Рождество в Париже.

We told you this was melodrama (Oh how fast the evening passes Cleaning up the champagne glasses) Our only wish was melodrama (Oh how fast the evening passes Cleaning up the champagne glasses)

Алина нервно потирает переносицу, голова гудит, глаза болят от тусклой лампы, а она сидит в библиотеке уже несколько часов, собирая материалы для диплома, но похоже просто тратит время впустую. Девушка с некоторым вздохом берётся за очередной пыльный корешок, когда к ней подсаживается мужчина. Алина не сразу понимает, почему в момент его появления тревожно засосало под ложечкой, но, когда она бросает взгляд на лицо своего соседа, голова начинает кружиться, желудок неприятно сводит, и появляется острое желание бежать со всей дури. Только Алина не может. Она сжимает кулаки, почти равнодушно возвращает взгляд в книгу, пытаясь разобраться в сложной фонетике романской языковой группы. Святые, ну почему в самом деле, она не пошла учиться в местное училище, или педагогический институт. А сейчас уже ПОЗДНО. Алина старается дышать медленно, но сердце так рвётся из груди, что ей кажется, что она скоро забудет вообще, что такое нормально дышать. Проходит еще полчаса, в течение которых Алина бесполезно силиться понять буквы, скачущие у неё перед глазами, пытаясь скрыть свои переживания, раз в 5 минут она перелистывает страницы и продолжает ждать. Но ничего не происходит. Наконец, он встаёт и со скучающим видом протягивает томик Алине: - Почитайте, очень интересно. Я в вашем возрасте не мог перестать перечитывать. – и с улыбкой так ярко контрастирующей с холодными глазами уходит. Алина нервно сглатывает, когда он уходит, и еще несколько минут сидит с закрытыми глазами, приходя в себя после потрясения. Алина смотрит на книгу, и, борясь с подступающим приступом тошноты, осторожно открывает. Внутри лежит клочок бумаги с запиской: «Завтра в 12:15. Проспект Ленина. Кабинет 304. Не забудьте пропуск». У Алины темнеет в глазах, случилось именно то, чего она так долго боялась. Девушка убирает записку в карман брюк, откладывает книгу, на корешке которой золотыми буквами высечено «Королева Марго». На следующее утро, пересаживаясь из одного троллейбуса в другой, поскольку из-за страха, она немного потерялась в пространстве и перепутала номера, девушка спешит в офис КГБ, притаившийся недалеко от МГИМО. Её завербовали на втором курсе, родители предупреждали, чтобы она оставила мечты о работе в дипломатическом корпусе, что это грозит ей продажей души дьяволу, но она наивная 17-летняя девушка, только отмахнулась, она мечтала узнавать мир, впитывать культуру, налаживать отношения, делать важную работу. Ей казалось, что настали новые времена, что теперь КГБ – это выбор, призвание, если хотите, но не принуждение силой. Какой же наивной она была. Когда она выбилась на курсе в десятку лучших, к ней в комнату в общежитие подселили соседку француженку, приехавшую по обмену. А на следующий день её вызвали к декану, где её уже ждала приятная дружелюбная женщина, которая через минуту пообещала проверить её родителей и привлечь их к уголовной ответственности, если Алина не согласится сотрудничать. Шпионаж за Камиль не привел ни к какому результату, и от неё отстали. После этого прошло блаженных три года, в течение которых её не трогали. Алина успокоилась и с головой ушла в учёбу. И вот теперь она снова здесь, внутренне содрогается от ужаса, боясь за собственную душу. Она робко стучит, раздается приглушенный властный женский голос: - Войдите. – и она снова видит её, старшего майора Лидию Сергеевну Смирнову, женщину, одетую в прекрасный серый костюм и очаровательную блузку с оборками, женщину, изменившую её жизнь, лишившую её наивных представлений о собственном мире. - Алина, здравствуй, дорогая. – Лидия Сергеевна расплывается в улыбке, голос её точно сахарный сироп растекается по телу, да только Алина знает, что за этим кроется, её уже не обмануть, и всё же приходится улыбаться в ответ. - Добрый день, Лидия Сергеевна. – она кивает в ответ на пригласительный жест и присаживается на указанный диванчик у стола. - Что ж, надеюсь, что порадую тебя также, как ты нас. Мы следим за тобой и твоими успехами, они нас очень радуют. Ты прошла полную проверку, и теперь можешь приступить к своему первому настоящему заданию. Алина чувствует, как вокруг её шеи смыкаются толстые цепи, становится трудно дышать, во рту резко становится сухо, у Алины лишь хватает сил выдавить нерешительную улыбку. Ст. майор Смирнова ухмыляется, берёт её руку, словно