Toо Guilty To Be Happy

Решив лишний раз не мозолить глаза прохожим, которых с наступлением вечера становилось все больше, Рихард вошел на территорию Риксдорфера через широкие кованые ворота. Кирпичная стена, огораживающая парк, ощущалась рубежом, открывающим другой мир — за ней начинался уголок неухоженной природы, испещренный узкими грунтовыми тропинками меж разросшихся деревьев. Трудно было поверить, что это диковатое место причисляется к паркам и является одним из любимых для отдыха у городской молодежи. Однако несмотря на вечерний час, располагающий к прогулкам, людей в парке было немного: за счет площади и его запущенности отдыхающие могли легко затеряться и не попадаться друг другу на глаза. Усевшись на покосившееся дерево недалеко от входа, чтобы не пропустить появление Рики, Рихард вытащил телефон и написал художнице где его искать. Ответа почему-то не последовало. Круспе задумчиво покусал губу и повертел гаджет в руках: как же он не любил ждать! Как его это всегда раздражало — сидеть без дела! В ожидании можно было бы заняться кое-какими накопившимися делами по «Раммшопу», но рабочий смартфон он оставил дома, решив, что сегодня не тот вечер, когда стоит отвлекаться на лишние звонки. Фредерика появилась в воротах минут через десять. Весь путь от полицейского управления до дома, а потом до парка, она упорно твердила себе, что должна сохранять спокойствие, что нужно приложить немного усилий, чтобы на лице играла легкая улыбка, а напряженная морщинка на лбу не смела показываться весь предстоящий вечер. Но сделать это было не так-то просто — из головы не выходили мысли о расследовании, главным фигурантом которого являлся тот, с кем она собиралась провести ближайшие несколько часов. Мозг, до недавнего момента практически не загруженный работой, с радостью принялся анализировать и стыковать новые данные. Фредерике казалось, что она физически ощущает, как разгоняется ход мыслей, а разум подключает все новые и новые ресурсы, собирая головоломку преступления. Но пока она знала о нем слишком мало. Как и о Рихарде. Был ли он опасен? Случайна или нет череда тревожных зацепок в деле? Призывая на помощь все навыки профайлера, Эркерт раз за разом упиралась в весьма неприятный для себя вывод — она не могла ни подтвердить, ни опровергнуть доводы Шаумана. Да, они поспешны, да, основаны на косвенных уликах, но невозможность проверить алиби не гарантирует невиновность. Так что? Как относиться к Рихарду? — Привет! — Круспе поспешил подойти к Рике, поняв, что она слишком погружена в раздумья и вряд ли заметит его. Еще раз мысленно сказав себе, что эта встреча будет совсем другой, он протянул ей розу. Сосредоточенное и усталое выражение лица Рики сменилось легкой улыбкой и приятным удивлением. — Спасибо! — ответила она, взяв цветок. Рихард улыбнулся, посмотрел ей в глаза, стараясь прочитать мысли, и, обняв, осторожно коснулся губами ее губ. Пора было делать новый первый шаг. В этот раз Рика не отвернулась и ответила ему. Поцелуй получился легким и долгим, словно они были подростками, наслаждающимися первыми взрослыми ласками, но боящимися шагнуть дальше. — Я скучал, — тихо произнес Круспе, отстранившись чуть погодя и поправив немного съехавшие набок очки. — Мне тоже не хватало тебя, — ответила Рика, поглаживая его по плечу и не торопясь выбираться из крепких объятий. В этот момент она попыталась положиться на свое чутье. Развитая женская интуиция и нюх полицейского всегда выручали ее в самых сложных ситуациях. Так что они скажут на этот раз? Кому она позволила себя обнять и поцеловать? Шолле или убийце? Рихард ощутил себя немного не в своей тарелке: во взгляде Рики, которым она, казалось, проникла до глубины его души, сквозили нотки настороженности и недоверия. С чего бы вдруг? Она не верила в его искренность? — Я бы хотел больше узнать о тебе, — произнес Круспе, решив не терять время. Если откровенный разговор сложится сегодня, значит, так тому и быть. Недомолвки и вранье точно не принесут им пользы. — А я — о тебе, — отозвалась Фредерика и поцеловала Рихарда. Она тянула время. Ей требовалось понять как действовать дальше, но для этого нужно было отвлечь Рихарда. А чем? Как и любого мужчину — лаской. В данном случае — чуть более настойчивым поцелуем, чем первый. Тем более что целоваться с Круспе оказалось неожиданно приятно: сказывался его богатый опыт. К тому же удалось немного понаблюдать за Рихардом — лаская его губы, Эркерт приподняла на несколько секунд