Глаза океаны

«Лёд – место правды, уязвимости и риска. На нём встречаются лишь люди сильные и телом, и душой, те, кто не боятся упасть. Но я упала» ©Эмити Блайт.

Солнце яркими лучами било в окна, а скрежет железа, режущего лёд, заполнял комнату. Методичные движения одно за одним повторяла молодая девушка, перемещаясь по льду, словно заведённая кукла. Золотые глаза внимательно следили за ней, не отрываясь ни на секунду, оценивая и с жадностью поглощая каждый аксель или тулуп, который она делала. В этот момент Эмити казалось, словно бы она сама выполняла эти движения, рассекая лëд на сияющих белоснежных коньках, прямо как тогда, одна перед многотысячной толпой. Яркий свет от прожекторов, красиво развивающееся аквамаринового цвета платье, громкая музыка и боль, мгновенно пронзившая её тело прямо посреди выступления. Одно, лишь одно неверное движение, и весь её номер пошёл крахом. Конёк надломился, нога соскользнула, и девушка упала прямо после высокого прыжка, с грохотом ударившись телом об лёд. В глазах потемнело, и на секунду Блайт показалось, словно она теряет сознание. Тогда, стиснув зубы, она попыталась подняться и продолжить, но не смогла, и так и осталась лежать на холодном льду, пока медики с носилками не подоспели, чтобы забрать еë. Это был абсолютный провал, и она предпочла бы умереть или забыться, чем видеть то, что произошло дальше. Осуждающий взгляд голубых глаз матери намертво врезался в память Эмити. Казалось, она не была обеспокоена её состоянием, просто ехала рядом в скорой, не произнося ни слова, пока Блайт терпела, сдерживаясь, чтобы не зарыдать от боли при ней. И только после операции, когда они остались в палате одни, женщина взорвалась и отчитала её. «Как ты смеешь? Позор семьи! Почему ты допустила такую чудовищную ошибку? Ты сама виновата в том, что уничтожила своё будущее!» — кричала она, поглощённая злостью. Эмити молчала, слёзы мокрыми дорожками застыли на её щеках, и она, опустив голову, даже не смотрела на мать. Отец не пришёл тогда, был занят работой, как и всегда, но пришла она. Луз ворвалась в палату, словно сумасшедшая, растолкав санитаров, и тут же ринулась к ней. Фигуристка даже не переоделась после своего выступления, Блайт успела заметить под тёплой курткой блеснувший край её чёрного комбинезона. Носеда в панике осматривала её, игнорируя присутствие Одалии и кричащих на неё санитаров. Эмити была слишком шокирована и не могла произнести ни слова ей в ответ, чувствуя, как горячие пальцы дрожат, стирая влажные дорожки с её щёк, и Луз улыбается ей своей яркой добродушной улыбкой, заверяя, что всё будет хорошо, и она совсем скоро вновь встанет и вёрнется на лёд. Луз, именно Носеда сейчас выписывала фигуры на льду прямо перед ней, выполняя прыжок за прыжком, не отвлекаясь от своей тренировки, на которой Блайт была только гостьей. И как она тут оказалась? Они ведь когда-то были соперницами и чуть ли не врагами номер один друг для друга. Носеда была из бедной семьи и не имела должных навыков и статуса по началу, а потому для всех стало настоящей сенсацией, когда такая «Оборванка», как Луз, обошла «Примадонну льда» Эмити Блайт на одном из чемпионатов страны. Эмити и сама была в большом шоке и не понимала, чем и как смогла зацепить судей Носеда. Лишь потом, познакомившись с ней поближе, она всё поняла. А познакомились они, как ни странно, занимаясь любимым делом, прямо на льду. Кареглазая не рассчитала размеров катка и со всей скорости влетела прямо в ничего не подозревающую Блайт. Благо каток был открытый, и они вдвоём упали в сугроб, благодаря чему обошлось без серьёзных травм. Носеда тут же извинилась, отпустив неловкую шутку об их внезапном столкновении, но Блайт тогда даже словом с ней не обмолвилась и, встав самостоятельно на ноги, планировала продолжить кататься, отрабатывая элементы новой программы, но Луз её