31 декабря
31 декабря 2022 г., 19:00
Миссия закончилась прохладным утром, пока солнце висело ещё высоко, а в воздухе витал запах мороза. Наруто шёл по тропе, не пугаясь шуршащих кустов, качающихся веток. Ни у кого из команды не осталось достаточно сил для спешки, никто не воодушевлялся. Но они наконец возвращались домой.
— Хокаге нас не ценит, — зло хмурясь, в который раз за последние сутки произнёс Киба. — Как по мне, странно, что она не думает о желаниях подчинённых и отправляет на миссии прямо перед Новым годом.
— Это наша работа, — Тен-Тен надоело слушать, она бы много чего могла возразить, но по итогу лишь молча сетовала на то, что и в своей команде хватает говорливых. И всё же когда-то нужно было возмутиться. — Мы же успели закончить раньше, как и собирались. Чего ты распизделся? Хокаге никого не отправляла на Новый год, у всех планы.
Наруто не нарушал их пока ещё мирного поединка, шёл тихо, местами подавлено шаркая по присыпанной снегом дороге. Конечно, ему тоже было, что сказать, однако он продолжал молча слушать чужую баталию.
Тен-Тен не права. У хокаге всё же было неотложное дело, и, как ни странно, именно Сакура отрешённо взялась за его выполнение. Впрочем, нет ничего удивительного. В последний год она была сама не своя. Наверное, слишком спокойная и рассудительная. Иногда Узумаки замечал, как та хмурится и сидит в полном одиночестве, о чём-то размышляя. Абсолютная концентрация и всецелое отречение. В такие моменты его по старой привычке клинило, и он едва не выходил из укрытия, чтобы спросить, мол: «Что случилось, Сакура-чан? Почему сидишь, почему молчишь, никуда не ползаешь?», — но он не выходил, стоял неподвижно, смотрел, а после проходил мимо, потому что догадывался, в чём именно дело. И если бы всё было иначе, не так просто, наверное, он не разделял бы тоску с Харуно настолько по-живому.
Дело мучило и его, приходя, когда переставал ждать, вселяя тепло и надежду, а после вновь пропадая. Ничего, он привык.
И всё же Наруто возвращался домой без прежнего вдохновения, потому что сердце болело последний год ежедневно, и деревня высасывала силы по крупицам, своей «заполненностью и жизнеобилием» напоминая об одиночестве. Уходя на миссии, он тосковал по дому, где по привычке каждый день ждал маленького чуда, а на пути обратно уже не хотел возвращаться, потому что знал, что ничего не изменится. Он понимал, что заразился от кого-то чувством привязанности, и не той, что била через край несколькими годами ранее, прося вернуть друга, исполнить обещание и всё исправить, а иной. Другая привязанность, животная, жестокая, односторонняя. Та, от которой не мог спать, и та, которая отпускала лишь с появлением Саске.
— А ты чего такой подавленный? — вдруг спросила Тен-Тен, а Наруто по инерции на момент посмотрел в сторону бесцветного Инузуки. — Киба же прав, Новый год только завтра, мы как раз успели закончить.
Узумаки долго не замечал их веселья, стараясь игнорировать и понимающий взгляд Какаши, и недовольное бурчание друга в ответ на замечание дружелюбно настроенной девушки. Ему хуево. Настолько, что язык присох к нёбу. Всё время казалось, что он и слова из себя не сможет вытянуть, но спустя время Наруто всё же попытался и на удивление чётко заговорил.
— Я до сих пор не купил подарки, а сейчас в деревне уже вряд ли вообще протолкнёшься, к тому же от пилюлей Сакуры мутить будет ещё пару суток, — оправдался он, а после насильно заставил себя улыбнуться, от чего заболели щёки.
Тен-Тен понимающе кивнула и улыбнулась в ответ, а Узумаки был даже рад тому, что она не поняла. Пожалуй, окажись на её месте Сакура, та сразу бы почувствовала обман.
Напарники вновь начали о чём-то спорить, где краем слуха Наруто понимал, что теперь девушка пытается объяснить что-то о пользе подарков. Кибе это не нравилось. А дальше Узумаки и не слушал. Единственное, что он мог бы сказать по этому поводу: подарки не обязательно должны быть полезны, но обязательно должны быть приятны. Наверняка каждый сталкивался с этой мыслью хотя бы раз в жизни, особенно те, кто привыкают видеть их целые горы. А у Наруто было всего одно желание, единственное, что он хотел бы получить на всеми любимый Новый год. Тем не менее он старался не думать об этом, потому что знал, что Новый год всегда одинаков. Он состоит из шумной компании друзей, куда идёт потому, что обязан, и почему-то именно там особенно громко начинает надламываться давно потрескавшаяся маска радости, обнажая полную пустоту внутри.
Бывает, и одного человека оказывается много, а в его случае даже целая деревня не могла заменить всего одного.
Они вернулись к обеду. Зашли за Какаши в большой кабинет главы деревни и остановились, выстроившись в ряд. Такая привычная условность. Хатаке заговорил первым, по пунктам разложив события прошедшей миссии и на правах капитана сдав отчёт о проделанной работе. Наруто не вникал, он, честно говоря, уже и не помнил, зачем они выбирались в округу, кого собирались поймать.
— На этом всё, Цунаде-сама. Больше доложить не о чём.
Какаши успел рассказать и закончить, а Киба всё не отводил раздражённого взгляда от женщины. На его месте Узумаки давно бы сказал всё в лицо, однако странно, что тот не поступил именно так. Похоже, Инузука тоже от чего-то страдал.
— Спасибо. Идите, отдыхайте, — кивнула хокаге, и все тут же устремились прочь.
Один Наруто задержался, пропуская всех вперёд, и несмело обернулся к столу.
— Саске в деревне? — тихо задал вопрос он, дождавшись, когда дверь за командой закроется.
На его лице Цунаде видела многое, потому что все эмоции насквозь просвечивали этого человека. Теперь она понимала, что Узумаки ничерта не помогло это задание. И, как назло, Наруто продолжал смотреть с тупиковой надеждой, не боясь показаться, не стесняясь жгучей боли, потому что, померкнув, он не перестал быть открытым.
Хокаге хотелось отвести взгляд в сторону.
— Он с Сакурой, — столь же блекло улыбнулась она.
Узумаки молча кивнул. Он знал. Просто не понимал, почему каждый раз всё так и происходит. Для чего даже после всего жизнь продолжает издеваться, буквально подталкивая к поиску иных вариантов. Каждый день…
Уходя из резиденции, он крайней мыслью подумал о том, что было бы неплохо зайти в Ичираку. Но едва ли Наруто помнил об этом уже через пару минут. Осознание накрыло незамедлительно, словно, услышав от Цунаде типичную новость, он вдруг прозрел на то, чего и вовсе никогда не видел. О чём бы он не думал, возвращаясь домой со скучного задания, о чём бы не пытался говорить с друзьями все эти несколько дней, он всё ещё надеялся. Глупо, правда, ведь Наруто прекрасно знал, что на деле всё так и будет, что нет причины возвращаться в деревню, как и не было причины на то, чтобы уходить. Да только сердце не переставало верить, никак не могло научиться на уже оставленных рубцах, а теперь всё разбилось по-настоящему.
