Taste of you

— Ты, должно быть, чертовски издеваешься надо мной. — Финни. — Я же говорил тебе ничего не делать! Ничего страшного! — Финни клялся, что Робин его убьет: однажды у него случится сердечный приступ, он будет бегать за ним, пытаясь перевязать костяшки пальцев, которые, казалось, никогда не заживут, вытирая окровавленный нос и прижимая лед к ушибленной коже, было только хуже, когда он имел дело с травмами, которые Робин получил, защищая его, потому что он всегда, казалось, избивал людей для него в эти дни. — Не так уж и важно? Он сказал тебе… — Я помню, что он сказал. Робин прищурился, глядя на него, скрестив руки на груди. Он прислонился спиной к раковине позади себя. — Могу я закончить предложение? — Ты только что это сделал, — прокомментировал Финни, быстро хватая его за руку, чтобы не обращать внимания на бабочек, которые извивались в его животе от простого прикосновения. Полил антисептиком рану. — Да, ты понимаешь, о чем я, придурок. Ты не можешь обвинить его в аутизме, а мудачество не так мило, как невежество. — О, смотри, только что закончил еще одну. Робин поймал запястье Финни другой рукой, той, что не была перевязана. — Финн, не сердись на меня. Ты не злишься только на меня, querido, что тебя так разозлило? Робин был прав. Финни слегка надулся. Он мог читать его слишком хорошо, это сбивало с толку. Он был зол не только на Робина за то, что тот затеял драку, он злился на самого себя. Злой, потому что смотреть, как его лучший друг бьет человека, пока тот не сломал нос, не должно было быть привлекательным. Это не должно было заставить его сердце биться чаще, или его глаза фиксировались на том, как развевались его волосы, как сгибались руки, как выглядели брызги крови на загорелой коже. Он не должен был быть влюблен в своего лучшего друга, но он был. Финни вздохнул: «Это был долгий день… то, что он сказал, до сих пор доходит до меня… но это не значит, что ты был прав, сломав ему гребаный нос, Робин! Ему придется лечь в больницу из-за этого!» — Не надо было говорить дерьмо. Кроме того, его семья может себе это позволить. — Дело не в этом. — Нет, дело в том, что люди не должны так с тобой обращаться, Финн. Я просто делаю так, чтобы этого больше не было. Подумай об этом так, если они так с тобой обращаются, и ты заставил меня защищать тебя, что насчет других детей? Хм? Это к лучшему, mi vida. Некоторых засранцев просто нужно вернуть на землю. — Почему это должен быть ты? — пробормотал Финни, заканчивая упаковку. Он начал следующую пачку бинтов, не глядя ему в глаза. — Что? — Зачем тебе их учить, Робин? Просто пусть это сделает кто-то другой. Ты же знаешь, мне не нравится видеть, как тебе больно. — Ну, мне тоже не нравится видеть, как тебе больно. Они смотрели друг на друга. — Он не причинил мне вреда. — Да, эмоционально, я видел, как ты вздрогнул, — голос Робина был мягок, тот чертовски болезненно мягкий тон, который убивал его. Это прошибало его тело мурашками с головы до ног, его руки горели от жара Робина, когда они сжались вместе, как будто он горел. — Я в порядке, — прошептал Финни. — Я тоже, — возразил Робин. Они были близко. Так чертовски близко, что Финни мог наклониться и поцеловать его. Он мог положить конец циклу тоски, которая продолжалась с тех пор, как они встретились в начальной школе. Это было бы несложно, всего несколько дюймов, закрыв глаза… Финни отстранился. Все в нем кричало об этом. — Ага, — пробормотал он. — Хорошо, но больше никаких драк из-за бессмысленного дерьма, ладно? Ты понял? Я могу позаботиться о себе. — Я знаю, Финн, — Робин наблюдал за ним проницательным взглядом, словно разбирая каждое малейшее движение. — Мы все еще учимся сегодня вечером? — спросил Финни. — А в кино пойдем завтра? — Да, черт возьми, — выпрямился Робин, все еще ниже Финни