собирается успокоить: - Не о чем переживать, тебе даже понравится, - её слова словно яд впрыскиваются под кожу, вызывая аритмию и лихорадку, но она, кажется, итак, это знает и наслаждается своей игрой, - ты справишься и принесёшь пользу государству. Тем более, что задание пустяковое. - И в чём же оно? – Алина наконец-то кое-как берет под контроль собственное тело и выталкивает из горла вопрос. - Министр иностранных дел с женой и детьми планируют посетить Францию в рамках важной дипмиссии. Большинство встреч будет проведено в неформальной обстановке на вечеринках по случаю католического Рождества. - А при чем тут я? – Алина не понимает, как она от студентки МГИМО может перейти к члену важной дипмиссии, которую возглавляет сам министр Ланцов. - Очень хороший вопрос. Это личная просьба министра. Нам нужна девушка, которая будет сопровождать его младшего сына, Николая Ланцова. - Сопровождать? Вы хотите сказать шпионить за ним? - Ну что ты, всего лишь следить, чтобы этот взбаламутившийся плут по своей неопытности или неблагоразумию не наговорил ничего лишнего, о чём нашим коллегам знать не стоит. - Но я его совсем не знаю. Вряд ли он будет рад. - О поверь, он будет. Николай Ланцов очень любит смазливых, умных брюнеток. Тебе мы обеспечим место практиканта, как блестящей студентке. Скоро пройдет конкурс эссе, выигравший получит место практиканта в министерстве. И, на наше счастье, это будешь ты. Он даже ничего не заподозрит. Просто следи за тем, чтобы мальчишка не попал в беду, или не сбежал. *** Мама всегда учила её оставаться оптимистичной, даже в таких абсурдных ситуациях, но Алина понимает, что она глубоко увязла. Если она не справиться, на её карьере поставят крест, если не на её жизни. А если преуспеет, то будет послушной марионеткой спецслужб до конца дней. И все же прямо сейчас об этом думать не хочется. Святые! Она же в Париже! П-А-Р-И-Ж-Е! Городе своей мечты! Рассматривает в стекло их машины совсем другую жизнь, чувствует вкус другой еды, слышит иной язык и видит другое поведение на улицах, словно открывает для себя параллельный мир. А рядом сидит Николай и, кажется, веселится, замечая то, как она слишком влюбленно реагирует на Париж. Алина качает головой и слегка высовывает язык, может это немного по-детски, но не всё ли равно, он лишь посмеется вместе ней. Николай оказался именно таким, каким описала его товарищ ст.майор Смирнова: очаровательным прохвостом. И всё же, несмотря на это, они ладят. Это странно. Но радует. Он принимает её за обычную талантливую студентку, которой невероятно повезло получить практику в министерстве. Хотя иногда в его глазах можно заметить странный огонёк, как будто он все время готов поймать её на лжи. Но в Алине шпиона меньше одной восьмой, поэтому ей почти не приходится притворяться и следить за тем, что она говорит. Может поэтому её и приставали к нему. Потому что так сложно обнаружить фальшь в том, кто не врёт. Дипмиссия здесь уже неделю, Алине не поручают никакой ответственной работы, Николай же старается не проводить время с матерью и старшим братом, они оказываются предоставлены сами себе, а точнее друг другу круглые сутки. Днём они развлекаются, а вечером присутствуют на званных вечерах, каждый день в новом месте, каждый раз по случаю праздника. Алина не была уверена, что выдержит все эти светские рауты, не чувствуя себя гусем среди лебедей. Но, к счастью, её отправили на уроки классического танца и этикета, так что ей не приходится краснеть и прятать глаза, когда она должна обращаться к очередным представителям иностранной элиты, среди которой не только погрязшие в роскоши дельцы и дипломаты, но и настоящие аристократы с очень большим самомнением. Николай улыбается ей искренней улыбкой, часто берёт её за руку, когда они гуляют по заснеженным улицам, чтобы она не упала, поскользнувшись на каблуках новых сапожек, купленных в одном из парижских магазинов, его золотые кудри блестят в лучах яркого солнца, от него всегда пахнет морским бризом и солнцем. Они вообще очень много гуляют, но больше смеются, Алина таскает его по всем тем местам, которые надеяться увидеть. Они забираются на вершину Эйфелевой башни. - Алина, мы же друзья? – он задаёт ей прямой вопрос, глядя на неё своими невозможными ореховыми глазами. - Конечно. – она дарит ему ответную немного хмурую улыбку. - Тогда ты ответишь мне честно? - Конечно. - Мой отец просил тебя следить за мной? Алина смеётся, он уже задавал ей этот вопрос: - Нет, твой отец не просил следить за тобой, - отвечает