Черный лебедь

Я ступаю вновь к началу своему, Чтобы дойти до истины, проткнуть в людях тьму Исчерпан разум мой, и нервов шатких "дзынь"... Пусть придёт финал, но будет он один. Мир для всех был испепелен. Не знал, на чем держится город, но знал, из чего он был сотворён. Небо над головой лишь туман, который прячет в себе крики молчаливых теней. Дорога — разрушающийся мост, что медленно исчезает под ногами. Время — непреодолимый круговорот, лестница что бесконечна. Жизнь — короткий момент, который нельзя остановить. За окном шел сильный ливень. Город медленно тонул в его водах. Капли стучали громко по крышам, перебегая с места на место. Но даже вода, здесь хотела исчезнуть. Лужи тонули в асфальте, словно на дворе стоял жаркий июльский день. Нет, всего лишь дождливый октябрь. Мужчина сидя за письменным столом с пером в руках, наблюдал за прохожими. Кто-то шел медленно, не торопясь, кто-то нёсся как ураган, сбивая всех и вся на пути. Повернув голову чуть в сторону, где находилось несколько прилавок, мужчина заметил женщину, что стояла и мокла под холодным дождем. Ей словно было все равно на дождь, на то, что он может принести. Она просто стояла, каждый раз смотря на людей, что кидали мимолетные взгляды на ее фрукты, проходя мимо. Она была расстроена, но не сильно это показывала. Она держала на лице скомканную улыбку, пока на душе у нее была печаль. Тихо вздохнув, мужчина откинулся на спинку стула, отложив перо в сторону. Он смотрит на желтоватые листы перед собой и вновь вспоминает, что сколько бы он не садился писать, ничего не получалось как ни крути. Ни один лист не удостоился даже первого слова. Рука хотела писать — спокойно брала перо, макала его в чернила и стоило только преподнести ее к листам, она застывала. Руки словно ждали каких-то гениальных идей, но голова поставила крест вдохновению, посеяв в себе апатию, закрыв к себе двери. Дверь в кабинет отворяется и на проходе проявляется один из рекламодателей, который держал какую-то темно-синюю папку и несколько исписанных листов. — Господин, — прозвучал в тишине кабинета хриплый голос. Мужчина тихо вздохнул, потрепал свои черные волосы и встал со стула, посмотрев на рекламодателя уставшими глазами. — Я ни черта не написал, ясно? — грубо ответил Владислав и подошёл к небольшому столу, взяв хрустальный кувшин с водой, игнорируя пристальный взгляд серых глаз. — Вдохновение не появляется у меня как огонь на спичке. — Есть хотя бы название? — спрашивает рекламодатель, попутно закрывая дверь и проходя вглубь кабинета. — Или составленный план. Брюнет оборачивается и безразлично смотрит на мужчину. Видит, как тот нервничает, сжимая листы в руках, хотя ведет себя достаточно уверенно. — Я не составляют план моих произведений. — Совсем нет? — Совсем, — холодно кидает и садится на подлокотник коричневого стула. Рекламодатель лишь вздыхает и смотрит на папку и листы в своих руках. Мужчина открывает папку и достает несколько исписанных листов, что уже местами помяты. — Роза Предрейрии, — озвучивает название плановой книги. — Банальная история. Слишком много скользких, типичных моментов. Все одно и тоже, даже диалоги однотипны, — рекламодатель чуть повышает голос и грубо закрывает темно-синюю папку. — За этот год вы выпустили два рассказа и несколько стихов, в итоге получив на них только критику и агрессию окружающих. За этот год вы знатно скатились, господин. — И? — бесцветно говорит Владислав. — Вы так свой талант превратите в ничто. Он станет очередной грязной лужей, в которую попал не один писатель. — Лужа — чистая дождевая вода, — цокает голубоглазый. — Это люди, превращают ее в грязь. — Если не хотите, чтобы ваши рассказы обзывали плохими словами… напишите такой рассказ, что превзойдет ваши остальные. — И даже Мэдрери? — И его в том числе. Он будет лучшим из всей твоей коллекции и станет лучшим среди чужих. — Зачем мне стараться что-либо превзойти, если я нормальное предложение написать не могу, — шипит мужчина, сжимая в руке стакан. — Уже вторую неделю… — Так попытайтесь! Вы писатель или кто?! — рекламодатель вскочил и подошёл к Владиславу, заглянув в его голубые глаза. — Вы