Дойдя до Ичираку, он не спеша остановился, посмотрел на новую вывеску и понял, что есть совершенно не хочется. Его тошнит. И дело точно не в пилюлях Сакуры.
***
Проснуться от собственного тревожно выстукивающего глубокую тоску сердце было в новинку. Перед глазами не было никого, только потресканный серый потолок. Удивительно, ведь раньше он был белоснежным. Возможно, слова Саске о ремонте имели вес. Отвлекаясь на бессмысленные глупости, Наруто старался понять, случившееся только что с ним было ночным наваждением или всё же вчерашней реальностью. Но, устало сморгнув сон, он постепенно принимал для себя реальность. Он не глотал пилюль Сакуры. Он не был на миссии, а Цунаде давно уже не Хокаге. А ещё он был один. Осознание этого пригвоздило к постели и спёрло дыхание. Наруто медленно повернул голову. Как и ожидалось, никого не было. Пусто. Отсутствие Саске привело к отсутствию настроения у Наруто. Неудивительно. Уже сегодня всеми долгожданный Новый год. Праздник наконец-то нагрянул на улицы родной деревни. День, тошнотворность которого едва ли Наруто успел позабыть. Когда же ещё Саске исчезать с утра, как не 31 декабря. Наруто с неохотой поднялся с кровати и безвольно поплёлся в ванную комнату. Из-за кошмара кожа была мокрая от холодного пота. Ему до безумия хотелось набрать полную ванну кипятка и окунуться туда с головой. Избавиться от мыслей, от напряжённой атмосферы сна, от «праздника». Одна и та же история неизменно тянулась из года в год, да только теперь вдруг решила ещё и присниться. Будто ему не хватало сожаления, было недостаточно самокопаний. Но, справедливости ради, цикличность на то и цикличность, что вынуждена повторяться. Ну и пусть. Ну и не надо ему. Один. В этот раз всё будет по-другому. В совершенно пустой квартире. Здесь никогда не жили животные, кроме Лиса, но над такими шутками он не желал смеяться. Растения давно иссохли, превратились в прах, но их горшки траурными урнами украшали вершины шкафа. В этой квартире вообще мало кто задерживался надолго. Друзья, побывав в гостях несколько раз, а то и единожды, больше не напрашивались в гости и по возможности не стучали в дверь, дабы не схлопотать приглашение войти. Причины не говорил никто, но Наруто смутно догадывался. Правда был один друг... Ну, как друг. Саске. Спустя год тюрьмы он первым делом пришёл к Наруто. И, увидев ошарашенного Узумаки, который с неподдельным детским восторгом обрадовался простейшей улыбке, Саске улыбнулся искренне, спокойно и тепло. Сначала счастливо, правда после щенячьей реакции Наруто — самодовольно, с издёвкой. Что касается будущего, то он сумел подарить Наруто уверенность, что оно будет совместным. До сегодняшнего утра, когда мысли, как черви, грызли изнутри, загаживая приобретённую теплоту. И что, ему снова бежать за Саске? Снова преследовать, кричать: «Вернись в Коноху»? А может, он себя накрутил. Скорей всего, это так, а Саске где-то сломя голову ищет ему подарок. Но холодок сомнения уже поселился внутри. Ещё раз прислушавшись, лелея последнюю надежду, Наруто притих. Нет. Показалось. В доме ни души.***
Ино с решительностью небольшого носорога шла по улице, таща за собой безучастного Сая. На его лице, ранее безэмоциональном, сейчас одновременно ютились и непонимание, и смирение. Наруто, решивший пройтись и развеяться, никак не ожидал, что на него обратят внимание. Особенно в таком ключе. — Наруто! — воскликнула Ино, и взгляд у неё был задорный. Наруто попятился, опасаясь влезть в авантюру. — Идём с нами! Чем больше людей, тем лучше. — И вам привет, — натянул улыбку Узумаки, ощущая, как вот-вот стошнит от собственного притворства. Сай, специалист по лживым улыбкам, тут же раскусил подделку, но комментировать не стал. Ино же это вовсе не заботило. Она начала важно щебетать об отпуске, вечеринке, что хокаге обязан, а они заслужили. Что если бы не они, этого бы не было. И вообще... А Наруто смотрел на Сая и уже вымученно улыбался, зато искренне. Он не понимал, ни кто «они», ни чего «этого бы». Он и не слушал толком, теряясь в собственных мыслях и чувствах. Сай смотрит с сочувствием? Он что-то знает? Или показалось? Скорее, показалось. А Ино со своим отпуском для всех и вся. Это она так отвлекает от чего-то важного или же всё это бредни? — ...все ребята уже там, а мы ещё здесь! Пошевеливайтесь! — Слушайте, я бы с радостью, но я Конохамару обещал зайти и... Договорить ему не дали. Грубо схваченному второй рукой, Наруто пришлось плестись рядом с уже полностью смирившимся Саем. Мнение Наруто опять не спросили. При подходе к резиденции действительно слышался гомон. Ино не врала, когда говорила про «всех». Кроме Саске, разумеется. И это больше походило на страйк или забастовку ниндзя. Прознай об этом враг, давно бы уже не было Конохи. Все во фривольной одежде, кое-кто воспринял это буквально и пришёл в домашнем халате и зелёной шубе. Рок Ли. Разумеется. Чувство стиля всегда было его сильной стороной. И чем ближе, продираясь сквозь толпу, они подходили к дверям Хокаге, тем меньше нервных клеток оставалось у Наруто. Он не чувствовал чакру Саске нигде поблизости. Даже в Конохе. Чудом отцепившись от Ино, Наруто остался у входа в кабинет Какаши. Множество знакомых лиц как-то странно смотрели и тут же отводили взгляд. Или это только наваждение. А вдруг Саске готовит сюрприз? Сакуре уж точно известно. Медленно подходя к старым друзьям, Наруто перебирал варианты вопросов. Но ничего достойного в голову не лезло. — Кошмар какой-то… — вздохнула Сакура, и первая подошла к Наруто. — Рожа у тебя кислая. Что-то случилось? — Что происходит? — игнорируя вопрос, Наруто окинул приёмную взглядом. Он спросил так, из вежливости, без особого интереса. — Ребята просят всеобщий выходной и грандиозный праздник, — пожала плечами Сакура, будто её это не касалось. — …а за деревней кто следить будет? — усмехнулся Наруто. — В этом и проблема, — пожала плечами Сакура и обернулась на громко засмеявшегося Кибу. — Ты не видела Саске? — в лоб задал зудящий вопрос Наруто, сразу по лицу считывая ответ. — Э-э.. вчера, — кивнула она. И зачем-то уточнила: — Он тут был, когда я отчёт сдавала. — Ясно… Повисла душащая тишина, от которой хотелось сбежать. И, неуклюже попрощавшись, Наруто юркнул в открывшуюся дверь в кабинет Хокаге. Оказалось, бежать он хотел не от тишины, а от себя. Давить из себя улыбку было уже выше его сил. Лицо, словно каучуковое, больше не гнулось, Шикамару, разбиравший на столе Какаши какие-то документы, выглядел уже утомлённым. Он бросил короткий взгляд на Наруто и тихо позвал хокаге, отвлекая от книги, которую он, как ни старался, спрятать не смог. — Наруто? — позвал Какаши, когда Узумаки уже почти слился