она уже серьезно, но потом лукаво добавляет – но даже если так, скажи мне мой друг, разве моя компания так уж плоха? - Твоя компания явно лучшее, что придумал мой отец для слежки. Ты весьма недурно танцуешь и отвлекаешь меня от всех этих скучных разговоров. Алина опять смеётся и даёт ему щелбан в лоб. Они могли бы подурачиться ещё, но они на высоте, более 100 м, и ей это не кажется удачной идеей. - Я, правда, рад, что ты здесь. – его губы расплываются в хитрой улыбке — Вот если бы ты еще согласилась, наконец, сходить со мной в ночной клуб. - Ты невыносим! – Алина закатывает глаза. – Я очень хочу! Но после всех этих прогулок, экскурсий и приёмов, которые заканчивается за полночь, у меня просто не остаётся сил. Откуда они берутся у тебя? - Я просто пью ирландский кофе. Алина смеётся, а потом её взгляд падает на новые наручные часы, подарок Николая на Рождество, и понимает, что им пора. Она тоже сделала ему подарок, в ответ вручила ему старое и немного потрёпанное издание книги Рафаэля Сабатини – «Морской ястреб» на французском, от чего Николай по какой-то непонятной причине пришел в восторг. - Николай, нам пора. Сегодня Сочельник. Мы должны поспешить, если хотим успеть в отель переодеться. - А может мы вовсе не хотим успевать. – он игриво ей подмигивает. - Это моя работа, и твоя обязанность. - Ты немного зануда, тебе никто этого не говорил? – бурчит он, Алина в ответ недовольно пихает его в плечо. – А еще драчунья. *** Они вовремя пребывают в посольство, Алина не устает восхищаться роскошью украшенных в честь праздника залов, величием истории, скрывающейся в этих стенах. Но вот от разговоров, она немного устаёт, ей очень хочется сменить пластинку, потянуть Николая за рукав и вытащить на балкон, или к танцующим парам, но они вальсируют между людьми только для того, чтобы сменить одних собеседников на других. Одна прекрасная мелодия сменяет другую, и Алина ловит себя на мысли, что почти перестала обращать внимание на направление беседы, заслушиваясь живым исполнением приглашенного оркестра. Внезапно разговор обрывается, Алина поворачивает голову и замечает, что к ним с бокалом шампанского приближается незнакомый высокий мужчина в дорогом полностью черном костюме. Алина переводит взгляд на Николая, и с удивлением подмечает, как напрягается его челюсть. Месье Лашанс, один из дипломатов, что в следующем году будут работать в посольстве Франции в Москве, и месье Тома, наследник семьи финансовых магнатов, напротив, кажутся весьма благодушно-настроенными. Приглушенный свет скрывает черты лица незнакомца, и Алина теряется в догадках. Когда он приближается, они сталкиваются взглядами, на секунду время перестает существовать, она словно медленно тонет. Алина не видит ничего кроме огромных черных глаз, что в свете рождественской гирлянды сверкают подобно темным опалам, и замечает, что против воли, в её душе поднимается волна смущения. Она обращает внимание на то, как удивительно прекрасны и аристократичны черты его лица, как он высок, как горделиво держит спину, как непринужденно, но с чувством собственного достоинства улыбается их небольшой компании. - Месье Морозов, какой добрый сюрприз! - Месье Лашанс, месье Тома! - Позвольте представить Вам наших дорогих гостей. Месье Александр Морозов, это месье Николай Ланцов и его очаровательная спутница, мадмуазель Старкова. Они члены дипмиссии, прибыли из Советского союза. Месье Морозов происходит из древнего графского рода русских дворян Морозовых. - Очень рад. – он слегка прохладно кивает Николаю, и едва ощутимо касается губами её протянутой руки, вызывая прилив крови в голову. Многие целовали её руку на этих приемах, но еще ни одно легкое касание руки не вызывало таких чувств. - Мы говорим о важности сохранения доступа к Суэцкому канала. – начинает месье Лашанс, видимо, ожидая, что месье Морозов поддержит их беседу, но то прерывает его. - Оставляю разговоры о политике вам, друзья, я же настроен танцевать. Я подошел лишь поздороваться и украсть у вас украшение этого вечера. – его голос бархатный, текучий, немного веселый, он смотрит ей в прямо в глаза, не отрываясь, от чего создаётся впечатление, что на этом вечере они только вдвоём. – Вы позволите, пригласить вас на танец, мадмуазель? Он галантно предлагает ей свою руку. Алина неуверенно оборачивается на Николая, но кивает. Ланцов улыбается ей, но в золотистых глазах мелькает разочарование. - Как вы находите сегодняшний вечер? – месье Морозов переходит на русский внезапно, чем застаёт Алину врасплох, последние