пишите, пытаетесь дополнять свои рассказами деталями, над которыми стараетесь… но увы, то что вы пишите давно не живое. Вы пишите впустую, не проникаясь эмоциями, которые хотят видеть люди. — Люди хотят видеть лишь то, что находится не дальше их собственного носа, — рычит брюнет и ставит стакан на стол. С недобрыми огоньками в глазах смотрит в серые, мечтая поскорее или выгнать или придушить мужчину. — Вечно придираются к деталям, не видя общей картины! — В жестоком мире сейчас живем. И каждый выживает как может, разве нет? Владислав молчит и отходит к окну. Касается указательным пальцем листа рядом стоящего фикуса, видя какие пыльные его листы. Весь кабинет. — Дайте мне время, — тихо вздыхая, говорит мужчина. — Мне нужно за что-то зацепиться, чтобы написать даже страницу. — Сходите тогда в библиотеку, надеюсь вы выберете то, что вас и вправду зацепит, — рекламодатель напоследок хмыкает и выходит из чужого кабинета. Мужчина услышав какой-то шорох позади, обернулся, увидев на полу возле двери исписанный листок. Подняв с пола листок, Владислав повертел его в руках увидев часть своей задуманной истории, которая скорее всего не будет реализована. — Ну не могу же я написать про город и писателя, который живет в этом городе, — хмыкнув от дурацкой идеи, брюнет положил листок на стол. Взял висящее на стуле чёрное пальто, накинув его на плечи и взяв свою сумку, мужчина вышел из своей квартиры. Спускаясь на первый этаж, Владислав слышал чью-то ругань, что доносилась внизу. — Ты можешь забрать ребенка после работы?! — кричала мужчине женщина, застёгивая свое пальто. — Твой рабочий день заканчивается в четыре и ты мне сейчас говоришь что не успеешь! — После работы, я еду в другую компанию, за другими документами, которые связаны с нашим проектом! Мужчина спускается медленно, смотря то на разъяренную женщину, то оправдывающегося мужчину. Эта ситуация одновременно забавляла и была пустой тратой времени. — Так ты туда не едешь на часов восемь… И вообще, почему я не знаю, что ты куда-то там еще едешь… Здравствуйте, — говорит женщина, спустившемуся брюнету, в ответ получила кивок и продолжила ругаться с мужем. — Может ты не на работу едешь?! Владислав не выдержав, резко обернулся и гневно посмотрел на женщину, что резко замолкла. Под чужим взглядом она засуетилась, а ее муж увидев резкую перемену настроения обернулся, в непонимание смотря на брюнета. — Во-первых, попрошу не орать, так как здесь помимо вас живут другие люди, а во-вторых, такие вопросы нужно разъяснять в квартире, наедине, а не чтобы весь дом знал, — Владислав развернувшись на пятках, открыл дверцу и вышел на улицу, вздыхая свежий воздух, проигнорировав тихое в спину «прошу прощения». И вот на макушку упали холодные капли. Владислав и вовсе забыл, что на улице дождливая погода. Видимо, вся эта суматоха, что опала ему на плечи, выбила его из ритма жизни. Он теперь то ли отстаёт, то ли наоборот спешит. Он уже ни в чем толком не может разобраться. Тихо вздохнув, мужчина делает несколько шагов, ощущая как быстро начинает мокнуть. Негде ему укрыться, даже нет зонта, который бы спас его. Приходиться мокнуть как дворовому щенку, что ищет себе пристанище, где бы скрыться и переждать. Вновь идя по знакомым улицам, мужчина вглядывается в каждое лицо читая странные взгляды прохожих. В мертвых глазах живой блеск виден, но он слишком быстро угасает. Словно прячется, но нет — его подавляют. На дорогах лежат разрушенные вывески, что когда-то снесло сильным ветром. И всем плевать. Их никто не поднял, не прикрепил на место. По им попросту топчутся, словно это своеобразный коврик. Фонарные столбы скривились, а стекла были потрескавшиеся или вообще разбиты. Лампочки еле светили, издавая раздражающий звук. Дворники подметали, но каждый раз пыли становилось больше. И с гневным лицом, дворники швыряли метла на асфальт, так сильно, что можно услышать треск хрупкой палки. Детей играющих во дворах в салки, выгоняли прохожие, а они в слезах бежали к родителям и цеплялись за них, словно за свое единственное спасение. У каждого из нас есть свое спасение… Но не каждый будет ему рад… Вдали