Единение

      Итак. Второй по величине храм Нью-Пари готовились взорвать. Как она могла этому помешать?       Если кто-то из священников этого храма был виновен и передавал информацию мятежникам, ей стоило это выяснить. А для этого… следовало побывать там и разведать обстановку.       Лу приехала вечером, сменив форму сотрудницы Корпуса Содействия, выданную только вчера, на повседневный наряд. Надеялась не застать большого количества людей в храме, но в то же время не оказаться в одиночестве — так она привлечёт слишком много внимания. Всё, как назло, оказалось наоборот.       Стоило толкнуть дверь и пройти через небольшой холл, заканчивающийся аркой, как на неё обрушился шум и гомон, льющийся, казалось, отовсюду. Помещение делилось на части двумя продольными рядами колонн, сверху смыкавшихся в стрельчатый свод.       Пахло гарью, воском, еле осязаем был и душный ладан. Служащие храма суетились около скамеек, носились туда-сюда по зале, возле алтаря епископ с покрасневшим лицом, активно жестикулируя, что-то объяснял двум молоденьким церковникам. При этом ни одного прихожанина видно не было…       «Крэп», — только и успело мелькнуть в мыслях.       Она, озираясь, сделала пару шагов внутрь, обдумывая, что делать дальше.       — Мадемуазель, извините, храм сегодня не доступен для посещения, — улыбаясь, Лу преградил дорогу парень в строгой форме священнослужителя.       — Почему?       На его лице отчётливо отразилось удивление, но он сдержался. Вежливо ответил:       — Завтра важный день. Утреннюю проповедь приедет проводить сам Приор.       «Чего?» А если бомбу планировали взорвать именно завтра? Они с Кеем, конечно, обнаружили «тайную комнату» заговорщиков с чертежами, таблицами, фотографиями.       Среди данных не было ничего, указывающего на такую близкую дату операции мятежников. Но мало ли… Само устройство-то так и не нашли. «Написать об этом Кею. Хорошенько здесь осмотреться», — цель пребывания здесь моментально конкретизировалась.       — Большая честь для нашего храма. И, как видите, — священник убрал ладонь, сцепившуюся с запястьем другой руки в смиренном жесте, и обвел ей зал, — все сейчас заняты приготовлениями.       — Вижу… — она забегала взглядом по полу. — Но сегодня очень важный день. Год назад умер дорогой мне человек. И я хотела бы… — Лу замялась, не зная, как правильно выразить мысль, чтобы не выдать, что в подобном месте она впервые. Была пару раз в детстве, но это не в счёт.       — Буквально в десяти минутах ходьбы есть другой храм. Вы можете унять своё горе там.       — Да, но, — Лу подметила, как священник раздраженно повёл плечами. — Ваш храм один из крупнейших в Нью-Пари. Понимаете, мне кажется, что Единый здесь лучше слышит мои мольбы.       — Простите, к сожа…       — Я тихонько посижу на задней скамейке. Она уже украшена. Никому не буду мешать. Собеседник помялся, явно желая побыстрее завершить этот разговор и вернуться к делам. Обернулся на продолжающего пламенную речь епископа.       — Хорошо. Только недолго, прошу вас.       — Спасибо. Я не задержусь дольше необходимого.       Церковник кивнул и стал проворно удаляться. Лу пробралась к дальнему, менее освещенному углу. Набрала сообщение Кею. Стала выжидать удобного момента.       Все суетились, как и прежде. К епископу кто-то подбежал, и он, всплеснув руками, нырнул за колонны и пропал. Лу прикинула, как устроен храм. Судя по тому, что здание снаружи выглядело квадратным, к вытянутой центральной зале, в которой она находилась, по бокам примыкали другие помещения.       Она просидела минут двадцать, пока церковники не перестали бегать туда-сюда и не сосредоточились слева от алтаря, где находилось небольшое возвышение — что-то вроде сцены. Лу рискнула и с невозмутимым видом пошла вдоль противоположной от толпившихся стены. Юркнула направо.       