Как наказать читателя?
19 января 2023 г., 21:56
Однажды Киму Докче приснился сон. Сон, в котором мужчина наконец-то вырвался из тисков мира, где был вынужден непримиримо жить в жанре «реализм».
И этот сон был настолько реалистичным, что Киму Докче не хотелось с ним расставаться. Впрочем, оно и неудивительно: миру, воплощённому в данном сне, мужчина посвятил свыше десятка лет собственной жизни.
Здесь было многое, о чём грезил Ким Докча.
Даже не так: в этом месте существовали вещи, к которым его нутро было более приспособлено и менее восприимчиво. Отсутствие привычной мирской суеты, где каждый — лишь песчинка в океане, беспрестанно дрейфующая, тонущая и беспощадно увядающая изо дня в день, где жизнь отдельно взятого человека — трагедия, которую нельзя выделить и идентифицировать как нечто особенное, потому что она не единственная в своём роде. Высшие существа, достаточно часто несправедливо жестокие, безразличные слепцы, гордые, самоуверенные, берущие в залог жизнь в обмен на зрелищное шоу. Стримеры собственной персоной, наживающиеся на чужих бедах и несчастливых стечениях обстоятельств «низших форм жизни», — токкэйби. Сценарии, взращивающие особую форму сознания и пробуждающие самые неприятные аспекты общества.
В зависимости от выбора ты выживешь или умрёшь.
В зависимости от выбора ты кого-то спасёшь, кого-то убьёшь или пожертвуешь собой.
В зависимости от выбора ты безрассудно отважишься на невозможное или, смирившись, выберешь клише — бесцветное существование.
Главный герой, несомненно ставший ему самым дорогим и незаменимым человеком — Ким Докча считал его и отцом, и братом, и лучшим другом, а также те, с кем главный герой хотел бы достичь конца этого жестокого мира.
Однако в том, свидетелем чего мужчина являлся, имелись явные различия. Тут находились не только те, кого Ким Докча знал и помнил из оригинальной истории. Здесь присутствовали переменные, которые никак не могли выжить в истории, переменные, о которых не было совершенно никакой информации, переменные, которых никогда не должно было в этом мире быть.
не запечатлённое в книге рекордов чудо в самом разгаре приготовление Ю Джонхъюком основного блюда праздника. Ким Докча буквально по тонкому краю прошёлся: если бы еда пострадала, то в этот раз поминки главы туманности были бы самыми нелепыми и настоящими.
Впрочем, произошедшее можно счесть обыденностью, к которой уже привыкли все. Ну, или почти все.
(Ю Джонхъюк никогда не признается, что время от времени верит, что путём страха сумеет перекроить неуклюжесть своего «товарища в жизни и смерти».)
А в общем сам праздник более чем удался. Была даже подготовлена целая развлекательная программа, где никто не остался без внимания (да, даже мрачный солнечник согласился принять в детских играх участие — что это, если не рождественская магия?).
жалоб, связанных с тобой, мы надеемся, нет, мы более чем уверены, что однажды ты всё это прочтёшь.
Или же мы заставим тебя прочесть их все насильно.
Ты же не думаешь в этот самый момент, что знаешь нас всех настолько хорошо, что сумеешь предугадать дальнейшее развитие наших мыслей? Даже не пытайся, Ким Докча. Даже с твоим уровнем понимания это практически невозможно».
Прочитав первые строчки, мужчина невольно вздрогнул. Ким Докча ведь и правда верил, что неплохо всех знал, не сказать, что мысли его товарищей были у него как на ладони, но он искренне считал, что большая их часть ему ведома.
К счастью — или всё же сожалению? — его собственные ожидания не подтвердились.
«Мысли, которых скопилось слишком много, конечно, вряд ли будут переданы достаточно точно с помощью слов, однако…
…Мы постараемся, чёрт возьми, запечатлеть большую их часть и заключить в них все наши потаённые чувства, причём сделаем это так, чтобы и ты, наш единственный читатель, разделил с нами все сомнения, тревоги, метания, желания, а главное — всю нашу боль».
Ну ты и сволочь редкостная, Ким Докча.
Разве ты не знаешь? Исходя из твоих поступков, создаётся впечатление, что всё же скорее нет, нежели да.
Из-за нанесённой раны обязательно остаются шрамы. Совершенно неважно, какие именно, они не лечатся. Они — свидетельство пережитой боли. И не каждый способен просто спокойно взять, смириться и принять её, понимаешь? Меня дико бесит, что вместо помощи тебе из раза в раз мы все зарабатываем лишь больше подобных шрамов. И при этом защищая себя, получая иногда несоотносимые с жизнью ранения, приобретая бесчисленное количество вполне реальных заросших рубцовой тканью отметин, мы не испытываем ничего столь драматичного. Затем лишь живём с мыслью: «И это всё?», после чего следует продолжение: «Это ни в какое сравнение с потерей Кима Докчи».
Порою мы тешим себя мыслью, что даже если ты опять поступил так с нами, то в дальнейшем всё разрешится. Ты же Ким Докча, в конце-то концов. Потом мы обязательно встретимся снова, и всё наладится.
Однако нет, по-прежнему уже не будет.
То, что нас не убивает, делает сильнее? Но не в случае с тобой. Мы становимся сильнее, когда знаем, что ты рядом, когда стремимся быть полезными тебе, когда стремимся защищать тебя и друг друга. Вот тебе третья причина».
(лучше бы швырнуть в лицо) в руки Кима Докчи. Все поддержали такой способ самовыражения.
Приложив всё своё красноречие, они пытались воздействовать на болевые точки Кима Докчи.
Хотя кто-то и написал между делом, что «что бы там ни было сказано, как бы это ни было жестоко, но всё сказано в порыве разных чувств, причём негативные в их числе преобладали».
И каждый отлично знал, что подобное обязательно возымеет эффект на его совесть.
Хочу, чтобы каждый из нас был счастлив.
Больше всего ненавижу собственные незнание и беспомощность в самые ключевые моменты».
…И я не забуду про тот подзатыльник».
…Аджосси, …
Аджосси, неужели всё это и вправду так необходимо? Неужели вы и вправду верите, что то, как вы поступаете, — правильно?