виднелась библиотека, что частично напоминала своим строением ратушу. Ступеньки были разломаны, краска со стен давно выцвела и облезла, небольшие куски от стен лежали на асфальте. Проходя по ним, казалось что ты голыми ногами ступаешь по режущим осколкам. Люди жаловались на то, что никто не отреставрирует это здание, которое назвали самым разрушенным из всех. Первое здание, что хоть как-то выстояло после разгоревшегося бунта. Вилы и огонь не смогли сокрушить библиотеку. Словно крепость держалась из последних сил, так и не сумев пасть на землю. Но только к утру вся суматоха стихла, а на улицах догорал огонь, летал пепел и растекалась кровь. Несколько лет прошло, а вспоминается словно вчера. Подойдя к зданию, мужчина заметил маленького щеночка, что скулил и выл, трясся от холодного дождя и, прижимался к ступени. Владислав медленно подошёл поближе и оторопел, когда на него посмотрели голубые очи, что тонули в боли и печали. Щенок не сдерживал слез, когда увидел человека рядом. Он пытался доползти к мужчине громко скуля, но он лишь раздирал себе брюхо об асфальт. Брюнет сел на корточки и протянул к щенку руку, мягко касаясь его мордочки. Тот чуть ли не пищал от ласки, виляя маленьким коротким хвостом, он утыкался холодным носом в теплую ладонь пододвигаясь ближе. — Кроха… — тихо прошептал мужчина. Поставил на асфальт свою сумку и взял щенка на руки, прижимая к груди. Нежность и невинность, что мужчина видел в этом щенке, заставляла сжиматься, ненавидеть себя и поганых людей, что живут в этом мире. Какая-то злость его одолевала, прорывалась и хотела душить. Владислав был зол, чем дольше он смотрел на щенка в своих руках, тем больше хотелось придушить каждого в этом городе. Начиная с себя… — Я тебя здесь не оставлю, — тихо прошептал брюнет и аккуратно накрыл мокрое тельце своим пальто. Или в сердце так колит, или от запаха сырости голову кружит, или от тихого тявканья так прошибает. Мужчина проходит в читальный зал, ставит сумку на стул и аккуратно распахивает пальто. Щенок прижался к области сердца, его немного потряхивало, и, видно было, что он сильно боялся. — Господин? — раздался женский голос. Брюнет поднял голову, видя давно уже знакомую библиотекаршу. — Вы почитать? — Читать дома буду. Мне нужно взять несколько книг, предпочтительнее что-то связанное с психологией и детективом. — О, таким у нас много, — смеется женщина. — Восьмой ряд, третий стеллаж. — Да-да, спасибо. Но, у меня одна проблема. — Что такое? Владислав тихо вздыхает и показывает библиотекарше маленького щенка. Мужчина не умеет читать по лицу эмоции человека, но отчетливо увидел любопытство и непонимание. — Дело в том, что я этого щенка нашел возле ступенек вашей библиотеки. Мне ничего не оставалось чтобы принести его сюда, но боюсь, я не смогу за ним присмотреть пока буду выбирать книги. — Но. — Ручаюсь на вас, мадам, — сказал Владислав и поднес щенка к женщине. Та осторожно его взяла и посмотрела в его голубые глаза, в которых читалась боль. — Пару минут, — сказал брюнет и скрылся, за стеллажами. Почему метался тенью, словно душа заточенная меж стен. Искал ответы в книгах, но касаясь хоть одной, казалось, разрушался. Терялся в пространстве и думал что застрял в зеркальном мире, где был прикован цепью. Тянул их себе, ожидая увидеть конец, но только попросту себя сильнее душил. — Нет! Гнев с безумием решил сыграться. Мужчина смотрит уже на полупустые полки, вглядывается на другие стеллажи пустым взглядом. Его ведет куда-то в правую сторону. В глазах, то плывет, то пульсирует. Словно туман, которого никогда не существовало. Книги под ногами лежат, пылятся. Брюнет на них внимание не обращает. Потеряв интерес, позабыв что искал, Владислав буравит взглядом каждую книгу и постепенно начинает обходить восьмой ряд, ближе подбираясь к девятому. Что-то тянет. Цепи или голоса в голове, что кажись, клацают клыками улыбаясь широко. Проведя рукой по всем книгам, брюнет остановился и посмотрел на старую темно-серую обложку. Под пальцами чувствуется не гладкость материала. Взяв книгу в руки, Владислав нахмурил брови и, словно мантру, читал название и прокручивал его в