остановила, преградив собой путь. — Прости за неудобную просьбу, но если ты сейчас не занята, то не могла бы продемонстрировать мне свой знаменитый каскад ? Серьёзно, я до сих пор не могу повторить его всего в каких-то пять прыжков! Это же невероятно! — она звучала восторженно, как и сотни фанатов Блайт, которая тут же с гордостью ей отказала, у неё не было времени на подобные «глупости». Но Луз такой ответ ничуть не задел, и она попыталась вновь, пообещав угостить девушку кофе сегодня, да ещё и обучить паре своих «фишечек», на что Блайт только рассмеялась ей в лицо. Чему такая как Луз, может научить её, Эмити Блайт, трижды медалистку, не единожды бравшую золото в чемпионатах? Как позже оказалось, очень даже многому. Правда, Носеда даже после того, как Блайт её высмеяла, не отступила. Поджав губы, она протянула ей руку в розовой варежке и предложила довольно странное пари, ставшее решающим в карьере их обеих. «Если я обойду тебя на всех соревнованиях вплоть до чемпионата мира, то тогда ты выполнишь мою просьбу и обучишь меня своему элементу, а если нет, то проси, что хочешь.»— так сказала тогда Носеда и, сперва растерявшись, Блайт с усмешкой всё же пожала ей руку, поставив своё условие: «Проиграешь - бросишь коньки навсегда и больше никогда в жизни не выйдешь на лёд.» Это было безумием в чистом виде, но как же интересно было Эмити понаблюдать за тем, как Носеда сдастся и отступится от своей мечты из-за какого-то дурацкого пари. Она хотела сломить её, доказать, что таким, как шатенка, не место на льду рядом с ней, и показать то, что решение судей на их первых совместных соревнованиях было ошибочным. Но у судьбы, как и у Луз, были на то свои планы. Каждый номер, элемент, костюм и даже музыка, которую использовала Носеда, были направлены против златоглазой и словно бы бросали вызов, испытывая её. На тренировках и олимпиадах между ними летали молнии. Чем дольше шли чемпионаты, тем ожесточённее становилась их борьба друг с другом. Они состязались не за медали и уже даже не за выигрыш в том дурацком пари, нет, они хотели увидеть, узнать, насколько же далеко смогут вместе зайти. Девушки даже не замечали, с какой лёгкостью обходят своих соперников и то, как высоко взлетают их рейтинги. Всё их внимание было направленно только друг на друга. Даже судьи начали это замечать. Так, если Носеда усложняла элементы, выполняя их всё быстрее и быстрее, то Блайт делала их ещë сложнее и выполняла шустрее, выкладываясь на всё сто процентов, лишь бы обойти назойливую соперницу. Даже музыка их стала сочетаться, словно бы одна композиция дополняла другую. Так они общались, демонстрируя друг другу свои чувства и мысли, а в раздевалке или же на совместных тренировках и словом не перекидывались, молча обмениваясь уверенными взглядами. Всё приближался день «X» и всё увеличивалось количество маленьких побед Носеды. Настрой Блайт падал, а волнение наоборот росло, она начинала думать, что недооценила свою соперницу и была чертовски в этом права, когда Луз взяла серебро на чемпионате мира, а она заняла лишь какое-то пятое место. Это был провал для Эмити, но, наблюдая за тем, как радостно шатенка сжимает в руках свою медаль, обнимая наставницу, златоглазая признала, что она действительно заслужила эту победу. Так после соревнований Блайт сама пригласила Носеду на каток и не только продемонстрировала, но и обучила Луз каскадам, прибавив к ним ещё пару своих знаковых элементов. Луз же показала Эмити вращение, которое собиралась исполнить на следующей олимпиаде, и Блайт его доработала, сделав полноценным элементом чужой программы. С тех пор они невероятно сблизились и многократно тренировались вместе, почти всегда оказываясь в шаге друг от друга в рейтинге на чемпионатах. Но тот случай с падением всё изменил, и теперь Блайт не могла не то что встать на коньки, она даже не могла