Запутанные поцелуи

Все очаровательные люди испорчены,

В этом-то и есть секрет их 

привлекательности

Оскар Уайльд

  Казалось, с каждым годом празднование победы становилось всё скучнее, превращаясь из приятных уютных вечеров в обыденные мероприятия высшего общества, на которых Гермиона успела побывать, работая в министерстве.  В этом году местом проведения стал Хогвартс с его великолепными залами. Пусть школа и перестала быть той, которую с таким трепетом любила Гермиона. Здесь больше не было зачарованного потолка, и лишь уходила крыша глубоко под башни. Не было уютной атмосферы и запаха старины. Вместо этого царствовал аромат вина, букет из духов и шум разговоров. Девушка стояла с бокалом в руке, бесцельно рассматривая толпу знакомых лиц. Все они, казалось, были не против таких встреч, хоть речи их и были пропитаны лицемерием в большинстве случаев. Иногда попадались оживленные разговоры, в глазах собеседников мелькали огни заинтересованности и восторга, но многие из таких людей уже покинули мероприятие. Гермиона не могла уйти, хоть и хотела этого, больше всего на свете. Она почти поклялась Джинни остаться до конца вечера. Рыжеволосая девушка часто слышала слухи в министерстве об отстранённости и гордыни героини войны, мол девушка совсем зазналась и даже не чтит их своим присутствием на вечерах. Гермионе не было дело до глупых сплетен, но для Миссис Поттер репутация подруги была важна. Грейнджер и не скрывала нелюбви своей к этому месту. Магия преподнесла множество минусов и недостатков. Не было это решением всех проблем. Лишь созданием новых. Даже после войны, казалось, ничего не изменилось в этом обществе. Маглорожденные всё ещё были глубоко внизу, просто чистокровные поняли, что от них, к счастью или сожалению, не избавиться. Всё так же в Хогвартсе были разделения на факультеты с этими ужасными предрассудками, ещё больше усугубившимися в сторону слизеринцев. Пусть Кингсли и пытался что-то сделать. Он действительно старался. Больше дементоры не посещали Азкабан, пусть Гермиона и не изучала новую систему защиты тюрьмы. Теперь было возможно освободить эльфов от ужасов и были запрещены телесные наказания в их сторону. Чистокровные, пусть и закатывали глаза и бормотали о старине, но помалкивали, принимая эти факты и решения. 