голове, как круговорот. Земля черных костей. Название будоражит мужчину и просыпает в нем странную улыбку. Не почитав описание, брюнет вышел из-за стеллажей и подошёл к библиотекарше, громко положив книгу на стол. — Цена, — бесстрастно сказал Владислав. Женщина в недоумении стояла несколько минут. Она смотрела сначала на книгу, потом перевела взор на мужчину и тихо вздохнула, с явной раздражительностью. — Я вам говорила уже… — начала она тихо, но с каждым словом в тоне ее голоса, проскальзывала раздражительность. — Из этой библиотеки, книги не продаются. Здесь хранятся старинные книги, написанные после перестройки и военных действий. Владислав не ответив на недовольство, развернул первую страницу и посмотрел на дату создания. — Пятьдесят восьмой, — хрипло ответил он. — Старая, но не вековая. Женщина в возмущение хотела еще что-то добавить, но ее перебили. — Копий таких книг много. Каждая уже была произведена в газетах или журналах, а теперь и в более обновленных вариантах. Самая старой книгой в вашей библиотеке, были книги семидесятых, — тихо вздыхает брюнет. — Но, что делают такие книги здесь, если обычно их сжигают после смерти автора. — Вы не правы. — Воровать любят многие. А давать реквизиты своих творений, будто кто-то собирается, — усмехается мужчина, — значит, когда-то солгали мне вы. Ведь, я точно знаю, что когда была написана эта книга, вашей библиотеки и в помине не было, а значит, это переписанные рукописи. Книга, после смерти автора, была передана правителям, несколько лет хранилась в архивах, а через, лет так двадцать восемь, была напечатана с измененной датой, — говорит Владислав, смотря как библиотекарша стоит как вкопанная, зная, что она не сможет что-то ответить. — семьдесят восьмой, если я не ошибаюсь. Женщина молчит и теребит свое платье, опустив взгляд. — Прав, — со вздохом говорит брюнет, доставая из кармана пальто деньги. — Будет вашей сенсацией. Первая книга, что была выкуплена. Мужчина тихо вздохнул и положил несколько купюр на стол. Женщина в изумлении смотрела на них, и, с неохотой, все же взяла. Владислав взял на руки щенка, который начал вилять хвостом при виде мужчины, окутал вновь его в пальто и положил в сумку книгу. — Простите за мое невежество, — сказал брюнет, около выхода. Женщина лишь слабо кивнула. Город вновь встречает холодными улицами. Мужчина поскорее хочется дойти до дома, а не мокнуть простыней. Где-то вдали гудит поезд, так как мужчина живет недалеко от железнодорожных путей и вокзала. Щенок несколько раз просовывал свой нос наружу, чтобы вдохнуть свежего воздуха и чуть-чуть посмотреть что творится вокруг. — Вот мы и пришли, малыш, — говорит Владислав, открывая дверцу дома. Щенок осмелился высунуть полностью голову, ловя носом странные незнакомые запахи. — Прости, что не королевский дворец, но это уже что-то. Открыв дверь к себе в квартиру, мужчина поставил сумку на пол перед дверью и опустился на корточки, медленно опуская щенка возле порога. — Ты первый. Щенок сразу забежал в квартиру. Он поскакал в направлении зала, который соединен с его кабинетом и ванной. Владислав сложив пальто на спинку стула, прошел в зал, увидев играющего щенка с его тапками. — Главное не подпускать его к моим книгам, — недовольно пробубнил мужчина, — иначе, моя карьера будет напоминать лишь ошмётки. **** Ночная тишина казалась смертью. Холодный ветер ее вестник. Фонари — лишь тусклые проводники к Луне, что на темном небе была звездой. Мужчина сидел на скосившей лавочке с книгой в руках, смотря на круг света, что создавал фонарный столб. И тень… что казалось, не принадлежала ему. Улицы давно опустели. Где-то в соседних кварталах был слышен лай собак, словно их перекличка, громкий голос хозяев, и цепи… звучали громкой сталью, словно били этих несчастных собак, что только и могли с мольбой в глазах терпеть и не понимать откровенно… За что. Кровью наказание и громкий жалобный скулёж, — лишь результат жестокости и надежда на смиренье. Тихий вздох и книга в руках впервые открывается. Руки трясутся, а в глазах буквы тускнеют и косятся. Мужчина хлопком закрывает книгу и встает с лавки. Смотрит пустым взглядом