подняться со своего инвалидного кресла и встать на ноги из-за паралича, сковавшего всё её тело ниже пояса. Луз была единственной, кто остался с ней после завершения карьеры и всё ещё верил в то, что она сможет реабилитироваться и выйти на лёд ещё раз. И вот сейчас грохот от чужого падения вырвал её из воспоминаний, заставив поднять взгляд на рухнувшую на лёд девушку. — Луз! — обеспокоено вскрикнула Блайт, но девушка подняла большой палец в верх показывая, что она в порядке и самостоятельно вновь поднялась на ноги. — Продолжай, Носеда. — прозвучал грозный голос Идалин Клоторн прямо над ухом златоглазой, и Луз, кивнув вновь, сорвалась с места. Эмити нервно сжала подлокотник своего кресла дрожащими пальцами и направила всё внимание на медленно вращающуюся девушку перед собой. Ей стоит перестать думать о прошлом сейчас, нужно сосредоточится на Носеде и её будущем выступлении. Шатенка ведь просила Блайт следить и рассказывать о своих впечатлениях чуть ли не на каждой тренировке, советуясь с ней гораздо чаще, чем со своим тренером. Кстати говоря о тренере, для Эмити до сих пор оставалось загадкой то, как давно бросившая всё фигуриста Идалин Клоторн оказалась тренером. Её буквально вышвырнули с последних соревнований за скандальное выступление с запрещённым элементом «сальто назад», который та выполнила в мужском костюме, что даже для катания был не предназначен. Но даже не смотря на всё, Блайт не могла ни признать то, что Идалин была безусловно талантлива и смогла слепить из Носеды настоящую чемпионку, чем невероятно гордилась. Женщина гоняла Луз по катку уже не первый час с одним только перерывом, и сама ни на минуту не отвлекалась, подсказывая и подбадривая юную фигуристку. Блайт же тренировали совсем по-другому. Мать наняла самого элитного и продвинутого тренера во всей стране, а именно – Лилит Клоторн, которая по совместительству оказалась сестрой Идалин. Тёмноволосая, как тогда казалось Эмити, хотела заставить её возненавидеть лёд, заставляя задерживаться на тренировках допоздна и отрабатывать элементы до посинения пальцев и хруста колен. Но стоит признать, что такие изнуряющие тренировки стоили того результата, который она показывала на олимпиадах и чемпионатах, неоднократно попадая в тройку лучших. Но главным отличием сестёр Клоторн оказалось внимание к деталям и своим фигуристкам. Лилит была прекрасным тренером, но в отличие от Иды, не смогла стать для Эмити другом, той поддержкой, что помогала бы ей побеждать не только телом, но и душой. И именно эта холодная отстранённость, пропасть между ними не позволила Клоторн разглядеть чужие ссадины и ранения до того фатального падения, которого можно было легко избежать, будь она чуточку внимательнее к своей ученице. Впрочем, Эмити не винила её в этом, она вообще никого не винила, быть может только себя и своё помешательство на медалях и результатах, из-за которых она и оказалась сейчас не на коньках, а в инвалидном кресле. — Эй, Эмити. Блайт? — внезапно раздался рядом знакомый голос, вырывая девушку из мыслей. Вздрогнув, она посмотрела на Носеду, так внезапно возникнувшую перед ней. Облокотившись руками на бортик, шатенка с улыбкой глядела на неё, и Блайт не могла не улыбнуться ей в ответ. — Снова задумалась, да? — догадалась Луз, и мятноволосая неловко кивнула в ответ. Носеда поняла её, она всегда понимала, а потому ничуть не расстроилась и продолжила: — Понятно, тогда не буду спрашивать о том, как тебе мой прыжок в конце, спрошу лучше: будешь чай или какао? Блайт в ответ только пожала плечами и, на секунду задумавшись, ответила: — Какао? В этот момент за спиной кто-то шумно вздыхает и, перед её лицом оказывается чёрный стаканчик с горячим напитком, словно по заказу, а шатенка, ликуя внутри, отталкивается от бортика и направляет пальцы-пистолеты на пришедшего и подмигивает ему. — Да-да, твоя