несколько часов она слушала исключительно французскую речь, и даже не сразу понимает смысл слов, пока он ведёт её в центр зала, где гости больше заняты вальсом, чем болтовней. - Изысканным. – Алина отвечает с улыбкой, хотя внутренне немного напрягается. Мало того, что она оставляет Николая одного, так еще и не знает, чего ждать от этого «Месье Морозова». Он хмыкает, словно находит её слова забавными, перехватывает её левую руку, и уверенно кладёт свою ладонь на её талию. Она чувствует тепло, идущее от его пальцев, даже сквозь ткань своего платья. Её обдает запахом его парфюма. Он пахнет как зимняя ночь, дерзко, темно, колюче, но обворожительно и загадочно. Его запах, кажется, смутно знакомым. - Я же находил его весьма скучным до этого момента. Если вам интересно. – он очаровательной ей улыбается, и Алине почти уверена, что предательское лицо заливается румянцем. - Позволите вопрос? - Разумеется, как можно отказать столь очаровательному созданию? - Чем Вы занимаетесь? - Танцую с вами этот и, надеюсь, следующий танец. Он уверенно ведёт её, вальс кружит голову, музыка слегка ускоряется, и сознание слегка затуманивается словно после бокала шампанского, но и Алине удается избежать ошибок, так что она уверена, что почти сносно смотрится со стороны. - Вы, кажется, немного несносны. - Вы первая, кто мне это говорит. - Кто-то должен был это сделать. Музыка заканчивается, но мужчина не отнимает руки, на его красивых губах появляется лукавая улыбка, и вот Алина уже снова попадает в круговорот танцующих пар. - Я не сказала, что согласна на танец. - Но Вы и не сказали иного. Алина не может сдержать сияющей улыбки, ей хочется выглядеть более сдержанной, но разгоряченная танцем кровь, музыка и его проникновенный взгляд рушат её планы. После третьего танца, ноги подводят её и Алина, смущенно улыбаясь, просит Александра проводить её до комнаты отдыха. - Не привыкла столько танцевать. - Чем же вы обычно занимаетесь, Алина? – он предлагает ей свой локоть, и девушка благодарно кивает. - Отвечу, если и Вы расскажите, Александр. – Алина ухмыляется, возможно, он очарователен, но ей не хочется быть многословной, пока всё, что он делает это загадочно молчит, или увиливает от прямого ответа. - Вам говорили, что вы немного несносны? – возможно, в его голосе и слышится укоризна, но в глазах она видит искорки веселья. - Вы были бы удивлены. Он провожает её на второй этаж, где она наконец-то может снять туфли и откинуться на спинку дивана. Неожиданно для Алины он присаживается рядом. Они смотрят друг на друга дольше положенного, словно пытаются проникнуть в мысли друг друга, и Алине, кажется, что она уловила что-то важное в его взгляде, когда их игру прерывает резкий звук. После короткого стука входит официант, ставит бутылку шампанского в ведерке, бокалы и, дежурно улыбнувшись, удаляется. - Почему Вы здесь со мной? - А почему нет? - Мне, кажется, что вам что-то от меня нужно. Но я никак не могу понять, чем могла бы Вам помочь. - Почему вы ищите корыстный интерес в моём интересе к вам? - А почему нет? – они снова улыбаются друг другу понимающими улыбками, словно два актера, проходящие прослушивание на неизвестные им роли. – Давайте сыграем. - Разве мы не уже? – он наклоняет голову, его обсидиановые глаза блестят, он улыбается ей уголками губ, а после поднимается, чтобы разлить шампанское. – Ну, хорошо, какую игру вы хотите мне предложить? - Хм… - Алина делает вид, что она ещё не решила. – Называется честность. Я задаю Вам вопрос, а Вы на него по возможности честно отвечаете, после этого Вы можете задаете вопрос мне на тех же условиях. - Почему начинаете Вы? – он передаёт ей бокал. - Потому что из нас двоих, Вы чаще увиливаете от ответов. – Алина рассматривает светлые пузырьки в бокале, и ей, кажется, что в руке не бокал игристого, а оружие против её благоразумия. - Хорошо. Но только 10 вопросов. Боюсь чуть больше честности, и меня не узнает родная мать. Начинайте. - Почему Вы здесь со мной, а не с какой-нибудь другой девушкой из высшего общества, месье граф? - Так вы не забыли. – он поднимает ладони вверх, делая вид, что сдается. – Хорошо, прекрасная мадмуазель. В этот раз я согласен сыграть по Вашим правилам. Последние слова он почти шепчет ей на ухо, его голос обжигает внутренности, а дыхание приятно холодит разгоряченную кожу. Он флиртует с ней, а может только играется, как кот с мышкой в капкане. Он аккуратно берет её руку, его пальцы с интересом пробегают по костяшкам её пальцев, пока взгляд блуждает по линиям на ладонях