Аджосси, почему вы всегда принимаете самые важные решения в одиночку? Почему вы не хотите разделить с нами вашу боль? Вы ведь не думаете, что мы не сумеем разделить её вместе с вами? Я верю вам, верю в ваши решения, но почему только вы берёте на себя ответственность? Я тоже хочу помогать вам, я…
Аджосси, я очень рада, что повстречала вас, вы спасли меня. Как и другую меня тоже…
Вы… потрясающий. Вы — первый, кто помог мне принять себя, защитил и позволил жить и двигаться дальше. А потому…
Аджосси, я правда хочу, чтобы и вы тоже были рядом и радовались вместе с нами каждому дню. Мы могли бы слушать музыку, которая вам нравится, или устраивать караоке. Могли бы ходить все вместе за покупками. Могли бы выбраться на пикник на реку Хан. Могли бы посетить зоопарк, чтобы посмотреть на красных панд. Могли бы есть мороженое каждый день. Могли бы устраивать бои на подушках перед сном. А иногда могли бы проводить бессонные ночи вместе, поедая приготовленные Ю Джонхъюк-сси закуски, читая книги, смотря фильмы или играя на приставках. Могли бы иногда ночевать на чердаке нашего дома. Могли бы сидеть на крыше, наблюдая закат или рассвет. Зимой мы могли бы играть в снежки, лепить снеговиков или делать снежных ангелов. Или вместе болеть, потому что организм не может всегда быть ко всему устойчивым, если ты не Джонхъюк-сси. Мы могли бы наряжать ёлку, вырезать из бумаги звёзды и гирлянды всех оттенков радуги, дарить друг другу сладости, открытки и подарки.
Неужели это и вправду что-то невозможное?.. Неужели мечтать о чём-то подобном плохо? Неужели мы не можем жить и радоваться подобным мелочам каждого дня? Почему мы должны постоянно сражаться, развивать свои навыки, выживать, а вы, идя той же тропой рядом с нами, только более извилистой, никогда должным образом не заботитесь о себе? Разве это правильно? Разве аджосси не заслуживает быть счастливым?
К чему такая жизнь, если вы…
Аджосси, пожалуйста, я очень-очень хочу, чтобы вы вернулись к нам».
И красивей. Но, наверное, это лишнее. Да, пожалуй.
…Аджосси, ты очень странный, но добрый. Это не менее странно, но спасибо. Спасибо, что благодаря тебе мы все смогли зайти так далеко. Однако… А как же ты? Представим, мне наплевать, что ты скрывал от нас правду об этом мире. Пусть это далеко и не так, но всё же…
Аджосси, мне честно непонятно. Мы — всего лишь герои какой-то нудной книжки, которую ты знаешь вдоль и поперёк. Но впоследствии история стала реальностью. Но ведь ты бы мог просто бессердечно использовать нас, выбросить, хотя… Ты не такой, я знаю. Но ты мог бы чаще себя беречь… Но ты… Даже этого не пытался делать всё это время. Ты снова и снова умираешь за нас. И всем… Мне непонятно, аджосси, как можно быть таким сентиментальным чудаком.
Наверное, будь я на месте аджосси, не смогла бы поступать также.
Аджосси должен быть с нами. Ведь только тогда мы все чувствуем, что счастливы и сильнее всех».
Иначе—
Так вот. Ким Докча. Ты же понимаешь, что даже после обретения статуса созвездия ты так и остался обычным человеком, просто с большим количеством силы? Или когда ты приобрёл другие два статуса… Неважно, сколько их, твоя суть всё равно останется прежней. Ты также будешь вести себя как всем хорошо известный Ким Докча с двумя планами вместо одного или тремя вместо двух, и так далее.
Иногда даже мне страшно думать, сколько всего планов роится в твоей голове. И прекращаются ли они вообще.
Хотя есть ещё наш заносчивый главный герой. Но не будем говорить о монстрах…
Возвращаясь к баранам. Ким Докча, ты, как неоднократно подчёркивалось, и вправду настоящий чудак. Жутко целеустремлённый (какой вменяемый будет читать скучную новеллу так долго и до конца?! И будет это помнить…) и до неприятия правильный (хотя я прекрасно понимаю, что у твоих поступков двойного дна больше, чем следовало бы, но это не отменяет сказанного).
Знаешь, ты ведь мог и вправду бросить всех в самом начале и выжить. Но я, честно говоря, рада, что ты ни разу не такой. Я бы, наверное, тоже нашла способ выжить, не могу почему-то утверждать это сейчас однозначно (впрочем, также неизвестно, как бы тогда всё завершилось…), но в чём я уверена, так это в том, что если бы не ты, я бы не стала той, кем являюсь теперь.
И раз уж речь зашла о моральных качествах, ты и вправду порою не лучше того ублюдка. Понимаешь, ты — остов нашей группы. Твои глупые поступки имеют последствия, они определили то, кем мы стали. Так позволь же и нам взяться за тебя.
Впрочем, тебя никто и не спрашивает. Ты задолжал слишком многое, чтобы иметь право на свободу выбора…
Все жутко волнуются о тебе. Я тоже. Мы стараемся не подавать виду, что мы в порядке, но… ∎∎∎
Даже я, в конце концов, не бесчувственный монстр…
Дурак Ким Докча. Не обманывайся, думая, что если являешься нашим дорогим товарищем, мы позволим тебе так просто уйти из наших жизней. Мы вернём тебя во что бы то ни было.
Но также здесь существовал и он сам, Ким Докча, — единственный читатель, который многое знал и впоследствии изменил всё.
И так каждое принятое им решение, что всякий раз казалось точно выверенным, происходило с опорой на оригинальную историю. Ким Докча хотел думать, что ему известно больше других. И пускай отчасти всё действительно так и было, но чем дальше продолжался этот длинный, полный боли и испытаний путь к завершению всех сценариев, тем больше возникало вопросов, на которые сложно было получить ответ, происходили вещи, которые трудно было объяснить, наступали моменты, требующие жертв, на которые Ким Докча несколько самозабвенно был готов пойти. Однако рано или поздно даже его удача заканчивается, последняя жертва собой происходит максимально тихо и опять эгоистично. И совершенно никто об этом так и не узнаёт до поры до времени. Разумеется, Киму Докче тоже кажется происходящее чем-то нелепым, возможно даже представляется слишком чёрствым и несправедливым по отношению к товарищам, у мужчины по-прежнему остаются неразрешённые вопросы… Но ему приходится подавить в себе подступившие слёзы в последнюю минуту слабости.Ведь в противном случае не наступит того пресловутого «и жили все долго и счастливо», не так ли?
