Полёт стрелы

Полет стрелы Кажется, что стрела летит бесконечно медленно. Уэнсдей чувствует движение воздуха, когда та пролетает мимо нее. Безумный Крэкстоун, сам ставший монстром, похуже тех, с кем он боролся, ухмыляется, разворачивая стрелу. Металлический наконечник ловит отблеск пожара и смотрит в сторону от неё. Пилигрим ещё не насладился своей местью. Смерть не должна быть быстрой. Ну и что ты сделаешь теперь, Гуди Аддамс? — как бы говорит его ухмылка. Вот только она не Гуди… Идея самопожертвования ради любви всегда казалась Уэнсдей идиотской, придуманной теми, кто не смог выжить и отомстить. Как-то в самом начале их совместного проживания, Инид пыталась уговорить ее посмотреть фильм про какой-то корабль, столкнувшийся с айсбергом. «Там почти все умирают», — пыталась подольститься соседка, но Аддамс была непреклонна, это был её писательский час, оборотень демонстративно надела наушники и завалилась на кровать. Вещь, маленький предатель, устроился на подушке рядом. Зато она успела подглядеть концовку, не то чтобы специально, просто выход на крышу был на половине Инид, и планшет был повёрнут как раз в её сторону… Среди прочих умений Уэнсдей, чтение по губам было освоено ей ещё в раннем детстве, она терпеть не могла секреты. И на её взгляд, места на этой двери хватило бы ещё троим таким Джекам, просто, видимо, кто-то не захотел двигаться. Один жертвует собой, другой принимает жертву. Это жизнь, и не надо додумывать лишнего. Но бывает так, что ты просчитался. Не учёл всего. Не учёл, что монстр чаще всего прячется за обезоруживающей улыбкой и «добрыми» глазами, не учёл Ксавье, который вопреки своим словам о том, что она яд и лучше бы ей никогда не приезжать в Невермор, примчится с луком и стрелами, чтобы … Нет он в самом деле думал, что убьёт ожившего мертвеца стрелой? -Идиот. Выбор, в общем-то был не сложный. И вот здесь она не допустила ни единой ошибки: точно расчитанный шаг в сторону, плечо левое (правая рука ей ещё понадобится), нельзя чтобы прошла по касательной, с кое-кого станется ещё броситься под стрелу, но и нельзя, чтобы попала между ключицами, а вот в соединение большой, малой грудной мышцы и дельтовидной подходит, восемьдесят процентов, что наконечник увязнет в узлах мышц и его будет не трудно вынуть. Это было похоже на любимый удар шокером, только боль не приятно щекотала нервы, а тупо вгрызалась в плечо. Тупая, как и учебная стрела, подходящая для соломенных мишеней, даже не смазанная каким-нибудь приличным ядом. Нет. Не идиот. Дилетант. — Боже мой! — Ксавье упал рядом с ней, глаза безумные растерянные, для него всё длилось считанные секунды, для Уэнсдей кажется прошло пол жизни. — Я в порядке, выведи их отсюда. Сомневается. Чертово благородство. — Быстро! «А потом я научу тебя, как действительно надо убивать», — мысленно договаривает она, выдергивая стрелу из плеча. ***** — Где Уэнсдей? — спрашивает Инид, всклокоченная, перемазанная кровью, хорошо бы чужой, она в первую очередь беспокоится о подруге. Ксавье отводит взгляд, кляня себя за покорность, она сказала вывести их из школы, а не уйти самому, не говорила, не возвращаться. Тупица. Надо было остаться, что ему было терять, хорошее расположение Уэнсдей? Вот это вряд ли. Он не успевает ответить, Инид бросается к воротам академии, так крепко обнимает подругу, без лишних размышлений о каких-то возможных протестах, что остаётся только позавидовать, когда её обнимают в ответ, и вместе с тем облегчённо выдохнуть: жива. Вспомнилась цитата из книги, прочитанной давно, он даже автора не назвал бы: «не моя девушка звучит довольно неприятно, но всё же лучше, чем «мёртвая девушка». Не моя подруга… Да и не девушка тоже. — Ксавье! — Бьянка щёлкает пальцами у него перед лицом. — Она ранена. — Да, моей же стрелой. — К чёрту твоё самокопание, — глаза сирены светятся в темноте, как сиюящий на солнце лёд, и так же холодны. — Ни она, ни её подружка сейчас ничего не соображают. Одна устала, другая в принципе. Отведи свой «кошмар» в лазарет, может там есть кто-нибудь, кто поможет, если не разбежались… — слово «крысы» осталось недосказанным. Уэнсдей смотрит отрешенно и кивает, когда Ксавье осторожно берёт её под правую руку и ведёт обратно к школе. Позади Инид увлеченно описывает Аяксу все детали схватки с хайдом, Юджин так же пытается донести до Инид как круто он натравил целый рой пчёл на мисс Торнхилл. Бьянка молча усмехается, она то знает чей клинок первым пронзил гнилую душонку пилигрима. — Кажется все, кроме меня, смогли внести вклад в твою победу. — Это всё было бы бессмысленно, если бы Гуди не оживила меня, я умерла бы ещё в склепе, — бесцветно отвечает Аддамс. Ксавье поражённо замирает. Уэнсдей сейчас как её любимый свитер, вся чёрно-белая, даже потёки крови на белой коже кажутся чёрными, а голос серый, как пепел. — К чёрту! Он подхватывает её на руки и несёт с лазарет. В конце концов так быстрее, мог бы оправдаться он, но никто не спрашивает. И не возражает. ***** — Будет больно. — Ты хотел сказать, приятно. — Прости, забыл, про твои особые предпочтения. Ксавье осторожно