Она оказалась в небольшом продолговатом помещении, в котором симметрично между многочисленных дверей по обе стороны были расставлены высокие золоченые подсвечники. Больше всего их находилось у стены с вытянутыми витражными окнами. Отблески играли на разноцветных стёклах, оживляя изображённые фигуры. Лу невольно залюбовалась.       Очнулась лишь тогда, когда совсем рядом раздались шаги. Не раздумывая, она метнулась к ближайшей двери, заметила в дальнем конце спадающие до пола плотные багровые шторы и побежала к ним. Отдёрнув одну из них, Лу затаилась, стараясь привести в норму сбитое и казавшееся ей неимоверно громким дыхание.       Услышала, как дверь отворилась, кто-то вошёл внутрь. Но его окликнули. Спустя невыносимо долгое мгновенье дверь вновь хлопнула. Прошло несколько минут тишины, прежде чем она по-настоящему свободно выдохнула.       Лу оправила одежду, заметила развязавшийся шнурок на ботинке, присела.       — Ай, сука, — спину полоснул угол не замеченного ей табурета, который стоял вплотную к деревянной стенке. Не успела она как следует обдумать странность комнатки, как небольшая деревянная створка отъехала вбок, являя обернувшейся Лу решетчатое окошко.       — Что вы здесь делаете?       Голос говорящего был раздосадованным.       «Твою мать, да что за вечер такой. Я в конфессионале?» Грешник, готовый под защитой анонимности покаяться, священник, сидящий с другой стороны и искренне помогающий. Так это все должно быть? «Притворяться — так до конца».       — Я пришла исповедаться, святой отец.       Пауза затянулась. Лу не успела разглядеть мелькнувшее в почти полной тьме лицо. Услышала лишь, что человек с той стороны опустился на стул.       — Я вас слушаю, мадемуазель, — голос показался мрачно холодным, но в ушах Лу до сих пор пульсировала кровь, поэтому она не бралась утверждать этого.       Она порылась в памяти и ляпнула первое, что пришло на ум.       — У меня нет мужчины.       — В этом нет ничего постыдного. Единый одаряет нас любовью не тогда, когда мы желаем её, а тогда, когда мы заслуживаем.       — Нет, вы не поняли. У меня нет постоянного мужчины.       С той стороны помолчали.       — Случайные связи?       — Да.       — Грех блудницы.       — Вам виднее, — она продолжила играть. — И я должна, вроде, раскаиваться в этом. Но я не могу.       — Почему?       — Мне так проще жить. Не тратить время на людей, которые в итоге всё равно разобьют сердце. Я с ними даже почти не говорю. Мы трахаемся и расходимся, — Лу сама не поняла, с чего вдруг решила перейти на откровенность.       — Разве люди могут приносить только боль?       — Ну… Нет… Во время секса бывает приятно.       Повисла странная пауза, как за секунду до грома.       — Могу я кое о чем попросить вас, мадемуазель?       Лу заколебалась. Но все равно почему-то согласилась.       — Пообещайте, что сделаете то, что я скажу. Без вопросов. — И, видимо, уловив её напряжение, добавил: — Я служитель Единого. Мы в стенах храма. Разве могу я желать вам зла?       — Обещаю.       — Встаньте и развернитесь лицом к шторе.       «Что за глупость?»       Она услышала звук отодвигаемого засова. И сразу же за этим почувствовала кожей близость другого человека. На её глаза опустилась ткань. Лу вскинула руку, хватаясь за того, кто пытался завязать ей глаза. Он остановился.       — Так надо, — шепнул ей на ухо. И это было так сексуально, что по её телу вмиг пробежала жаркая волна. Она сглотнула, опуская руку. Платок затянулся на затылке в тугой узел. И тут же чужие руки стали оглаживать её фигуру: грудь, талию, бёдра.       Воздух в тесном конфессионале стал накаляться. То, что подобное с ней делает священник, вызывало недоумение, но больше этого — возбуждало. Да, она хотела его. И не её вина, что исповедь вызвала греховные желания у её собеседника.       