Именно поэтому Киму Докче кажется, что другого решения назревшей проблемы не было и не будет. Наконец-то двери ненавистного вагона метро захлопываются, окончательно отрезая единственный путь к отступлению. И последнее, к чему мужчине приходится стремиться, — «Вечность». Беспорядочно скитающийся по мнимым железнодорожным путям вагон поезда не способен отыскать своего пристанища. Он парит своеобразными маршрутами: то зигзагами, то кольцеобразно, то ускоряется с приглушённым шумом, то замедляется до состояния, сравнимого с невесомостью. А единственный обитатель данного места — самое одинокое по меркам вселенной существо со сломленной душой и отчаянным воображением, существо, добровольно отказавшееся от привычной жизни. Ким Докча соглашается перенять данное бремя и стать чем-то незыблемым и вечным. Но в тот момент, когда Ким Докча уже окончательно принимает свой предписанный финал, картина перед глазами окончательно размывается. Он не успевает сделать следующего вдоха, тьма поглощает последние крохи сознания Кима Докчи. А затем мужчине требуется мгновение, по весу сопоставимое с бесконечностью, чтобы наконец-то очнуться.***
Первыми ощущениями, с которыми сталкивается при пробуждении Ким Докча, являются отнюдь не агония или страх перед потенциальной смертью. Ими становятся позабытая тяжесть собственного тела и жгучая боль в глазах и на щеках из-за высохших дорожек слёз. Что не удивительно, первое, что подвергается восстановлению, — рассудок. Подобно кусочкам старой киноленты, спонтанно рождающиеся предложения начинают наслаиваться друг на друга, впоследствии стыкуясь. Он сумел выжить? — вывод, никак не вяжущийся с его последними данными о неминующем конце мира, но тем не менее принимаемый Кимом Докчей как вполне закономерная истина, пусть и не абсолютная. Но если всё-таки то, что он видит, — правда, тогда как?.. Неужели тогда существовал ещё один способ выживания, который не пришёл ему в голову? Неужели хороший исход и вправду был возможен? Неужели… Пока очередная мысль продолжает зарождаться в разуме Кима Докчи, создавая в нём ещё больший хаос, дверь в палату резко распахивается. На пороге появляется растрёпанного вида запыхавшаяся девушка. Она именно такая, какой мужчина её и помнил, когда в последний раз видел. Но даже несмотря на явно проскальзывающие в её образе отличия, кое-что в ней оставалось неизменным и спустя время. И в данный момент хорошо знакомая девушка кривила губы в едкой усмешке. …Теперь и он тоже имеет свой шанс на счастье?***
Ким Докча и не надеялся выйти сухим из воды. В конце концов его последняя выходка превзошла все остальные. А потому мужчина был готов к чему угодно. Он этого даже не скрывал, хотя и боялся в присутствии друзей затронуть столь щекотливую тему. Но либо все его товарищи были вновь травмированы настолько, что на вполне сознательном уровне избегали откровенного разговора (что, разумеется, было маловероятно, Докча не верил, что после чего-то подобного эти люди просто молча смирятся с произошедшим и ничего ему не сделают), либо же то было затишьем перед бурей. Поэтому Ким Докча ждал. Но пока лишь время пролетало медленно и несколько мучительно вперемешку с его постепенной реабилитацией. Пускай система Звёздного потока была восстановлена, но даже при наличии необходимых медицинских навыков последствия разрушения тела Кима Докчи нельзя было полностью устранить. Требовалось опять то же самое время только для того, чтобы мужчина смог заново овладеть собственным телом. И, честно говоря, в чём Ким Докча наверняка достиг успеха за весь прошедший срок, так это в способности трепать своим дерзким языком. Возможно лишь из-за жалости к его состоянию до сих пор пока что никто и не заводил разговор о тех самых событиях, причинах и мотивах всех поступков мужчины. До определённого периода Ким Докча так и жил в своём наивном заблуждении.***
Пожалуй, их вполне осознанный план, состоящий в прививании мужчине тревожности, можно счесть весьма успешным. Вот и наступила первая зима, которую Ким Докча встретил в кругу всех дорогих его сердцу людей вне объятий мира после апокалипсиса. Однако они так и не поговорили. Поводов для того было более чем достаточно, атмосфера, к тому располагающая, и то встречалась ещё чаще. Обе стороны неозвученного конфликта держались крайне уверенно и стойко, хотя являлось очевидным, что изнанка ситуации была кардинально другой. Киму Докче недоставало смелости, чтобы расспросить его товарищей обо всём. Он боялся, что вся та идиллия, выстроенная за полтора (если не больше, Докча сбился со счёту) года, придёт в упадок. Хотя и внутри него равновесие между разумом и совестью было крайне хрупким. Но даже так мужчина решил, что, несмотря на всю ту праздничную атмосферу, больше молчаливая война продолжаться не может. Однажды он должен начать этот разговор. Если не сегодня (все очень ждали это рождество, даже сама подготовка к нему происходила с рвением сектантских фанатиков), то завтра уже обязательно. И что бы там ни произошло, мужчина прислушается к любому их упрёку. Вряд ли он исправится, но постарается стать лучше себя прежнего. Твёрдого обещания своим товарищам ему уже не дать. А если от этого кому-то станет легче, он просто примет любое наказание.***
На протяжении всего кануна дня Х Ким Докча старательно держался молодцом. Если закрыть глаза на эпизод, в котором мужчине приспичило зайти на кухню попить водички, пока там происходилоРаньше Ким Докча и не догадывался, что встречать с кем-то следующий год жизни может быть так весело.