веки. Тот, прикрыв глаза, явно наслаждался поцелуем и ни о чем не думал. — Как ты? Уже не так паршиво? — спросила она, когда минут через пять губы начали слегка покалывать. — Нормально. — Рихард отстранился, выпустив Рику из объятий. Она заметила как он глубоко вдохнул и медленно выдохнул, явно стараясь успокоиться. — Во мне столько лекарств, что было бы странно не оклематься. — Круспе улыбнулся и взял ее за руку, чтобы повести вглубь парка. Прикоснувшись к прохладным пальцам Рики, Рихард неожиданно захотел поскорее укрыться от посторонних глаз, чтобы дать волю откровенным и чувственным поцелуям, которые были совершенно неуместны на дорожке поблизости от ворот. — Сегодня и завтра я свободен, — заговорил он чуть позже, искоса глядя на непривычно задумчивую Рику, молча наслаждавшуюся ароматом розы. — А послезавтра утром уеду на несколько дней. Какие у тебя планы? — Этот вечер — твой. Завтра нужно быть в офисе, — ответила она легонько пожимая его ладонь, словно извиняясь. — Как прошли концерты? — спросила Фредерика, взглядом приглашая опуститься на одиноко стоящую на небольшой полянке бетонную скамью, должно быть отлитую еще во времена ГДР. — Нормально. Не облажались ни разу. — Рихард уселся и мысленно обругал себя: ну что, достанет у него смелости сейчас повернуться к Рике и попросить выслушать его? — Много народа пришло? — Солд-аут, — ответил Рихард и вздохнул: он чувствовал, что ему не хватает решимости начать важный разговор. Да и не в парке же признаваться художнице, что он мировая звезда! — Ты доволен? Еще будут концерты? — Фредерике пришлось постараться, чтобы сохранить спокойное выражение лица и не улыбаться, слушая вранье Рихарда. Однако она ощущала некоторую напряженность, что исходила от него. Его радость от встречи заглушало волнение. Чем оно было вызвало? Круспе заподозрил, что она не та, за кого себя выдает? Или же… Или он хочет открыться, но никак не улучит подходящий момент? Эта встреча в парке, ставшая стопроцентным свиданием, его взгляд, поведение — женское чутье буквально кричало Фредерике, что мужчина заинтересован в ней, но боится сделать неверный шаг. — Да, доволен. — Рихард постарался улыбнуться и не вспоминать об общении с полицией. — Концерты еще будут. — Здесь должно было последовать приглашение, но он, заметив внимательный взгляд Рики, предпочел промолчать. — Ты устала? — спросил Круспе, стремясь сменить тему разговора. Фредерика знала, что действительно выглядит уставшей. — Да. Проект обещает быть очень сложным. — Она повела плечами и поморщилась. — Хочешь, поедем в какое-нибудь тихое место? — предложил Рихард. — Ресторан, кафе… Или куда ты захочешь… — Взяв руку Рики в свою, он стал аккуратно поглаживать тыльную сторону ее ладони большим пальцем. — Я тебе ужин задолжал. — Вряд ли это хорошая идея. Я слишком устала, чтобы куда-то ехать… — отозвалась Рика и прикрыла глаза. От прикосновения загрубевших пальцев Рихарда к руке, по спине пробежали мурашки удовольствия, а внутреннее чутье притихло, не отыскав исходящей от Круспе опасности. — Я могу чем-то помочь? — спросил он и слегка улыбнулся, видя как Рика, наслаждаясь невинной лаской, откинулась на спинку лавочки. — Нет. Ты ничем не поможешь, даже если очень захочешь. — Она постаралась улыбнуться, прогоняя от себя мысли о том, что бесконечно все это длиться не может. А ведь им хорошо сейчас. Вот так. Вдвоем. В выбранных ими ролях. — Мне не стоило настаивать на встрече… — Рихард вздохнул, пытаясь сообразить, что сейчас лучше сказать. Звонок телефона вынудил их вздрогнуть. Эркерт покачала головой, выуживая гаджет из кармана. Отобразившийся номер заставил ее нахмуриться. — Прости, — сказала она и поднялась, чтобы отойти подальше. Ни к чему было Рихарду слышать ее рабочий разговор. — Фрида, тебе нужно сейчас же приехать в управление, — раздался в трубке напряженный голос Агнесс. — Шауман убедил-таки Блюма арестовать Круспе. Он со Шварцем уже поехал за ним и велел никому об этом не сообщать, даже тебе. — Что? — переспросила Эркерт, ощутив как екнуло сердце. — Блюм согласился, что косвенных улик хватит, чтобы задержать Круспе до выяснения. В конце-концов, то, что говорит Хайдфельд — это еще не факт. Но тебе, наверное, стоит присутствовать на допросе. Они часа через полтора вернутся. — Хорошо, я приеду, — ответила Фредерика, глядя на дожидавшегося ее Рихарда. Круспе явно ни о чем не подозревал и сейчас с легкой улыбкой и интересом во взгляде смотрел на нее. Что делать? Она лихорадочно