***

Белая рубашка расстегнута в верхних пуговицах, серый пиджак и такие же брюки выглядят просто прекрасно на Гермионе. Девушка сделала глоток вина, не особо замечая вкуса, и вздрогнула, когда телефон в ее клатче завибрировал. Дабы избежать шума, Гермиона быстро выскользнула в дамскую комнату. Поняв, что здесь нет никого, Грейнджер вытащила телефон, скрипнув зубами, когда увидела на экране «Мама». Гермиона была не в ладах с матерью, с тех пор, как восстановила память родителей. Это было очень долго и утомительно — искать их по всей Австралии, но девушка не отступала ни на миг. Женщина всё ещё злилась на дочь и призывала вернуться в магловский мир и забыть обо всем кошмаре. Она даже попыталась затащить ее к психологу, но Гермиона напрочь отказалась.  Выдохнув, девушка ответила на звонок. «Наконец-то!» — послышался раздражённый голос на том конце. Гермиона проигнорировала его тон, силясь сохранить крупицы терпения. — Ты что-то хотела, мам? — становясь напротив зеркала и стараясь сохранить ровность голоса, начала Гермиона. Она поправила помаду на губах, пока женский голос продолжил.  «Где тебя черти носят, Гермиона?!»  — Я говорила, что буду в Хогвартсе на праздновании, — так же спокойно ответила Гермиона, одной рукой пытаясь достать из клатча помаду. Однако, она бросила это занятие, когда голос стал почти кричать.  «Я ведь говорила, что мы сегодня идём к психиатру!»  — Мам, я уже сказала, что не собираюсь к нему идти, — начиная терять терпение, отрезала Гермиона.  Последовала череда тех оскорблений, которые слышать от матери было весьма неприятно. Гермиона держалась из последних сил, сжимая челюсть и раковину. Ей хотелось ответить, но она знала, что лишь воспламенит демона.  Слеза скатилась по щеке, когда мать высказала самое ужасное: «Иногда мне кажется, что лучше бы та сумасшедшая сделала что похуже, дабы ты наконец опомнилась!» — не нужно было уточнять, о какой сумасшедшей идёт речь. Лестрейндж, имя которой Гермиона даже в мыслях боялась произносить, всё ещё преследует Гермиону во снах, являясь, пожалуй, даже похуже Воландеморта для девушки. Это была почти единственная слабость Грейнджер, и мать это прекрасно знала.  — Я не собираюсь больше трогать эту тему и тебе советую. Я перезвоню тебе завтра, а сейчас, у меня дела, — не дождавшись очередного удара, грубо ответила Гермиона, сбрасывая трубку. Она убрала телефон в клатч, почти трясясь от гнева и боли.  Она не услышала, как дверь открылась, и в комнату почти неслышно вошла женщина. Только когда стук каблуков послышался совсем рядом с девушкой, она открыла глаза. Взглянув в отражение, девушка немного шокированно взглянула на Нарциссу Блэк.  Женщина выглядела прекрасно, даже лучше, чем прекрасно. Ее светлые волосы покоились на плечах, выглядя словно шёлк, притягивая прикоснуться. Голубые глаза, острые как пики льда, с высокомерием и лёгким любопытством смотрели в отражение Гермионы. Ее длинное платье облегало фигуру и больше походило на магловское. Но, Мерлин, как же оно ей шло. Тёмно-зелёный, как чаща леса, цвет был создан для этой женщины. Рукава из тонкого полупрозрачного батиста зелёного оттенка, показывали изящные руки сквозь ткань, низкое декольте, на котором Гермиона старалась не останавливать взгляд дольше положенного, платье было ниже колен, и образ завершался чёрными туфлями на каблуке.  Надо сказать, что было что-то глубокое в замёрзшем озере глаз Нарциссы. Это была буря, или же пламя, поглощающее и утаскивающее на дно ее соблазнительности. Быть может это и было очарование древнего рода Блэк, но Гермиона готова была поклясться, что тут играют именно краски ее харизмы и стойкости. Она — ледяная статуя, в которой скрывается что-то нежное, пусть и властное.  Женщина остановилась у зеркала. Она некоторое время рассматривала Гермиону, прежде чем перевести взгляд на своё отражение и достать из клатча помаду винного цвета. Хотя, по мнению Грейнджер, помада и губы были идеальны. — Вы пялитесь, мисс Грейнджер, — подсказала Нарцисса, не отвлекаясь от отражения своих губ. Ее голос был подобен мелодии воды под слоем льда. Гермиона отвела взгляд, покраснев. Она посмотрела на себя в зеркало и почти зарычала, когда поняла, что тушь немного потекла, не говоря уже о почти исчезнувшей помаде.  Она выдохнула и постаралась найти ватные диски. Как только они были извлечены дрожащими руками, Гермиона достала маленький бутылёк мицеллярной воды и смочила диск. Ее руки тряслись, и девушка сжала зубы. Чертова нервозность. Целитель разума, к которому Гермиона ходила после войны, сказал, что при подобных триггерах, возможно, будут трястись руки или будет слабость во всём теле, и так далее. Гермиона закрыла глаза, стараясь справиться с дыханием. Ей действительно нужно научиться одолевать это. — Мисс Грейнджер, если вы не в состоянии даже стереть тушь, то может лучше уйти домой, пока вы не свалились в обморок? — холодно заметила Нарцисса, закончив с помадой. Она смотрела в отражение трясущейся Гермионы, опершись руками о раковину. Грейнджер закатила глаза и обернулась на женщину, дабы ответить ей самым прожигающим взглядом, на который девушка была способна в данной ситуации. Получилось так себе, если судить по тому, как старшая вскинула бровь, явно ожидая ответа, а не раздражения.  