на свет, а потом уже на фонарь. — И этот тоже скоро погаснет, — тихо проговорил Владислав, прежде чем открыть дверь и зайти в здание. Его квартира почему-то всегда отдавала чем-то пустым. Зайдешь и сразу что-то внутри ломается. Владислав медленно проходит и заходит в свой кабинет, где все так же горела лампа, что освещала белые листы. Книга опускает на стол и мужчина ближе пододвигает лампу. Усаживается на стул, косо смотрит на кресло, где калачиком скрутившись спит щенок, и открывает книгу повторно. — Ну здравствуй, — говорит брюнет. — Земля черных крестов. Ломаются под ногами кости, когда душа ступает по гнилой земле. Где-то в недрах леса облизываются дикие существа, что издалека почуяли теплый запах кожи. Их бледно-голубые глаза, что тусклыми мотыльками кажутся в призрачном тумане, становятся все ярче, стоит только приблизиться к живой частице. Мужчина дрогнул. Фонарь в его руках зашатался и буйный ветер разнёс черные высохшие листья, предъявляя человеческому взору листопад рассыпающихся теней. Ворота, что были приоткрыты, резко появились на пути. На прутьях были вмятины и странные буквы, что были выгравированы и покрыты темным лаком. Своеобразные иероглифы, отдаленно напоминали латынь. Мужчина припоминает, что похожее написание он видел в одной из своих книжек. Коснувшись пальцем одной из букв, мужчина повел пальцем вверх, где находились остальные буквы. Увидя в буквах странное слово, мужчина преподнес лампу к прутьям ворот и попытался сложить все буквы. TAESP. Тихо проговорив получившееся слово, ворота резко отворились полностью. Мужчина отошел на несколько шагов назад, когда его взору показался черный особняк. Густой туман обходил этот дом по кольцевой, словно территория на которой он находился, никогда не была затронута белой вуалью. Страх сковывал его, разум бил тревогу, но тело самое действовало. Мужчина шел неохотно. Пройдя за ворота, к удивлению,они не закрылись, мужчина заметил огромный фонтан, с каким-то существом наверху. Подойдя ближе, можно было увидеть шипастые лианы, похожие на розу, с красноватыми лепестками что обвивали фонтан до самого верха, где находилась статуя гаргульи. Мужчина не стал зацикливаться на фонтане. Он медленно подходил к дому, замечая неподалеку, с левой стороны дома сад, в центре которого возвышалась каменная фигура какой-то женщины. Мужчина зайдя на крыльцо, постучал по двери, тихо вздыхая. Когда не прозвучало ни топота шагов, ни голоса хозяина, мужчина развернулся и решил уйти, решив, что дом пустует или заброшен. Но окошко второго этажа загорелось. Мужчина прищурившись, попытался в него вглядеться. Но свет резко потух, и на смену тишине, раздалось где-то неподалеку карканье. Мужчина оглянулся и заметил на арфе, которую держал ангел при входе в сад, сидел черный ворон. Он был крупным и черным как смола. Мужчина смотрел на птицу и чувствовал, как ворон смотрит на него. Хоть он и не видел его глаз, но ощущал это жжение, этот холодный взгляд. Дверь отворилась со скрипом. В проходе стоял мужчина, довольно худой но высокий. В руках, он держал небольшую Красную свечу, что отдавала ароматом фиалок и чего-то травяного. Мужчина затаил дыхание. Он смотрел на мужчину, не зная что сказать. Тот лишь лукаво улыбнулся и открыл дверь полностью, отступая немного назад. — Огонь согреет вашу кожу, но дом не поможет вам укрыться, - сказал хозяин, чье лицо сразу стало безжизненным. Мужчина медленно прошел в дом. Прихожая была просторной. Две лестницы по бокам, вели на второй этаж, но на разные холлы. Мужчина чувствовал странное покалывание позади, но когда обернулся, все что он ощутил это тепло свечи. — Кто вы? — Не я ли, должен это спрашивать? Хозяин здесь я, а вы, лишь гость в моем доме, - в голосе мужчины был холод, но что-то искажало ту сталь, что слышна была в его речи. Насмешка..или..