и тонким венкам. - Скажем так, милая Алина. Вы единственная в зале привыкли моё внимание. Я довольно долго наблюдал за вами, и нашел в вас то, чего не видел ни у одной другой женщины в зале. – брови Алины удивленно взлетают, её взгляд красноречивее слов, поэтому Александр сдается и с ухмылкой продолжает. – Наивности и искренности. Алине приходится прикрыть рот свободной рукой, чтобы скрыть смешок. - Ну, не смотрите на меня так, Алина. Не пытайтесь казаться искушенной женщиной. Вы не такая. Я это вижу, я это чувствую, ваши глаза говорят гораздо больше, чем ваши губы. Не играйте со мной, Алина. Не нужно. – он говорит это, глядя ей прямо в глаза, и девушке кажется, что он пытается её околдовать или загипнотизировать. – Теперь мой черёд. Итак, чем занимается моя очаровательная спутница? - Разве Ваша? – Алина никак не может удержаться, да и чувство вины перед Николаем не дает забыть о нём, или о том, что она должна делать, Александр лишь небрежно склоняет голову к тыльной стороне ладони и снова целует костяшки пальцев. Только в этот раз губы задерживаются чуть дольше, а его глаза продолжают пристально следить за ней, проверяя реакцию, и Алина чувствует, как кровь снова закипает от его прикосновений, он словно вторит ей безмолвно «А разве нет? Разве вы сейчас не со мной?». Алина сдается первая, разрывая их зрительный контакт. – Я студентка МГИМО, изучаю международные отношения, благодаря отличному эссе, попала на практику в министерство, и вот я здесь. С Вами. А чем Вы занимаетесь, месье? Помимо того, что носите роскошные костюмы, пьёте дорогое вино и посещаете умопомрачительные для простого люда приёмы? - Алина, Вы мне завидуете? - Пытаюсь исключить бесполезные ответы, которые могут сорваться с Ваших уст. - Что ж, тогда я, пожалуй, занимаюсь недвижимостью, мой дед смог вывезти неплохое состояние до Революции, семья обосновалась в Лондоне, дед создал свою компанию, ну а я продолжаю его дело. Кажется, мой черёд? Когда вы улетаете обратно в Россию? - Уже послезавтра. Знаю, здесь праздники только начались. Но нас ждут не каникулы, а годовые отчёты. - Ох, уж эта бюрократия и её отчёты! – он сочувственно вздыхает, пока его пальцы игриво массируют её ладонь. - А Вы? Вы живете здесь или в Лондоне? - Сейчас мой бизнес расширяется, поэтому я временно живу в Париже. И должен сказать, тут весьма приятно. Месье Ланцов, ваш спутник. Какие отношения вас связывают? Или может быть чувства? – он морщит лоб, словно ему не очень приятно это спрашивать, но Алина понимает, что это напускное. - Мы друзья. Он мне очень дорог. – Александр ухмыляется, понимая, что она его провоцирует, но делает вид, что вполне удовлетворен ответом. – А Вы, месье граф, у Вас есть с кем-либо романтические или около-любовные отношения? - Около-любовные? – он почти смеётся. – Вы любопытны как кошка? Или же Вам просто интересен я? - Вы не ответили. - И, правда, поспешил. – Он придвигается ближе, настолько близко, что она видит, как трепещут крылышки носа от нетерпения, как расширены его зрачки, почти сливающиеся по цвету с радужкой, Алина невольно облизывает пересохшие губы. Уголок его губ дёргается в ответ на движение её языка. – Я не связан ни с кем любовными или «около-любовными» отношениями. Алина чувствует облегчение, и её это не радует. Ей понравился малознакомый мужчина, и это не было бы такой проблемой, если бы она была гражданкой любой другой страны, и не проверялась под микроскопом КГБ. Но может быть сегодня, в чужой стране, в чужой светлый праздник, она может немного забыть об этом, и побыть просто восторженной студенткой, увлекшейся очаровательным мужчиной. Алина делает глоток шампанского, желая снова ощутить внутри эту потрясающую французскую легкость. - Теперь мой вопрос. Скажите, Алина, Вам понравилось со мной танцевать? - Да. Разве Вы не хотели бы узнать обо мне что-то более личное? – Александр ухмыляется, его близость пьянит не хуже шампанского, а этот запах, такой тонкий, такой манящий, что хочется прильнуть к нему еще ближе, чтобы прочувствовать все нотки. - Я бы очень многое хотел спросить. Но к чему портить вечер бесконечными вопросами. Не лучше ли нам с вами начать действовать? Времени у нас ведь не так много, но зато какой необыкновенно волшебный момент мы можем создать. Смотрите. – его взгляд устремляется вверх. Над ними сверкая золотыми украшениями, висит веточка омелы. Алина тушуется, щеки заливает нежный румянец, губы сами собой раскатываются в улыбке. Она замечает, что Александр жадно рассматривает её, его взгляд прикован