И это относилось не только к упомянутому дню. Будни, преисполненные нескончаемыми сверхурочными, частой депривации сна, смиренного до зубного скрежета принятия вредного режима (если не всяческая его ликвидация) питания и отсутствия какого-либо разностороннего времяпровождения, сменились буднями, полными той насыщенности и красочности впечатлений, о которых Ким Докча даже и грезить не смел. Мог ли мужчина предположить, что каждый новый день он будет ожидать со столь восторженным трепетом? Мог ли он знать, что отныне и навсегда какая-то на первый взгляд незначительная история заложит стойкий фундамент в нём самом, станет причиной чьей-то огромной трагедии или чьим-то спасением, может быть и его собственного тоже? Мог ли Ким Докча предвидеть, что, став единственным читателем, он не только сумеет спасти окружающих из той треклятой цепи регрессий, но и его товарищи в свою очередь найдут свой метод для его выживания в разрушенном мире? Мог ли мужчина думать… Множество вещей, что ранее казались лишь недостижимой мечтой, стали теперь неотъемлемой частью его жизни. Но кое-что всё-таки сумело пошатнуть это самое хрупкое равновесие.***
Особого обмена подарками между членами группы не происходило. Но было что-то странное и нечитаемое во взглядах его товарищей, когда Хан Союнг решила преподнести невычурно упакованный подарок, после чего кинула мужчине невзначай полушёпотом: — Это подарок от всех нас тебе, Ким Докча. Не смей открывать его сегодня, понял? Займёшься им завтра. В чём смысл подобной категоричности, мужчина не решался предполагать. Но похожее на детское любопытство будоражило. Именно поэтому, стоило Киму Докче удостовериться, что все его товарищи заснули, не теряя ни минуты, он бесшумно прошмыгнул на кухню и тотчас распаковал подарок. А ими стали… Фоторамка с одним из более удачных общих снимков со спонтанной фотосессии из парка развлечений и безымянная рукопись, предположительно за авторством Хан Союнг.***
Мужчина стоял, словно молнией пронзённый. Ким Докча впервые полностью осознал глобальность того, что он так долго и усердно игнорировал, как считалось, из лучших побуждений. Хотя до нынешнего дня мужчина, как и всегда, оставался собранным и невозмутимо спокойным, — во всяком случае, Ким Докча взаправду верил, что таким он и выглядел в глазах других, — улыбался своей неловкой улыбкой, пытался как-нибудь отшучиваться, только вот выходило это как-то не менее неуклюже, и приходилось вновь играть роль клоуна, что отнюдь не впечатляло его товарищей. И как результат, подобное поведение дало свои плоды. Лелеющие миг отмщенья за весь нанесённый моральный ущерб создали рукопись. Дневник «Компании Кима Докчи», если угодно. А если ещё честнее и конкретнее, то у этого многостраничного трактата не имелось чёткого названия. Когда члены его туманности только-только пригласили мужчину в их общий дом, то прежде чем вручить последнему их совместный плод литературного творчества, они посчитали необходимым, чтобы Ким Докча прошёл изнуряющие месяцы подготовки к нужному моменту молчаливой войной. Но также в свою очередь мужчина не придал большого значения их однажды намеренно брошенным словам о том, что они хотят подарить ему книгу. Да, звучало интригующе, все ведь прекрасно знали, как именно Ким Докча относится к чтению. Но пока что он предпочитал проводить вечера в компании близких ему людей и отдыхать по завершении их изнурительного путешествия. К тому же это был неплохой шанс наверстать упущенное время, проведённое врозь?.. И лишь только взяв в руки безымянный трактат и принявшись за его изучение, Ким Докча смог в достаточной мере ощутить, насколько в действительности огромным идиотом он был.***
Лимитированное издание, ставшее дополнением к оригинальной истории «Три способа выжить в разрушенном мире» P.S. Специально для Кима Докчи, «Демонического короля спасения», «Наблюдателя света и тьмы», пятого «я» Сунь Укуна… (не думаешь, что у тебя как-то многовато сущностей???)
«О, мой дорогой читатель, пусть это и не привычная для твоего восприятия новелла, а лишь сводка наших мыслей[Все члены «Компании Кима Докчи», за исключением её основателя, подтвердили подлинность написанного], — гласила надпись на титульном листе.
Но весь посыл полученного трактата крылся не в первых строках вступления. Ким Докча, скорее всего, всегда будет испытывать это гнетущее чувство смешавшихся ответственности и вины перед товарищами. Он прекрасно понимал, что даже если и совершал безрассудные поступки, и те — лишь ради защиты всех этих людей, всё равно произошедшее так или иначе затронет общий настрой группы, тяжкое бремя обиды на него, действующего вопреки некоторым их желаниям, связанных лично с ним, это при любом раскладе не уменьшит. Совершенно неважно, сколько раз он попросит прощения у своих товарищей. Его слова для них будут бессмысленны, ведь те, кто были ранены крайне давно, причём ранены вероломно, уже и сами разобрались с той болью и решили сохранить её в памяти, чтобы обрести благодаря ей новую форму силы и двигаться вперёд. И даже если его слова сожаления будут искренними, а такими они и будут, никак иначе, это в сущности ничего не поменяет. Ведь в любом случае эти люди всё равно будут желать ему такого же простого человеческого счастья, которым Ким Докча постоянно намеревался наделить товарищей без их же согласия. «Да, никто из нас не является Кимом Докчей, только чем мы хуже тебя? Настало наше время… действовать вопреки тебе. И наша деятельность не ограничится каким-то жалким профсоюзом. Только дождись. Мы обязательно вернём тебя обратно. Без вариантов, при следующей встрече ты должен, нет, просто обязан дочитать эту рукопись до конца, иначе…» Слова, наполненные упрёком, слова, призывающие к долгу читателя… Ким Докча горько усмехнулся, ощутив всю твёрдость и решительность намерения Хан Союнг как популярного автора воззвать к самым потаённым уголкам его сердца. Что бы там ни было дальше, это определённо станет её новым шедевром. «Есть множество вещей, которые каждый из нас хотел бы сказать тебе, Докча-сси. Какие-то мысли ты, вне сомнений, уже наверняка знаешь, мы их уже обсуждали, и я более чем уверена, что ты точно не забудешь о подобном, ведь Докча-сси именно такой человек… С поразительной чуткостью. Но некоторые слова тебе предстоит услышать — а лучше и увидеть, без этого не понять — впервые… …Мы до сих пор не уверены в составленном плане по поводу твоего спасения, Докча-сси, но одно мы знаем точно: если ты сумел помочь каждому из нас, значит и мы отыщем возможность спасти и тебя тоже. Неважно, сколько понадобится времени. Путь всегда есть, и выбор его необязательно ограничивается двумя крайностями. И даже если то, что мы попытаемся совершить, будет максимально глупо и абсурдно, мы ни за что не сдадимся. Ведь именно этому Докча-сси научил каждого из нас».***
«Разумеется, всё озвученное до сего момента являлось лишь скромным вступлением.Тебе, как опытному читателю, должно быть понятно, что следует после подобных умозаключений, не так ли? :)