ставка сыграла, Луз, но я могла взять его и тебе, если бы ты попросила. –произносит, потягивая зелёный чай из своего стакана, зеленоглазая девушка. Оленьи рога сияют бархатно-красным на её голове, и Блайт с удивлением восклицает: — Уиллоу? Что ты здесь делаешь? Я думала, Луз пойдёт к тебе после тренировки и…— синеволосая не даёт ей закончить и кивает головой в сторону быстро удаляющейся от них девушки, намекая на причину своего внезапного появления. — Я здесь только потому, что эта девица не хочет с тобой расставаться ни на секунду, и решила выбрать прогулку вместо примерки своего нового костюма. А если честно, то она меня достала, и я сдалась. – Эмити усмехается, слыша это. Такое поведение и правда похоже на Носеду, и она ни на секунду не сомневается, что той пришлось долго уламывать Парк приехать и привезти костюм сюда. Это было в какой-то мере эгоистично и неправильно, но одновременно с этим и ужасно мило. Блайт ценила такой выбор девушки. — Вот как, интересно, что вы выдумали на этот раз, и оценит ли этот наряд наша… Стоп, а где Ида? — спрашивает, оглядываясь, Эмити, на что Парк только пожимает плечами, ведь когда она пришла, женщина уже давно исчезла. — Она ушла на встречу с кем-то, ей позвонили, и этот звонок она явно не оценила.— восклицает Носеда, и Блайт вновь обращает свой взгляд на неё, тут же судорожно выдыхая. Дыхание перехватывает от красоты чужого наряда, состоящего из бархатистого фиолетового пиджака на голое тело с широкими рукавами, чёрных длинных брюк, соединённых с разрисованным различными завитками верхом, и большого золотого пояса, крепко обвивающего чужую талию. Кудрявый беспорядок был зачёсан назад, и девушка торжественно поклонилась им, медленно приближаясь всё ближе. Такой образ сильно контрастировал со спортивными штанами и чёрным свитером с белым котом, который девушка так любила надевать на тренировки. — Ну и как вам? – задаёт вопрос Парк, с нескрываемым удовольствием наблюдая за тем, как Эмити с жадностью и восторгом разглядывает чужой силуэт. — Просто прекрасно.–на выдохе произносит златоглазая, и Уиллоу победоносно подмигивает шатенке, заставляя ту усмехнуться в ответ. — А я говорила, что она будет раздевать тебя глазами, Носеда, а ты мне не верила! –добавляет она, вгоняя Блайт в краску, но Луз только машет в их сторону рукой и, выполняя ещё пару прыжков, выезжает с катка, вновь исчезая в раздевалке. . . Когда они оказываются на улице, солнце уже садится, медленно скрываясь за горизонтом. Наступает вечер. Город разгорается разноцветными огнями от сияющих гирлянд, украшающих чуть ли не каждое дерево вдоль аллеи, по которой они неторопливо идут. Снег забивается под колёса кресла Блайт и приходится прилагать усилия только лишь для того, чтобы сдвинуть девушку с места. Но не смотря на возмущения Эмити, Луз не сдаётся и упёрто везёт её всё дальше и дальше. Толпы спешащих с работы людей окружают их, то и дело проскакивая мимо, а холодный ветер кружит снежинки внизу, всё пытаясь сдуть с макушки Носеды её бордовую шапку. Блайт хмурится, стараясь не замечать чужие взгляды, полные сочувствия и сострадания, направленные прямо на неё. Правда, если раньше они девушку злили, то теперь только раздражают, пусть она к ним и привыкла. Блайт знает, люди больше не видят в ней ту талантливую фигуристку, которой она была когда-то, они видят инвалида, так нелепо свалившегося на плечи Носеде. И в этом Блайт в какой-то степени с ними согласна, она и сама понимает, что является для Луз больше обузой, чем любовью или поддержкой, но по какой-то причине сама шатенка предпочитает этого не замечать. Каждый свой день Луз проводит рядом с ней, они даже съехались после того, как Одалии надоело следить за Блайт. Носеда приехала по первому же звонку Эмити и тут же забрала её к себе, позже обустроив дом так, чтобы Блайт могла свободно в нём