Гермиона, поняв, что Блэк не просто язвит, решила всё же ответить.  — Всё в полном порядке, Мисс Блэк. Это пройдёт, — вздохнула Гермиона, смягчившись, — в отличии от этой туши, — пробормотала девушка, вновь становясь лицом к зеркалу.  Рука, накрывшая ее запястье, пронзила кожу Гермионы током. Чёрт. Что это за чувствительность к прикосновениям Блэк? Впрочем, Нарциссу это явно не заботило. Она повернула девушку к себе лицом и подала свободную руку, ладонью вверх. Из-за каблуков женщина немного возвышалась над младшей, что впрочем придавало ей красоты. Гермиона, всё ещё не понимая, что происходит, осторожно подала Блэк диск. Старшая отпустила ее запястье, и приподняв голову девушки кончиком аккуратного пальца, выгнула бровь, в ожидании. Гермиона поспешно закрыла глаза. Мурашки поползли по коже, когда влажный диск коснулся кожи, осторожно убирая тушь.  Сердце Гермионы бешено билось, уже совсем не из-за триггеров. Теперь, когда Нарцисса была столь близка, Грейнджер почувствовала тонкий запах вина и жасмина. Гермиона ощутила прохладное дыхание на своём лице, чувствуя, как внизу живота начинает тянуть узел желания. Гермиона представила, как эти пальцы не держат диск, а касаются ее тела, пробираясь вниз к… стоп… черт, какого она вообще об этом думает?! — У вас есть с собой тушь? — раздался тихий голос, подобный шелесту листьев в тишине леса, окутывая уютом и теплом. И Гермионе пришлось сдержаться, дабы не вздрогнуть. Она медленно открыла глаза. Ей кажется, или голубые глаза стали темнее? Нарцисса смотрела на неё с явным вопросом. Гермиона прочистила горло и достала из клатча тюбик. Она хотела подойти к зеркалу, чтобы покончить со всем этим, но прежде чем она успела сделать хоть шаг, рука осторожно забрала у неё тушь и вновь приподняла ее голову.  Когда ресницы Гермионы обрели нормальный вид, Нарцисса оценила зорким взглядом свою работу и наконец посмотрела в глаза Гермионы. И девушка могла поклясться, что увидела, как дыхание старшей на секунду замерло. Женщина протянула ей тюбик. При прикосновении к прохладным пальцам по коже обеих пробежал ток.  — Надеюсь, теперь ты в порядке, Гермиона? — бархатный голос Нарциссы хотелось записать на диктофон и оставить навсегда в сердце. То, как красиво звучало имя девушки из уст Нарциссы, затмило всё, и даже вопрос, когда они перешли на ты.  Гермиона провела языком по пересохшим губам, не отрываясь от моря в глазах старшей.  — Да, благодарю, — тихо ответила девушка, вернувшись в реальность. Блэк отвела взгляд, но Гермиона ясно увидела лёгкое волнение в глазах в последний момент. Однако она промолчала. Подойдя к зеркалу, девушка наконец извлекла помаду. На счастье, ее руки уже не тряслись. Как и говорили, это проходит быстро.  — Я бы посоветовала брать магическую помаду, — заметила Нарцисса, стоя неподалёку от девушки, облокотившись о стену, — она не столь быстро смывается и стойка к напиткам.  Гермиона взглянула в отражение женщины.  — На своё счастье, я не столь часто пользуюсь помадой.  — Это не отменяет инцидентов, — лёгкий намёк на улыбку проскользнул по губам старшей.  Гермиона усмехнулась: — Согласна. Думаю, поищу подходящую на выходных.  В комнату вошла девушка, в которой Гермиону тут же увидела знакомую хаффлпаффку. Нарцисса изменилась в лице, вновь став холодной королевой, и покинула уборную. Гермиона поздоровалась с вошедшей и, стараясь не думать, что вообще произошло в этой комнате, вышла в зал.  Оставшийся вечер прошёл поинтереснее. Хотя бы потому что все мысли Гермионы были заняты светловолосой слизеринкой. Иногда девушка замечала женщину среди людей, но не решалась подойти до тех пор, пока не заметила, как Блэк идёт к выходу, вместе с Андромедой Тонкс.  — Мисс Блэк, — позвала девушка, догнав женщин у выхода, где они забирали мантии.  Нарцисса обернулась, и поняв, что это Гермиона, попросила Андромеду подождать снаружи.  — Мисс Грейнджер? — приблизившись к младшей, заговорила светловолосая.  — Мисс Блэк, я бы хотела поблагодарить вас за оказанную помощь и позвать на кофе на следующей неделе, если у вас есть желание, — спокойно сказала Гермиона, про себя выдохнув. Она ещё не облажалась.  Если Нарцисса и была удивлена, она этого не показала. — Пусть я и не считаю, что женская солидарность требует благодарности, думаю, вторник подойдёт нам обеим?  Гермиона сдержанно улыбнулась.  — Я отправлю сову, — кивнула Гермиона.