Переходя к сути. Мы слишком часто не обсуждали самого главного — причины, почему тебе, дурак Ким Докча, стоит наконец-то отбросить твою идиотскую идею постоянно жертвовать собой ради других при любом удобном случае и жить нормальной жизнью. Почему, спросишь ты, мы желаем этого? Мы спросим в ответ о том же: почему из всех нас больше всего терять должен ты? Ты ведь не испытываешь чувство вины? Именно из-за того, что ты — единственный читатель «Путей выживания»?.. Или, может быть, дело ещё в сильной привязанности? В последнем случае разочарую: мы такие же. Привязанные к такому помешанному придурку, как ты, зависимые от твоих тошнотворно правильных и параллельно иррационально логичных решений, слишком привыкшие к твоей непредвзятости к личности каждого из нас, смирившиеся с твоей несоответствующей скромностью и нереализованными возможностями… Первая причина, почему ты должен быть здесь, с нами? В противном случае мы будем жутко скучать по тебе». Эти слова стали ему первой пощёчиной. «Ещё причины? Хорошо. То, что мы испытываем всякий раз, когда тебя нет, — мерзкое чувство пустоты, даже не сожаление. Оно есть, но… То, что мы чувствуем, с каждым разом всё меньше связано с таким простым словом как «сожаление». Мы в действительности не знаем, потерпел ли ты неудачу, а может наш глупый кальмар снова нашёл лазейку, но не рассказал нам её подробностей, чтобы мы после не вынудили его отказаться от рисков? Ах да, мы совершенно не в обиде на тебя за это. Вот совсем ни капельки.***
Как же долго мужчина на самом деле читал написанное? Или же всё — из-за преследующей на протяжении всего процесса тревожности, посещавшей его во время молчаливой войны, а теперь нагрянувшей сейчас и проявившей себя в полной мере? От испытываемого напряжения у Кима Докчи кровь стыла в жилах. Ему действительно было невероятно трудно читать написанное, если не страшно. Создавалось впечатление, словно написанные строчки — элементы одного большого откровения, которое ему не следовало бы читать. Однако наравне с данным утверждением в голову мужчине закрадывалась совершенно иная мысль.Если бы он не смог прочесть даже это, значит и говорить не стоит о чём-то большем.
А потому… Киму Докче просто необходимо сделать этот шаг вперёд. Даже если ему было горько, едко, где-то порою слишком больно… Написанное представляло собой немой монолог, где каждый член «Компании Кима Докчи», используя доступный арсенал событий, слов и знаний, пытался отчитать последнего. Они часто обрушивали шквал вопросов, ответы на которые мужчина дать был не в состоянии. «Стоит истории достичь своего конца, останешься ли ты прежним?» «Ты спас всех и каждого. Но в таком случае кто спасёт тебя?» «Зачем нам спасать мир, в котором уже тебя не будет? Мы бы отдали что угодно, даже разрушили бы старый мир и воздвигли на его месте новый, но лишь бы в нём был ты». «Хён, а как же наше обещание?..» «Аджосси, зачем вы всё это делаете? Вы заслужили гораздо больше любого из нас…» «Докча-сси, вы не думаете, что слишком бессердечны к нам?» «Ты не лучше ублюдка-солнечника, в курсе? И тебе лучше приготовиться к нашей следующей встрече». — Наверное, Хан Союнг была тем единственным человеком, который мог себе позволить вскользь при выражении упрёка или благодарности неприкрыто угрожать своему верному читателю. В книге было более ста страниц, на которых каждый из его компании рассказывал о тех аспектах своего путешествия, о которых Ким Докча мог лишь догадываться или о которых он совершенно ни капельки не знал. Мужчина неоднократно удивлялся. В частности это касалось эпизодов, связанных конкретно с ним. Кима Докчу поражали искренность, отчаяние, злоба, даже нотки помешательства, которые могли промелькнуть на страницах дневника. Ю Джонхъюк, Ю Сангах, Ли Гильёнг, Ли Хюнсунг, Джун Хивон, Ли Джиё, Хан Союнг, Шин Ёсунг… Все эти люди прошли с ним через разный вид сценариев, и у каждого из них были свои принципы, свои идеалы, свои приоритеты, свои желания. Очень часто всё из перечисленного противоречило друг другу. Количество стычек могло и должно было бы быть неимоверно высоким. Но как ни странно, если судить со стороны, всё же находился один человек, благодаря которому подобные люди могли не просто существовать или уживаться друг с другом, но и становиться соратниками в самые невероятные моменты. Некоторые из его товарищей были готовы пойти на жертвы, на которые, возможно, даже мужчина не смог бы отважиться. Хотя обычно он был первым в собственном списке смертников. И подобное открытие лишь подливало масла в огонь. Каждый из членов туманности любил Кима Докчу по-своему, пусть должным образом и не озвучивал того словами. Они все волновались о нём, злились на него, ненавидели его, проклинали, взывали к нему, наивно надеясь на отклик, на подсказку, которую тот мог бы дать ему или ей, чтобы тот или та сумел продолжить своё путешествие. Но вместо ответа на сокровенные вопросы каждый из них наталкивался на гробовую тишину. Иногда им даже казалось, что в ничем не грозящем безмолвии таилась преграда, которая, подобно стене, отделяла их от самого главного. Возможно, все из них подозревали это всегда, но отказывались признавать действительность. Так или иначе, мыслей, связанных с недовольством поведением Кима Докчи, было больше всего, но и невысказанного счастья, уважения, восхищения, даже зависти, находилось немало. Они тоже очень переживали о том, что неоднократно не говорили ему в лицо о некоторых своих сакральных мыслях и желаниях, очень часто они испытывали сожаление из-за собственного бессилия и бесполезности. Конечно, все прекрасно понимали, что происходящие события не были его виной. Они не смели обвинять его в собственных недостатках. Но они винили мужчину в основном за его эгоизм, за те предательские решения, из-за которых каждый из них из раза в раз оставался наедине со своей болью, будучи не в силах как-либо изменить свершившийся факт. Собственно, сама идея создания дневника родилась из спонтанной идеи Хан Союнг написать про наболевшее и отдать потом полученный результат***
«Ты действительно плохой человек, Докча-сси, ты знал? Ты эгоистично заставляешь жить окружающих в то время, когда сам отрицаешь возможность своей спокойной повседневной жизни. Я ненавижу тебя за то, что ты постоянно решаешь всё за других. Кто тебя просил из раза в раз жертвовать собой? Почему всякий раз ты игнорируешь наше мнение относительно твоих максимально безбашенных поступков? Почему ты всегда так добр к каждому из нас? Почему ты так нас и не бросил? Почему продолжаешь так настойчиво направлять нас, заставляешь играть под свою дудку? Почему не рассказываешь временами самого главного? Почему? Один-единственный вопрос столь настойчиво и обременительно вертится на языке, обжигает и ранит. Почему ты всё это делаешь, словно у тебя нет иного выбора? Это — неправильно. Это — нечестно. Это — несправедливо. Я просто хочу узнать, почему, ради чего, зачем всё это.Девушка, способная многое снести и многое принять. Сильная, честная, отзывчивая и справедливая. Но порою даже ей не хватает сил сдерживать свои накалённые до предела чувства. Джун Хивон.