пытаясь понять свои дальнейшие действия. Полицейское чутье кричало и бесновалось, доказывая, что нельзя сбрасывать со счетов предупреждение Хайдфельда. Это Шауман хотел поскорее разобраться с делом и, из-за врожденного упрямства, редко прислушивался к мнению более опытных коллег. А вот она, Фредерика Эркерт, отнеслась к словам опытного коллеги очень серьезно. Тем более, что его имя, как и ее, в определенных кругах говорило само за себя. Пришедшая в голову мысль заставила Фредерику нервно прикусить губу. Назад дороги не будет. Она рискнет если не всем, то очень многим в своей жизни. Ради чего? Кого? Ради человека, которого толком не знает. Но который явно доверяет ей. И может погибнуть, если она не попытается спасти его. Но еще не поздно поставить точку прямо здесь и сейчас. Развернуться и уйти. Конечно, объяснить руководству знакомство с Круспе будет не так-то просто, но выкрутиться реально. Эркерт точно знала, как могла бы сделать это. Ведь не раз и Блюм и вышестоящее начальство хоть и признавали ее методы ведения расследования весьма спорными, но при этом никогда не отрицали их эффективность. Так что, позволить отправить Рихарда за решетку и пойти с повинной к Блюму? А как быть с его алиби? Мог он оказаться убийцей? Бешеной каруселью в голове пронеслись все сведения, что Фредерика успела выхватить из материалов дела. Одно, другое, третье… Где-то пазлы сходились, где-то упорно не желали складываться. Так что делать? А если она ошибется? Но ведь дважды ошибиться с фатальными последствиями нельзя, так? Или все же можно? — Шолле, пожалуйста, выслушай меня сейчас и постарайся держать себя в руках. — Эркерт, приняв решение, стремительно подошла к скамейке и села напротив Круспе, положив обе руки ему на плечи. На лице Рихарда отразилось неподдельное удивление и даже капля испуга. Резкая перемена в Рике взволновала: ему не доводилось видеть ее настолько сосредоточенной и мрачной. А еще… Ее взгляд не сулил ничего хорошего. Появившаяся в нем холодная сталь угрожала болезненным ранением. — Я знаю, кто ты на самом деле. Я знаю про «Раммштайн», — решительно припечатала Фредерика и чуть сжала плечи Рихарда, пресекая его попытку встать. — Но еще я знаю, что у тебя большие проблемы с полицией. Тебя вызывали на допросы и подозревают в двух убийствах. Я комиссар полиции. Мое настоящее имя — Фредерика Эркерт, а рисование — хобби, которым я занималась, пока была отстранена от работы. — С этими словами она достала из кармана служебное удостоверение и показала Круспе. Он вздрогнул и уставился на Фредерику не веря своим глазам и ушам. Написанное в документе пришлось перечитать раза три, прежде чем разум начал осознавать информацию. Комиссар отдела по расследованию тяжких преступлений… — Но не это сейчас главное. — Фредерика чуть придвинулась и постаралась поймать растерянный и удивленный взгляд Рихарда. — Главное то, что получен ордер на твой арест. К тебе домой уже выехали. — Это шутка какая-то! — воскликнул Круспе, стряхивая с плеча ладонь Эркерт. — Это просто невозможно! Это пранк! Как такое могло быть? Что вдруг произошло во вселенной, что все его, Рихарда, планы полетели псу под хвост, и вот уже рядом с ним не художница, а комиссар полиции? Да еще и есть ордер на его арест! — Если бы… — со вздохом отозвалась Фредерика и покачала головой. — Рихард, тебя обвиняют в двух убийствах — Лоры Грим и Марии Монтеро. Я присутствовала сегодня на летучке, где обсуждалось это дело. И буквально час назад комиссар Шауман убедил начальство санкционировать твой арест. В деле очень много неясностей, и он уверен, что пока ты будешь за решеткой, их будет легче устранить. Рихард почувствовал, как вдруг задрожали пальцы, и стало жутко холодно несмотря на жаркий вечер. — И ты сейчас арестуешь меня? — спросил он, отстраняясь от Рики. — Давай, деваться мне некуда… — Круспе нервно усмехнулся и протянул руки. Эркерт услышала в его голосе ничем не прикрытые обиду и разочарование. — Я не стану этого делать. — Она стиснула его запястья и ощутила, как бешено стучит чужой пульс. — Если ты окажешься за решеткой, то будешь в смертельной опасности. Последняя жертва — Мария Монтеро — дочь наркоторговца. Есть все основания полагать, что он решит убить тебя, не дожидаясь суда. Круспе замер, шокировано глядя на Фредерику. Может кто-нибудь скажет ему, что это все галлюцинация и дурной сон? Да?! Или он попал на съемки шоу розыгрышей? — Шолле, сейчас тебе нельзя попадаться в руки полиции. Я видела твое