с интерьером. — Доброе, Какаши-сенсей, — отмер Наруто, выходя из ступора. Нашлись силы и на улыбку, и даже на звонкий голос. Он осмотрел заваленный бумагами стол, как и, впрочем, всё вокруг. — Извиняй за бардак, мы здесь… Новые правила, знаешь ли, теперь даже с медиками возиться приходится. Всюду ныне требуются подписи и печати, — посетовал Какаши, а Шикамару, явно выполняющий больше положенного, лишь хмыкнул. — Вот как, — протянул Наруто, невольно задумываясь, что титул Хокаге в его детской голове исполнял совершенно другие роли. — А то, — сквозь маску улыбнулся Какаши. — Вчера Сакура с задания вернулась, и дёрнуло же старейшин заняться этим вопросом в преддверии Нового года. Что не сделаешь на благо де… — но не успел хокаге договорить, как его резко перебили. — Вы не видели Саске? — не выдержал Наруто. Какаши оборвался на полуслове и замер. Что-то определённо знает. Наверное, пытается подобрать слова, что не сломать вот так сразу. Ищет замену фразе: «Саске сбежал из деревни». Наруто поморщился от своих мыслей, чувствуя, как подступает нервозная тошнота. — Саске? — переспросил Какаши и переглянулся с Шикамару. — Да, вчера вечером был тут, я как раз собирал группу на миссию. И он согласился. — А... — холодок прошёлся вдоль позвоночника, а от обиды горло сжало удавкой. Наруто лишь выдавил из себя тихое: — На миссии, значит… Сердце ухнуло куда-то в пятки, пропуская удары, сбиваясь, обиженное и раздосадованное оно в конец разбилось. Руки непроизвольно сжались в кулаки в карманах куртки, а глаза защипало. Но вот только не будет он плакать. Это глупо. Саске давал много вчера поводов догадаться. Просто Наруто — он не догадливый. Он слепой и тупой, раз ещё во время вечерней ссоры не понял — этот Новый год он проведёт один. И почему только он лезет в конфликты с Учихой? Детская привычка? — Не волнуйся ты так, она хоть и «Б» класса, но вряд ли окажется повышенной опасности. Это дипломатия, — начал Шикамару, заметив, как покраснело лицо Наруто, а глаза заблестели от лишней влаги. Он не плачет, этого никто не увидит. — К тому же… — Да пошло оно всё! — в сердцах прошептал Наруто, и не успел Какаши опомниться, как тот уже хлопнул дверью. От резкого стука даже Шикамару замер и позже устало выдохнул. Милые бранятся... По пути от резиденции его не раз окликали, желая поздравить с праздником. С хуяздником. Наруто злился. Разбитый, покалеченный столь мерзкой выходкой Учихи, он шёл как можно дальше от всех. От этих людей, что спрашивали о настроении, безликих друзей, провожающих его взглядом. Уже поздно брать задание, как делал он всегда. Уже поздно. Наруто спешил подальше от резиденции, давясь комом в горле. Спотыкаясь в спешке, он всё дальше уходил в противоположную от дома сторону. К воротам. К выходу. Забежать бы в лес, спрятаться ото всех и выть в кулак от жалости к самому себе. Тонуть в ней, давиться ею, потому что детская надежда внутри резко сдохла в самой грубой и неприятной форме. Нельзя так поступать. Нельзя. У самих ворот Наруто взял себя в руки и развернулся. Он — ниндзя, а Новый год — это всего лишь ночь. А Саске — всего лишь мудак. И это не было сюрпризом. Пройдя пару кварталов, он очутился у знакомого дома. — Чуть не опоздал! — Конохамару обнял Наруто с порога. — Да.. извини, — улыбнулся Наруто. — Там у Хокаге странное творится. Еще и Ли в шубе. Конохомару пригласил зайти, и Наруто, едва не споткнувшись об увесистый рюкзак, с удивлением обнаружил, что он куда меньше прошлогоднего. А может, и самому уйти? Просто так. На Мьёбоку. Или в неизведанные страны. Как турист. Уйти и не возвращаться, пока Саске сам не начнёт за ним бегать. От детских мыслей отвлёк вопрос. — А? — Я говорю, ты какой чай будешь? — Конохомару решил не замечать отсутствующий и посеревший взгляд, который был буквально секунду назад. — У меня есть зелёный, а вчера ещё пачку чёрного купил. Не пробовал, но говорили, вкусный. — Чай? — Конохомару вновь заметил пугающую пустоту в глазах и то, как Наруто пытался через силу улыбаться. — А, да мне без разницы. — Может, рамен хочешь, братишка Наруто? — сузив глаза, спросил Конохомару. Но вот только ни есть, ни пить не хотелось, поэтому Наруто мотнул головой, всё ещё размышляя над причиной ухода Саске. А может, это он, Наруто, виноват? Да нет. Нет. От Саске стоило ожидать такого. Но... — Куда едешь? — без интереса спросил Наруто. — В Такуми, страна рек, — странным тоном ответил Конохамару. Будто тоже мыслями был где-то далеко-далеко. — О, там здорово, а.. почему туда? — простая поддержка беседы, но без настроения всё равно далеко не уйдёшь. — На самом деле я не собирался в этом году, — пожал плечами Конохамару. — Но Моэги мозги прополоскала. Хочет в магазин животворящего карри. — Фе, — скривился Наруто, вспомнив об одной старой миссии. — Ага. Удон ещё неделю назад набрал припасы в аптечку, думаю, переживём. Ну, зато отметим весело. Хочешь с нами? — А я-то и думаю, почему вещей так мало. Нет, спасибо, у меня планы, — соврал как можно правдоподобнее Наруто. — Да, в этот раз недалеко валим. К вечеру будем уже на месте, — Конохомару неосторожно уронил на стол чашку, пролив немного кипятка мимо. Наруто поморщился от звука. Как он не заметил, что у него так раскалывается голова? — А у тебя что? Какие планы? — Наруто пожал плечами и посмотрел на плавающие чаинки. Они, прямо как он сам, варятся в кипятке мыслей, а утонуть окончательно никак не могут. — Да так, с Саске. Но он пока на миссии. — А ребята? — Может быть, не знаю, — неоднозначно промямлил Наруто. Дальше Конохомару убивал тишину как мог, рассказывая житейские истории, как год назад едва не лишился рук в игровом автомате, что на первый взгляд выглядел даже вполне дружелюбно. Про Моэги и Удона. Он смеялся, но не очень-то и искренне. А Наруто лишь зеркально отражал эмоции. Время тянулось патокой, будто специально отсрочив момент до наступления Нового года на мучительно долгие часы ожидания. Конохомару как мог пытался поднять настроение, но не выходило абсолютно ничего. Наруто был оболочкой себя, не более. Он смотрел в чашку, окончательно уйдя в свои мысли. Отчего-то слышался гул веселья, от которого морально плохело. Хотелось уже поскорей проснуться в завтрашнем дне. — Ой, Наруто, время! — вдруг всполошился Конохомару. — Ты не допил? Извини, но уже выходить пора, иначе… Наруто не нужны были его оправдания, он и сам не желал засиживаться, к тому же к ещё не остывшему чаю он так и не притронулся. — Хорошо отдохнуть, — улыбнулся он. — И будь осторожен с карри.***
