Хилер для детектива

      — Выходи, покуришь.       В трубке раздался удивлённый смешок.       — Вот так сразу? Ни тебе «хай», ни «как дела». Может, у меня операция.       — Харе ломаться, — выплюнула с едким недовольством. — Была бы операция — не ответил. Выходи, я жду.       — Жди, детектив.       Лу сбросила вызов и с раздражением закатила глаза: Йонас же прекрасно знал, как ей не нравится это прозвище. И всё равно продолжал её так называть. Крэп… бесит до смерти, а всё равно не может перестать тянуться к нему, как гайка к магниту. Все шестерёнки в мозгу уже переломал со своей холодностью, саркастичностью и несговорчивостью. Засранец!       Она всё продолжала топтаться на месте, коченея от внезапного холода, настигшего Нью-Пари, и злясь на себя и собственные чувства. Да и зачем ей мужик, когда под боком мощный, напористый и такой послушный железный конь? Одни только проблемы от этих особей мужского пола…       — Задумалась? — он стоял за спиной, практически касаясь подбородком её макушки.       От неожиданности она отпрянула и, обернувшись, злобно оскалилась, как дикая кошка:       — Чёрт бы тебя отодрал, Йонас! Я же пристрелю когда-нибудь! — резким движением она выхватила пачку сигарет у него из рук и тут же жадно закурила. Блядский стресс, чтоб его. Ещё этот так близко. Сука! Как бы перестать думать об этом всём?..       — Давно оружие носишь? — вернул себе сигареты и кинул на неё вопросительный взгляд, наполненный заодно и редкими нотками презрения.       — Не твоё дело, — огрызнулась в ответ, но потом, отметив его не самую приятную реакцию, спокойнее продолжила: — Как только перестала быть стажёром и получила значок. Нужно же себя как-то защищать.       — Как-будто и так не справишься, — усмехнулся с таким же ядом, каким были наполнены его дымные лёгкие. — Сильная. Спортивная. Дерзкая.       — Нравлюсь? — стрельнула глазами в его сторону, давя в себе желание расплыться в улыбке.       — Нет. Раздражаешь.       Лу сразу нахмурилась, разочарованно выдыхая дым. И чего от него ожидала? Какого-то признания? Высокопарных слов любви? Бред. Зря только понадеялась, что это взаимно. С мотоциклом и то больше взаимности, что уж говорить. Заметив её сдвинутые к переносице брови, Йонас как бы невзначай спросил:       — Хреновый день?       — Жизнь, — сделав очередную затяжку, Лу недовольно скривилась, и дело тут было вовсе не в едком дыме. — Кажется, я за неделю видела больше трупов, чем ты на учёбе. Меня трудно впечатлить… но от такого кровь стынет в жилах. Крэп… я становлюсь размазнёй.       — Сама выбрала такую работу, — выдохнул серое облако в темнеющее небо. — Я предупреждал. В Корпусе и не должно быть легко.       Лу разозлило, что голос друга был холодным, как ледышка. Дура! На что она надеется, изливая душу Йонасу? На жалость? Поддержку? Сорвался со смены, чтобы покурить, — и на том должна сказать спасибо. А она недовольна тем, что её надежды не оправдались. Хрен там, эта жизнь полна несбывшихся мечт. Пора уже привыкнуть.       — Я знаю, что ты обо всём этом думаешь, но…       — Не надо, детектив, — остановил её положенной на плечо ладонью и тут же был практически зажарен испепеляющим взглядом, который заслужил за гадкую кличку. — Прекращай. Твой выбор был. Я, если честно, уже его принял.       — Правда? — в пронзительно-голубых глазах теплилась надежда.       — Врать не буду.       — Раз такой сговорчивый… давай сбежим куда-нибудь? — произнесла на выдохе, откидывая бесполезный бычок в сторону.       — Веди.       Кивнула головой в сторону стоящего неподалёку мотоцикла и довольно ухмыльнулась:       — Сзади сядешь. И дурацкий шлем — твой.       — Если это попытка меня унизить, то знай: ничего у тебя не получится, — и всё такое же непробиваемое лицо: даже когда шутил, всё равно был больше похож на кирпич, чем на человека. — Пациенты стараются гораздо лучше тебя. Есть у кого поучиться.

***

      Лу слезла с мотоцикла, сняла шлем и тут же недовольно бросила в сторону друга:       — Нахрена ты так сильно прижимался?       — А что, тебе понравилось? — впервые в его взгляде появилось какое-то подобие игривости.       — Если скажу, что понравилось, то что? — посмотрела на него с вызывом.       — Отвечу, что ты извращенка.       — Иди нахер.       Она отвернулась, скрестив руки на груди. В голове навязчиво вертелись мысли о том, какой же он придурок, а щёки противились её воле и бесконтрольно розовели. Крэп. Пора начать пользоваться тональным кремом. Или просто перестать думать.       — А я разве не прав? — тронул пальцем её предплечье. — Мы около твоего дома. Если что, я не готов к такому быстрому развитию отношений.       — О, Единый! — она вспыхнула: и будь Лу пирокинетиком, сделала бы это в прямом смысле. — Думал, трахаться будем? За этим приехал? Норм вообще?       — Ты попросила — я пошёл за тобой. Сел на твой байк. На это не рассчитывал. Не осуждай. В голову не залезешь же, не эмпатик.       Успокоившись, она лишь выдавила из себя извиняющуюся улыбку и не сильно ударила его кулаком в плечо. Затем приказным тоном произнесла:       — Поможешь занести байк в дом. Потом покажу крутое место. Оценишь.