дело. Слишком много улик указывают на твою причастность. — Я не убивал… — только и смог выдавить из себя Круспе. — Я верю. — Рика успокаивающе погладила его запястья. — И поэтому сейчас сделаю то, что не должна. Но по-другому ничего не получится. — Она прикусила нижнюю губу, напряженно глядя на растерянного Рихарда. — Давай мне свой телефон. Я постараюсь защитить тебя. Отпустив его запястья, Рика протянула раскрытую ладонь. Чуть поколебавшись, Круспе вытащил из кармана гаджет и отдал его. Спустя минуту Эркерт вытащила сим-карту. — Так больше шансов, что у меня будет время разобраться в деле. — Фредерика засунула симку под чехол. — Полиция не сможет отследить твое местонахождение, пока сим-карта вытащена. Не смей включать телефон. — Она не на меня, на сына, — пояснил Рихард. — Это личный номер, только для близких… — Отлично, это немного упрощает задачу и дает мне время. — Эркерт просияла довольной улыбкой. — Сейчас мне нужно в управление, дождусь возвращения коллег с твоего задержания. Но тебе нельзя тут оставаться. Иди вниз, мимо озера, потом придется пробраться через кусты вдоль забора. Он не по всей территории. Как только закончится, выйдешь на тротуар рядом с парковкой. Я сейчас на машине, заберу тебя оттуда. На Колумбиадамм мало камер наблюдения, так что все получится. Сядешь на заднее сиденье. Дальше — решим как нам быть. Но только поспеши, у меня мало времени. В ответ Рихард лишь молча кивнул. — Ты все понял? — решила уточнить Эркерт, зная, что порой люди в состоянии шока слушали, но не слышали. — Шолле, пожалуйста, верь мне. Я не хочу тебе зла, — добавила она, глядя ему в глаза. Он снова кивнул, понимая, что не в состоянии подобрать подходящих слов.

***

Кофе встал в горле комом. Покачав головой, Фредерика пристроила кружку на стол — руки ощутимо дрожали. Эркерт не хотелось думать, что стало причиной — непривычное напряжение из-за расследования или же личная вовлеченность и вызванное этим волнение. Сейчас, когда на рабочих местах остались лишь дежурные, она расхаживала по отделу и пыталась прогнать из головы мысли о Рихарде. По мере того как удавалось совладать с эмоциями и разум начинал анализировать ситуацию, Фредерика понимала, что сама загнала себя если не в угол, то на очень шаткий и гнилой мост. И ей не хотелось думать как легко перечеркнуть жизнь одним импульсивным поступком. Но разве был другой выход? Был. Наверное. Входная дверь отдела распахнулась так, что ручка шандарахнула о стену. Грязно выругавшись, Шауман широкими шагами направился в кабинет Блюма. Полицейские опасливо переглянулись: редко случалось, чтобы кто-то из них настолько выходил из себя. Эркерт, зная что стало причиной поведения Михаэля, поспешила за ним. — Мы облажались! — воскликнул с нескрываемым раздражением Шауман, едва переступив порог кабинета Блюма. — Круспе не оказалось на месте! Уехал из дома за два часа до нашего появления. Где он сейчас — неизвестно. — Как так? — удивленно поднял брови главный комиссар. — Вы же заверяли меня, что по данным биллинга он дома. — Дома. Только не он, а его телефон! И обе машины стоят на парковке. — Шауман недовольно поморщился. — Никто не знает, куда он мог направиться. Видели только, что сел в такси. Мы вскрыли его пентхаус — там никаких признаков, что он сбежал. Я уже запросил данные с уличных камер. К обеду будут, попробуем отследить. Но я оставил у подъезда дежурных в гражданском и Шварца. Они арестуют Круспе, если объявится. Пентхаус опечатали, днем проведем обыск. — Вы ищите другой номер? В наше время маловероятно, что человек выйдет из дома без смартфона. Скорее всего, у Круспе есть второй телефон, о котором нам не известно, — спокойно произнес Блюм, мысленно чертыхнувшись: вот и пошло дело наперекосяк. — Я направлю запрос операторам. — Михаэль кивнул. — Он звезда, так что запросто может шифроваться от сталкеров. Нужно проверить номера его детей и других членов семьи, может быть, сим-карта зарегистрирована на кого-то из них. Детей, кстати, я уже вызвал на допрос. Они сейчас где-то на Балтике, завтра приедут. Петер кивнул, соглашаясь, и посмотрел на молчаливо подпиравшую плечом дверной косяк Эркерт. Комиссар все это время внимательно слушала разговор и слегка хмурила брови, стараясь анализировать ситуацию с точки зрения не содействия расследованию, а противодействия ему. Хотелось надеяться, что у адвоката Рихарда хватит мозгов не допустить проверки номеров его сына. И никто из близких Круспе не сболтнет лишнего о его