Запутанные поцелуи

Давай просто будем. Не надо обещаний.

Не надо ожидать невозможного. Ты будешь у меня, 

А я — у тебя. Давай просто будем друг у друга. 

Молча. Тихо. И по-настоящему

Эрих Ремарк.

Гермиона укуталась в плед, надеясь, что он спасёт её в дождливую ночь. Девушка приготовила себе чай, прежде чем достать телефон. Романтическое и прекрасное настроение вчерашнего дня с Нарциссой всё ещё грело душу, заглушая тревогу. Она собиралась воспользоваться своим спокойствием и позвонить маме, чтобы наконец обсудить их проблему. Сделав глоток горячего чая, Гермиона открыла чат. Последние сообщения были от самой матери. Лишь просьбы ответить и… одуматься. Грейнджер вздохнула. Они слишком упрямы. Обе.  Гермиона набрала нужный номер, немного приглаживаю плед на коленях. Может это были нервы, но девушка всё ещё не чувствовала себя уютно.  — Алло, — раздался голос на том конце.  — Привет, мам, — произнесла Гермиона, прикусив губу.  — Неужели, ты всё же захотела мне позвонить? — саркастически, но встревоженно спросила миссис Грейнджер.  — Извини, просто мне нужно было решить некоторые проблемы, — Гермиона ненавидела ложь. Но она не хотела устраивать концертов, что принесут боль им обеим.  — Хорошо, что ты решила насчёт моего предложения? — было ясно, что мать не обратила внимания ни на одно слово до этого диалога.  — Мам, я позвонила, чтобы обсудить проблему и наконец прийти к пониманию, — Гермиона старалась сохранить спокойствие.  — Гермиона, — мягко произнесла женщина, — единственной проблемой является эта… магия, в которую ты так погрузилась. Она ранит тебя, ты же это видишь!  Конечно, с одной стороны, так и было. Из-за магии Гермиона страдала не один раз. Но тут были другие моменты, что даровали света в ее жизнь.  — Послушай меня, ладно? — вздохнула Грейнджер, прикрывая глаза. — Я счастлива. Это не зависит от магии. Может этот мир и немного жесток, но он всё ещё мой мир, где я имею полное право на жизнь, развитие и счастье. И я и правда вижу тут больше возможностей и шансов для самореализации.  Гермиона говорила правду. Как бы не был жесток мир магии, но она нашла истинных друзей, множество поразительных фактов, всё ещё даже не до конца приоткрыв занавесь этого удивительного места. Если магия в её крови, если её выбрали как ученицу Хогвартса, и если она признана ярчайшей ведьмой своего поколения, то она готова сражаться дальше, будь ее противниками стереотипы или маги. Она имеет полные права на жизнь в этом мире. Помимо того, она видит множество плюсов в этой взрослости и развитости ее разума. Она может здесь реализовать все свои умения и потенциал.  И она это делает.  Пару минут на том конце была лишь тишина. Немного гудящая и напряжённая, но она дала Гермионе собраться с мыслями и сделать глоток чая. — Тебе нужно открыть глаза на ужасные стороны твоей сказки, Гермиона, — ласково произнесла миссис Грейнджер, но ее слова лишь показали, что Гермиона не была услышана. Впрочем мать продолжала, — этот мир сломал тебя. Ты в семнадцать лет спасла его, получив шрам на всю жизнь и всё то же отвращение общества.  Гермиона знала. Она знала, что это чертова правда, от которой она так стремилась закрыться под безразличием.  Но ей больно. Очень. От острой правды и слов матери в целом.   — Может, — аккуратно начала старшая, — может стоит забыть об этом всё, как о кошмаре? Словно и не было магии в твоей жизни и всей той отвественности?  Гермиона шокировано распахнула глаза, не в силах поверить, что слышит такие слова от мамы. Забыть? Забыть большую часть свою жизни, что сделала её такой, какая она есть?  — Ты знаешь мой ответ, — остро произнесла девушка. Может и слишком остро. А может и нет.  — Не спеши, — остерегла мама, — я отправлю тебе номер специалиста. Если ты все же решишься забыть о той женщине, позвони. Звонок оборвался, оставив Гермиону с глушащей разум тишиной и комом посреди глотки. Слёзы застилали мир, пока шрам неприятно обжёг при тревоге воспоминаний. Грейнджер прижала телефон к груди, пытаясь вдохнуть полной грудью. Это далось тяжело и отдало болью в лёгких.  Она чувствовала себя потерянным огоньком в тяжелом мире тьмы. Сжавшись и силясь спрятаться от всего, девушка всхлипнула, уткнувшись в колени.  Гермиона впервые за долгие годы почувствовала себя погружённой в одиночество. Джинни и Гарри сейчас празднуют день рождения одного из своих друзей, Рон поехал навестить Молли, на этом список её друзей обрывался, оставляя режущую печаль.  Однако и в этом тьме Грейнджер увидела свет. Бархатные волосы, пахнущий тонкими духами. Смутные черты лица с мягкой улыбкой на алых губах. Прямой стан и изысканный вкус. Голубые прохладные глаза, словно в них проскользнул патронус. Такие живые.  Гермиона подняла голову, колеблясь. Может она могла бы написать Нарциссе? Взглянув в окно, девушка поняла, что на улице уже ночь. Хорошо, идея не лучшая. Немного подумав, Гермиона призвала печать дрожащей рукой.  Аккуратно прижав ее к губам и прикрыв глаза, Грейнджер постаралась написать всё ровно. Если Нарцисса спит, сообщение её не потревожит и исчезнет уже утром. 