даже в полный рост. Финни не был самодовольным по этому поводу. Нисколько. — Ты просто ночуешь у меня дома и будешь тут до завтрашнего фильма? Финни пожал плечами и посмотрел на него. — Может быть, это имеет больше смысла, мне нет смысла идти домой сейчас. Я принесу сменную одежду. Думаешь, нам может понадобиться что-то еще? — Нет, — Робин обнял его за плечи. Финни ненавидел тот факт, что запах крови, смешанный с одеколоном Робина и естественным запахом, казался ему чертовски горячим. — Ты же знаешь, у меня есть все, что нам нужно. Мы даже можем приготовить пиццу, я вчера купил для нее продукты. — Пожалуй, да, — Финни взял свою сумку. Он любил домашнюю пиццу Робина, это было чистое блаженство. — Знаешь, как бы ни раздражало то, что ты постоянно присылаешь мне видео с лисой Финнеганом, я даже не могу пожаловаться на это, потому что он такой милый. — Вот именно, отсоси, Финн, — сказал Робин, даже не отрываясь от того места, где он присылал ему новые видео, толкая входную дверь. — Ты делаешь мне предложение, Робин Ареллано? — Финни хихикнул, хотя эта мысль пришла ему в голову. Он достаточно практиковался в различных вещах, таких как фруктовое мороженое и бананы, и был почти уверен, что если до этого дойдет, он сможет перевернуть мир Робина с ног на голову. И эта мысль не оставляла его в покое. Она заполняла все мысли, где руки Робина в его волосах, голова запрокинута, его вкус на языке. Робин усмехнулся, сбрасывая обувь. — Ты бы знал, если бы я делал тебе предложение, Блейк. Почему ты провоцируешь? — Робин ухмыльнулся, это убило Финни внутри, пронизав его таким яростным жаром. Робин не имел права так хорошо выглядеть, когда был самодовольным. — Как хочешь, — с Робином невозможно было выиграть словесную битву, если только речь не шла о математике, естественных науках или чем-то другом столь же мыслезатратным. Флирт? Он никак не мог угнаться за ним в этом. Он вежливо снял свою обувь и последовал за Робином на кухню, наблюдая, как тот моет руки и достает ингредиенты для теста. Финни вымыл руки только из вежливости, но он знал, что Робин не нуждается в помощи. Финни был катастрофой эпических масштабов на кухне. Он несколько раз отравился пищей, когда готовил, и Робин обычно приезжал за ним, чтобы он мог остаться у него на несколько дней, пока это не пройдет. Робин бросил на него взгляд: «Хочешь помочь, Финн?» — Не особо. Я бы сжег ее. — Мы еще даже не пользуемся духовкой, — весело сказал Робин. — Точно. Робин фыркнул, начав месить тесто. Финни смотрел, как оно принимает форму под его руками, мечтая оказаться на месте этого мучного комка. У Робина были красивые руки, это он уже замечал раньше: мозолистые и покрытые шрамами, но всегда теплые. Они были крупнее, чем у Финни, и обладали силой, которая заставляла его трепетать от превосходства. — Возьми мой телефон из кармана, включи музыку. — Ты мог бы просто воспользоваться моим, ты же есть у меня в друзьях. — Финни вытащил свой телефон и включил основной плейлист Робина. Это была смесь рока, альтернативы и испанских песен. Он нажал перемешивание. Музыка играла тихо, наполняя комнату безмятежным ощущением тепла. Финни прислонился к стойке, отложив телефон. Руки Робина были покрыты мукой, он месил и раскатывал тесто. Финни слишком много внимания уделял его рукам, но, по крайней мере, это позволяло ему не смотреть на волосы, обрамляющие его лицо. Финни подошел к нему сзади и бережно собрал его волосы в хвост, используя резинку на запястье, которую он оставил для Гвен, чтобы заплести ее. Он почувствовал, как Робин слегка откинулся назад, замедляя движения рук, чтобы ему было легче. Он сразу же поднялся, как только Финни отпустил. — Спасибо, Финн, теперь лучше видно. Финни было легче увидеть и лицо Робина, когда он вернулся, чтобы прислониться к