радость. — Том Тайпер, - ответил на вопрос мужчина. — Детектив Джон Крэк. Мужчина лишь подавил в себе усмешку. Он повел гостя в гостиную, где стоял зажженный камин и два кресла. На одном из них лежала книга, с поцарапанной обложкой. Мужчина потушил свечу и поставил его на стеллаж с книгами. — Садитесь, не стесняйтесь. Я же сказал вам, что вы можете погреться. Детектив прошел к камину и уселся в кресло, которой было довольно мягкое. Он посмотрел в сторону камина, удивившись, что огонь, может согревать даже на приличном расстоянии. — И в огне мы прячем взор, но пламень играет с нами, - говорит хозяин, проходя мимо мужчины. Берёт в руки книгу, садиться в кресло и закидывает одну ногу на другую, рукой водя по царапинам на обложке. — И если хватит тебе духу.... то и хищник не выпустит когтей.... И... — К чему такая вежливость? - спрашивает детектив, тем самым обрывая Тайпера. — Слишком плохо? - выгибая бровь, спрашивает мужчина. — Радуйтесь, что я не выставил вас за дверь как псину. Да и не той я интеллигентности. — Почитаете мне книжку?! Что ж, не стоит утруждаться. — Здесь много интересных историй, почему бы и нет? — Про что они? — Они... ду... - мужчина осёкся. — Призраков. Охотников там всяких. — Неинтересно. — Как знать, - усмехается Тайпер. — А будет ли вам интересно, почитать вашу историю? — Что? - в недоумении спрашивает мужчина. — Здесь написана история каждой души, пришедшей сюда. Так хотите? Мне начинать читать? Детектив метался взглядом. Мужчина напротив был чересчур спокоен и улыбчив. Но прийти сюда, чтобы поспать и отогреться, для него казалось невежеством. — Хорошо. Я выслушаю. Свою историю. Голова гудела и шла кругом. Владислав шел вдоль железных путей неспеша. В отличие от него, все суетились, даже бывало сбивали с ног. Погода была пасмурная, как и всегда. Мужчина не надеется увидеть солнце в городе, в котором только и дано видеть серые густые облака. Прийти к вокзалу было необдуманным решением. Брюнет сам не знал, почему так тянуло к концу города. Может, из-за того, что здесь дома не такие блеклые или улицы широкие. Мужчина сам порой не понимал своих действий. Сегодня Владислав должен навестить рекламодателя и поделиться с ним идеями по будущим рассказам. Наверное, глупо будет отрицать того, что идей и не было. Что мужчина придет и будет тупо молчать. Потому что пусто. Ни один лист еще не был исписан. А если и был, то таких много лежат в урне. Все катится к чёрту, потому что в мыслях хаос. Владислав дважды забыл сегодня надобные вещи, тем самым, пугая прохожих и соседей. Возвращаясь в комнату яро искал свои предметы, натыкаясь на недоумение со стороны щенка, который потихоньку просыпался. Брюнет лишь мягко поцеловал щенка в лоб, своеобразно извиняясь за то, что посмел разбудить. Чем больше внедряется в свои раздумья, тем ближе Владислав подходил к зданию, которое стало его работой. Оно ничем не выделяется среди других: стены покрытые желтой краской, небольшие ступени с перилами, на крыше здания стоял флаг, и все как у остальных. Архитектура тут хоть и старинная, но ничем особым не привлекает. Здания простые, незамысловатые, некоторые были реконструированы, некоторым нужен колоссальный ремонт. Но власть не хочет вкладывать деньги на переделывание и улучшения зданий. Но спасибо им можно сказать, что дороги везде новые, без кочек и ям. Наверное, это единственное преимущество в городе. Внутри всегда отдает запахом кофе и цветущей глицинии. Здесь довольно уютно, да и люди вполне приемлемы. Брюнет бы не сказал, что все здесь адекватные, ведь удавалось подцепить странных, порой сумасшедших людей. Ну что тут сказать, когда люди приходят чтобы отправить книгу в печать, их фантазии нет предела. Для них это просто — сказал, отдал деньги, получил книгу, ее копии, выставил на продажу и готово. Хотелось бы верить. К печати нужно относится более презентабельно и строго, словно пишешь сочинение или отзыв. Порой просто могут отказать, что и становится важной причиной почему писатели начинают чуть ли не рычать от злости. Понимая, что из этого ничего не выйдет, с гневным лицом забирают свою писанину и идут в другую компанию. Владиславу было немного неловко приходить с пустыми руками. Но, если он расскажет, то возможно его и поймут. Всякое бывает. Все таки, он живой человек, а не робот. Сроки не горят, с него не просят чего-то божественного, да и о личной жизни нужно думать, не забивая себя лишь листами и пером с чернилами. Поднимаясь