***
«Ты — самый настоящий придурок. Может быть, прочитав все их мысли, до тебя наконец дойдёт, почему ты должен выжить. Не столько ради себя, сколько ради них. Меня раздражает, что даже мне приходится объяснять такие простые вещи такому тупому кальмару, но, возможно, один раз не повредит. Этот мир — не новелла, которую ты прочёл когда-то, пусть он и похож на неё. Каждый в «компании Кима Докчи» — не персонаж той глупой книжки. Кому, как не тебе, это велено знать? Все эти люди — те, кого ты спас сам, рискуя своей жизнью. И не только ты старался, как мог. Но своими смертями ты неоднократно обесцениваешь их труды. И некоторые уже и сами бы прибили тебя за твою мерзкую привычку приносить себя в жертву… В отличие от оригинала, ты никого не потерял. Так почему ты решил, что мы позволим себе потерять тебя? Больше никто не намерен следовать твоим планам… Ты упускаешь из виду слишком много вещей. Ты умён, ещё чаще — по-наивному глуп, а порою — слишком безнадёжно слеп, Ким Докча. Но тебя всё же можно спасти. И это — очередная причина, доказывающая, почему тебе стоит жить. Впрочем, видимо, пока ты слишком недогадлив и неоправданно смел, чтобы понять даже это. Они беспокоятся о тебе слишком сильно, им больно всякий раз, когда ты причиняешь себе вред. Помни об этом, когда снова вознамеришься совершить очередную глупость.Главный герой, что остаётся таковым до самого конца. Злопамятная рыба-солнечник, хороший старший брат, непризнанный идеалист, слишком талантливый во многом бывший регрессор…
Человек, что поднимется на ноги, если даже все поддадутся отчаянию, а привычный мир рухнет. Он будет в определённом смысле слова избранным, которому предстоит заложить первый кирпич в фундамент будущего.
Может показаться, что этот человек — самая надёжная крепость, которую не сломить. Хотя в действительности и он тоже испытывает те же чувства, что и окружающие. А на деле он просто оказывается чуточку сильнее, потому что вовремя ловит себя на мысли, что необходимо сохранять рассудок, а не только поддаваться силе собственного страха.
И мужчина не настолько идеальный, каким кажется. Иногда часто у него отмечаются проблемы в общении с окружающими. Ю Джонхъюк.
***
Бесчисленные абзацы танцевали у мужчины перед глазами. Некоторые из них начинались совершенно одинаково, а их владелец был очевиден как день. Ким Докча прекрасно помнил, как звучало данное обращение, и неосознанно воспроизводил звук её голоса. Он предполагал, сколько и каких чувств могло быть вложено в эти слова. От понимания этого становилось жутко настолько, что мужчина едва находил в себе силы прочесть написанное. Пожалуй, даже воспоминания, связанные с матерью, не заставляли его сердце сжиматься так сильно. «Аджосси. …Аджосси.Девочка, слишком хрупкая и невинная, но вынужденная убить другое существо, чтобы сохранить собственную жизнь. Взрослая не по годам и вынужденная стать причиной другого бедствия. Но впоследствии приобретшая человека, способного полностью понять её и сумевшего заменить ей родителей. Девочка, однажды спасшая своего спасителя. Шин Ёсунг.
***
«Докча-хён довольно необычный человек. Я не понимаю, как можно сравнивать Докчу-хёна с тем ублюдком-регрессором, который постоянно мнит из себя всезнайку (хотя хён явно знает больше него), он жутко надменный и пафосный (вот потому я не понимаю, почему он тогда так многим нравится! И хёну тоже… Несмотря на то, что он называет его «рыбой-солнечником», Докча-хён всё равно лоялен по отношению к этому человеку). Может быть, Докча-хён и уступает ему по некоторым параметрам, но я всё равно считаю, что хён лучше. Кто бы что ни говорил. Да и Докча-хён не единожды побеждал его, но почему-то не все говорят об этом. Хён, несмотря на то, что вы всегда соблюдаете осторожность, держа при себе всю обоюдоострую информацию о сценариях и предстоящих событиях, я верю в вас. Вы не самый образцовый взрослый, но… Для меня вы — самый лучший. Вы надёжный, порою даже слишком, и это… Часто напоминает мне, что я должен становиться сильнее, чтобы хён мог чаще полагаться на меня. Но даже сейчас, наверное, я недостаточно силён. Вы честный, хён. Даже когда лжёте. И я прекрасно понимаю, что вы пытались быть искренним, например, подтверждая мою догадку о «награде в конце всех сценариев». И я до сих пор верю, что награда существует».Когда-то он видел в этом человеке бога. Но всё было куда прозаичнее. Ким Докча просто спас мальчика в первый день всех сценариев. Пусть это была случайность, которая стала реальностью. Но даже такая возможность давалась далеко не каждому. Мальчик ухватился слепо за протянутую руку и поклялся её не отпускать. Ким Докча не был совершенным человеком (мужчина умел лгать, и он лгал, но даже при этом он оставался расчётливым, смелым и добрым), но он стал для мальчика целым миром, стал его семьёй. Способный и решительный. Ли Гильёнг.