стойке. Робин начала напевать, ставя тесто подниматься, накрыв его тканью. Он шагнул к Финни, покачивая бедрами в ухмылке. Его покрытые мукой руки схватили Финни быстро, как капкан, словно он боялся, что тот вырвется. — Что? Нет. — Давай, — Робин оттолкнул его от стола, — мы все равно должны подождать, пока тесто поднимется, нужно же как-то убить время. Потанцуй со мной. — Я не умею танцевать, — слабо протестовал Финни. — Каждый может танцевать, просто двигай бедрами, делай несколько шагов, немного кружись… давай. — Робин посмотрел на него с этим выражением лица, которое граничило с мольбой и оставляло румянец на его щеках. Неохотно Финни качнул бедрами назад, сделав несколько шагов, чтобы увидеть, как улыбка Робина стала шире. Робин развернул его, они были рядом, двигались вместе, описывая круги по кухне. Робин откинул голову назад, напевая слова на чистом испанском языке, и все, что Финни мог сделать, это наблюдать за ним с легким наслаждением. Финни рассмеялся, повторяя припев на своем ломаном испанском, толкая Робина, когда тот хихикал над попытками Финна танцевать. Робин опрокинул его на свои руки, и Финни наклонился вместе с ним, его волосы касались пола, когда он был откинут вниз. Он вскрикнул от смеха, когда Робин поднял его обратно, головокружение, когда он прижался к его груди. Робин держал его там, все еще покачиваясь в такт мелодии. Он не отпускал. Когда Финни, наконец, пришел в себя и посмотрел на него сверху вниз, их носы были в нескольких дюймах друг от друга. На лице Робина была та самая мягкая улыбка, которая всегда наполняла живот Финна бабочками. Они оба немного задыхались, Финни чувствовал запах мяты в чужом дыхании. Песня изменена, Slither от Bohnes. Финни покраснел. Робин прижался к нему, покачивая бедрами, закрыв глаза, подпевая так, словно от этого зависела его жизнь. «Она в черном, я в черном, оба в кожаных куртках…» Руки Робин опустились ему на талию, втягивая его в такой же ритм, пока они не двигались в унисон. Он шагнул вперед, увлекая за собой Финни, а затем они закружились по кухне, прижавшись грудью друг к другу, и сердце Финни так громко стучало в ушах, что он удивился, что Робин не задает ему вопросов. «Кто трахается? Черт возьми, посмотри на эту фигуру, она изгибается, как река, заставит мальчишку дрожать, как… — Голос Робин стал ниже, чтобы соответствовать лирике, от этого Финни содрогнулся с головы до ног. Это поселило в его голове греховные мысли, заставив их еще теснее прижаться друг к другу. Они танцевали до тех пор, пока не заболели ноги и не загорелись легкие. Щеки болели от ухмылок и смеха. Они лежали на диване, музыка все еще играла фоном, ноги едва соприкасались. — Видишь? — сказал Робин, — Говорил тебе, что ты умеешь танцевать. Они танцевали, вместе украшая пиццу, раскладывая пепперони и другие начинки аккуратными рядами, стуча бедрами и эхом отдаваясь в легких. Ломанный и безупречный испанский вместе. *** — О, дайте мне шоу! Финни кинул свою скомканную рубашку в уже переодетого Робина, лежавшего на кровати, и натянул новую рубашку из своего рюкзака. — Отвали, я занят. Заплати мне, если хочешь шоу. Робин рассмеялся, высоко и громко позади него, отбрасывая рубашку назад. Финни сунул ее в сумку, затем побежал и потащил Робина обратно на кровать. С минуту они извивались вместе, у Финни был элемент неожиданности, но Робину не потребовалось много времени, чтобы заставить его схватиться за голову. — О, ты хочешь драться, Финнеган? Хм? Маленькая лисичка хочет ткнуть медведя? — Как будто ты медведь, — усмехнулся Финни, безуспешно пытаясь оторвать руку Робина от его шеи. Давление заставляло определенное количество тепла снижаться. — Больше похоже на собаку. — О, я собака, не так ли?» Свободная рука Робина впилась ему в бок, пальцы щекотали его. — Нет! — Финни