обрабатывал края раны перекисью водорода, та шипела, пузырилась, слабо пахло озоном. На великодушное предложение Аддамс немного расширить рану и залить всё просто сверху, он ответил категорическим отказом, осторожно стирая сначала розоватую пену ватным тампоном. — Хорошо, что не глубокая. — Стрела была тупая. На что ты вообще рассчитывал? Даже яда не было. Хотя на мертвеца это скорее всего не подействовало бы. — Просто отвлечь его внимание, — он пожал плечами. — А потом? Какой был план? — Уэнсдей сверлила его взглядом, правда выглядела при этом не так впечатляюще как обычно, в спущенной с одного плеча рубашке, с растрепавшимися косами. — Не было плана. Просто схватил по дороге лук, выстрелил, всё. Не было бы лука, наверное, бросился бы так. Что ты хочешь услышать, Аддамс? Что я идиот, который даже не смог тебя спасти? Хорошо. Я… — Как ты там вообще оказался? Ты был в тюрьме, — перебила она. — Шериф вёз меня в окружную тюрьму, когда поступило сообщение из Невермора, — Ксавье осторожно, не надавливая приложил стерильную салфетку, приклеивая по краям пластырь. — Он бросил меня в машине, отвлекшись на своего… ублюдка, — это слово он выговорил с особым удовольствием. — Вещь меня освободил. — И ты пришёл. — Конечно я пришёл! — он раздражённо откинул волосы назад, сколько можно об одном и том же. — Я токсична, и мне лучше было никогда не приезжать в Невермор, — процитировала она его, без какого-либо упрёка, как будто вслух проговаривала загадку, которую надо решить. — Я всегда тебя подозревала, была в твоей мастерской, выкрала тряпку с твоей кровью, чтобы сделать анализ ДНК, подбросила улики, чтобы полиция арестовала тебя… — Это что, покаяние? — он обошёл её сзади, приподнял левое предплечье и пропустил полосу бинта под мышкой. — Будет туго говори, не хотелось бы пережать артерию, хотя тебе, наверное, такое бы понравилось. — Безусловно, — Уэнсдей следила за его руками, за тонкими пальцами невесомо касающимися плеча, которое постепенно скрывалось под слоями бинта. — Я пытаюсь понять, почему ты пришел. В тюрьме я была уверена, что от твоего романтического интереса ко мне, ничего не осталось. — Может быть, — кивнул Ксавье, затягивая узел. — Можешь одеваться. Всё. — Ты не ответил. — Не слышал вопроса. Уэнсдей тщетно пыталась натянуть рубашку обратно на плечо, но рука болела и плохо слушалась. Ладно, и так дойдёт. Она острожно спустилась с кушетки. — Тут есть антибиотики против воспаления, — Ксавье внимательно перебирал коробки в шкафчике медсестры.- Или предпочитаешь настойку из жаб и змей? — А есть? — Нет. Придётся ловить самой, — он накинул ей на плечи пиджак. — Пойдём, провожу тебя. Десять минут тебе хватит? — На что? — Чтобы спросить уже наконец. ******* — Приезжай ко мне в Сан-Франциско, обещаю туман и морось каждый день, — Инид танцующей походкой вышагивает рядом. — Звучит заманчиво, — Уэнсдей отвлекается на секунду. — Бьянка! Я забыла сказать спасибо. Сирена усмехается, на секунду смотрит вверх, куда-то на галерею второго этажа. — В следующем году турнир по фехтованию. Пусть победа над пилигримом не кружит тебе голову. Вызов. Такое ей нравится. Она переводит взгляд вверх и вдруг чувствует то же самое, как если бы снова наблюдала за тем, как летит стрела. Ксавье делает короткое движение рукой, не машет, просто даёт понять, что заметил её. Уэнсдей переполняет мрачный решительный… восторг. Наконец-то, Торп проявил себя, возможно под этой романтичной оболочкой скрывается вполне достойное горькое содержимое. Ведь она спросила. Да, уже перед самой дверью в свою комнату, но у него было время, чтобы ответить! Ксавье только пожал плечами и улыбнулся. Как никогда раздражающе. — Спокойной ночи, Аддамс. Береги руку. — Я могла бы применить пытки. — Наслышан, жду с нетерпением! Ушёл. Уэнсдей проглотила слова извинений, которые обдумывала всю дорогу из лазарета, что ж будь по-твоему, Торп, она прищурилась, провожая взглядом долговязую фигуру. — Свободный человек теперь? Он разводит руками, как будто демонстрируя отсутствие цепей. — Все обвинения сняты. Слушай, я много чего наговорил тогда в тюрьме… Она видит напряжение в его взгляде, скрытое где-то там, за внешним радушием, так лучник ещё только натягивает тетиву, не отводя пока в полную силу. — Дружить с тобой иногда опасно, но мало кто закрыл бы меня собой… Губы Уэнсдей слегка вздрагивают, она почти сказала: «Не льсти себе, вряд ли вообще кто-то это бы сделал», — но вдруг промолчала. Тетива натянута до предела. — В общем, добро пожаловать в двадцать первый век, Аддамс, — он протягивает ей черную подарочную коробку. — Смелый шаг. Попал в пятёрку. Она заинтересована. — Мой номер уже забит. Вот прямо так сразу выбил семёрку. — Ты же не думаешь, что я тебе позвоню. — Конечно нет, меня устроит сообщение. Ты же знаешь, что такое сообщение? Уэнсдей почти готова усмехнуться. Чёрт. Это было близко. Но, нет, пока ещё не в десятку. Теперь её очередь уходить. — Ты же вернёшься в следующем семестре? Да? Нет? Наверное? Ушла. Ксавье улыбается, как ни странно, он знает, что это самый красноречивый ответ.