Скулы и Щёчки

Сначала Зоро честно подумал, что он что-то сделал. Что-то очень серьёзное, потому что когда все сели за стол, на его тарелке оказалось только три онигири. Нет, рядом стояло ещё целая куча тарелок, но обычно на самой тарелке было как-то больше еды: несколько кусков мяса, салаты, куча гарнира, подливка. Если супы, так поменьше юшки и побольше остального. И салатов всегда тоже куча и даже больше: обычные, морские, по древним и новомодным рецептам. А сейчас… ну, салаты, как и всё остальное, было в изобилии. Вот только не в тарелке Зоро. Потому что в его тарелке так-то даже куска мяса не было. Вообще ничего мясного — только рис. С кунжутом сверху. Остальные тоже пялились, но больше на него самого. Зоро же пытался, честно пытался вспомнить, что он сделал и когда сделал коку, что тот, который не любит голодающих людей на корабле, положил ему… ну, ничего в сущности. Три рисовых шара для самого Зоро были на один зубок, таким даже на перекусе не наешься, а тут — плотный ужин. — Что ты сделал? — прошипела на ухо Нами. Зоро молча пожал плечами — он понятия не имел! Ведьма недоверчиво сверлила его взглядом. В принципе, он это понимал — кок бы не стал так просто издеваться. Но в то же время обычно тот яро высказывал, что именно ему не нравилось. Санджи тем временем что-то делал на кухне. Все посмотрели на него, а потом и Луффи решил высказаться: — Эй, Санджи, а чего у Зоро ничего нет? Санджи не ответил, а вместо этого поставил на всеобщее обозрение кусок сырого, почему-то ярко-красного мяса. С белыми потёками. А потом началось что-то ну вообще непонятное: кок надел перчатки, маску, взял чистый спирт и стал по-настоящему чудить. Зоро и половины не понимал, только и мог, что смотреть на творящийся цирк, когда тот наконец-то снял с себя защиту и стал, опять же, сверлить взглядом здоровый кусок мяса. А потом кивнул и внезапно ошарашил: — Луффи, это мясо Зоро. Зоро только и успел, что моргнуть, когда кусок мяса оказался на его тарелке, а потом послышалось привычное: «Приятного аппетита» от кока. Когда никто не двинулся, тот рявкнул, поэтому остальные тут же схватились за столовые приборы или, как Луффи, сразу за мясо. Сам он только смотрел на собственный кусок и, видимо, этим действием выводил Санджи из себя: — Давай ешь быстрее, пока оно не стало тёплым, — поторопил тот. — А оно что, холодное? — удивился Зоро. — Конечно холодное! — закричал нервный Санджи. — Ешь давай! «И чего он такой нервный?» — и сам занервничал Зоро, накалывая сразу целый кусок, ибо был без понятия, как его ещё есть. Кое-как получилось впихнуть в рот. Мясо оказалось очень мягким и нежным, оно имело кучу вкусов, которые Зоро понимал и не понимал одновременно. Оно хрустело, но было мягким, вкусным, не имело вкуса самого мяса, снаружи оказалось холодной, но не слишком, температуры, а из-за тёплого, но не горячего градуса внутри, интересно играло на языке не только самим вкусом, но ещё и температурой. Там не было вкуса мяса. Зато и лимон чувствовался, и, почему-то, орехи, и даже рыба — рыба в мясе! Он тупо не понимал, что ел. И чувствовал себя ещё от этого более тупо. Когда он честно сказал, что на вкус оно не мясо, то Завитушка-кок только кивнул. Зоро не понял — это было мясом или нет? — О, кстати, — внезапно сказал Санджи. — Если заболит желудок, скажи Чопперу. Надо будет сделать промывание. И ушёл. Зоро оглянулся, но большинство — все, кроме Луффи, — выглядели в таком же смятении, как и он сам.

***

Санджи готовил это мясо исключительно ему, два раза в неделю — в среду и субботу. С каждым разом оно нравилось Зоро всё больше и больше, а вкус мяса становился чётче и чётче, но он никак не мог его схватить, что было интересным фактом. В остальное время его питание не сильно изменилось.

***

Спустя месяц на единственный Ден-Ден-Муши команды (который принадлежал одновременно и Нами, и Робин) позвонил Михоук. Это было так резко и неожиданно, что на него недоверчиво уставился даже Чоппер. А уж от кого от кого, а от Чоппера Зоро ничего такого не ожидал! — Зоро, — сказал Михоук. — Михоук, — кивнул Зоро. Установилась тишина. Команда сидела рядом и пялилась во все глаза, не хватало только самого кока, который, как всегда, проводил всё своё время на кухне. — Какой у тебя режим питания? — очень, очень неожиданно спросил Михоук. Зоро уставился на улитку.

***

В течение месяца на улитку звонила куча народа и спрашивала про то, что он ест. Зоро, готовый с помощью неожиданного звонка Михоука, честно отвечал: — Что кок приготовит, то и ем. А потом вешал трубку.