на второй этаж, брюнета почему-то резко передернуло. Словно по всему его телу прошелся ток. Не придавая этому внимания, мужчина поднявшись на второй этаж, шел прямо к одной из двери с золотой табличкой, где черным шрифтом было выгравировано "рекламодатель Тесер Шайп." Из кабинета раздавался бархатистый мужской смех. Владислав остановился, прислушавшись. Но после того как смех стих, мужчина нажал на ручку и отворил дверь. — Да что вы... - усмехается мужчина в кресле, но смешок его растворяется в тишине, когда на пороге появляется Владислав. — Смотришь так гордо, словно готов заявить что дело покончено. — Увы, я вас расстрою, - брюнет закрывает дверь и проходил в кабинет. Кидает быстрый взгляд на женщину, стоящую возле рекламодателя и садиться в кресло напротив, ставя сумку на пол. — Или вы ожидали чего-нибудь? — Сказать что надеялся, нет. Но... у меня был маленький процент на то, что есть хотя бы страница. — Опрометчиво, - цокает мужчина. В кабинете повисает молчание. Рекламодатель и рядом стоящая женщина молча смотрит на мужчину, а тот пытается собраться с мыслями. — Вы новый писатель? - прерывает тишину женщина. Она ухмыляется и смотрит цепким взглядом карих глаз. Мужчина никак не реагирует на мимолетное кокетничество.Брюнет придает своему лицу безразличие, а словам неистовый холод. — А вы новенькая? - отвечает колкостью, тем самым затыкая рыжеволосую особу. С каких глаз взор сводиться на серые, что все это время неотрывно следили за писателем. — Вы что-то хотели, раз пришли сюда? - Тесер Шайп отпивает горячий напиток, облизывает пересохшие губы и ставит кружку на стол, возле бумаг и рабочего телефона. — Вы читали книгу "Земля черных крестов?" — Не удавалось. Я довольно часто хожу в библиотеку, там есть много разных книжек с различными жанрами, от ужасов до целой романтики... я не такой любитель чего-то мистического.. — Меня зацепило. — Что? — Довольно странно, да? Обычно, я не читаю что-то подобное про смерти, монстров, но... я увидел в той книге часть себя и это помогло мне одушевиться. — И чем же, эта книга вас зацепила, господин Мороков? — Она не банальна, - бесцветно сказал Владислав. — Тогда расскажите, - заинтересованно говорит рекламодатель, переглядываясь с улыбающейся женщины. Брюнет кинул недовольный взгляд на рыжеволосую женщину, что улыбалась прищурив хитро глаза. — Ладно, - с энтузиазмом ответил Владислав. — Шестидесятые годы. В то время на одной территории строились частные дома. Это был небольшой квартал, он был новейшим в городе. Город назывался Сеймор, и в тот город приехал молодой писатель по имени Мэтью Фокс Малдер. Сначала он поселился в доме своей бабушки, которой на тот момент было восемьдесят три, а потом попал на очередь по постройке дома. Как раз, в том квартале, где достраивался последний дом, был невысокий холм, который был окончанием улицы. Началась постройка. В дом Мэтью вкладывался понемногу, ведь цена на постройку большого особняка была дорогой. Пока дом строился, писатель осваивался в городе и писал произведения. Первые книги оставлял себе, а копии отправлял библиотекам и на продажу. Прошло три года и дом был полностью построен. Высокий, стоящий на холме, возвышающийся над другими. Мэтью писал романы, ужастики и постепенно обустраивал свой дом. Но не успел он дописать один из своих романов, как ему по телефону сообщили, что его бабушка скончалась от разрыва сердца. В тот момент, карьера молодого писателя пошла под откос. Да и сам он, с того момента сильно изменился. Не выходил из дома, запирался, не впускал никого. Лишь ночью, как одинокий волк выходит и бродил по улицам. Это могло быть бесконечно, пока к нему не нагрянул один мужчина. Его глаза были призрачными, словно туман, а сам он был высоким и худощавым, плечи узкие и ноги длинные, руки обрамлены в черные перчатки, и он носил всегда черный пиджак. Став не просто гостем, а лучшим другом писателя, он вместе с Мэтью часто сидел у камина. Мужчина любил рассказывать истории, которые Мэтью слушал и слушал, прося рассказать еще. Потом, он захотел запечатлеть их на листы и превратить их в истории. Но жизнь не вечна, — писатель