Несколько часов бродя по оживлённой деревне, Наруто пытался пропитаться новогодним настроением. Но оно протекало сквозь него, как через сито, не задерживаясь ни на секунду. Здесь он хотел закупиться осэти. Хотел готовить с Саске. Тут он хотел с ним пройтись и посмотреть на праздничные салюты. А там... Наруто кривился, разбитый собственными желаниями и ожиданиями. Возвращаться в осиротевшую квартиру совершенно не хотелось, но там можно было скрыться от всеобщего веселья. Прикупив захудалую ёлку, Наруто поплёлся домой. Ладно. Он отметит этот Новый год. Сам. Сразу вспомнилась заезженная фраза: «как новый год встретишь...» Войдя в квартиру, он всё ещё на что-то надеялся. Но.. она оказалась пуста. — Саске? — на всякий случай позвал Наруто, не обращая внимания, как дрогнул голос. — Ну и к чёрту тебя. Ёлочные игрушки, пускай и в скудном количестве, всё же нашлись. Правда Наруто не знал, откуда они у него. Просто были всегда, но пользовался он ими ещё в глубоком детстве, во времена академии. Когда игрушки закончились, в ход пошли кунаи и сюрикены. Чем дольше Наруто убивал на это своё время, тем больше дрожали руки и слезились глаза. Не так он хотел. Совсем не так. Блядский Саске. Гирлянда, спутанная невесть кем и как, была просто на эмоциях кинута в ёлку. Она небрежным комком свисала на шатающихся ветках, и Наруто, не выдержав, ушёл от неё прочь.***
Снег на пороге Нового года — всегда лишний повод порадоваться. И ключевое слово здесь — лишний. Ненужный. Нежелательный. Брошенный. Опять оставленный самому себе. Наруто не мог сдержать нарастающую бурю из злости, обиды и смятения. Встречать Новый год в одиночестве должно было уже войти в привычку, но… Не вошло. Не вышло. И глупо придумывать оправдание собственным желаниям. Встретить Новый год с Саске, чтобы что? Быть счастливым? Наруто ударил по подоконнику кулаком, а деревянная оконная рама предупреждающе затрещала, стёкла же задребезжали, вторя ей. Этот снег… Он такой же, как и тогда. Самый лучший Новый год, самый близкий к идеальному, пускай он чуть и не умер тогда. Каждый год, с приближением заветной даты, Наруто дежурил у кабинета хокаге. Шизуне лишь изредка выходила, чтобы прогнать неугомонного ниндзя из-под двери, дабы тот не грел уши. Но Наруто возвращался. Всегда возвращался. И все это прекрасно знали. Так же, как и причину его дежурств. — Ну, появилась миссия? — этот же вопрос он задавал полчаса назад. И час назад. И вчера в обед. И всю текущую неделю. — Нет, Наруто, все разобрали. Ты остаёшься в Конохе, — качала головой Цунаде. — Ну по-любому есть что-то такое, далёкое, куда никто идти не хочет. Так вот — я хочу, — Наруто ткнул себе большим пальцем в грудь и был на все сто процентов уверен в своих намерениях. Не так, так иначе сбежит. Лучше уж на миссии. — Наруто, — устало выдохнула Цунаде. — Там команда неполная. Я не могу так рисковать. — Так я один иду за десятерых. Ну, пожалуйста. — Ладно… Шизуне, предупреди членов отряда. Выходите через… — а дальше Наруто не слушал. Слышал, но не внимал. Радость маленькой, но победы пьянила. Желание бежать, как у зверя, почуявшего неладное, бежать со всех ног куда-то, лишь бы подальше. Лишь бы от дома да от праздничного настроения за пару вёрст. Лишь бы… Все, как полоумные, на улицах рыщут в поисках подарков, ругаются, смеются, планируют. И извечные вопросы в глазах, не озвученные ещё, но уже понятые и отвергнутые. Наруто надоело это. Из года в год — две даты. Новый год и его день рождения. Поэтому он и убегал из Конохи подальше. Поэтому он и лежал сейчас, марая девственно белый снег красным. Он ещё не проиграл, но снова на грани. Снова где-то около того, чтобы потом отмахнуться и улыбнуться во все зубы, мол, было и было. А самому понимать, что чуть было не было. И на этот раз яд был подобран искусно. Лязг металла и крики предсмертной агонии. Крики, застрявшие в мозгу ещё с детства, всегда одинаковые и неизменно холодящие сердце, как бы не хотелось их не замечать. Рано или поздно такой крик издаст каждый уважающий себя шиноби, если ему повезёт. Раны — они царапины, они заживают быстро, но болят, сколько бы Наруто не старался их не замечать. С ними было что-то не так. Весь его отряд погиб сразу, а с каждой секундой уменьшалось и количество клонов, как и заканчивались враги. Ну, как заканчивались. Умирали. Все умирали под самый Новый год. Такие миссии, в такие даты обычно брали лишённые обузы в виде семьи шиноби. Негласное разделение на правильных и неправильных ниндзя. Солдат — он всегда больше мёртв, чем жив, и обременять семью своей преждевременной кончиной могли позволить себе лишь счастливые эгоисты. А Наруто и рад быть этим эгоистом, поэтому и бежал на все далёкие миссии, лишь только пробегал по Конохе слушок, якобы в той стране был замечен шиноби с шаринганом. Вот и сейчас, отобрав работу у нескольких товарищей, Наруто помчался, толком не подготовившись, ничего не разузнав, сломя голову нёсся вперёд. Такую оплошность не прощают никому. Засада хоть и была ожидаемой, но стала эффективной. Раны далеко не смертельные, но отравленные чем-то таким, что даже девятихвостый внутри удивлялся, но помогать не стал. Или не хотел, испытывая Наруто на прочность. Впрочем, тот за помощью и не обращался. Лежал, раскинув руки на снегу, и смотрел вверх, где исполины медленно и непоколебимо мигрировали на север. Одна туча пролетала особо низко, своим серым пушистым брюхом едва не задевая верхушки деревьев. Наверное, где-то всё же зацепилась, и с неё медленно посыпались снежинки. Вначале мелкие, неуверенные, а затем они собирались в невесомые хлопья и кружили над Наруто в своём безмятежном танце. — Красиво, — прошептал Наруто, уже ощущая, как замёрзла спина. Затем сорвался закономерный для Узумаки вопрос: — Интересно, а Саске видит? А снежинки всё плясали и плясали, точно мухи над трупом, только Наруто ещё жил, поэтому они касались его щёк и медленно таяли, превращая свою смерть в подобие поцелуя. От контраста тёмного неба и светлой земли возникало ощущение, что мир перевернулся. Что всё не так, как хотелось бы. И Наруто место не здесь — лёжа на промерзлой земле, покрываясь снегом. И Саске должен быть не где-то там, а рядом. И Сакура… Они сейчас наверняка празднуют Новый год. В тепле, уюте и сытые. Может, вспоминают его. Наруто смотрел в небо и улыбался. Новый год. Должно быть, он уже наступил, а Наруто так и не успел его найти. Снова. Уже который год подряд. И это уже давно не обещание Сакуре. — С Новым годом, Саске, — тихо, боясь спугнуть призрачную надежду быть услышанным, прошептал Наруто. Веки медленно тяжелели, и хотелось спать. Это верная гибель — кричало всё внутри, но Наруто так устал, что он скорее умрёт, если немного не поспит. Снежинки всё продолжали обжигать лицо ледяными поцелуями, а глаза уже было не открыть. На миг показалось, что одна