меня, — Майк, наконец, оторвался от напитка и с выжидающим остервенением впился глазами в магната. Но тут же досадливо опустил их, не выдержав угрюмого и темного взгляда напротив. Кондитер устало потёр переносицу. Несносный мальчишка. И что только Чарли в нем нашел? — Чего ты хочешь? Слева раздался приглушённый смешок. — Я хочу, — с задумчивой издёвкой протянул Майк, неприятно растягивая гласные, — Чтобы Вы выпили из моего стакана. И протянул руку с напитком. Бледные пальцы с короткими, под самый корень, ногтями, немного подрагивали. Он будто сам сомневался в своих действиях. Мужчина оценивающе смотрел на содержимое, переводя взгляд то на стакан, то на чужие, подозрительно расширенные зрачки. Что за возмутительно глупые игры? — И ты скажешь мне, где Чарли? Дождавшись утвердительного кивка, магнат с невозмутимым видом поднялся, кончиками пальцев обхватил бумажные края и почти залпом опрокинул в себя непиток, ни разу не поморщившись. Горло обожгло спиртом. Майк Тиви, все это время завороженно наблюдавший за движением чужого кадыка, болезненно дёрнул уголком обветренных губ. — А теперь, — парень проследил за тем, как смятый стаканчик падает на дно мусорного ведра, а мужчина пытается сфокусировать на нем взгляд, — Идите к черту. Я не знаю, где он. В желудке будто взорвалась ядерная бомба. Очень, очень нехорошо. — Маленький дьявол, — глухо прошептал Вонка и попытался ухватить того за плечо, но тело отказалось его слушать. Весь мир вдруг стал медленным и тягучим, как остывающая карамель, а он сам — деревянным и невероятно тяжёлым. Повело куда-то влево и магнат, неуклюже взмахнув руками, больно ударился боком об угол барной стойки. Цилиндр слетел и исчез в темноте, — Что это было? — Понятия не имею, — Майк оскалился, — Но дрянь редкостная. Все закружилось, бар схлопнулся до размера атома, увеличился до вселенского, раздулся, как огромный резиновый шар, а затем происходящее вокруг начало пролетать перед глазами нечёткими кадрами. Вонка покрепче ухватился за край стойки. Где-то с грохотом упала трость. Кондитера охватила паника, глаза забегали по помещению в поисках неведомой опоры, мир поплыл с дьявольской скоростью. Он как во сне видел приближение чужого лица. Видел, как мутный свет очерчивает острый подбородок, как руки тянутся к его плечам, чувствовал, как больно сжимаются они у их основания. Как злой взгляд, в котором плещется ядовитое отчание, смешанное с кипящей, абсолютной ненавистью, жадно целится ему в лицо. На лбу у магната выступила испарина. — Что тебе нужно? — в голову начали закладываться смутные подозрения. Но они, как и все пространство вокруг, не имели четкой формы и быстро теряли свои очертания. Майк Тиви молчал. Стоял напротив, сжимал его плечи, придавая мужчине более-менее устойчивое положение, смотрел и молчал. — Злишься, что по собственной глупости не стал моим преемником? Ха-ха, — с подступающей к горлу истерикой, переходя на высокие нервные ноты. Мир не переставал вращаться, но теперь делал это как-то неуверенно, походя на старую, ржавую карусель. Нужно было срочно что-то предпринять. — Знаете, — не мигая прошептал Майк, к ужасу магната наклоняясь ближе. Мужчина уже почти ощущал его нетрезвое дыхание на своем подбородке, — Вы так и остались слепым идиотом. Тонкие губы уверенно ударились в приоткрытый, шокированный рот. Они были сухими и горячими. Влажный язык настойчиво толкнулся в крепко сомкнувшиеся зубы, пытаясь проникнуть дальше. Кондитер протестующе замычал, задёргался, в попытках высвободиться из мертвой хватки. Но безуспешно. Мир больше не вращался. Он замер в ужасе. Отстранившись, парень брезгливо вытер рот рукавом растянутой кофты и процедил сквозь зубы в широко распахнутые глаза напротив: знайте. А после с силой оттолкнул мужчину, от чего тот едва удержал равновесие, завалившись при этом на спину. Уже перед выходом Майк обернулся и громкой, через весь зал, крикнул: — Чарли ушел час назад. Можете не ждать, дома он сегодня не появится. И, усмехнувшись своим мыслям, вышел из клуба.