взвизгнул, смеясь. — Робин, стой! Это пытка! Отпусти меня! — Я собака, да, Финн? — повторил Робин громче. — Да! Мудак! Робин щекотал его сильнее. Финни чувствовал, как слезы текут по его щекам, когда он корчился в руках Робин, прижавшись спиной к его груди. — Нет! — Финни резко передумал. — Нет! Ты не собака! В блаженстве Робин отпустила его, позволяя ему перевести тяжелое, сбитое дыхание. — Ты мудак, — пробормотал он. — Тебе это нравится, — руки Робина все еще были вокруг его талии. Финни вырвался из его рук и развернулся, схватив его за запястья, чтобы попытаться прижать к себе с истерическим хихиканьем. — У кого-то было слишком много печенья, хм, mi vida? — Робин схватила его за запястья и оттолкнул. Он явно не давил сильно, потому что их руки встретились почти посередине, толкая друг друга. — Это миф, — сообщил ему Финни, — сахар не вызывает гиперактивности. Однако любовь и прилив дофамина делают это. — О, мы такие умные, не так ли? — Ага. Финни попытался обмануть его, потянув одну из его рук вверх, но Робин уловил это движение и перевернул их, закрепив чужие запястья по обе стороны от головы. Финни взвизгнул. Они тяжело дышали, Финни чувствовал запах той же мяты, только сильнее, когда они только что почистили зубы. Что-то внутри сжалось в тугой узел. Блять. Робин вот так прижимает его к постели? Так мучительно близко, бедра по обе стороны от талии Финни, удерживают его на месте. Робин пристально посмотрел на него. Финни хотел что-то сказать, но не мог заставить себя говорить. Он не хотел испортить момент и отстраниться. Ему хотелось обвить его ногами, целовать его, пока их губы не окажутся в синяках и они не потеряют дыхание. Он хотел умолять, умолять и делать все, что нужно, чтобы Робин проник в него. Внезапно входная дверь распахнулась. На этот звук они отползли друг от друга, сели рядом, а затем стали ждать в задыхающейся тишине, словно ожидая, не войдет ли человек и не узнает… что случилось. Сердце Финни заколотилось. Однако ничего не должно было случиться. Ничего такого. Это было всего лишь его воображение. — Пошли, нам надо ложиться спать, — голос Робина стал хриплым, что, конечно же, не помогло Финни внезапно наброситься на него. — Ага, — Они улеглись друг напротив друга, устраиваясь под одеялами. Между ними была заметная пропасть, больше, чем обычно. Финни скучал по теплу Робина рядом с ним, по звуку его сердцебиения, приятно отдающемуся в ушах. Финни тихонько вздохнул. Это все было в его голове. Он был тем, кто сделал это неловкостью, не обнявшись, как обычно. Он пошевелился, пододвинулся ближе и положил голову на грудь. Теплые руки обвились вокруг него. Видишь? Все в его голове. — Спокойной ночи, Робин. — Спокойной ночи, Финн. *** У Робина была привычка тащить Финни на просмотр фильмов ужасов, что сводило его с ума. Ему нравилось, как это делало Робин счастливой, и ему нравилась поездка, но это не меняло того простого факта, что Финни на самом деле не был любителем ужасов. Ему не нравилась кровь, она заставила его съежиться, представив ощущения от пил, лезвий и сокрушительных тяжестей. Тем не менее, он выбрал Робина, который иногда взволнованно хватал его за руку, когда происходило что-то неожиданное, или позволял ему уткнуться лицом в его плечо и шею без осуждения или поддразнивания, когда ему становилось слишком тяжело с этим справиться. Ему действительно нравилось сидеть на заднем сиденье старой машины Робина, смотреть, как солнце угасает до начала фильма, есть жирный попкорн и пиццу, потирая ладони. Ему действительно нравилось убегать от всего, как будто они были в своем собственном маленьком мире в течение нескольких часов, телефоны были выключены, чтобы их никто не прерывал, медленно приближаясь все ближе и ближе. Это были одни из любимых воспоминаний