к её губам: - Вы знаете, Алина, это традиция здесь. Целоваться под омелой. Но я не собираюсь Вас принуждать. - От чего же принуждать… – выдыхает она, но не успевает договорить, рука Александра ложится на её затылок, и он затыкает её рот поцелуем. Тягучим, требовательным, возбуждающим, выходящим за все нормы приличия, но Алина ничего не может поделать со своим телом, она тянется к нему. Руки сначала требовательно обвивают его шею, а потом она и сама прижимается к нему. Даже сквозь одежду она чувствует жар, исходящий от этого мужчины. Желание острое, режущее, раскалывающее хочет овладеть ей. Но, к счастью, Александр первым разрывает поцелуй. - Не хочу, чтобы нам кто-то мешал. Уйдем. Я верну тебя завтра. - Это вопрос? - Вовсе нет. – он снова целует её так, что она забывает своё имя. – Это предложение. Я хочу уйти с тобой, сейчас. А ты? Алина колеблется. Одна волшебная опьяняющая ночь и утренняя расплата от КГБ? Или сохранения статуса-кво и своей безопасности? Выбор непростой, но всё же в Алине просыпается жажда приключений, и она протягивает Александру руку, словно соглашаясь с тем, что она беззаботная студентка, которой за контакт с имперским прошлым ничего не грозит. И, возможно, всё не так плохо, возможно, она сможет разыграть эту карту, обернуть всё в свою пользу. В конце концов, она может сыграть умницу, сказать, что делала это всё для прикрытия и проникновения в эту элитарную группу русских эмигрантов. Они покидают посольство по-отдельности. Сначала он, потом через 10 минут она. Глупо надеяться, что КГБ-шники не узнают, где она провела ночь, но хотя бы не будет пересудов на приёме. Алина прощается с Николаем, говорит, что перепила шампанского, поэтому ей нужно поспать, но перед этим дарит ему последний танец, и убегает подобно Золушке, только на часах уже за полночь и все туфли оказываются на месте. На выходе её уже ждёт организованная Александром машина. Снег хлопьями укрывает ночь, машина мчит быстро, но не слишком. Редкие прохожие горланят песни и жгут огни. Кажется, что Париж совсем не планирует спать, наверное, только совсем маленькие дети в своих кроватях ждут Пер-Ноэля. Всё происходящее сильно напоминает волшебную сказку. Она в Париже в Рождественскую ночь, на улице снежное кружево тихо накрывает город, пока тот пестрит, горланит песни и упивается в честь праздника. А она спешит в красивом платье, в своей карете к прекрасному графу, который обещает подарить ей капельку волшебства. Разве это всё не похоже на сюжет новогоднего фильма? За исключением того, что из фильма вырежут всё то, что произойдет после того, как он поцелует её. «Карета» останавливается на Вандомской площади у отеля «Ritz». Алина была в ресторане отеля буквально несколько дней, так что она немного знакома с его роскошью. Она и, правда, словно «Золушка». Соцреализм не одобрил бы такого поворота сюжета, не то, что пресловутый Голливуд. Алину охватывает очередной приступ волнения, ноги уже готовы повернуть назад. Время словно замирает. Она слышит музыку, доносящуюся из отеля, слышит звук машин, но всё немного приглушено. Здесь на этих ступеньках только она и снег хлопьями, падающий на её волосы, пальто. Она ловит одну из снежинок непокрытой рукой. Она так прекрасна, Алина загадывает желание, открывает руку прежде, чем снежинка окончательно тает и сдувает её. Снежинка летит, спешит рассказать городу её просьбу, и Алина делает шаг. Консьерж, улыбаясь открывает перед ней дверь и девушка ступает навстречу к своему графу. *** Они проводят вместе удивительную ночь. Александр с удовольствием изучает её всю ночь, открывая ей о себе самой слишком многое. Откровенное, сокровенное, вожделенное. Она и не знала, что от секса может так кипеть кровь, что мужчина может отдаваться ей физически настолько, растворяясь в ней, предвкушая её желания, отвечая на мольбы, обрывая и даря. Александр был щедрым, был жадным, был властным, иногда был даже нежным. Она открыла в нем столько граней, узнала, от чего у него прерывается дыхание, от чего он становится нетерпеливым. Почему нельзя кусать его в шею, почему нельзя шептать его имя так грязно и сокровенно без всяких последствий. Алина ловит себя на мысли, что излишне им увлеклась, когда вместо того, чтобы собираться обратно в свой отель, выбирает лежать рядом с ним, нежно оглаживая линию подбородка, убирая пряди черных волос, выбившихся из челки. Она пересчитывает его родинки, хочет стянуть с него одеяло, чтобы еще раз насладиться видом его обнаженного тела. Одной ночи ей было мало. Она уже