знакомстве с какой-то художницей. И что вообще она сама сможет вовремя вмешаться, чтобы на глаза Михаэлю не попалось никакой информации по ее телефону. А еще ведь есть камеры… Они тоже могут преподнести неприятный сюрприз. — Не так-то просто будет обосновать запрос на проверку номеров детей, Шауман, — произнесла Эркерт, заходя в кабинет. — Нужно доказать причастность к делу. — Она бросила внимательный взгляд на главного комиссара. — А учитывая, что причастность самого Круспе притянута за уши… Прокурор окажется очень недоволен. Мы не можем без повода посягать на тайну личной жизни близких Круспе. Если они подадут иск против полиции… Предположение о втором телефоне всего лишь предположение. Может быть, Круспе ретроград и гуляет вечерами без средств связи. — Ха! — хмыкнув, перебил ее Михаэль. — Это, кстати, тебя надо благодарить — если бы ты не стала мешать, мы бы успели взять Круспе. Нечего было медлить. — Я не мешала, о чем ты? — Эркерт вопросительно изогнула бровь. — Если ты злишься, что придется работать с видео с камер, то давай я им займусь. Могу до кучи и данные о звонках посмотреть, — предложила она, понимая, что игра ва-банк, скорее всего, окажется провальной. — Не мешала… Да ты доказывала, что он не виновен! — раздраженно бросил Шауман, глядя на бывшую любовницу с которой теперь предстояло работать плечом к плечу. — Не доказывала, а ставила под сомнение полученные выводы. На мой взгляд — обоснованно. — Обоснованно? По-моему, ты спорила со мной только потому, что это был я! — неожиданно вспылил Шауман. — Если бы Круспе пытался обвинить кто-нибудь другой, например Шварц, ты бы тоже стала так же рьяно доказывать несостоятельность его выводов? Или решила действовать на нервы только мне? — У тебя ко мне личные претензии? — хладнокровно спросила Фредерика и краем глаза заметила, как нахмурился Блюм. — У меня? — усмехнулся Михаэль. — А какие у меня к тебе могут быть претензии? — Да, у тебя. Я бы высказала свои соображения кому угодно. Несмотря на то, что есть санкция на арест Круспе, я продолжу говорить, что это ошибка. Мы сами себе осложнили расследование. Теперь нам будет в разы труднее собирать доказательства. Если бы мы как следует подготовились, и только потом подняли вопрос об аресте, то адвокатам было бы значительно труднее. А так у них полно времени, чтобы еще лучше проработать линию защиты. — Хочешь сказать, что я идиот, который не может собрать доказательственную базу? — повысив голос спросил Шауман и сделал шаг в сторону Фредерики. Та на шаг отступила. — Хочу сказать, что выводы были поспешными, — ответила она. — Это мое мнение по расследованию. — Если бы не твои выводы, Эркерт, Круспе бы уже сидел в допросной, как подозреваемый, а эксперты бы занялись нужными исследованиями, — фыркнул Михаэль. — Так что засунь свое мнение сама знаешь куда. Без тебя я бы уже распутал это дело! — он рявкнул, не сдержавшись. — Шауман! — неожиданно грохнул раскрытой ладонью по столу Блюм. Михаэль вздрогнул и покривился, глядя на явно недовольного происходящим босса: покрасневшее лицо главного комиссара и напряженно поджатые тонкие губы не сулили ничего хорошего. В кабинете повисла искрящая тишина, в которой Блюм смотрел то на Шаумана, то на Эркерт, скрестившую руки на груди в оборонительном жесте. — Шауман, я отстраняю вас от расследования, — холодно произнес Блюм, продавливая подчиненного взглядом. — Вы не можете бесстрастно относиться к этому делу. Вам стоит взять несколько дней отпуска и подумать над корректностью своего поведения на рабочем месте по отношению к коллеге. — Но… — попытался возразить Михаэль, удивленно глядя на босса. — Это приказ. Можете быть свободны. — Петер кивком указал на раскрытую дверь в которую виднелась часть опенспейса, и дежурные, замершие в напряженных позах и отлично слышавшие перепалку. — Вы ведете себя непрофессионально. И доверить вам подобное расследование я не могу. Может пострадать лицо полиции. Вы свободны. Поджав губы и не сказав ни слова, Шауман быстрым шагом вышел из кабинета. Пустоту полицейского управления в этот вечерний сотряс хлопок двери отдела. — Значит так, Эркерт — теперь вы возглавите это расследование, — заговорил спустя несколько секунд Блюм, напряженно глядя на подчиненную, брови которой удивленно приподнялись. — Если есть сомнения, что справитесь — скажите мне об этом сейчас, я выберу другого комиссара. Я понимаю, что вам может потребоваться время, чтобы вкатиться в работу после столь длительного