Тело мужчины прижало её к боковой стене. Священник провёл ладонью по подбородку, поворачивая её голову вбок, другая его рука ослабляла шнуровку на её штанах. Лу застонала, когда он погрузил по одному пальцу одновременно в рот и вагину.       — Тише, — снова горячий шёпот на ухо. В этот раз голос показался Лу смутно знакомым. — Нас не должны услышать.       Она еле сдержалась, когда вверху и внизу добавилось ещё по одному пальцу. Несколько движений — и она начала жадно посасывать и двигать в такт бедрами. Все происходило быстро, жадно, вытесняя все мысли, кроме одной — одежда была лишней.       Лу стала стягивать штаны и трусы, помогая рукой и ерзая.       Скрежетнул переместившийся стул, священник помог ей повернуться и усадил её. Она смутилась, когда поняла, что тот опустился, заботливо расшнуровывая и стаскивая с неё сначала обувь, затем полуспущенные штаны. Следом отправились толстовка и нижнее белье. Лу свела ноги — то, что теперь она сидела голой с завязанными глазами перед незнакомым мужчиной, отрезвило её.       — Ну?       — Нетерпеливая?       — Или ты трахнешь меня по-настоящему, или я ухожу. Считаю до трёх. Раз… два…       Ничего не изменилось — он всё так же не прикасался к ней, но она чувствовала на себе его взгляд даже сквозь прикрытые веки и плотную ткань.       — Я понял. Мадмуазель любит всё держать под контролем.       Лу была уверена, что он смотрит на неё страстно и похотливо, что ему нравится её тело. А ей? Понравился бы он ей?       — Опиши себя.       Она не видела, но почему-то представала, как он вопросительно выгибает бровь.       — Вдруг ты завязал мне глаза, потому что старый и уродливый.       — Я не старый, — серьезно сказал священник и оставил невесомый поцелуй чуть выше щиколотки. Лу вдруг осознала, что всё это время он сидел перед ней, опустившись на одно (или оба?) колена. — Старше тебя на двенадцать лет, — ещё одно прикосновение его губ. Её ноги, подрагивая, стали разъезжаться. — Спортивная фигура. Высокие скулы. Прямой нос. Тонкие губы. Темно-серые глаза. Длинные чёрные волосы, — образ начал вырисовываться, а поцелуи между тем поднимались всё выше по внутренней стороне бедра, пока, наконец, она не ощутила горячее дыхание между ног. — Тебя всё устраивает?       Только сейчас священник позволил себе добавить в тон эмоцию. Но какую?..       Язвительность? Он тут же провёл горячим языком вдоль половых губ Лу.       — Мммм.       Его руки поднялись по животу, сжали её грудь, пока язык продолжал скользить между ног. Она откинулась, прислоняясь спиной к стене, то напрягая, то вновь расслабляя ноги. Удовольствие было сумасшедшим. В момент, когда он обхватил клитор губами, Лу протяжно простонала и уже почувствовала приближение оргазма, но священник резко отстранился и подул, словно остужая её. Контраст с горячим ртом был таким сильным, что выдыхаемый им воздух показался ей ледяным.       Её рука сама легла ему на затылок и притянула обратно. «Не соврал», — отстранённо пронеслось в голове, когда Лу ощутила между пальцев длинные шелковистые пряди. Он медленно, с сильным нажатием несколько раз провёл языком, и её пронзило ослепительной вспышкой.       — Отпустите?       Она нехотя выныривала из неги.       — А, извини, — отпустила его волосы, которые до сих пор крепко сжимала. — Роскошная шевелюра.       — Спасибо, — тон был таким, словно священник собирался её убить.       Он встал сам, подхватил её за локоть и потянул вверх, возвращая Лу на прежнее место, только спиной к стене.       — Почувствуйте меня, — тихий голос.       И никаких касаний. Пауза затягивалась, в ней стало вновь подниматься раздражение, пока она, наконец, не поняла, о чём он говорил.       