снежинка приземлилась прямо на губы и обманула кожу, выдавая холод за тепло. На этом Наруто и провалился в глубокий беспокойный сон. Не очнулся он, и когда его трясли. И когда тащили, тоже не открыл глаза. Перевязки, припарки, мази. Тело не реагировало ни на какие внешние факторы. Почти кома. Почти. Только сознание было под уставшими веками. И Наруто чувствовал, сколько заботы в аккуратных движениях, как холодные пальцы почти с любовью втирали мазь в раны. И ключевым словом здесь было — с любовью. Кто-то тщательно скрывал свою чакру, кто-то не хотел, чтобы его узнали. Наруто силился очнуться, но отравленный организм не давал ни шанса. Сердце в груди больше напоминало бонсё, мерно отбивающее паузы в молитвах-просьбах к телу проснуться. Наруто не чувствовал себя в опасности, но определённо хотел увидеть в незнакомце Саске. Даже сейчас, спустя сотни снежных дней, спустя долгие летние месяцы и одинокие осенние ночи, Наруто так и не смог спросить у Саске, был ли это он. Потому что больше всего боялся услышать нежеланный ответ.***
На развалинах прокрастинации Узумаки внезапно понял, чего не хватает пустому пространству. Ему как никогда требовалось движение, звуки и жизнь. Чтобы сбалансировать что-то хорошее, обязательно нужно плохое. Чтобы чувствовать настоящее счастье, необходимо поверить отчаянию и пропитаться им на уровне крови. Всё познаётся в сравнении, так же, как луна неизменно приходит на смену солнцу, так и дополнительные взгляды добавляют в жизнь кроху общественности, спокойствия, а голоса разбавляют пустоту внутри и снаружи. Главное, чтобы те не шли изнутри. В загнанном одиночестве тихо хлопнуло, и в тот же миг перед ним появилось три клона. Взглянув на них, Узумаки понял, что ожидал, наверное, совсем иную компанию. Он же серьёзно полагал, что иллюзии удастся разбавить его печаль, но, как ни странно, вышло только больше унылых Наруто, готовых развалиться на составные кости с шумом и треском, которого так не хватало. Совсем убитые, серее осеннего неба, прозрачнее липкого скотча. — Сыграем в карты? — прозвучало с мольбой и отчаянием, а клоны лишь безразлично пожали плечами, мол, так тому и быть. Наруто сам изъявил желание перемешать карты, а после так же и раздать их на всех персон, пока клоны безразлично сидели вокруг низкого стола, даже не разговаривая. На самом деле тишина, пожалуй, в реальности не смущала его ни коим образом до того момента, пока не появились эти трое. Теперь же он будто смотрел в зеркало, и, куда не уводи взгляд, отовсюду глядели прожжённые убитые глаза, цвета плачущего небосвода. Его глаза. Его мысли. И правда, всё познаётся в сравнении. — Кто… Ходит первым? — Я! Я! — широко улыбнувшись, вдруг оживился один из клонов, расторопно помахивая веером карт перед носом. — Эй, это с хуя ты? На младшего ходим, значит, я, — возмутился другой, и на какой-то момент показалось, что вспыльчивая натура обоих вновь возрадит традицию кулачных боёв. Удивительно, но на сердце вдруг полегчало, а Наруто улыбнулся. Игра закрутилась сама собой, медленно втягивая в процесс, иногда заставляя всерьёз задумываться о выборе следующей масти. Узумаки не подмечал детали и не стремился к победе, вместо этого он с совершенным пустодушием рассматривал рубашки вышедших из игры карт. Пёстрые, размалёванные, со сложным хаотичным рисунком. Вроде бы и понятно, что изображено, а стоит только приглядеться, как весь узор вдруг превращается в инсультный орнамент, навевая на мысли о схожести с последними днями. Наруто мельком посмотрел на часы, пока третий из клонов озадаченно думал над предстоящим ходом. Половина десятого вечера, а значит, скоро уже пора прикрывать их безудержное веселье и отходить ко сну. Пора, если он всё же намерен сделать так, как собирался. Однако игра не прекращалась, и все упорно создавали вид заинтересованности, пока притворяться вдруг не наскучило. И кому только они пытались что-то доказать? Себя не обманешь. Даже играли уже давно медленно и без азарта. Каждый должен был понимать, что здесь нельзя победить, нельзя проиграть, нельзя удивиться лишь по одной причине, — они все играли с Наруто, а Наруто играл сам с собой. Сейчас он снова разыгрывал сцену перед зеркалом, врал и гримасничал, да только сам своей тупой улыбке уже не верил, потому что на щеках объёмным грузом висели незримые слёзы, а веки распухли, устав прикрывать красные от крови глаза. — Всё, хватит, — непонятно, откуда набравшись сил, уверенно произнёс Узумаки. Он вышел из-за стола, расправил плечи и уже сложил было руки в печать, чтобы развеять технику, как один из клонов толкнул его ногой. — Мы даже не доиграли. Какого хрена ты руки тянешь? — возмутился он. Другой же Наруто пихнул клона, что был по соседству. В тот же момент и третий потерял завидное спокойствие, и что-то началось. Неожиданно Узумаки понял, что плотину отрицания прорвало, столь длительно навязываемое себе спокойствие рухнуло и посыпалось водянистыми осколками. Однако действия не спешили, руки уже не пытались сложить печать, а взгляд в никуда созерцал картину зарождавшейся бури. Он ожил, лишь когда его самого внезапно схватили за плечи и хорошенько тряхнули. — Ты же понимаешь, что слабак. Так зависеть от «Саске-куна» — это же глупо, — ядовито прошипел ему в лицо первый клон. — Потому что он мой друг. И это нормально — хотеть встретить Новый год с таким человеком, — зло возразил Узумаки, пытаясь доказать, оправдаться и объяснить. До сих пор казалось, что это не сложно, но он растерял половину накопленных слов, едва осознав, что спорит с отражением. Завязавшаяся драка и сопутствующие высказывания друг между другом до жути напоминали его извечный внутренний диалог. Наруто злился, отчаянно хватался в ответ, пытался ударить побольнее, потому что слова этих ублюдков — его слова, его боль, его проблема. — Ты кому заливаешь? — клон зло оскалился и едва не вывернул Наруто руку, однако тут же получил ответный удар. Слова били, несмотря на то, что Узумаки по-прежнему отказывался верить подражателю. Если он и захочет во всём сознаться, то сделает это открыто, без идиотских техник и кривого зеркала. Правды заслуживает тот, кто её признаёт. Никак иначе, эти ублюдки не заставят его примириться с ужасающей мыслью. Не удавалось прежде, так не удастся и в этот раз. — А вы не думали, что он ушёл, потому что сам так не считает? Может, он передумал на наш счёт, — на время остановив драку путём выставленных в сторону рук, предположил другой клон. — Нет. Он просто испугался, — грустно выдохнул Наруто, неловко прижимая к себе ноющую конечность. Он скрупулёзно соображал, куда ударить будет практичнее. Высчитать слабость своего врага — одно, и совершенно