передвигаться без посторонней помощи. Каждый каприз, слёзы, срывы – шатенка стойко терпела и всегда приходила к ней, срываясь с тренировки, только лишь для того, чтобы приобнять, успокоить и дать понять, что вот она, здесь, рядом с ней. Для Блайт это было невероятно важно, она хотела знать, что кто-то и правда хочет быть с ней, такой сломанной, неидеальной. Но даже если Луз правда любит её, Эмити знает, что это не навсегда. Девушка не верит в такие чувства и думает, что Носеда достойна большего, чем она. Ей нужен кто-то здоровый, кто-то такой же жизнерадостный и счастливый, как она сама. Кто-то искренний, кто-то, но не она. Снег трещит, когда коляска внезапно останавливается, и Блайт смотрит на открывающийся перед глазами вид на заснеженный фонтан. Каменные головы лебедей изгибаются и тянутся друг к другу, создавая своими телами форму, чем-то напоминающую огромное сердце. Этот фонтан она видит уже не в первый раз, и он кажется ей особенным, каким-то родным. А всё потому, что именно здесь она встречалась с Носедой, когда у них было время вне тренировок. И одна из таких встреч стала для них обеих переломной. Оборачиваясь на притихшую Луз, Блайт видит, как та, словно завороженная подходит к фонтану, касаясь его рукой. Грустная улыбка тенью ложится на её лицо и, поправляя съехавшую на лоб шапку, Носеда вдруг говорит: — Помнишь, как мы впервые поцеловались? –этот вопрос заставляет Блайт усмехнуться и, мягко улыбаясь девушке, она отвечает: — Конечно, трудно забыть то, как ты тогда удивилась и чуть не снесла к чёрту этот фонтан. Луз тут же оборачивается, когда слышит это, и выпрямляется, отрицательно покачивая головой. — Удивилась? Нет, я была в шоке! «Примадонна льда» и просто безумно красивая девушка, сама Эмити Блайт поцеловала меня! Знаешь, это было сродни восьмому чуду света для меня! — восклицает Носеда, подходя ближе. Снег хрустит под подошвой еë ботинок, и в карих глазах Эмити снова видит безудержную радость, смешавшуюся с ностальгией по прошлому. А ведь тот поцелуй был пусть и первым, но далеко не последним для них. — Да ладно тебе, половина титулов уже давно не моя. — на выдохе произносит Блайт, грустно усмехаясь. Мятные пряди спадают ей на лицо, когда она опускает голову, желая скрыть свою печаль от Носеды. — Неправда, они всегда будут принадлежать тебе и только тебе. По крайней мере, для меня ты точно всегда будешь самой красивой и желанной девушкой во всей вселенной, Эмити. – говорит Носеда, и Блайт вздрагивает, резко поднимая на неё голову. Пару минут молча глядя прямо на Луз, Эмити судорожно сжимает подлокотники кресла, но вновь опуская голову, тихо произносит: — Нет, это не так. –Носеда вздрагивает от такого ответа и останавливается, а Эмити продолжает: — Так не будет всегда, Луз, и как бы больно мне не было это признавать, это правда, и я хочу, чтобы ты это поняла. Я слаба и безнадёжна, сама знаешь мои прогнозы. Я никогда в жизни уже вновь не встану на ноги и уж точно не вернусь на лёд. — Эми, я…— Эмити видит, как шатенка дёргается вперёд и явно хочет ей возразить, но Блайт не даёт ей этого сделать. — Нет, послушай! Это правда, я такая, но ты нет, и я не хочу, чтобы ты останавливалась из-за меня, не хочу становится для тебя обузой. В твоей жизни ещё будет столько людей, счастливых, здоровых, любимых, тех, кто захочет идти с тобой до конца, а потому…Ты не обязана всегда быть со мной, Луз. – заключает златоглазая, уже чувствуя, как слёзы медленно стекают по щекам, а губы подрагивают от каждого слова. Она не смотрит на Носеду, просто не может, слишком боится чужой реакции. Но вместо криков, ругательств и ударов, Луз подходит ближе и падает перед ней на колени. Раскрывая руки, она подаётся вперёд и обнимает еë за плечи, крепко прижимая к себе. Становится тепло, и что-то болит, надрываясь в груди у Блайт, и она не сдерживает рвущийся наружу