***
«Врун и обманщик. Слишком причудливый, но нужный для группы человек. Мистер с противным характером и некрасивой улыбкой. Человек, чьё лицо долгое время нельзя было увидеть. Друг Мастера. Наше слабое место. Тот, чьи планы я всегда терпеть не могу. Мои мысли об аджосси всегда путаные. Я глубоко уважаю Мастера, но не менее ценю и аджосси. Но Мастер чаще склонен принимать рациональные решения, его советы на вес золота, он не единожды помогал мне двигаться в правильном направлении… Я многому научилась у Мастера. Но аджосси… Ещё более безумный и безрассудный. Сначала ты казался мне просто чокнутым… По крайней мере, заявление о том, что у Мастера есть друзья, как минимум, скорее всего, звучит слишком сюрреалистично, не так ли??? Но тогда я многого не знала… Если начать, например, с того, с кем я связалась… Ты странный, очень странный аджосси. Настолько, что даже словами описать сложно. Пожалуй, я даже немного завидую Союнг-нуне, как писателю, ей ведь нужно чётко и ёмко излагать свои мысли, и она это делает прекрасно. В любом случае, аджосси и так должен знать, что я о нём думаю и как я могу это сказать. В конце концов, ты читал более десяти лет одну книгу и даже умудрился чуть ли не заучить её наизусть. Пожалуй, это лучшая форма безумия из всех существующих. Спасибо. Но это всё равно пугает: ты явно всех нас слишком хорошо знаешь. И… Чёрт, никакой с тобой личной жизни нет. Хотя… Может и есть, раз благодаря аджосси сюжет истории отошёл от оригинала. Я ведь… Умерла в конце, не так ли? Просто аджосси так очевидно лжёт… И кое в чём ещё я тоже всё-таки уверена. Аджосси, несмотря на свои очевидные недостатки, всё же иногда может быть крутым. Но Мастер круче гораздо чаще.Первая любовь Кима Докчи в школьные годы. Жёсткая, но милая девушка-самурай. Та, что навевает воспоминания о старом друге. Талантливая, но ранимая Ли Джиё.
***
«Как Докча-сси знает, мне в целом сложно даётся подобное. Но я… Хотел бы попробовать по-настоящему написать что-нибудь здесь. Надеюсь, Союнг-сси не будет злиться, если это затянется надолго… Я поистине восхищаюсь Докча-сси. Я считаю его действительно талантливым, вежливым и тёплым человеком. Хотя цель каждого его поступка достаточно часто ускользает от меня, но я рад, что повстречал его в самом начале нашей истории. Возможно, всё могло сложиться иначе, если бы нашей встречи не произошло… Но… Докча-сси. Я готов действовать по любому твоему сценарию, однако это не означает, что мне всегда нравится то, к чему это неоднократно приводит. Ты слишком часто подвергаешь свою жизнь чрезмерным рискам. Мне нравится и хочется продолжать оставаться твоим верным щитом. А также мне хотелось бы рассказать Докча-сси свою историю. Думаю, теперь я бы смог это сделать».Даже в неумелом послании мужчина, по габаритом напоминающий медведя, остаётся таким же честным и надёжным. Ли Хюнсунг.
***
«Докча-сси, наверное, немного в смятении? Надеюсь, что именно так. Дело в том, что всё очень сложно. Достаточно частые и долгие (по нашим меркам) разлуки и безызвестность о судьбе Докча-сси влияют на нас сильнее любого опасного для жизни ранения. Как и говорила мисс Союнг, всё происходящее слишком тяжело нам даётся. Эти опасения за жизнь Докча-сси… Мы в некой прострации, недоумении, может даже… В особой форме депрессии? Вполне может быть. Хотя мы не всегда находимся в подобном состоянии, но и спокойно жить, не возвращаясь мыслями к одному конкретному человеку, тоже не способны. Мы не смогли воплотить поначалу брошенные вскользь слова Докча-сси о совместном проживании, подобно большой семье. Мы хотели, но затем кое-что произошло. Мы узнали, что сделал Докча-сси. Опять и снова поступил так, как было бы лучше для нас… Но Докча-сси… Так ли в действительности важно руководствоваться лишь столь отчаянным подходом? Я много об этом думала, пока находилась внутри библиотеки Четвёртой стены, и… Докча-сси и вправду выдающийся человек. Я бы даже сказала, что в сравнении со мной Докча-сси гораздо интереснее. Может быть, наши ценности и отличаются, например, мне нравятся книги Харуки Мураками или Джорджа Оруэлла, а Докча-сси предпочитает веб-новеллы. Но… Я была приучена к тому, чтобы хорошо учиться, старалась быть лучше всех, потому что подобное начало считалось залогом хорошего будущего. А вот Докча-сси не казался столь амбициозным… И при этом он просто занимался тем, что было ему близко. И втайне восхищался мной. Но какой толк от моих способностей в мире сценариев? Докча-сси показался мне гораздо собраннее. Докча-сси выглядел куда способнее, решительнее и сильнее меня. Наверное, это достаточно дерзкое предположение, но мне кажется, будь Докча-сси почитателем другой или похожей истории, он и при таком раскладе остался бы Докча-сси. Как говорили на каком-то психологическом тренинге: «Верь в мою веру в тебя!». Наверное, эти слова кажутся какой-то ерундой, но… Я чувствую эту мнительную магию и искренне верю в сказанное… Мне нравится, что Докча-сси придерживается своих принципов до конца и неоднократно делает невозможное возможным. Слишком добрый, пусть порою и не самый честный человек. Тот, кто достаточно доброжелателен к тем, кем очень сильно дорожит. Говоря об этой черте характера… Докча-сси ведь не сможет возразить, если каждый из нашей компании тоже будет добиваться своих целей до конца? Мысль о том, чтобы быть холостыми, но быть рядом с теми, кто дорог, ходить с ними в кино, в библиотеку, ездить по экскурсиям, изучать испанский, например, кататься по городу на велосипедах и многое-многое другое… До сих пор думаю, что это отличная идея. А как думает Докча-сси? Я хочу услышать ответ при следующей встрече. :)»Девушка, которая, несмотря на своё совершенство, всё равно остаётся самокритичной. Целеустремлённая, романтичная, уютная… Человек, способный принять чужую позицию, но не смириться с ней, но готовый честно высказать о ней своё мнение. Ю Сангах.