***

      — Ты права. Это очень ахр… красиво.       — Спасибо, что подобрал нужное слово.       Лу улыбнулась ему и плюхнулась на расстеленный на картонках плед из синтетики (на шерсть денег не хватало, к сожалению). Несколько маленьких подушек, тонкое одеяло, жестяная коробка для сигаретных бычков, — жалкие отголоски уюта. Но она любила это место вовсе не за то, что создала сама. А за то, на что повлиять было невозможно.       Вид был просто великолепный, и богатый лексикон Лу с неохотой использовал для его описания только цензурные слова. С крыши тридцатиэтажного здания открывался невероятный постапокалиптический пейзаж: внизу что-то гремело, взрывалось, искрило, мерцало, отражаясь от зеркальных панелей ветхих высоток; Центр был ярким, густо украшенным, манящим своими красками и чудесными свечениями; а наверху, в спокойствии и безмятежности, висела огромная жёлтая луна, украшение тёмно-синего, такого глубокого и чистого неба, что было усыпано мириадами сверкающих звёзд. Три мира. Три разные вселенные. И Лу точно знала, какая манила её больше всего. Вот только… всё это было так глупо и бесполезно без одного очень важного человека. Без Йонаса.       Она кинула на него казалось бы беглый взгляд, но так и застыла, не в силах оторваться. Он не был красавцем, Лу это прекрасно понимала. Парень на любителя. И, чёрт, по воле случая этим любителем оказалась она. Крэп, как он может продолжать сводить её с ума… после всего?       Его серо-голубые глаза, в которых отражалось звёздное небо; его вечно приподнятая в недовольстве изящная бровь; его дурацкая серая шапка, под которой скрывалась копна взъерошенных русых волос; его грубый, словно вырезанный из камня, точно несколько раз переломанный, орлиный нос; его тонкие, растянутые в полуулыбке губы; его острые, чётко прочерченные скулы; и его мужественный, такой утончённый и одновременно мощный подбородок. Она готова была любоваться им, таким необыкновенным и манящим, целую вечность. Вот только Йонас это заметил, и теперь нужно было как-то оправдаться. И вот с этим были проблемы! Или нет?..       — Чё смотришь? — едкая усмешка и вновь этот читающий Лу взгляд. — Нравлюсь?       — А что, если да? — она так устала отрицать очевидное.       — Хороший вопрос, — он запрокинул голову, опираясь руками на плед, находящийся позади него. — Ответь сама. Пожалуйста.       И она ответила. Резкие, неконтролируемые движения, грандиозный переворот, и вот она уже сидела у Йонаса, конкретно ахреневшего от ситуации, на коленях. Ладони легли на его холодные щёки, дыхание опалило нос, которым она только что с таким восторгом любовалась. Лу расплылась в улыбке и придвинулась ближе, затыкая его наровившийся открыться в недовольстве рот глубоким страстным поцелуем. Она была похожа на дикого зверя, наконец настигшего свою жертву. А он, казалось, был рад попасть в объятия смерти, поэтому ответом послужили лишь его сильные руки, обхватившие талию Лу.       Поцелуй разорвался, когда она скатилась с его коленей, упала на плед ничком и свернулась в клубочек, закрывая ладонями раскрасневшееся лицо. Дура, какая же она дура! Это испортит абсолютно всё, что было между ними. Их давнее товарищество и крепкую дружбу. Один поцелуй — и сердце рассыпается прахом. Одно касание — и душа развевается по ветру сигаретным дымом. Одна жизнь — и та уже была разрушена.       — Лу, ты в порядке? — осторожно тронул пальцем её плечо.       — Крэп… не знаю. Просто, — она истерично хихикнула. — Я глупая, Йонас, очень глупая. Забей. Этого не было.       Он тяжело вздохнул и отнял руку. Сразу стало как-то холодно, на душе противно, а на сердце… слишком одиноко. Он тихо прошептал, словно обращался вовсе не к ней:       — Касаниями лечишь, а словами калечишь. Это не правильно, детектив, так же нельзя…       Йонас, как хилер, всё же был достаточно настойчивым… и сильным. Взяв её под подмышки, он заставил Лу разогнуться, но лицо она так и не открыла. Зная, как стоит поступать с такими несговорчивыми, он положил её голову к себе на колени и начал ритмично поглаживать её волосы, успокаивая.       — Не знал, что ты такая трусиха, — добрая ухмылка и продолжительная пауза. — Ладно, раз тебе не хватает смелости сказать это, то настала моя очередь. Нравишься ты мне, детектив. Очень. Обещал не врать… а тогда соврал. Не злись. Тяжело это, — особенно с друзьями.       — Ты сейчас, — она раздвинула пальцы, глядя через щёлочку ему прямо в глаза. — Серьёзно?       — А что, разве не тяжело? — лукавая улыбка.       — Крэп! Я не про это… правда нравлюсь?       — Правда.       Чтобы убедить Лу в своей честности, он наклонился и оставил на её губах невесомый, наполненный странной нежностью и такой непривычной для них лаской поцелуй. Она улыбнулась ему в губы, а затем прижалась щекой к его животу, позволяя себе нежиться в его заботливых объятиях и мягких поглаживаниях по волосам.       — Мой самый бесячий хилер, — прошептала с усмешкой.       Он ухмыльнулся и выдал в ответ:       — Мой самый непокорный детектив.       В их власти был не только вечер, но и вся оставшаяся ночь, проведённая всё также: вдвоём и на крыше.