***

Чувство вины и неудобство засели в груди, пока Гермиона переодевалась в толстовку и джинсы. Нарцисса ответила буквально через две минуты. Сердце Грейнджер перевернулось при виде: «Если тебе под силу аппарация, я буду у себя дома. Если нет, скажи свой адрес, я приду за тобой»  Было странно чувствовать эти тепло и заботу. Гермиона покинула дом в одной толстовке и джинсах, не думая о холоде и… дожде. Что-то явно случилось с памятью лучшей ученицы Хогвартса.  На улице приятная прохлада смешалась со слезами неба. Они превратились в дивный аромат меланхолии и мокрой травы. Гермиона оказалась в сказке своего настроения. Как сильно бы она не ненавидела проявлять слабость или мыслить столь мрачно, сейчас это успокаивало прохладной мазью все раны на сердце. Даже нет. Это настроение клеило пластыри на раны, что не заживают.  Она тут же накинула капюшон, прежде чем побежать к переулку. Она немного дольше обычного стояла там, силясь сосредоточиться на аппарации.  Немного неприятно, но Грейнджер всё же оказалась в нужном месте, почти сразу ступив в лужу. Проклиная в мыслях всю себя, девушка бежала к дому с единственным светом в окне.  Она постучалась, снимая капюшон. С тихим звуком замка дверь распахнулась. И дыхание Гермионы замерло. Нарцисса предстала перед ней в кофейной рубашке из атласа и таких же штанах, немного скрывающих ступни. Её светлые волосы аккуратно лежали на плечах, пока голубые, те самые, глаза смотрели на неё, покрытые тонким туманом обеспокоенности.  Она оглядела промокшую Гермиону, мнущуюся у порога. Рука аккуратно обхватила ее запястье, скрытое толстовкой, и затащила в дом, закрыв дверь.  — Ванная прямо по коридору, первая дверь слева, — проинструктировала Нарцисса, мягко ведя девушку туда, — я принесу сменную одежду и полотенце.  Прежде чем Гермиона исчезла за белой дверью, женщина аккуратно повернула её к себе, коснувшись губ Грейнджер в подобии поцелуя. — Если будешь готова рассказать, что случилось, я буду рядом, — прошептала женщина, заглянув в печальные карие глаза.  И это лучшие слова, что могли быть произнесены Нарциссой в этой ситуации. Гермиона слабо, но улыбнулась, прежде чем кивнуть. Грейнджер хотела бы поцеловать старшую по-настоящему, но она не позволит себе внести холод улицы в её уютный образ.  Нарцисса удалилась за одеждой, пока Гермиона зашла в комнату. Здесь была достаточно большая белоснежная ванна с множеством баночек на специальной полке. Зеркало расположилось над раковиной. И в отражении на Гермиону взглянули уставшие карие глаза, пропитанные лёгким и печальным теплом. Не в силах смотреть на это, взгляд Грейнджер скользнул дальше, наткнувшись на душевую кабину. Наверное ванна будет не лучшим вариантом.  Гермиона избавилась от одежды, прежде чем настроить воду. Горячие струи скользнули по телу, запутались в волосах, наконец, казалось, пройдя внутрь, к мышцам, расслабляя их. Грейнджер закрыла глаза, выпустив дрожащий выдох. Она не услышала, как Нарцисса тихо прошла в комнату, оставив вещи, прежде чем уйти, преследуемая печальными и беспокойными мыслями о Гермионе. 