почти решается, когда он перехватывает её руку и нежно кусает тыльную сторону запястья. Черные глаза смотрят игриво, приглашая, и тело Алины послушно подается вперёд, готовое растечься в его руках сладкой патокой, или же послушной глиной. Он накрывает её губы своими, а потом останавливается. - Прости, Алина. Где же мои манеры, джентльмену перед встречей со своей дамой полагается привести себя в порядок. Не хочу, чтобы ты терпела запах алкоголя. Иду в душ. Без него телу становится пусто, и Алина, не желая сдерживать себя, направляется за ним в душ. Плевать ей на манеры и его джентльменские привычки. Она хочет его прямо сейчас. В душе они открывают друг друга заново. Горячая вода действует не хуже афродизиаков, распаляя их больше, Алина не может сдержать стона удовольствия, когда его язык проникает в её рот, а когда его пальцы касаются её властно, чувственно, с жаром, у неё подкашиваются ноги, и ему приходится прислонить её к прохладной стене. Контраст температур отключает последние предохранители, в голове становится пусто, остается лишь настойчивая мысль, сводящая с ума. Она хочет его, хочет полностью, хочет везде. Она умоляюще шепчет в его ухо, пока она придерживает её бедра, мучительно-долго наслаждаясь исследованием её тела: шеи, плеча, груди. Её шёпот действует на него именно так, как она хотела, он разворачивает её спиной к себе, собственнически оглаживая всё её грани, опустошая разум, раскалывая душу. Когда они наконец-то выбиваются из сил, Александр заказывает завтрак прямо в номер, на десерт им приносят Рождественское полено, и Алина снова выпадает из реальности от блаженства вкуса. Когда она пробует уйти, он отказывает ей в этой вольности. Алина смеётся счастливой улыбкой. Они словно пребывают в счастливом сне. - Александр, мне, правда, пора. Я не хочу провести свой последний день в Париже в отеле. Он непонимающе пожимает плечами: - Не понимаю, что плохого в отелях. – но когда Алина хмурится, он лишь смеётся. – Шучу! О, прекрасная богиня, не гневайся. Приглашаю тебя на прогулку, ты ведь умеешь кататься на коньках? Алина многозначительно косится на своё платье, которое заботливые горничные уже повесили на плечики, пока она наслаждалась этим мужчиной под огненными струями: - Я умею кататься. Но у меня с собой только платье, взятое напрокат. Так что… - Это же Ritz. Уверен, им не раз приходилось решать проблемы женского гардероба. - То есть ты не отпустишь меня даже переодеться? – Алина немного сконфуженно хмурит брови. - Что сказать? Я собственник, Алина, и не хочу делить тебя со временем, которого и так мало. – он смотрит на неё требовательно, у неё почти нет сил сопротивляться, однако настойчивые вопросы так и лезут в голову. - Но я же всё равно завтра уеду и… - Мы же вчера решили, никаких лишних вопросов, только чувства и действия. – он мягко целует её в висок, и все вопросы, правда, улетучиваются. Александр набирает ресепшен, и через полчаса ей приносят несколько вариантов удобной одежды. Алина выбирает черные брюки клёш, фиолетовый свитер с горловиной и позволяет им побыть ещё некоторое время вместе. Они посещают Рождественскую ярмарку, катаются на коньках, гуляют вдоль Сены, пьют горячий глинтвейн, она греет руки в широких карманах его пальто, и даже выпрашивает у какой-то американской пары сделать им полароидный снимок, который бережно скрывает в купленной Александром книге: - Тебе. Хочу, чтобы у тебя осталась память о сегодняшнем дне. Она с придыханием разворачивает самое красивое издание «Le Casse-noisette ou Histoire d’un casse-noisette ou encore La Noix de Kratakuk» , которое когда-либо видела, надеясь, что бюро не отберёт у неё это красоту. – сердце предательски разливает нежность по телу, словно бесперебойная машина фабрики «Красный октябрь». - Но я тоже должна тебе что-то подарить. - Брось, Алина. Это слово «должна» совсем тебе не идёт. К тому же, ты подарила мне гораздо больше. - И что же? Своё время? – Алина слегка закатывает свои глаза, словно говоря: «Прошу, избавь меня от подобной банальщины». - Не угадала. Ты утолила мою тоску. Ты то хорошо знаешь, какого это быть русским и постоянно тосковать. - Но у меня нет тоски по дому. А ты никогда не был в России. - Да, не был. Но, наверное, это генетическое. – он мягко убирает снег с её щеки. - Да и ты тоже тоскуешь. Эта тоска невидима, но она в твоих паузах, во взгляде обращенным глубоко в себя, во взгляде обращенным на других. Ты тоскуешь по тому, чему не суждено случиться. По тому, что ты могла бы увидеть, но никогда не