Платок не давал ей видеть, накрывал и уши, мешая чутко воспринимать звуки, зато осязание было обострено до предела. Лу все яснее начала ощущать движения воздуха рядом с головой, плечами, около груди, живота, бёдер. Казалось, что священник нежно гладит её. Это было… так необычно, что по коже волнами разошлись мурашки, а между ног стал накапливаться жар.       Когда горячая головка его члена дотронулась до её половых губ, она вздрогнула и вскрикнула от полноты ощущений. Он продолжил медленно скользить, не входя в неё. Лу поняла, что даже не стонет, а моляще поскуливает.       — Что, приятно?.. — он наклонился к самому уху, так что горячее дыхание обожгло, и произнёс ещё тише, — мадемуазель Рид.       Она почувствовала холод — он побежал, цепляясь мурашками за каждую клеточку её тела.       «Знает её? Откуда? Кто он?»       Лу зарычала, стараясь вывернуться из рук священника и стянуть эту долбанную повязку с глаз. Он ловко перехватил её руки своими, усмиряя бешеные рывки тела.       — Вы же не будете кричать? Из-за такого исключат со службы.       Пока она на секунду отвлеклась, обдумывая реальность этой угрозы, служитель резко развернул её и насадил на член, впечатывая в скрипнувшую стену. Каким-то краешком сознания она уловила мелодичное пение, начавшее доноситься из залы вместо хаоса голосов.       Священник продолжал долбиться в неё, без пауз, без малейших промедлений, одно грубое движение за другим, ритмично, как бит в музыке, что обычно играла в «Утконосе». Это вызывало странный диссонанс с протяжным и возвышенным восхвалением Единого, льющимся в храме.       Лу всё ещё пыталась вывернуться, снова и снова, пока бешеные удары его бёдер о её не зазвучали звонко от покрывшихся потом тел, пока волна не накатила, темнотой окутывая разум, и с губ не сорвался протяжный стон, полный удовольствия, который утонул в возвысившихся голосах мужского церковного хора.       Он не кончил — просто достал из неё член; послышался шелест одежды. Лу судорожно глотала воздух, ощущая жар в легких и звонящую пустоту в голове.       — Даже не посмотрите, кто я?       Внутри что-то щелкнуло. Она почувствовала, как по оголенной влажной спине пробежали холодные мурашки. Неверным движением стянула повязку с глаз, уже зная, кто стоял за её спиной. Перед кем за каким-то дьяволом она оголила душу, а следом, ни капли не раздумывая, и тело.       — Добрый вечер, месье Приор, — прикрылась руками.       Он протянул ей одежду.       — Возьмите.       — Это становится смешно.       — Что именно? — она старалась не смотреть на него.       — Вы вновь приходите мне на помощь.       — Речь об одежде или о сексе?       Лу вскинула голову, впиваясь в его лицо яростным взглядом. Он серьезно хочет сделать ситуацию ещё более неловкой и абсурдной? Уголки губ Иво Мартена едва заметно приподнялись. Испытующе посмотрев на него ещё несколько секунд, она стала одеваться. В голове вертелись десятки вопросов, но она не понимала, вправе ли задать хоть один из них.       — Завтра на вас может быть совершено новое покушение.       — Проверенная информация?       — Моя догадка.       В его почти чёрных глазах мелькнуло любопытство.       — Во время завтрашней проповеди в этом храме.       — Я отдам распоряжения. Спасибо за бдительность, — небольшая пауза. — Вы можете ехать домой.       В груди почему-то кольнуло. Лу почти шмыгнула носом, но вовремя себя одернула. Отстранённо проговорила:       — До свидания, месье Приор.       — Иво. Хочу, чтобы вы звали меня так.       Она нервно сглотнула. Подалась в сторону выхода.       — Лу.       — Да?       — Единый одаряет нас любовью не тогда, когда мы желаем её, а тогда, когда мы заслуживаем, — внимательный взгляд темных глаз. — Хочу, чтобы вы это запомнили.