всхлип. Они молчат какое-то время, и, отстраняясь, Луз бросает на неë мимолётный взгляд и, еле касаясь, стирает с её щёк влажные дорожки, мягко улыбаясь, после чего говорит: — Давай... Давай просто пойдём домой? . . Шумные разговоры гудят, эхом отдаваясь в ушах, огромные экраны с рейтингом участников висят над головой, транслируя программу одного из фигуристов, в котором Блайт узнаёт одного из подопечных Лилит. Златовласый паренёк по имени Хантер неуверенно скользит по льду и пару раз чуть ли не падает, не докручивая тот или иной элемент. Эмити всегда считала его неопытным и не очень-то пластичным, но сегодня это было видно особенно явно, Хантеру не везло. Высоких баллов он, конечно, не получил и был унижен судьями, что судя по лицу её голубоглазого тренера, ту вовсе не огорчило. Его родственники платили бешеные деньги Лилит только за то, что та его тренировала, но он был слишком безнадёжен для этих соревнований, даже по её меркам, чего нельзя было сказать про следующую участницу. Так начинался первый день новогодней олимпиады в их городе, и Луз, как уважающая себя спортсменка, сейчас вновь готовилась выйти на лёд и удивить публику своим великолепным выступлением, которое, Блайт не сомневается, сразит всех наповал. И вот сейчас Ида в последний раз окидывает свою ученицу взглядом, давая свои "обязательные" советы. Судя по отстранённому взгляду, шатенка её вовсе не слушала, витая где-то глубоко в своих мыслях, но как только её фамилия прозвучала от ведущего, она тут же встрепенулась и рванула на лёд. Первые ноты мелодии раздались в притихшем зале и показались Блайт странно знакомыми, но вдруг Носеда остановилась, даже не начав программу, и подняла руку высоко вверх, тем самым показывая, что нужно выключить музыку и дать ей слово. Блайт с непониманием приподняла бровь, переводя взгляд с Луз на улыбчивую Идалин рядом с собой. Ведущий как и сотни зрителей тоже был удивлён такому ходу событий и, выехав к ней, передал девушке микрофон. — Прошу прощения у всех вас, но сегодня я не хочу исполнять ту программу, что запланировала, и я пойму, если после него судьи снимут у меня очки или вовсе выгонят отсюда, но я всё равно сделаю это, потому... – оборачиваясь на Блайт на секунду, замолкает шатенка, но почти тут же улыбаясь, продолжает: — Потому что люблю тебя, Эмити. С этими словами Носеда возвращает микрофон обратно в руки ведущему и,словно стрела, мчится к трибунам, прямо навстречу к мятноволосой. Ида тоже вдруг срывается с места и располагает руки по бокам её кресла после чего, наклоняясь, неожиданно произносит: — Готова исполнить свой незаконченный номер вновь, а, Блайт? –Эмити вздрагивает, слыша это, но не успевает ответить, как видит Носеду перед собой. Луз смотрит на неё совсем не так, как в парке, и, облокачиваясь на ограждение, с опаской переводит взгляд на наставницу. — Я пойму, если ты откажешься, Эмити, но я могу стать твоими ногами сегодня, если ты станешь моими руками. Помнишь то выступление про «Океаны», да? Потому что я выучила каждый элемент от начала и до конца, и мы могли бы исполнить его вместе, сейчас. – голос Носеды дрожит, но она всё же предлагает это, мягко касаясь её плеча. Для Блайт словно бы всё вокруг замирает, она не слышит то, как взывает к Носеде ведущий, и также не слышит и неодобрительный вой толпы вокруг. Перед золотыми глазами мелькает только образ матери и то неудачное падение, разделившее её жизнь на до и после, то, что сломало её. Но касание Луз словно бы вырывает её из этого страшного транса. Девушка смотрит на неё с надеждой и ждёт ответа,который Блайт дать ей сейчас не готова. У девушки нет ни костюма, ни образа, она даже элементы уже год как не повторяла, но почему-то, когда первые ноты пианино раздаются вновь, она согласно кивает, уже куда увереннее глядя на шатенку, и с помощью Иды забирается к той на спину.