***

Как только Нарцисса получила сообщение, она почувствовала тревогу. Неужели что-то случилось? Мысли стайкой завертелись в голове. Андромеда аккуратно накрыла её руку своей, заставив вынырнуть в реальность.  — Извини, — покачала головой Блэк, — с Гермионой что-то случилось, — она нахмурилась. Она никогда ещё не была в ситуации, где именно к ней обращались за помощью. Неужели Гермиона ей доверяет?  Андромеда заметила, как крутится непонимание в голубых глазах.  — Иди к ней, — мягко произнесла шатенка, — доверяй своим тревогам. Даже если ты ошибаешься, лучше так.  Эта девушка определенно забрала своё в сердце Нарциссы. Иначе не объяснить тот факт, что Блэк носит с собой печать от Гермионы. Ни один из ее любовников или любовниц не знали даже куда сову отправлять с подробностями встречи, а тут всё иначе. Это не могло не радовать. Андромеда боялась, что Нарцисса так и останется одинока. В отличии от сестры, у Андромеды были воспоминания, согревающие ее в грозовые ночи.  Как только Нарцисса обняла сестру, быстро покинув ресторан, шатенка осушила бокал. Нарцисса как обычно непоколебима и не воспринимает фразы «я оплачу счёт».

***

Нарцисса терпеливо ждёт. Она нашла себе занятие, пока Гермиона в ванной. Мысли крутятся своим чередом, пока Блэк даже не останавливает их.  Она нервничает и беспокоится за Гермиону. Что бы там не случилось, Нарцисса никогда не чувствовала такой боли в сердце при виде карих глаз, наколенных отчаянием. Она хочет забрать всю боль, оставив лишь умиротворение этой девочке, что не заслужила такой судьбы.  Хочется запрокинуть голову и вцепиться в светлые волосы, когда осознание, что Нарцисса потеряла контроль над чувствами захватывает лёгкие.  Мягкие шаги нарушают тишину кухни. Гермиона заходит в комнату, одетая во фланелевые белую кофту с длинными рукавами и белые штаны. Её волосы мокрыми прядями лежат на плечах, пока сама она выглядит немного лучше, но теперь видна вся усталость. Гермиона первым делом аккуратно подходит к старшей, чтобы наклониться и поцеловать ее. Блэк совершенно не против, действует со всевозможной нежностью. Это само по себе успокоение для Грейнджер. Нарцисса встаёт, забирая две кружки горячего шоколада.  — Можем пока что расположиться в моей спальне, — произнесла женщина, уводя младшую в другую комнату. Тут расположилась большая двуспальная кровать, накрытая мягким пледом темно-синего оттенка. Зона письма, шкаф, несколько книжных шкафов — комната уютна и нет никакой чепухи, что бывает у чистокровных.  — Так удобнее, — усмехнулась Нарцисса, явно услышав мысли Гермионы. Она поставила кружки на тумбочку, прежде чем поднять подушки поудобнее и расположиться, поманив за собой Гермиону.  Девушка лишь секунду колебалась, прежде чем ввести в ступор и себя, и Блэк. Она скользнула к Нарциссе и обняла её, уткнувшись в плечо, расположившись на женщине. Светловолосая пару секунд сидела, кажется и не дыша, прежде чем обхватить девушку, прижавшись к ней, вдыхая запах своего собственного шампуня на волосах Гермионы.  — Всё будет хорошо, дорогая, — прошептала Нарцисса, зарывшись пальцами в каштановые локоны, пока другой рукой нежно прижимала девушку к себе, чувствуя, как крепко её руки держат саму Блэк. Ее глаза закрылись, пока сердце наполнилось тоской. — Она считает, что мне лучше забыть о волшебном мире, — наконец раздался надломленный шёпот Гермионы, заглушенный плечом Нарциссы.  Блэк тут же поняла, о ком речь. Она знает, как больно слышать любые речи от родителей, что так и кричат об их вражде к желаниям и воле дочери. Нарцисса слегка коснулась губами макушки Гермионы.  — Я ненавижу себя, за то что даже допустила эту мысль, — слёзы намочили одежду Нарциссы, но никто из них не обратил на это внимания. — Это нормально, — низко и успокаивающе произнесла Нарцисса, — даже спустя годы, они всё ещё имеют власть над нами, как бы мы не старались это отрицать. Это как триггер прошлого, что наносит сильный удар по твоей защите. Но только ты решаешь, что делать. Ты можешь просить совета, можешь обращаться за помощью, но последнее решение должно быть за тобой.  — Просто это так больно, — всхлипывает Гермиона, сжимая одежду Нарциссы, прижимаясь к ней ещё сильнее. Блэк прикрывает глаза, чувствуя нарастающую боль в сердце Гермионы, что уже неподвластна даже Нарциссе и её способностям окклюменции. Она всё равно расползается по груди.  Нарцисса понимает. Она знает, что эта боль — годы накопления. Каждая проблема была закрыта фразой «я сильная, справлюсь», накаляя Гермиону до точки кипения.  — Знаю, милая, — шепчет Блэк сквозь слёзы, застилающие мир, и дрожащим голосом. Её сердце разрывается. Её руки дрожат, пока пальцы продолжают аккуратно пряди перебирать.  Гермиона всхлипывает, её немного трясёт, пока она задыхается в тонком запахе геля для душа, что остался ещё на коже и одежде Нарциссы. Она чувствует покой в объятиях Блэк. Это как патронус прохладой омывает раны, прежде чем аккуратно наложить заживающие чары.  Нарцисса чувствует, как Гермиона шевелится, явно сев не самым удобным образом под давлением эмоций. Блэк аккуратно отстраняется, дожидаясь, пока Грейнджер поймёт, что она хочет сделать. Нарцисса убирает плед и одеяло, прежде чем скользнуть туда, оставив подле себя места.  Гермиона не колеблется, ложась рядом, не думая ни о чём, кроме желанного тепла. Нарцисса ложится на бок, тут же прижимая девушку к себе, пока та всё ещё немного дрожит. Блэк взмахивает запястьем, потушив свет. Она накрывает их обеих, не беспокоясь, что на улице достаточно тепло. Гермиона немного поднимается, чтобы поцеловать Нарциссу.  Это мимолётное касание соленых от слёз уст, но это звучит отчаянным шагом для Блэк. Никто и никогда за неё так не цеплялся в поисках поддержки. Сердце громко стучит, когда Грейнджер обнимает её, уткнувшись носом в ключицы женщины. И это кажется таким… правильным. Словно именно Нарцисса должна быть на этом месте, с потерянной и такой сломанной Гермионой.  Блэк тихо выдыхает, прежде чем закрыть глаза и сосредоточиться. Её разум аккуратно начинает действовать. Гермиону окутывает лёгкая прохлада, прежде чем тревоги немного успокаиваются, страхи отступают, заменяясь спокойствием и тихим «Сегодня твой сон защищён, дорогая. Спи спокойно»  Грейнджер прикрыла глаза, чувствуя, что Нарцисса… везде. Это было невообразимо и при этом очень завораживающе. И совершенно правильно. 