***

— Почему все спрашивают меня, что я ем? — спросил он решительно во время ужина. Смотрел он на кока, а тот не смотрел на него. Курил свою сигарету у дверей. — Наверное, хотят узнать получше, что ты ешь и как тренируешься, чтобы победить, — предположил Усопп. — Никто ничего про тренировки не спрашивал, — нахмурился Зоро. — Только про еду. Они все посмотрели на Санджи. Санджи курил сигарету. Мясо, которое не мясо — осенило внезапно Зоро. — Эй, кок, что в том мясе? Кок пристально посмотрел ему в глаза. И ответил: — Ты не хочешь знать. Но Зоро хотел!

***

В один прекрасный день Санджи пришло очень интересное письмо от Зеффа, в котором тот кратко обрисовал ситуацию: на Барати приплыл Михоук, требуя приготовить то, что ест Зоро. Зеффу нужен был рецепт. Вспоминая всю свою жизнь на кухне, каждую подножку и подколку по поводу того, что и как надо делать, нравоучения старика… Санджи с огромным удовольствием расписал весь процесс по секундам, в миллисекундах, объясняя теории о молекулах и переписывая большинство законов физики, химии, биологии, механики, расчёты анатомии, спиртовые расчёты, физические и психологические факторы, не забыл упомянуть про пот и одежду, которую человек носит… А потом отправил копию этого талмуда Зеффу. В этот момент он был по-настоящему горд собой и проделанной поистине огромной работой.

***

Когда приплыл Михоук, Зефф только хмыкнул. Когда тот озвучил свою просьбу — задумался, но вопрос решил исполнить, написав своему беспризорнику за рецептом. У него самого были плакаты команды, и Зоро там обычно всегда был несколько худ. Впрочем, их капитан тоже был щуплым, так что особого внимания Зефф не обратил. А теперь оказывается, что раз у мечника есть щёки, то, значит, что либо он тренируется плохо, либо его питание просто превосходно. У Михоука были скулы, у Зоро тоже. Как-то не верилось, что тот перестал тренироваться, скорее уж баклажан постарался. Интересно даже стало, что именно тот придумал. Михоук решил остаться у них на некоторое время, так что помирающую птицу они могли наблюдать вместе. Та, неся настоящий огромный талмуд, еле долетела, прежде чем спикировать вниз, чуть не врезавшись в единственный корабль, что стоял на причале Барати. Однако, раскрыв этот талмуд, Зефф по-настоящему крякнул. А пролистав пару страниц, потёр глаза. Ибо это был не совсем рецепт. Больше напоминало понеглиф — чёрт ногу сломит. Вроде и записи даже понятными были, на нормальном всеобщем языке с хорошим почерком Санджи. Да только вот Зефф ничего не смыслил ни в химии, ни в физике, ни уж тем более в биологии или механике. В груди отчего-то появилось чувство невероятной гордости и в то же время лёгкой раздражённости. — Знаешь что, — произнёс Зефф, тряся талмудом. — Я дам тебе копию. Если его кто и сможет приготовить, кроме баклажана, то человек с невероятными познаниями в науках. Я в таком не разбираюсь! Михоук, явно задумавшись, согласно кивнул.

***

Двадцать лет спустя Санджи со слезами на глазах смотрел на старый потрепанный плакат. Там была его гордость, все его труды, все его старания. Там был Зоро. И на щеках Зоро были настоящие щёки! Небольшие, но круглые и мягкие. Двадцать лет назад Санджи вложил туда столько сил, нервов, бессонных ночей. Но — Санджи смог! Он смог изобрести рецепт, который, при правильном соотношении помогал ему рассчитать нужное количество всего, что требовалось организму Зоро. А после было уже просто лишь поддерживать необходимый для щёк вес. Стена, на которой висел потрёпанный плакат, принадлежала второй его гордости. Он открыл великолепный ресторан «Ол Блю» рядом с тем самым морем, на поиски которого отправился вместе с Луффи в море. Теперь же все виды рыбы плавали прямо под ним, так о чём же ещё можно было мечтать? Он был известен на весь мир! Санджи пятнадцать лет назад признали самым выдающимся поваром и в каком-то городе Норт Блю даже поставили настоящую статую! Не Луффи — Королю Пиратов, — и не Зоро — самому Великому мечнику мира. А ему, Санджи, самому лучшему и выдающемуся повару, поставили статую! А теперь… Теперь он плавал на своём ресторане. Был известен собственным рецептом великого мяса. Ему поставили статую! И уже как несколько лет он не видел прелестных девушек. Потому что за рецептом приходили исключительно грубоватые мечники, которые бухали лишь чуть меньше того же Маримо, который жил за стеной. Ибо ему, видите ли, иногда было нужно размяться и он решил на время — уже как пять лет длится это время — остаться здесь. И шли сюда теперь либо те, кто хотел подраться с Маримо и остался неподалёку на острове для тренировок, где, к слову, всех нежных дам распугали своей неотёсанностью. Либо те, кто уже знал о его выдающемся рецепте и теперь хотели испытать на себе чудотворное действие. Санджи смотрел на эти щеки, что принадлежали зелёной голове. И уже который день не мог ответить, что именно он чувствовал больше: гордость за себя или самую огромную досаду на собственную жизнь. Ведь рецепт же! Но прелестные леди!