другое — узнать свою, да и бить туда гораздо больнее. Тем не менее Узумаки не мог проиграть. — Ага. Нас. Сколько лет мы его преследовали, — на этот раз говорил уже третий Наруто. Видимо, тот посчитал своим долгом нарушить сложившийся образ тихони или же просто больше не мог молчать. Все они части одного и того же. — Заткнись, а? — огрызнулся Узумаки и вовремя уклонился от летящего прямо в голову пластикового ведра. Кажется, они все говорили одно и то же, хоть с чем-то соглашаясь на этот раз целиком и полностью. — Что, правда глаза колет? — Он вернётся, — упрямо вторил Узумаки, заваливая клона на стол. Неудачный выбор, и карты тут же разлетелись по сторонам. — Ну да. К Сакуре скорее, чем к нам, — язвительно пообещал клон. Рука на шее не прекращала душить, а лицо его всё больше краснело, однако это не мешало губам его издевательски кривиться, с дрожанием передавая привкус настоящей победы. Все мысли о печатях тут же покинули память, Узумаки быстро разжал руку и, не дожидаясь, пока мерзкий клон успеет отдышаться, схватил перевёрнутое ведро. Нет. Печать — слишком гуманное средство. Освобождением для этих болдырей станут его кулаки. Драка уже переросла в агрессивные падения на тупые предметы. Наруто вряд ли бы вспомнил, сколько раз подправил собой каменные углы у стола, сколько метров подмёл, перекатываясь по полу и сколько крови успел стереть с собственных рук. Лицо немного горело, щека припухла, а нервное и неровное дыхание мешало двигаться быстрее, осторожнее, как прежде. Его помяли, положим, совсем немного, но за каждые слово и камень в свой огород он отплатил ровно тем же. Драка почему-то замедлилась, а через пару минут уже не слышались крики и стук, перед глазами не мелькали чужие руки, что проще было бы назвать своими, никто не кидался со спины и не пытался атаковать напрямую. Каждый подпирал собой что-то, тяжело дыша и ошалело оглядываясь по сторонам. Наруто же смотрел в дальний угол. Часы показывали половину одиннадцатого, светили ярко и ослепляюще. На фоне них даже ёлка казалась пресловутым пятном, сливающимся с общей композицией образовавшегося бедлама. Наруто пережал рукой запястье, пульс долбил бешено. — Успокоился? Помешанный… — послышался голос из соседнего угла, и Узумаки не выдержал, окончательно отпуская бразды управления на самотёк. Комнату вновь огласил чей-то вопль, куча тел, сплетясь в единый комок оголённых нервов, покатилась с неровными вздохами, задевая мебель, предметы, сшибая всё на своём пути. Кто-то яростно вцепился Наруто в волосы, от чего перед глазами на миг потемнело от острой боли. Но тут вдруг послышался, на удивление, оглушительный грохот. Ёлка упала, шурша искусственными иголками, игрушечные шары слетели и раскатились в стороны. Мир замер. — И что ты тут устроил? Саске вошёл через окно, и точно неизвестно, когда успел появиться. В эту же секунду клоны исчезли, за мгновение растворившись в облачках пара. Наруто подскочил на ноги и в одночасье замер. Взгляд вцепился в Учиху, как в нечто, не имеющее ни формы, ни смысла. Он и не знал — радоваться ему или злиться. И всё же самообладание встало на свои места, заставив проснуться, уловить момент происходящего и степень его реальности. — Это я что устроил? Это ты где был?! — Узумаки начал закипать, от разгулявшихся переживаний сильно покраснело лицо. Он чувствовал это по жжению и странному покалыванию в области щёк. — Я думал, что ты… Что я опять… — Но я пришёл, бестолочь. Приводи квартиру в порядок, праздник на носу, — хладнокровно процедил Саске. Он не распинался и вёл себя так же, как и всегда. Спокойно, стойко, с завидным безразличием. Учиха, недолго думая, отошёл от окна и скинул с себя катану. Вряд ли его сильно интересовал образованный беспорядок, однако Наруто внимательно наблюдал за каждым шагом, почему-то именно сейчас внутренне опасаясь, что сотворённым построил между ними что-то ещё. Будто имеющегося было недостаточно. — Зачем ты ушёл? — стараясь не смотреть в его сторону, Узумаки принялся собирать разлетевшиеся шары. Чувствовал он себя сейчас крайним идиотом. — Надо было, — коротко ответил Саске, поднимая ёлку. Наруто сгрёб всё в одну кучу и оторвал колени от пола. Какого чёрта он так спокоен? Неужели в тёмной ауре, которой от Учихи несло на весь дом, не было места ему? Отчего в ней слышалось одно изнеможение да капля негодования. Он не сожалел, не каялся, не считал себя виноватым и в толике того кошмара, что нёс в себе Узумаки. И Наруто это приводило в бешенство. — Идём, выйдем, — нахмурив брови, произнёс он. Надо было — это его ответ? — Я в любом случае устал и хочу в душ. А ты убирай, что тут развёл. Саске осторожно отпустил ёлку и, убедившись, что та не собирается вновь утолить накопленную усталость, медленно отошёл. — Да как ты можешь быть таким спокойным, придурок! Ты мне Новый год чуть не испортил! — в сердцах возмутился Наруто. — Мне уйти? Вдруг показалось, что странное подобие чуда, опустившееся на голову звонким ударом молота, сейчас развеется ровно, как и клоны минуту назад. Узумаки обернулся, для достоверности вновь убеждаясь, что тех уже нет. Сердце надсадно заныло. — Нет, — разбито выдохнул он и, подчиняясь глубоко скрытому инстинкту, сделал пару шагов вперёд, чтобы обнять Саске. — Больше не отпущу. — Я в душ иду, — прозвучало чуть мягче прежнего. Возможно, по инерции Учиха задержал дыхание и неуверенно приподнял одну руку, то ли пытаясь обнять в ответ, то ли просто не зная, что с ней делать. Так или иначе, пальцы едва касались чужой одежды, неловко цепляя самыми кончиками образовавшиеся складки ткани. — Идём вместе, — шёпотом предложил Узумаки и сразу услышал знакомый смешок. — Ты ж зассышь опять. Там свет будет включён. — Нет. Мы же ходили в онсэн. — В онсэне я не делал так, — Саске неожиданно притянул ближе и без лишней поспешности коснулся его губ своими. Наруто чувствовал, лишь как по телу пробежал невесомый холодок, а уже после понял, что от Учихи вновь воняет кровью, лечебными пилюлями и металлом. Так пахнет война, так в калитку несмело стучится смерть, но вместе с тем, такой же запах имеет жизнь. Жизнь шиноби, признавшего свой путь и нашедшего своё призвание. В памяти блеснуло яркое воспоминание битв, в особенности одной, только их, личной. Никогда прежде и ни разу после, Узумаки не чувствовал большей усталости, не было в жизни дня, когда бы вера в собственные возможности была сильнее, чем в тот день. Последняя драка из всевозможных. В Долине Свершения. Он спас Саске от тьмы, каким-то чудом сумел показать мир будущего, в котором им обоим было суждено найти своё место, а вместе с тем спас и себя. Если Саске нет — нет и его. Сердце не может функционировать без одной