сможешь. В этот раз они не смотрят друг на друга, они вообще никуда не смотрят, ведь невозможно смотреть и видеть будущее, их взгляд обращен в никуда, в себя, в мучающую душу тоску. - Я понимаю, о чём ты говоришь. – шепчет она и утыкается в его грудь, вдыхая его чарующий аромат, словно надеясь, что этот запах перенесет её в другую реальность, в ту, в которой всё будет проще, в ту, о которой она так давно мечтает, или хотя бы ту, которую разрушила товарищ Смирнова. Они прощаются недалеко от её отеля поздно вечером. Алина уверена, что влюблена. Ей так хочется это произнести вслух, но ей страшно, что ему это не нужно. Она целует его нежно, протяжно, вкладывая в поцелуй всю свою душу, всю свою уже ощущающуюся тоску по нему. - Прощай, Алина. Я уверен, что мы еще встретимся. – он берет её руку, их пальцы переплетаются, снег кружится вокруг них, приглушая соседствующие с ним звуки, даря ощущение невинности, у отеля наряженная ёлка обещает счастье каждому, кто верит в чудо, а потому их прощанье так остро ощущается неправильным. Он снова целует её запястье, его горячие губы обжигают, а Алина думает, что он хочет забрать её душу себе. – И помни, Алина, ты не одна, никогда не будешь. Мы с тобой одинаковые, и поймем друг друга сколько бы не прошло времени, или сколько бы нас не разделяло километров. Горячий шёпот обжигает внутренности. Они не клянутся, не обещают, но высекают друг в друге как в граните воспоминания, отзывающиеся самой острой болью – «не случившегося fin heureuse» . *** Проходят полгода. Алина успешно заканчивает стажировку в министерстве, выполняя самые мелкие поручения: рассылку почты, уведомлений, сидит на телефоне, записывая бессмысленные запросы, и выслушивает многочисленные канцелярские грубости. Товарищ Смирнова осталась довольна её сопровождением Николая. Даже, как ни странно, обошла стороной вопрос её «Рождественского исчезновения». Алина растворяется в учебной рутине и забывает о своем статусе осведомителя КГБ. На носу ГОСы и защита диплома, Алина так выматывается, что иногда у неё не хватает сил вылезти из общежития, не то, что думать о своем будущем. У неё только две задачи, всё остальное отодвигается на задний план. Но, к счастью, Николай, Женя и Давид, просто сами приходят, когда им нужно, а иногда даже помогают с проектами и подготовкой. Иногда мелькает мысль, провалить все выпускные испытания, чтобы КГБ забыло о ней, как о позорном элементе. Но потом она смотрит на их фотографию и вспоминает его слова о тоске по несложившемуся, и Алине хочется хотя бы попытаться приблизить это "невозможно" к "может быть". Так что она превозмогает себя и успешно проходит защиту. Выпускной и выдача диплома ожидают её через две недели, и Алина чувствует себя умиротворенной. Она направляется в Парк Горького. Солнце вальяжно лижет ей нос, обещая вызвать россыпь веснушек на следующий день. Но девушке все равно, она удобно устраивается на лавочке, разглядывая уток, и облизывая свой пломбир. Когда к ней подсаживается товарищ Смирнова. - Поздравляю с успешной защитой. – говорит она добродушно. - Спасибо. – Алина старается отвечать дружелюбно, несмотря на внутреннюю оторопь. - Тебе же понравилось сопровождать Николая в Париже? - Было нескучно. – отвечает она нейтрально, не зная, чего ожидать. - Возможно, это не то, чего ты хотела. Но мы рассматриваем твою кандидатуру на должность постоянного осведомителя в том случае, если тебе в скором времени предложат работу в министерстве. «Только возможно?» - злорадно думает Алина. Но товарищ Смирнова, конечно, же этого не слышит, а потому продолжает. - Сейчас твоя кандидатура на рассмотрении. Мы могли бы предложить тебе должность агента. У тебя нет необходимой боевой подготовки, но это легко наверстать. Мы не рассказали тебе всю правду о твоей миссии в Париже. Нашей разведке стало известно, что британский шпион из Ми-6, под кодовым именем Дарклинг, хочет выйти на контакт с Николаем Ланцовым. Благодаря тебе этого не случилось. - Почему Вы не сказали? Могли бы намекнуть, держи Николая подальше от вот этого человека. - К сожалению, мы не располагаем данными ни о возрасте, расе или этнической принадлежности. Наверняка можно сказать только то, что это мужчина, и он всё еще ищет способ завербовать Николая. Поэтому ваша дружба, или что там у вас весьма кстати. - У меня есть выбор? - Я сообщила тебе слишком много. Но у тебя, конечно, всё еще есть выбор, только боюсь последствия отказа будут не радужными. – она мягко улыбается и уходит, оставляя Алину в растрепанных чувствах.