Финни. Фильм начался с кровавой смерти женщины, типичной для фильма ужасов. Был ложный момент надежды, когда Финни думала, что она сможет уйти, прежде чем ее раздавило поездом. Финни отвел взгляд, чтобы не видеть, как нож пронзает ее насквозь. Еще раз. Еще раз. Еще раз. Ему никогда не нравился вид крови, особенно после смерти матери. Но руки Робина обвились вокруг его плеч, и все снова было в порядке. Финни почувствовал, что может дышать. Все вернулось к тому чувству правильности, которое всегда было с Робином. Финни расслабился, прижавшись к его боку, впитывая его тепло сквозь слои одежды, разделяющие их. Он чувствовал себя как в печи, хотя они оба были одеты в рубашки и свитера. Было слишком жарко, даже с одеялами, но Финни проигнорировал это. Он тоже не собирался сдаваться. Робин поймал попкорн, ухмыляясь. Финни наблюдал за ним, пока он отвлекался в темноте, это было идеальное время, чтобы проследить каждую его черту. Его глаза, нос, губы. — Что? Что-то на моем лице? — Робин посмотрел на него. У него было такое выражение лица, как будто он хотел просто начать говорить полностью по-испански, чтобы разозлить Финни. Иногда он так делал, и все с такой самодовольной ухмылкой, от которой Финни хотелось и поцеловать его, и ударить одновременно. Финни покраснел от того, что его поймали. «Ага, — солгал он только потому, что Робин выглядел озорным, — у тебя соус на лице». — И ты ничего не сказал? Робин тихо выругался, он вытер лицо, пока Финни не кивнул, как будто все. — Придурок, — пробормотал Робин. — Ублюдок, — Финни не стал бормотать. Их внимание к фильму длилось недолго. Какая-то девушка, которую разрезало пополам проволокой, было не совсем тем, на что Финни хотел смотреть, поэтому он повернулся и уткнулся лицом в плечо Робин. — Господи, — пробормотал Робин, — даже я не ожидал, что все будет так тяжело. Больше похоже на гребаное пыточное порно, чем на что-либо другое. — Извини, Финн, я бы выбрал другой фильм, если бы знал. — Все в порядке, — пробормотал Финни, глядя на него снизу вверх. У Робина было озабоченное выражение лица, смягчившиеся брови и теплые глаза. Финни захотелось поцеловать его в миллионный раз за последние несколько дней. Да к черту. Финни рванулся вперед, прижавшись губами друг к другу. Их зубы щелкнули от силы соприкосновения, и Финни не совсем понял правильный угол ли он подобрал, двигаясь так быстро, но это было похоже на чистый чертов рай. Робин издал тихий испуганный звук, а затем ответил на поцелуй. Блять наконец. Грубые руки запутались в его волосах, дергая за пряди, пока Финни не открыл рот, задыхаясь. Язык Робина во рту был грубым, а на вкус он был как пицца и попкорн с маслом, которые они только что съели. Это должно было быть отвратительно, но, честно говоря, Финни не мог заставить себя заботиться, когда зубы Робин впились в его губу так, что пальцы ног согнулись. Он целовал Робин Ареллано. Ну, это он начал, но это было больше похоже на то, что Робин целовала его. Похоже, Финни был податливым наблюдателем, он не мог заставить себя соответствовать головокружительному темпу Робина. Зубы, язык, горячий шепот по-испански в рот, от которого у Финни покалывало с головы до ног. Внезапно Робин дернул его назад за волосы, пока Финни не заскулил, губы внезапно застыли, когда слюна на них попала в прохладный воздух. Это была, безусловно, единственная холодная часть его тела. — Ты хочешь этого? — Робин потребовал ответа, его голос был низким и грубым, и, черт возьми. — Да, — прошептал Финни, умоляя. — Я хочу тебя. Робин тут же нырнул обратно, целуя губы еще грубее, чем в прошлый раз. Его руки блуждали по груди Финни, вдоль его бедер, сжимая и царапая так, что изо рта Финни вырывались всхлипы и стоны. Робин схватил его за бедра и потянул, пока Финни не оказался у него на