***

Гермиона всегда была ранней пташкой, но сегодня что-то пошло не по плану. Впрочем видимо это последствие вчерашнего проишествия. Она проснулась уже давно за десять. Мягкое одеяло и тёплый и приятный запах Нарциссы не позволяли сдвинуться с кровати, пока девушка вспоминала точные вчерашние моменты.  Она позвонила матери. У них произошёл конфликт, который привёл к тому, что она плакала в объятиях Нарциссы.  Надо сказать, раньше Гермиона бы возмутилась этим моментом своей беспомощности и слабости. Но было в этом всём что-то. Словно они вышли на новый уровень доверия. Может быть это и были лишь утренний туман в разуме, но Грейнджер это не волновало. Она потянулась, чувствуя, что в кровати одна. Она вздохнула, прежде чем открыть глаза.  Шторы были заботливо закрыты, не позволяя свету потревожить Гермиону. Грейнджер медленно повернулась на спину. Её взгляд ещё немного мутен, а глаза тяжелы как никогда. Она наверняка выглядит ужасно. Вздохнув и накрыв лицо руками, Гермиона пытается придумать хоть что-нибудь. Если такое вчера произошло, есть ли шанс, что это повториться? Что Гермиона ещё раз сорвётся из-за чего-нибудь? Ответа у неё нет.  Но есть лёгкий шум шагов в соседней комнате и звук чашки. Чёрт, ей всё ещё надо предстать перед Нарциссой. Гермиона не чувствует какого-то стыда за свои эмоции. Она знает, что это нормально и уж лучше так, но она не знает, сможет ли выдержать всю эту поглощающую поддержку Нарциссы. Вчерашний день показал, что Блэк просто поразительно чутка. Гермиона всё же выпуталась из одеял, тут же аккуратно заправив кровать. Она чувствовала себя по-настоящему отдохнувшей. Это было приятно и немного успокаивало. Девушка подошла к зеркалу, тут же вздохнув. Волосы высохли немного неправильно и теперь представляли собой непобедимую гриву. Ей придётся использовать магию, чего она совершенно не любит. Глаза и правда покраснели, пока тёмные круги украшали мутный взгляд. Впрочем, Гермиона всё же достала палочку, решив, что чем быстрее она избавится от этой проблемы, тем лучше.  Не прошло и пяти минут, как волосы приняли мягкую форму. Гермиона вздохнула, наконец опуская палочку и убирая её в карман штанов.  Грейнджер тихо открыла дверь, вспомнив, где находится ванная. Нарцисса, судя по всему, была на кухне, но Гермиона решила всё же заняться своим внешним видом для начала.  На полке над раковиной стояли средства, в которых Гермиона даже узнала некоторые. Впрочем, девушка решила не задержится слишком сильно.  Как только лицо стало иметь хоть немного нормальный вид, Грейнджер вышла из ванной, выдохнув, прежде чем, мягко ступая, направиться к кухне.  Это была прекрасная картина, что долго будет родной для Гермионы.  Нарцисса, с волосами, собранными в свободный и небрежный пучок, стоит спиной к Грейнджер в тех же оттенках. Она готовит кофе, и это так просто и необычно одновременно.  Заметив на себе внимательный взгляд, Нарцисса оборачивается. Её губы скользят в нежной, но немного неуверенной улыбке. Её глаза — спокойное небо, что придаёт уют картине.  — Доброе утро, — несколько неловко улыбается Гермиона.  — Доброе, дорогая, — Нарцисса кивает на стул.  Девушка опускается за стол, наблюдая за взмахами палочки, когда перед Гермионой появляется тарелка с яичницей и беконом. Рядом оказывается чашка кофе.  Нарцисса забирает свою тарелку и чашку, прежде чем сесть рядом.  — Как спала? — спрашивает Блэк, не поднимая взгляда от тарелки.  — Могу признать, что лучше, чем обычно, — хмыкнула Гермиона с лёгкой улыбкой на губах.  — Я ведь не причинила тебе неудобств? — спустя несколько минут тишины спрашивает Грейнджер, чувствуя лёгкое смущение. Нарцисса поднимает голову.  — Нисколько, — покачала она головой, — все в полном порядке, дорогая, — Блэк улыбается. Это разносит тепло в душе Гермионы, — и если ты хочешь, мы можем не трогать эту тему, — она внимательно смотрит за карими глазами.  Гермиона молчит. Она не знает, хочет ли она обсудить это или хочет закрыться и спрятаться.  — Вряд ли за едой, — она ловит понимающую улыбку Нарциссы, и они переключаются на завтрак в приятной утренней тишине.  Помимо нового факта: Блэк прекрасна в готовке и особенно в приготовлении кофе — Гермиона узнает, что её идеальный сон — частично из-за легилименции Нарциссы.  — То есть, ты можешь не проникая в мой разум успокоить все страхи и как-то повлиять на эмоции? — выгнула бровь Гермиона, заинтересованно глядя на Блэк. Та кивнула, прожевав.  — Пусть это и легче всего заблокировать при окклюменцией, я могу влиять на эмоции людей. Пусть и не вижу в этом нужды, — она пожала плечами.  — Что насчёт сна? Если ты успокоила мой мозг, разве это действует на всю ночь? — Гермиона знает, что с Нарциссой может не стесняться задавать вопросы. Всё же в голубых глазах сверкает интерес. — Я расширила свои окклюменционные щиты, — объяснила Блэк, — кошмары — это тревоги и прочие эмоции, что тебе не нужны ночью. Я направила щиты в это русло. Они держались всю ночь.  — Насколько же это тяжело, — это прозвучало средне между вопросом и утверждением.  — Не очень, — покачала головой Нарцисса, прежде чем сделать глоток кофе, — за годы практики учишься.  — Практики? — спросила Гермиона, не подумав. Только когда из голубых глаза стали чуть темнее, Грейнджер поняла ошибку. — В детстве Беллу мучали кошмары, — начала Нарцисса, вспомнив ранние слова Гермионы о том, что она может говорить о своей семье, и девушка не против, — а я единственный врождённый легилимент и окклюмент.  Гермиона заинтересованно смотрела на женщину, слушай её тихий и низкий голос.    — Тогда я и прочитала об этом способе. Конечно, она пыталась держаться сильной, но всё же позволила мне иногда помогать. Потом мы и забыли об этом, разойдясь по разным сторонам одной монеты, — женщина сделала глоток обжигающего кофе. Это всё ещё больной шрам. Всё ещё нет осознания, что её сестрёнка умерла.  — Ты скорбишь по ней? — спрашивает Гермиона, пусть и находит вопрос глупым. Нарцисса кивает, с лёгким стуком поставив чашку. — Прости, — тут же шепчет Грейнджер.  Блэк медленно качает головой: — Просто нужно смириться, — она встаёт, унося тарелки в мойку. Гермиона сидит несколько потерянная. Она знает, что Нарцисса просто не такой открытой человек. Быть может Грейнджер придётся немного подтолкнуть её, но сейчас она понимает, что Блэк не позволит уйти от темы самой Гермионы. Прежде чем Блэк, допившая кофе, успевает уйти в зал, Гермиона мягко перехватывает её запястье. Когда голубые, немного не понимающие глаза смотрят на неё, Грейнджер поднимается, сровнявшись с женщиной. Она аккуратно касается её губ своими. Теперь поцелуй не похож ни на один из прошлых.  Гермиона нежна, но тверда ее рука на талии Нарциссы, пока сама Блэк зарывается в каштановых кудрях, почёсывая кожу головы девушки.  — Всё будет в порядке, — шепчет Грейнджер, последний раз опаляя дыханием губы светловолосой, прежде чем отстраниться, взять Нарциссу за руку и повести ее в гостиную.  Нарцисса улыбается, следуя за шатенкой в зал. Они садятся на диван. Гермиона нервничает, это заметно, но Блэк ценит этот миг наблюдательности девушки. Они молчат. Эта тишина немного гнетущая, но не сильно, пока они думают, что можно сказать. Гермиона формулирует все мысли, Блэк думает о вчерашнем.  — Я лишила родителей памяти перед войной, — голос Грейнджер твёрд и уверен, взывая взглянуть на саму Гермиону. Нарцисса сдерживает удивление, она знала это, поэтому не медлит с коротким кивком вместо реакции, — когда я наконец смогла ее восстановить, что-то поменялось в нас троих, — она переплела свои пальцы, сжимая их. — Может что-то сломалось, — она опускает взгляд.  Нарцисса аккуратно кладёт руку поверх пальцев Гермионы, тут же задерживая дыхание, когда девушка переплетает их пальцы, поглаживая большим пальцем ладонь.  — Конечно, я им рассказала всё. Когда дошло до Малфой Мэнора… это было тяжело, но мы перешли грань ярости. Тогда и я была очень эмоциональна, поэтому криков и слёз было много.  Нарцисса кивает, не требуя подробностей. Она видит. Перед глазами сверкают картинки воспоминаний. Как Гермиона сидит напротив семьи, рассказывая всё с тяжёлым сердцем, пока родители шокированы. Отец резко вскакивает, крича об ужасе этого магического Лондона, пока мать напряжена.  — Я думала, что мы отпустили эту ситуацию. Но как оказалось — нет. Через неделю после разговора они начали гнуть тему в сторону отдыха от магического мира. Я бы расценила это как неплохую идею, если бы не работала тогда в министерстве, — Гермиона вздохнула. — В общем, все пришло к тому, что мама взбесилась, когда я напрямую отказала ей. Тогда она и позвонила мне во время годовщины. Упомянула тонкие моменты, — она поморщилась, — ты нашла меня тогда именно во время триггеров.  Нарцисса приблизилась, обнимая девушку. Та положила голову на её плечо, прикрывая глаза.  — Вчера я решилась исправить всю проблему одним звонком. Как видишь, не получилось, — она горько усмехнулась.  — Как я уже и говорила, дорогая, от этого никуда не деться. Этого не избежать. Или игнорировать, или терпеть, если ты не хочешь конечно послушать ее. В чем я сомневаюсь.  Гермиона нерешительно кивнула, наконец расслабившись.  — Что насчёт тебя? — тихо спросила Грейнджер.  — О чём ты?  — Энди рассказывала, что ваши родители были помешаны на контроле ваших жизней, — Нарцисса закрыла глаза, проклиная Энди с её открытостью.  — В какой-то мере, — вздохнула Нарцисса, нежно поглаживая каштановые волосы, — на мне отец сдался и наплевал, решив воспитывать просто Беллу и Энди. Мать взяла меня к себе. Наверное поэтому я так от них отличаюсь и не нахожу обычно тем для разговоров. Друэлла весьма строга и опасна. Она оттачивала мои навыки именно чистокровной леди, совершенно не готовя к жизни и её сюрпризам. Как будто всю мою жизнь я должна была провести на одном вечере, где главное — манеры, — Блэк фыркнула, — тогда я и начала в некоторых аспектах читать людей. Сначала настроение родителей, потом сестёр, а после и дальше пошло. Это было как успокоение, что кое-что в моих руках есть, чего не забрать и лично моё.  Нарцисса замолчала. Её пальцы всё ещё перебирали волосы Гермионы, пока сама она казалось погрузилась в мысли. Грейнджер лишь аккуратно обняла ее, силясь поддержать. Блэк хрипло усмехнулась.  — У нас день откровений, да? — она была не против. Отнюдь.  — Я хочу узнать о тебе больше и думаю, ты разделяешь моё желание, — улыбнулась Гермиона, прежде чем поднять голову и поцеловать алые губы. Нарцисса слегка усмехнулась в поцелуе, но всё же ее пальцы скользнули по щеке Грейнджер, пытаясь быть ближе. Гермиона чувствовала, как вся поддержка выливается в этот поцелуй, смешиваясь в коктейль спокойствия их обеих. — И ты права, дорогая, — мурлыкнула Нарцисса, прежде чем сменить соблазнительный тон на тёплый и такой… полный эмоций, — ты даже не можешь представить, что вызываешь у меня. Я была уверена, что никогда этого не скажу, но это намного больше, чем желание твоего тела, — она прислонила их лбы, закрывая глаза, пока голос стал тише, — это всё так сложно, моя милая, — пальцы немного глубже зарылись в волосы, касаясь кожи головы девушки, пока дрожащий выдох сорвался с её губ.  Гермиона почувствовала укол в сердце от таких слов. Она аккуратно коснулась бледной щеки Нарциссы, понимая, насколько же глубоко они погрязли.  — Я понимаю, Цисси, — столь же тихо шепчет Грейнджер, — я чувствую тоже самое. Как цунами, когда волны вышли из под контроля пальцев. Это так всё кружит, что я не знаю, что с этим делать, — хрипло и так тихо Гермиона усмехается, тоже прикрыв глаза, — боюсь, мы немного не рассчитали, — Нарцисса тоже улыбается, прежде чем ласково убрать прядь за ухо Гермионы и притянуть её к себе.  Впервые Блэк действует неуверенно. Она касается губ Грейнджер так мягко и медленно, словно ожидает с минуты на минуту отказа. Но гриффиндорка давно уже отпустила этот клубок неизвестности, вместо этого притягивая женщину ближе, пока её рука обхватывает её шею, словно пытаясь влиться в саму Нарциссу и может быть помочь разобраться со всеми их эмоциями.  Хриплая усмешка слетает с губ Блэк: — Ты помогаешь одним своим присутствием и ответом на мои действия, дорогая. Спасибо тебе, — она так нежно улыбается, что сердце в несколько раз ускоряется.