перерыва. — Нет, мне не требуется время, — спокойно произнесла Фредерика, мысленно радуясь внезапному назначению. О такой удаче она даже мечтать не могла! — Хорошо, надеюсь на ваш профессионализм, — сдержанно улыбнулся Блюм. — Если понадобится, замените Шварца на кого-нибудь из тех, с кем привыкли работать. Он не лучший помощник и вряд ли поймет ваши методы. Фрида молча кивнула, прикинув, кто из коллег стал бы задавать меньше всего неудобных вопросов. — Жду завтра от вас четкий план расследования и проработку новой информации, — распорядился главный комиссар в момент, когда на пороге кабинета появилась чем-то взволнованная Агнесс, на долю которой выпало сегодняшнее ночное дежурство. — У нас, похоже, проблемы… — заговорила она, сжимая в руках смартфон. — В интернете распространяется новость, что Круспе необоснованно обвиняют в убийствах группис. Его старшая дочь запостила сторис. — Агнесс вздохнула. — Думаю, скоро сюда пожалуют журналисты, а там и фанаты подтянутся. — Она натянуто улыбнулась, спрашивая взглядом план дальнейших действий. Блюм вздохнул и устало потер переносицу. Он понимал, когда позволил Шауману уговорить себя подписать документы на арест, что головной боли с журналистами и фанатами не миновать. Но ее было бы меньше, сиди Круспе за решеткой, а так… — Я сообщу коллегам из отдела по связям с общественностью, что утром будет официальное заявление на этот счет, — махнув рукой, Петер отпустил Агнесс. — Как думаете, Эркерт, узнав, что разыскивается полицией, Круспе явится? Если ему нечего скрывать… — поразмыслил он вслух. — Иногда, под влиянием стресса и страха, люди поступают не так, как должны были бы, если бы руководствовались здравым смыслом, — нейтрально отозвалась Фредерика. — Если он куда-то уехал по делам, то узнав, что оказался в розыске, может какое-то время скрываться. Психологически это объяснимо. Люди подвержены страху. — Или же Шауман прав, и Круспе — убийца, — мрачно произнес Блюм.

***

Время для Рихарда тянулось бесконечно. То, что последовало за разговором в парке запомнилось словно в полусне. В памяти смутно отложилось, как на дрожащих ногах с немыслимо колотящимся в груди сердцем он шел по указанному пути, а потом забрался на заднее сиденье кроссовера Рики. Плотная тонировка задних стекол подарила ему обманчивое чувство защищенности. Сразу стало спокойнее. — Ложись на сиденье и накинь на себя плед, — сказала Фредерика, когда машина отъехала от тротуара. — Я не могу тебя сейчас нигде спрятать. Тебе придется какое-то время потерпеть и подождать, пока я закончу дела в управлении. — Она говорила отрывисто и резко, и Рихард ощущал колоссальное напряжение в ее голосе. — Я поставлю машину как можно дальше на полицейской парковке. Не бойся, шансы, что тебя станут там искать — отрицательные. — Эркерт попыталась немного разбавить напряженную атмосферу, повисшую в салоне. Круспе лишь криво усмехнулся и, накинув на себя знакомый плед, улегся на сиденье, пахнущее кожей и какой-то химией. — Это какой-то полнейший сюр, — отозвался он, стараясь устроиться поудобнее. Ехали недолго — минут через десять машина, подпрыгнув на лежачем полицейском, заехала на парковку около управления — краем глаза Рихард смог разглядеть светлое здание. — Пожалуйста, доверяй мне. И не высовывайся, — сказала ему, не оборачиваясь, Рика и вышла из машины, закрыв ее. Стараясь не шевелиться, Рихард терпеливо ждал, отмечая, как на Берлин начинают опускаться тягучие сумерки. Мимо машины кто-то время от времени проходил, заставляя сердце заполошно колотиться, а адреналин разливаться по венам. Лежать было неудобно: тело затекло, спина и колени начинали болеть от скрюченной позы, а дышать в небольшую щель между пледом и сиденьем становилось все сложнее. А еще Рихарда начинала бить нервная дрожь. В машине было тепло и немного душно, а он трясся, словно лист на осеннем ветру, и напряженно стискивал челюсти, пытаясь хоть немного успокоиться. Мысли скакали в бешеном танце, и Круспе никак не мог поверить в реальность происходящего. К волнению примешивался и страх. Испуг. Он не мог четко объяснить себе, как вдруг доверился Рике — по сути совершенно незнакомой женщине. Ведь ничего толком о ней не знал… Не знал, до недавнего момента. И вот… Уже стемнело, когда рядом с машиной раздались шаги, щелкнули замки и на водительское место села Эркерт. В салоне зажегся и погас свет. Тихо заурчал двигатель. — Как ты? — спросила она, бросив взгляд на заднее сиденье и вырулила с парковки. — Нормально. Только