коленях. Он извивался, пытаясь встать по обе стороны от ног Робин. Должно быть, он надавил как раз вовремя, потому что Робин издала стон, и Финни с уколом удовольствия понял, что Робин возбужден. Очень кстати. Он тоже. Чувство рук Робин на нем было слишком сильным, чтобы… Эти руки на его бедрах грубо дернули его вниз, вырвав у Финни задыхающийся стон, когда они прижались друг к другу. — Да, — взмолился Финни ему в губы, задыхаясь. — Робин. Робин прижался к нему сильнее, его губы скользнули вниз от губ, через линию челюсти, к шее. Он грубо сосал и покусывал, пока Финни не взвизгнул и не заерзал. — Робин… — Хочу, чтобы все это увидели, — прошептала Робин, обжигая мокрую шею Финни горячим и влажным дыханием. — Узнали, что ты мой. — Блять, — Финни было все равно, увидит ли их кто-нибудь в этот момент. Он дернул за свитер Робина, расстегивая молнию, пока Робин не убрал руки, чтобы он смог стянуть его. Финни провел ладонями по своей талии, по сильным рукам и груди. Он гладил, царапал ногтями кожу, все, что приходило на ум, пока Робин возился с синяком за синяком на его шее. Он поддавался каждому импульсу, включая тот, который заставил его оттолкнуть Робина. — Финн? Ты в порядке? — Ага, — выдохнул Финни, с легкой ухмылкой отгоняя озабоченное выражение. — Я хочу тебе отсосать. Глаза Робина расширились, он застонал, откинув голову назад. Он закусил губу, затем потянулся, чтобы расстегнуть джинсы. — Иди вперед, querido. Я не собираюсь отказываться от такого. Финни соскользнул на пол машины, немного поморщившись от неудобного положения, затем провел рукой по выпирающему бугорку джинс. Он дернулся под ним, еще сильнее, когда он наклонился вперед, чтобы горячо подышать на него через натянутые боксеры. — Ты выглядишь так, будто думаешь о том, чтобы подразнить меня, — сказал Робин, его глаза потемнели от вожделения, когда Финни взглянул на него снизу. В твердости его слов была невысказанная команда. Приказ, который Финни хотел проигнорировать. Финни ухмыльнулся, затем наклонился, лизнув ткань красных боксеров. В основном это было для того, чтобы послушать ругательства Робина. Руки запутались в его волосах, извиваясь, пока его голова не откинулась назад, а рот не открылся в немом стоне. — Финн, — предостерегающе сказала Робин, наклоняясь ближе, чтобы грубо поцеловать его в открытый рот. — Не дразни меня, mi vida, — выдохнул он ему в лицо. — Что бы ты сделал, если бы я не сделал? — Финни озорно ухмыльнулся, глядя на чужие губы. — Паршивец, — ласково прохрипел Робин. — Просто будь хорошим мальчиком, а? — Робин ухмылялся, потому что Финни знал, что то, как он смотрел на него, выдавало его мысли с потрохами, — Ну вот, — Робин распустил руки в волосах, любовно поглаживая, пока Финни не прихорашивался и не поддавался нежности. Он вытащил член Робина, закусив губу от увиденного. Он был большим, это было точно, и Финни надеялся, что он вообще сможет справиться с ним. Практика на фруктовом мороженом была другой историей, как и удовлетворять себя пальцами, как он привык делать со временем. Сейчас он мог бы выдержать гораздо больше, чем когда начинал, но все же… Финни наклонился вперед, нежно проводя языком по головке, пока глаза Робин не закрылись. Он взял его в рот, рука скользнула вверх, чтобы погладить остальную его часть. Финни водил языком по чувствительной вене на нижней стороне, пока эти руки снова не сжались в его волосах. Затем он начал двигаться. Финни крутил головой, посасывая то сильно, то легко, поглаживая языком в разных местах. Это было небрежно и неряшливо, но он изо всех сил старался убедиться, что Робин не испытает одно и то же ощущение дважды, если только это не заставит Робина ругаться и брыкаться ему в рот со сдавленным извинением после того, как Финни заткнул рот. — Бля, — выдавил