половины, танк не поедет лишь на одной гусенице. Целое должно быть целым, иначе какой вообще смысл во всех его частях. Теперь же Наруто всё понимал. Вот он, Учиха, стоит перед ним, снова весь из себя, и такой же ужасный, как прежде, только в его ужасе Узумаки однажды научился видеть красоту. Прекрасный кошмар, дарящий мимолётные ласки и убивающий после. Главный наркотик, зависимость, подсадившая на сумасшествие. Низ живота приятно потянуло, и вспыхнувшая в мозгу эйфория понесла по венам жгучее тепло. Поцелуй становился более жарким, Саске властно прижимал всё ближе, а Наруто послушно припадал к влажным, немного прохладным губам, чувствуя, как ноги слабеют, а глаза беспорядочно мечутся под закрытыми веками. — Всё, отвали, — Саске отлип от него и насмешливо улыбнулся. — Куда ты опять собрался? — недовольно пробормотал Узумаки, разочарованно поднимая глаза, но руки всё же убрал. — В душ. — Эй, а как же… — Наруто оживился, но свой момент уже упустил. Дверь ванной закрылась почти перед носом. — Руками пользоваться не умеешь? — ехидство не повредилось, даже донесясь из-за стены. Узумаки опустился на пол под дверью. Саске оставил его злого и возбуждённого. В своём мудацком стиле, без изменений. Некоторые вещи никогда не меняются, сколько бы слов не было сказано, сколько бы зим не прошло. Люди на то и люди, чтобы иметь нечто уникальное, и у кого-то оно заключается в этом. Колупая краешек плинтуса, Наруто нечаянно содрал кожу на указательном пальце. Внезапно он остановился, широко распахнув глаза. А вдруг Саске ранен? Что, если на этот раз с ним что-то случилось, и он такой от того, что боится показать это. Липкий страх подкрался к груди и зажевал оба лёгких холодным спазмом. Новый год всё-таки, и Учиха тоже должен был как-то поменяться. Что-то случилось.***
Часы показывали уже двадцать минут двенадцатого. Саске не выходил, а вода всё так же продолжала тихо шуметь за дверью. Наруто грыз губы, в сотый раз отводя волосы за ухо, лишь бы те не маячили перед глазами и не мешали думать. Может быть, он уснул? Тогда почему звук немного менялся, словно капли периодически разбиваются на разной высоте. Учиха что-то делал там, что-то пытался смыть, стереть или спрятать. И Наруто был уверен, что ледяной образ пускай и являлся прямым отголоском Учихи в любом его проявлении, нисколько бы не мешал маскировать то, что может вызвать ненужные вопросы. Да, Саске их не любил. На дух не переносил, когда кто-то с навязчивым участием лез прямо в душу, заглядывал внутрь, под кожу, пытаясь выведать то, что принадлежит только ему. Узумаки вздрогнул и отшатнулся от двери, когда замок тихо щёлкнул и свет из ванной прорезался в темноту, где прежде тишина уже могла убаюкать. — Что ты там делаешь? — немного запоздало поинтересовался Наруто, когда Саске уже успел выйти и выключить свет, вновь погружая небольшую территорию в привычный полумрак. — Догадайся. — Стой. Что с тобой? — вышло крайне взволновано, от чего Учиха немного растерялся. Впрочем, вида он не подал, а лишь лениво остановился, ожидая того, что взбредёт в чужую башку. — Чуть задержался, — он пожал плечами и удивлённо приподнял брови, когда Наруто вдруг, приблизившись, полез к нему под одежду. Руки исследовательски потянули края футболки вверх, и Саске не мешал, с интересом наблюдая за тем, что последует дальше. Очередной кошмар приснился, или для Узумаки в порядке вещей нарушать чужие границы просто потому, что так хочется? — Тебя ранили? — Наруто всё же задал вопрос, прежде чем лезть дальше. В ином случае даже оправданное рукоблудство могло быть чревато неблагими последствиями. — А ты проверяешь? — Блять, где твоя серьёзность, когда так нужна? — недовольно возмутился Узумаки, всё же задирая футболку выше, почти до самого подбородка. Бессовестный. — С чего это ты такие предположения стал делать? — полюбопытствовал Саске, без давления приостанавливая блудливые руки. Наруто зачем-то царапнул сосок, в придачу оттянул ткань настолько, что та неприятно впилась в кожу на спине. — На тебе кровь была, — точно помня о ностальгическом запахе, поделился Узумаки. — И в ванной ты был слишком… — А ты считал? Каждую минуту, выходит, просчитывал. Извращенец, — от самодовольной улыбки на тонких губах Наруто стало не по себе. Сейчас определённо было не до веселья. — Развернись, — игнорируя, попросил он. Саске закатил глаза, но просьбу выполнил. Он вообще вёл себя, на удивление, послушно, что вызывало ещё больше сомнения и вопросов. Узумаки принялся осматривать спину, периодически нажимая на разные точки и спрашивая, не больно ли в этом месте. — Миссия была не опасная. Пришлось немного подраться с городскими хулиганами, — всё-таки поведал Учиха. Как ни странно, прикосновения ни чуть не раздражали, а даже напротив — были довольно приятны. Но во всём есть две стороны, и у Саске они тоже были. Дождавшись, пока руки остановятся, он опустил футболку и развернулся к Наруто лицом. — Убедился? Если что-то произойдёт, пойду к Сакуре. Это кольнуло Наруто. Он слишком заметно напрягся, от чего меж бровей залегла тоненькая морщинка, а уголки губ слегка опустились. Саске это заметил. — Между прочим, она выросла, — продолжил Учиха. — Красивой стала, сильной. Да и… Как по мне, она — талантливый медик. В деревне мало столь же способных шиноби. Саске с особым удовольствием наблюдал, как Узумаки закипает. Но тот ведь до сих пор молчал, значит, не с чем было поспорить, а ему самому обязательно найдётся, что сказать ещё. — Она хорошая партия для кого-то настолько же сильного и целеустремлённого… — Ну и вали к Сакуре! Зачем ко мне припёрся? Вокруг Наруто едва не вспыхнуло пламя, такое же яркое и горячее, как на раскалённом светиле в небе. Кажется, его ещё и трясло, только Саске не мог понять, чего в этом взгляде было больше: злобы или обиды. Почему-то только это и расслабляло, доводя мышцы до приятной ломки. Он снисходительно качнул головой и, пока Узумаки глубоко дышал, стараясь всё же взять себя в руки, ласково приобнял, позволяя прижаться к себе хотя бы немного. — Потому что я вернулся не в Коноху, я вернулся к тебе, — едва не касаясь губ, прошептал он. — Конченная скотина. Поцелуй состоялся мягким, немного мокрым и медленным. Губы ныли, всё ещё помня вкус предыдущего, и оба ощущали неслыханный парадокс. Насладиться робкими касаниями не удавалось, от каждого движения рта хотелось ещё больше и сильнее. Саске обнимал деликатно, не наседая собой, хотя желание было бешеное. Наруто же вцепился в него столь сильно, что и не замечал, как оба плавно отступали от ванной всё дальше и дальше, безостановочно приближаясь к кровати и плавно переводя поцелуй в горизонтальный режим. — Не хочешь