ALEKSEEV – Океанами Стали

Они вновь, уже вдвоём, оказываются на льду, и Луз быстро наращивает темп движений, заходя на первый прыжок. Он даётся легко, и элемент за элементом они повторяют программу, вместе кружась на льду, словно два лебедя, закованных в камень того злосчастного фонтана. Эмити улыбается, прикрывая глаза, и позволяет себе стать с Луз одним целым. На секунду ей даже кажется, что ноги Носеды принадлежат ей, и это она сейчас, а не Луз выписывает ими потрясающие вращения, а затем и каскады, но потом, в какой-то момент всё рушится и наваждение спадает. Блайт думает, что падает и от страха распахивает золотые глаза, но видит перед собой вовсе не белый лёд, а восхищённую толпу. Люди молча смотрят на них обеих, затаив дыхание, и Эмити просто не может поверить в это. Столько людей, столько зрителей, никогда не смотрели на неё так, как смотрят сейчас, и судьи, они тоже замерли в ожидании. Опуская глаза вниз, она видит макушку шатенки, которая, не смотря ни на что, продолжает выступление, преодолевая и её неудачный прыжок. В этот момент Блайт отчётливо понимает, что не может ошибиться сейчас, и потому вновь продолжает, прикрывая глаза. Луз кружит её так легко, словно бы она не весит и грамма, и даже не кривится, когда они выполняют один из сложнейших элементов в её выступлении, при котором нужно наклониться вперёд. Эмити удивляется такой подготовке, но, вспоминая то, как шатенка с такой же лёгкостью катает её на себе по квартире, всё осознаёт. Выступление кажется каким-то сном, и девушка сильно огорчается, когда оно вскоре завершается, и Луз, поклонившись, везёт её обратно к трибунам. Эмити не хочет покидать лёд или даже слезать с чужой спины, но ей приходится и, пересилив себя, она отлипает от шатенки. Когда Носеда возвращает её вновь в кресло и уже собирается вновь вернуться на лёд, Блайт хватает её за рукав пиджака, побуждая задержаться на секунду. — Луз… — тянет она, вынуждая шатенку наклониться ближе. — Что, Эми? – спрашивает ничего не понимающая фигуристка, и Блайт тихо вздыхает, после чего тянет руки к чужому лицу, произнося: — Я тоже люблю тебя. Мягко накрывая губы шатенки своими, она льнёт ближе, стремясь передать в этом поцелуе всё, что чувствует. Её не волнуют ни сотни камер, что тут же направляют на них, ни то, как бурно реагируют люди в зале, взрываясь громкими овациями, сейчас всё, что волнует Блайт, это Носеда, так чувственно отвечающая на её требовательный поцелуй. Сотни, казалось бы, уже умерших бабочек пробуждаются, начиная порхать и в животе, и в груди. Эмити жалеет о своих словах в парке, отвергает их, теперь они ей противны. Она не хочет отпускать Луз больше никогда в жизни, а всё потому, что она знает, никто в целом мире не заменит ей эту солнечную дурочку. Ида одобрительно посвистывает, хлопая в ладоши рядом, чем рушит их хрупкий момент мимолётного счастья, за что тут же извиняется: — Вы уж простите, голубки, но оценки не ждут, а поцеловаться вы сможете и дома, причём даже не раз. — произносит она, и Носеда усмехается ей в ответ, вновь обращая свой взгляд к Эмити. — Я скоро вернусь. – тихо говорит она и медленно отпускает её руки, вновь возвращаясь на каток. Оценивать такое выступление, конечно же, никто не берётся, и судьи, не колеблясь, отстраняют Носеду от соревнований, но та ничуть не расстраивается, она ведь знала, что так будет. Ида ею гордится, называя своей «Плохой девочкой», а Блайт не отлипает от неë ни на секунду, то мягко касаясь руки, то придерживая за край одежды, словно бы пытаясь удержать подольше рядом с собой. Так и продолжается их совместная жизнь, изменившаяся после тех соревнований. Утром вместе на катке, а вечером дома с чашкой горячего какао в руках и в обнимку друг с другом. Блайт больше не вспоминает о тех словах, что сказала тогда у фонтана, наслаждаясь каждым мгновеньем, которое проводит с Носедой. Теперь она никогда еë не отпустит, Луз и сама не даст ей уйти. Вместе они навсегда останутся там, на льду, где встретились когда-то и полюбили друг друга. . . .