Робин, — Финн, продолжай в том же духе… просто так… такой хороший мальчик, не так ли? Так чертовски хорошо для меня… — Эти руки продолжали подбадривать его, царапая кожу головы и дергая вниз, когда он делал что-то хорошее, подталкивая его еще сильнее и быстрее. Финни был ошеломлен, его голова кружилась, блаженно кружилась голова от вкуса и запаха Робина, которые наполняли его чувства до тех пор, пока свободного места не осталось. В конце концов, эти руки оттащили его, подставляя ругательства Робина: «Бля, Финн, остановись, я собираюсь… — он застонал, откинув голову назад, и тяжело дышал. Финни, похоже, тоже не мог отдышаться, но это его не волновало. Он скользнул обратно на сиденье, целуя Робина, затем прошептал ему. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Робин испуганно посмотрел на него: «Ты уверен…?» — Да. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты был моим первым. Робин смягчился, его рука скользнула к щеке Финни. — Я тоже тебя люблю, — прошептал он в ответ. — Если ты уверен… разденься. — Глаза Робин блуждали по нему. Финни не нужно было повторять дважды, он стянул с себя свитер, рубашку, штаны и даже боксеры, наблюдая, как Робин стягивает и остальную одежду. — Красивый, — пробормотала Робин, заливая Финни румянцем. Он провел руками по талии, затем оттолкнул его назад, пока тот не оказался лежащим поперек заднего сиденья. Финни раздвинул ноги. — У тебя есть смазка? — Не осуждай меня, но да. — Робин хихикнул и потянулся вперед, чтобы вытащить бутылку из бардачка. Финни бросил на него удивленный взгляд. — Я сказал, не осуждай меня, просто будь готов. — Чтобы быть трахнутым в твоей машине? — Иди отсоси, Финнеган. — Только что, — ухмыльнулся Финни, вытягивая руки над головой. Глаза Робин проследили за движением, затем он оказался на нем, прижав его запястья одной рукой. Он снова вцепился в его шею, облизывая и кусая. Финни откинул голову назад, пытаясь дать ему больше места, затем… Ой. Финни отчаянно застонал, когда Робин прикусил его ключицу. — Хороший мальчик, — пробормотал Робин, свободной рукой соскальзывая вниз и обнимая его. — Блять! Просто подготовь меня уже, Робин! — Ты такой нетерпеливый, — Робин щелкнул языком, но открыл бутылку со смазкой и смазал пальцы. Он обошел вход Финна, ожидая, пока тот расслабится, прежде чем Ареллано осмелится просунуть палец внутрь. Он вошёл легко, и Финни вздохнул от знакомого чувства. — Когда-нибудь делал это? — спросил Финни. — Нет, — признался Робин, — никогда не был ни с кем другим. — Глубже, — вел его Финни, извиваясь, чтобы получить правильный угол, и идеальный. Финни застонал, закрыв глаза. Он чувствовал на себе взгляд Робина, голодный и темный от вожделения. Как только он узнал, где оно находится, Робин напал на это место, экспериментально надавливая и растирая его, даже дразняще касаясь его несколько раз в отместку за свои ранние угрозы. Это было похоже на чертов рай, особенно когда Робин добавил второй, третий, четвертый палец. Конечно, был ожог, временами острая боль, когда он впервые добавил новый палец и сделал неправильное движение, но Финни, черт возьми, это не заботило, потому что удовольствие переполняло его, а если он до этого добавил три пальца, то четвертый уже ничего не значил. — Трахни меня уже! — Финни потребовал между стонами: «Мне нужно чувствовать тебя». Робин застонал и вынул пальцы: «Ты уверен?» — Да! — Финни умолял: «Давай!» — Что, если я причиню тебе боль? — Робин, я люблю тебя. Я люблю твою нежность. Я люблю твою сладость. Я не из хрусталя, так что засунь в меня свой гребаный член, пока я не сошел с ума. — Такой требовательный, — дразняще ухмыльнулся Робин, но, намазавшись смазкой, поправился на сиденье. Он взял бедра Финни в сильные руки, сжав их так сильно, что Финни задыхался, заскулил и извивался. Было