***
Эпилог, в котором автор просто обязан обратиться к своему единственному проблемному читателю.
«Давайте начистоту. Если у книги есть чётко заложенное начало, то по идее ей требуется и вполне закономерный конец. Но наша ситуация уже достаточно давно вышла за привычные рамки оригинальной истории, а потому сейчас это весьма… Затруднительно. Возможно, как автору, мне неприятно в этом признаваться, но я вынуждена согласиться с мнением одного всезнающего ублюдка, что иногда не стоит заканчивать за других их же историю. Потому что тогда это будет не конец, а наше потаённое желание. Неважно, насколько искренним оно будет. Ведь это лишь наша мечта, нежели воля того человека, ради которого, собственно, и была создана данная рукопись… Поэтому я постаралась приложить все силы при написании своей новой книги, чтобы максимально полностью и достоверно задокументировать и отразить в ней наиболее значимые аспекты всех дней нашего пройденного совместно и врозь путешествия. И вместо того, чтобы навязывать какой-то вполне закономерный исход, наш дорогой читатель сам должен сделать выводы.***
А теперь о главном. Отходя от первого заложенного намерения в послесловии, всё же мне хочется сказать ещё несколько слов. Уже не как автору веб-новелл, а как Хан Союнг. Как ты знаешь, я… Не самый праведный человек, Ким Докча. Впрочем, ты тоже не лучше меня. Но речь сейчас всё-таки о другом. Пожалуй, будет верно сказать, что я никогда не умела правильно поддерживать окружающих, но… Я сделаю это должным образом лишь один раз, понятно? Только попробуй потом изречь хоть одну шуточку по этому поводу в мой огород.Знакомая манера поведения, не так ли?
А также научись наконец выражать нормально свои чувства. …Мы поймём и примем любые твои слабости. Хотя частично нам и известна правда о твоей жизни, но мы готовы выслушать тебя в любое время. Ведь достаточно часто тот, кто протягивает руку, нуждается в помощи сильнее спасаемого. Клише не рождаются на пустом месте. Это также закономерно, как и утверждение о том, что нормально — злиться или плакать, когда тебе больно или ты расстроен… …И самое главное. Ким Докча. Пожалуйста, выживи и ты тоже.»Существует несколько видов писателей. Кто-то может создавать свои книги чисто ради выгоды, кто-то — с целью защитить, а ещё кто-то — с целью кого-то спасти. Одна девушка посвятила несколько лет жизни, чтобы написать историю ради одного-единственного читателя. Возможно, в этот момент причина породила следствие, которое вылилось в результат. А возможно, что всё было совершенно наоборот. Но эта девушка не была той, за кого себя выдавала. Да, она являлась «злом» в рамках разрушенного мира. Но в то же время это была девушка, способная на сочувствие, поддержку и даже невообразимые безумства. Хан Союнг.
***
Возможно, эта наступившая рождественская ночь стала одной из тех, когда Ким Докча, теряя сон, любил проводить оставшееся время до пробуждения, зачитываясь «Путями выживания». Правда, то, что изучалось им сегодня до состояния поплывших перед глазами букв, не являлось искомой новеллой. Однако впечатление книга оставляла после себя достаточно глубокое. Ким Докча понимает, почему была создана данная рукопись. Мужчина прекрасно осознаёт причину, но даже понимание не мешает ему невольно удивиться. Периодами у него на губах даже играют признаки робкой улыбки, и он пытается всячески подавить её присутствие. Однако воплотить это собственными силами не получается, и Ким Докча просто прикрывает ладонью рот. Впрочем, со стороны раскрывающееся зрелище выглядит примерно так. Но вот у мужчины начинают слегка подрагивать плечи. Ким Докча всё-таки весьма чувствительный парень. Кто знает, может так он выражает своё благоговение перед автором? Несколько несвязных, но полных самых разных эмоций строчек всё же обязаны вызвать у такого читателя, как Ким Докча, хоть какую-то реакцию. — Союнг-нуна говорила, что это должно сработать? — произносит один из голосов в полутьме. Ким Докча жадно глотает оставшиеся абзацы, впиваясь в каждую букву так, словно старается запечатлеть ту не только на своей сетчатке, но и где-то на уровне сердца, если не ещё глубже. В эту самую минуту он едва ли замечает, как на кухне становится светлее и количество человек в помещении увеличивается. В этот самый момент Ким Докча погружён в свои мысли. Да, он любим, нужен всем, вне зависимости от времени. — Конечно, должно. Он самый книжный червь из всех существующих. И самый чувствительный из них, — заключает уже девушка с лимонным леденцом во рту. Он счастлив, и ощущение того, что всё происходящее всё же реально, действительно трудно принять. — Но он никак не реагирует?.. — Разочарование проскальзывает в голосе девушки с конским хвостом. Это и вправду его жизнь? Ким Докча, который всегда был один, наконец переступил порог самого одинокого числа. — Постойте. Неужели Докча-сси… плачет? — Ещё один человек проявил беспокойство. — Снова плачет? Эй, Ким Докча! — А кто-то уже готов рвать и метать. — В смысле «снова»? И вообще: так ему и надо! Стоило только каждому из присутствующих понять, что то, свидетелем чему они стали, является отнюдь не радостным смехом, члены группы тотчас бросились к мужчине. Мгновением ранее он выронил рукопись из рук и тотчас осел на пол с желанием поднять её. Его лицо выглядело непривычно заплаканным. Как оказалось, это принятие счастья через призму неверия, обличенного в горькие слёзы. Наверное, момент, которого все так ждали, наконец настал. Правда, кое-что всё равно пошло не так, как ожидалось. — Аджосси! Мы не хотели, чтобы так вышло! Ты слышишь? Мы просто хотели, чтобы ты наконец-то понял что к чему! Ну не плачь, пожалуйста? — Серьёзно, аджосси, ты снова разрушил все наши планы! Так нечестно!!! Это была та самая последняя глава, о которой Ким Докча даже и не смел мечтать.