очень хотелось бы выпрямиться, — признался Рихард, стискивая зубы и чувствуя, что расплаты за такое обращение со спиной не миновать. — Потерпи. В целом все лучше, чем я думала, — сообщила ему Фредерика. — Меня назначили вести расследование вместо Шаумана. Так что многое в моих руках. По крайней мере, я смогу разобраться с твоими звонками и номерами телефонов. Возможно, в деле не будет некоторых данных с уличных камер. — Она задумчиво постучала пальцами по рулю, мысленно прикидывая, как сделать так, чтобы в перспективе и расследование не развалилось из-за скомпрометированных улик, и Рихард оказался в безопасности. Убийцу-то все равно ей вычислять и ловить! — А что дальше? — Рихард все-таки стянул плед с головы и стал наблюдать через виднеющийся кусочек лобового стекла за проплывающими фонарями и светофорами. Наконец-то можно было свободно дышать! — Мне нужно тебя спрятать. Но я не могу использовать для этого квартиру. Заеду за ключами и отвезу тебя в надежное место. Это под Берлином. Дом моей троюродной сестры, достался ей в наследство. Сама она живет в Австрии и попросила меня приглядывать за ним. Для тебя это будет безопасное место. Побудешь там какое-то время. А я без спешки займусь расследованием. Рихард вздохнул, удовольствовавшись ответом. Но тут же вздрогнул от пришедшей на ум мысли. — А мои дети? Они будут знать… — Нет, — резко ответила Фредерика. — Никто из близких ничего не должен знать. Кстати, завтра твои дети вызваны на допрос. — Им ничего не известно. Мы не обсуждали убийства… — Это хорошо. Чем меньше они знают, тем меньше скажут. Тем лучше для тебя. Рихард вздохнул. — А что дальше? — А дальше, как я и сказала, буду разбираться с этим делом. Завтра обыскиваем твой дом. Извини, — зачем-то добавила Фредерика, понимая, что вряд ли Рихарду пришлось бы по душе такое вторжение в его жизнь. При обыске ведь ничего не скрыть. Все станет известно — от того, чем завтракал подозреваемый, до содержимого его прикроватного столика и сексуальных предпочтений. — Но я не убивал! — воскликнул Круспе. — К чему вообще это все? — Он не утерпел и уселся, положив руки на передние сиденья. — Зачем этот побег? Можно же разобраться… — Можно. И я разберусь. Но только пока я буду разбираться, ты будешь за решеткой. А почему тебе туда нельзя — я уже сказала. Головорезы Монтеро прикончат тебя. Да не подставляй ты меня, спрячься! — воскликнула Эркерт и, пользуясь тем, что пришлось остановиться на светофоре, обернулась. Поймав растерянный взгляд Рихарда, она вздохнула. — Пожалуйста, ложись назад. Не создавай мне лишние проблемы, Шолле, — добавила Фредерика как можно мягче. Со вздохом Рихард снова завозился на заднем сиденье. Стиснув зубы, он почувствовал, как они скрипнули. По телу пробежала очередная волна крупной дрожи, и Круспе рвано выдохнул, пытаясь заставить себя успокоиться. — А если ты не сможешь доказать, что я не убийца? Если… — Не думай о плохом. У меня хорошая репутация в полиции. Кроме того, я тоже рискую, делая все это для тебя. Я могу не отделаться увольнением со службы. — Меня кто-то подставляет? — спросил после недолгой паузы Круспе. — Я не знаю, — ответила Фредерика, сворачивая на нужную улицу. — Выберемся из города, расскажу тебе все, что знаю по делу. Все, я сейчас вернусь. — Она припарковалась около дома. Эркерт не было около четверти часа, и, когда она вернулась, то поставила на пол у переднего пассажирского сиденья небольшой пакет. — Теперь едем за город, — Фредерика направила машину на восток, к выезду из Берлина. Когда столица осталась позади, Рихард все-таки уселся, несколько минут пытаясь хоть как-то потянуться и снять напряжение во всем теле. Автобан не был сильно загружен и потому, Эркерт могла спокойно рассказывать о расследовании. Молча слушая ее, Рихард боролся с желанием ухватиться за голову: он стал понимать на краю какой пропасти оказался. И если его действительно могут убить… — Не волнуйся, Шолле, — сказала Фредерика, заметив в зеркало заднего вида его состояние. — Сейчас главное, что мне повезло, и расследование сосредоточится в моих руках. Да, тебя будет искать полиция, не могу исключать тот вариант, что и головорезы Монтеро попробуют найти. Но все под контролем. Не забывай — я комиссар полиции, я отправила за решетку десятки плохих парней и раз умею распутывать дела, то и запутывать тоже могу. Я знаю как сделать, чтобы на твой след не вышли. А еще я сделаю так, чтобы в руках полиции оказался настоящий убийца. В ответ Рихард лишь молча вздохнул. В воцарившемся в салоне авто молчании, он пытался разглядывать проплывающие за окном, погруженные в ночную темноту придорожные деревеньки, где тот тут, то там, мелькали огоньки не спящих окон и старался убедить себя, что происходящее реальность. Но ни разум, ни сердце упорно не хотели в это верить. Круспе даже пару раз прикусил до крови щеку, надеясь, что морок сойдет. Еще пять часов назад он собирался на свидание и знал, что впереди концерты с «Раммштайн», а сейчас стал преступником, скрывающимся от полиции. Поморщившись, Круспе потер виски — голова начинала болеть. К этому чувству прибавилось и давящее на плечи нервное напряжение. Где-то на задворках сознания назойливый сверчком зудела мысль: что же о нем подумает младшая дочка? Его Максим. Его принцесса, для которой он не мог быть неидеальным отцом. И сколько дерьма выльется на него в прессе… Спустя час езды они въехали в Нойенхаген — район неприметных сельских коттеджей, раскинувшийся среди бесконечных фермерских полей. Поля, покрытые яркой зеленью колосящихся злаковых днем, сейчас были окутаны темнотой, разгоняемой лишь светом полумесяца. Нужный дом располагался в конце одной из дальних улиц и с двух сторон был окружен полями с пшеницей и небольшой посадкой из берез и лип. Нойенхаген спал: Рихард не увидел ни одного огонька в окнах, только кое-где над дверьми домов слабо горели светильники на солнечных батареях. — Я здесь иногда жила по несколько дней, пока не работала, — сказала Рика, остановив кроссовер около увитых диким хмелем ворот неприметного двухэтажного домика с бордовой черепицей на крыше. — Соседи знают мою машину, так что вопросов зачем и кто приезжал не возникнет. — Она вышла на улицу и какое-то время в свете фар возилась с неподатливым замком на воротах. Вскоре он сдался, и через пару минут они почти без скрипа распахнулись. Фредерика заехала на небольшую парковку, засыпанную мелким щебнем. Попросив Рихарда подождать несколько минут, и взяв с собой прихваченный пакет, она направилась в жилище. В окнах зажегся свет, но тут же слегка померк: Эркерт задергивала шторы. Вскоре домик снова погрузился в темноту. — Пошли, — сказала она, вернувшись. Ощущая, как тяжело ухает в груди сердце, Рихард последовал за ней с чувством обреченности смертника, ведомого на казнь. В помещении оказалось жарко и душно: дом совсем не проветривался. А еще пахло пылью и масляными красками — в свете телефона Круспе увидел стоящий в прихожей сложенный мольберт. В тонувшей в темноте гостиной виднелись силуэты массивного дивана и пары кресел, за которыми угадывались две двери. — Держи. — Рика взяла с пола пакет. — Я захватила кое-что из еды. Приеду вечером после работы, привезу побольше. Там еще таблетки для твоей спины. Постарайся их экономить, новый рецепт мне не выпишут. — Она коснулась его руки и успокаивающе пожала ее. — Окна я занавесила. Не подходи к ним. Не шуми. Никто не должен заподозрить, что в доме кто-то есть. Не готовь ничего, отчего будет сильный запах. Свет и телевизор не включай. Радио слушай в наушниках. Так нужно для твоей безопасности. Понял? — Да. Ничего сложного, — ответил Круспе, отметив, что голос у него слегка дрожит от напряжения. — Отлично. — В полумраке Рихард увидел усталую улыбку на губах Рики. — Устраивайся здесь как-нибудь на ощупь. Спальня на втором этаже, там же и ванна. Разберешься. Главное — не высовывайся. Я приеду вечером. Обязательно. — Она обняла Круспе, понимая, что в этой ситуации он нуждается хоть в какой-то, но поддержке. Ему ведь страшно и вряд ли он до конца осознает происходящее. — Положись на меня, Шолле. Рихард тяжело выдохнул: случившееся все еще не укладывалось в голове. Но нужно было как-то взять себя в руки. — У меня в доме на стене, у лестницы, висят твои рисунки и еще несколько лежат в папке на пианино. Наверное, это важно… Когда будет обыск… Ты же помогаешь мне, — тихо сказал он, чувствуя, что страх все больше овладевает им. — Спасибо, что предупредил. Мне пора. — Рика ободряюще пожала его руку и вышла из дома. Несколько минут Рихард стоял в темноте, прислушиваясь шороху выезжающей на улицу машины и тихому скрипу закрывающихся ворот. Вскоре за дверью наступила ночная тишина, изредка прерываемая скрипучими криками расположившегося где-то в поле коростеля. Чувствуя, что ни сил, ни эмоций не осталось, Круспе медленно сполз по стене на пол и немигающим взглядом уставился куда-то в темноту гостиной. Он не знал, что будет с ним дальше.