больно, но это было так приятно, что Финни хотел, чтобы это закончилось, и желал большего одновременно. — Посмотри на себя, — прохрипел Робин низким голосом. — Блять, такой хорошенький, весь в синяках и в укусах. Ты мой, да? — Да, — Финни вздрогнул от собственнического выражения на его лице, от сильного жара в глазах, из-за которого ему казалось, что он горит с ног до головы. — Скажи это, — приказал Робин, так дразня, потираясь о его вход, что Финни обнаружил, что все его тело трясется от удовольствия. — Я твой! Финни закричал: «Все твое, только… бля, пожалуйста». — Хороший мальчик. Робин подчеркнул похвалу, медленно проталкиваясь внутрь, регулируя угол, когда увидел, что Финни вздрогнул. Это был самый долгий момент в жизни Финни, когда он ждал, пока он нажмет именно туда, но это стоило каждой секунды. Финни застонал, громко и пронзительно, пытаясь вцепиться в кожу сидений. Похвала Робина звенела и эхом отзывалась в его ушах, это было то, что он никогда не забудет. Весь этот момент должен был остаться в его памяти на всю оставшуюся жизнь, и он любил его. — Блядь, черт возьми, да, да, да! — Финни бесконечно бормотал, когда Робин начала двигаться. Он чувствовал себя сломанной пластинкой, зацикленной песней Spotify. Все, что он мог делать, это петь, стонать, хныкать и умолять. Он сильно прижался к Робину, чувствуя своим телом, как то напряжён. — Тебе нравится это? — Он прошептал ему на ухо, и, черт возьми, это сделало что-то с Финни. — Да! Да! Робин! Робин исправился, затем его бедра дернулись вперед, и Финни вскрикнул. Это было намного лучше, чем прикосновение к самому себе. Он никогда не мог поймать правильный ракурс, но более того, он никогда не был Робином. Это было все, чего он когда-либо хотел, лучшее, что он когда-либо чувствовал. Он был слишком близко слишком классно. Рука Робина легла ему на горло, и глаза Финни распахнулись. Он даже не понял, что закрыл их. — Тсс, — выдавил Робин, его голос был мрачно сладким, с грубым мурлыканьем, от которого глаза Финни закатились. — Не хочешь, чтобы тебя выгнали? — Нет, — выдавил Финни, постанывая и хныча, сжав руку у себя на горле. Это был чистый рай, голова кружилась от удовольствия. Он любил это. Ему нравилось знать, что это, вероятно, оставит синяки. — Ты собираешься кончить? — Робин снова сказал это низким мурлыканьем. — Я кончу прямо в тебя. Как звучит, любовь моя? Хм? Ты хочешь это? — Да! — Финни заскулил, выгибая спину. Он видел, как за его веками вспыхивают звезды. — Да! Это все, чего я когда-либо хотел! — Тогда кончай. Вперед, querido… Финни не нужно было повторять дважды, просто то, как он сказал это, заставило Финни выйти из-под контроля. Он выгнулся, пальцы ног подогнулись, руки вцепились в кожу. Все его тело напряглось, напряглось все сильнее и сильнее, а затем резко расслабилось. Тепло вспыхнуло в нем, за ним последовали волны и волны удовольствия, которые становились болезненными, когда Робин не прекращал толчки. Рука отпала от его горла, и Финни издал умоляющий стон и мяуканье. Это было слишком, слишком много. Робин кончил так глубоко в него, горячо и с долгим стоном. Финни пришел снова, это было слишком много сразу. Он вскрикнул, трясясь и издавая стоны. На этот раз это длилось дольше, наполняя его с ног до головы наслаждением, которое превращало его мозг в кашу и оставляло все его тело изнуренным. Когда он пришел в себя, Робин гладил его по волосам длинными, медленными движениями. «Правильно, mi cariño, так хорошо. У меня есть ты, детка. Моя жизнь, моя любовь. Финни посмотрел на него, ошеломленный и задыхающийся. — Черт возьми. — Я знаю. Ты так хорошо справился, детка, — он поцеловал Финни в губы. Финни клянется, что уже пристрастился ко вкусу Робина. — Я люблю тебя, — пробормотал Финни. — Я тоже тебя люблю, моя жизнь.