кое-что сделать для меня? — чарующе произнёс Саске, не следя за тем, как язык скользит по горячей коже на уровне шеи и ключиц, а одежда переодически летит куда-то в сторону. — Я столько тебя ждал… — прошептал Наруто, с неровным вдохом ловя над собой чужие губы. Мокро, развязно, как никогда прежде. К чертям летела не только одежда. Летели нервы, самоконтроль и всё остальное. Положение тут же сменилось, и Наруто оказался сверху, непонимающе и опьянённо смотря на ничуть не лучшего состояния Саске. — Тогда спускайся вниз, — посоветовал Учиха. — Ты хочешь, чтобы я… — Хочу. На лице Узумаки промелькнуло беспокойство, но, едва открыв рот, он не проронил ни звука. Сам же хотел. Наверное. Может быть, не совсем этого, но… — Саске, я не то чтобы никогда этого не делал… — Я знаю. Просто попробуй, — Наруто почувствовал, как от этого низкого голоса возбудился сильнее. По телу пробежали сладостные мурашки, а страх перед новым заметно ускорил сердцебиение, вынудив слышать пульс, как монотонно настигающий стук. Зрачки стали шире, ненамного, но достаточно для того, чтобы видеть Саске на уровень лучше. И хорошо бы он вообще ничего не видел. Томный, полный желания и просьбы взгляд, совсем неузнаваемый на бледном лице, подкупал лучше любых уговоров. — Давай. Наруто прекрасно справился с тем, чтобы взять член в руку. Оказалось, он мало чем отличался от его собственного, разве что в ладони лежал как-то иначе, непривычно. Вот только, приблизившись к нему, он вдруг замер. Да, наверное, Узумаки знал всё, что нужно, но почему-то ему как никогда не хватало уверенности в собственных силах. — Давай, Наруто. Ты же хочешь меня. Саске торопил не с проста, он краем глаз поглядывал на время. Одно желание так и вгрызлось в него до самой настоящей мелочности. Хотелось встретить этот новый год по-особенному, не как раньше. Наруто облизнул отчего-то пересохшие губы и, не отводя взгляда от лица Учихи, взял головку в рот. Он и не понимал, насколько это был интимный момент. Первый в его жизни, настоящий, со связью «глаза в глаза». Страшно до дрожи, однако Узумаки не стал останавливаться на достигнутом и к плавному движению губ неуверенно добавил язык. Воздух тут же накалился незнакомой энергией, переплетение образовалось на ментальном уровне, и спустя каких-то пару минут он уже и не понял бы, где рваное дыхание Саске, а где его собственное. Не отличил бы среди тысячи забивших уши звуков те, которые принадлежали только им, хотя здесь все звуки принадлежали только им. Других и не было. — Остановись… — неуверенно попросил Учиха. — Всё, хватит… Узумаки хотел было узнать, насколько плохо это вышло, но не успел, уже оказавшись прижатым спиной к кровати. Почти молча, не считая сумасшедше-нервных вдохов, Саске избавлял его от последней одежды. Никакой романтики, им двигало лишь звериное желание. Оно затмевало все правила, придуманные когда-то заранее, все мысли и чувства, безрезультатно пытавшиеся выбраться на передний план. Наруто смотрел с диким страхом, но вместе с тем Учиха читал в глазах необъятное вожделение. Ему доверяли, его взаимно пытались приручить. — Расслабься, — шепнул Саске, капнув на руку смазки, и хорошо обмазал ей пальцы. И Узумаки кивнул. Нервничал, ужасно нервничал. Пожалуй, даже больше самого Учихи, несмело возвращавшегося домой этим вечером. — Смотри на меня. Влажная подушечка пальца слегка надавила на вход, преднамеренно медленно и тягуче входя всего на одну фалангу. Наруто задержал дыхание, вдруг осознав, что лучше не шевелиться. — Эй, эй, расслабься… Саске прильнул к его губам поразительно нежно. Прежде он никогда не бывал настолько заботливым и ни разу не просил о чём-то так же искренне. Поцелуй отвлекал от насущных мыслей, перебивал острые физические ощущения, забивая новизной чувств и эмоций. Палец вошёл глубже, а мягкие стенки заметно расслабились, уже не давя с прежней силой. Учиха продолжал осторожные движения, плавно и поступательно растягивая послушно поддававшиеся мышцы. Вскоре удалось добавить второй палец, но ради этого достижения Наруто приходилось целовать, исследуя губами не только лицо, но и шею с ключицами. Пару раз Саске умудрился забыться и оставил на мягкой коже пару тёмных, точно выделяющихся на общем фоне пятен. Правда едва ли это должно было беспокоить. Кем бы Узумаки не считали, он не принадлежал ни Зверю, ни деревне, ни кому-то ещё. Сейчас он не принадлежал даже самому себе, просто потому, что умудрился утонуть в нём, в Саске. Часы вдруг запищали, играя старой мелодией, знакомой с детства. Оба замерли с особым трудом вспоминая о том, что время всё ещё шло, вело свой отсчёт и куда-то бежало. — С Новым годом, — тихо засмеявшись, произнёс Учиха и, не давая ответить, жарко припал к полуоткрытым, ещё влажным губам. Пальцы свободно выскользнули, однако Саске тут же приставил к колечку мышц головку члена, размазывая по нему остатки смазки. Он слабо надавил, с упоением ощущая, как стенки медленно принимают его в себя, послушно раздвигаясь в стороны. Теперь он не жалел. Хотя бы ради этого момента стоило вернуться. Ради момента, насквозь пропитанного Наруто. Внезапно Узумаки раскрыл глаза и ухватился за его предплечье, словно прося подождать, остановиться. — Это ведь ты был? Тогда, помнишь, на Новый год. Это ты меня спас? — внезапно произнёс он, буквально истекая надеждой. Но Саске не успел даже толком понять прозвучавший вопрос, как вместе с ним раздался стук в дверь, и та распахнулась настежь, запуская в темноту целую толпу людей. — Не надо, они там… — послышался писк Хинаты. Учиха тут же испарился, использовав технику подмены, а Наруто чудесным образом оказался под одеялом. — С Новым годом! — похоже, что есть сил завопил Киба, и дружные овации тут же поддержали шумного гостя. — Ты такой грустный ходил из-за праздника, что ли? А мы пришли. Кто-то щёлкнул выключателем, и ничего не понимающий Наруто лишился последнего, что позволяло как-то ориентироваться. Глаза выжгло. Ужас был неподдельным. Выходит, для них с Саске всё кончилось?***
Учиха вышел из душа уже одетый. Ребята загрузили Наруто настолько, что тот невольно позавидовал Саске и его внешней свежести. Вечеринка едва началась, а восстановить потраченные силы всё никак не удавалось. Но, вместе с тем, Узумаки по непонятной причине чувствовал счастье. Ирреальную эйфорию, топящую в сладкой неге из несвершившихся страхов и воплотившихся вещей, о которых даже не думал мечтать. Саске подошёл к нему немного позже, когда всеобщий ажиотаж стих и каждый наконец нашёл себе место по назначению. Он незаметно для чужих глаз встал позади и, глубоко вдохнув запах пшеничных волос, усмехнулся: — Не такой уж и проёбанный Новый год. Или проёбанный.