обнаружил у себя рак, что медленно его убивал. С каждым месяцем он увядал как цветок, тух и слабел на глазах. В три часа ночи, восьмого марта восемьдесят седьмого года, он скончался, перед смертью попросил лишь присмотреть за домом и сохранить их "маленькую библиотеку", в которой находилось четыреста восемьдесят девять книг. Том Тайпер — загадочный хозяин этого особняка. Он рассказывает истории каждому пришедшему к его дому. И удивительно, что каждая история, точь-в-точь рассказывает про героя... и его смерть. — Стоп, что...? Как это. — Как появляются истории? - усмехается Владислав. — Дух усопшего писателя остался в своем особняке. И даже после своей смерти, он продолжал писать истории. Истории любой души, что забредет к его особняку. Том Тайпер свыкся с тем, что на столе может лежать книга, а слова сами появляться на листах. Мистику мужчина любил, и, даже не мог представить, что станет ее частью. — Вот это история! - воскликнула женщина. Владислав не повел и бровью. Ее чрезмерная энергичность, вызывала в нем тошность, но блеск в карих глазах был настолько искренен, что эта энергичность придавало ей живость. — Солидарен с вами, - сказал Владислав. — И ты пришел, чтобы рассказать об этой книге? — Пришел сказать, что нечто похожее, я бы хотел, чтобы случилось и со мной. Точнее, - мужчина окинул всех взглядом, — написать историю связанную со мной. Ведь уверен, что и для Тайпера, Мэтью написал книгу. — Тогда....приступай. Раз у тебя есть уже идея для будущего произведение, то думаю, что Алена — моя помощница и руководитель отдела — поможет тебе в твоем деле. — Что? - брюнет посмотрел на улыбающуюся женщина. — Мне не нужен помощник, я и сам вправе сделать так, как мне нужно. — Как бы вы не хотели, - говорит Алена, — Но вам придется со мной работать. Я давно работаю в этой сфере, мне люди доверяют. — Я вам нет, - шипит Владислав. — Не упрямьтесь. Единственный ваш выход это я. Вы же хотите, сделать книгу, которую будет читать весь город. — Напишите за меня? - язвит мужчина. Рыжеволосая лишь громко смеется. Владислав сдерживает свой гнев скрипя зубами. Ему бы сейчас встать, хлопнуть дверью, чтобы все стены потрескались и никогда больше сюда не заходить. Но интеллигентность , которая у мужчины превыше всего, не позволяет ему этого сделать. — Нет. Я буду выступать в роли советчика. — Наведаетесь ко мне домой? — А вы смекалистый, господин, - усмехается Алена. — Я пойду, - сквозь зубы выговаривает брюнет. Встает, отряхивая темные брюки и выходит из кабинета. Желание выйти поскорее на улицу превышает норму. Сейчас брюнет хочет оказаться в квартире, закрыться там навечно и никого больше не впускать. Не в квартиру, не в свое личное пространство. Тихий вздох эхом разлетается по квартире. С самого ухода знал, чувствовал преддверие бардака в своем доме. Начиная с самого порога. — Этот день, может быть чуточку лучше? - прошипел мужчина, ставя сумку около обуви. — Кроха, я пришел. В квартире стояла тишина. Никто не выскочил из-за угла или не тявкнул, как это обычно бывает. Это сильно настораживало мужчину, хотя уверен, что щенок не сбежал, возможно, где-нибудь затаился и подкарауливает его. — Кроха, ты опять куролесишь не пойми где? Мужчина прошел сначала на кухню. Не найдя там щенка, он прошел в гостиную, осмотрев диван, шкафы, под тумбочки.. но Крохи нигде не было. Волнение стало нарастать и злость заново копится. Мужчина боится что может потерять только что найденное. — Черт, Кроха, куда ты подевался?! Последней комнатой стал кабинет. Здесь оказалось довольно чисто по сравнению с предыдущими комнатами. Но почему-то даже в этой чистой комнате, брюнет не мог найти щенка. Тихо вздохнув от разочарования, Владислав сел на кресло, вцепившись руками в волосы. Ему казалось, что весь мир замер на время, пока в тишине комнаты, не услышал приглушенный звук. Мужчина резко поднял голову, внедряя свой взор на лежащие в углу листы бумаг. Подойдя к листам и притронувшись к ним, брюнет с облегчением выдохнул. Подняв листок, он увидел сонную морду. Щенок от шороха начал просыпаться. Он начал шевелиться, а после того, как увидел мужчину, поднялся и стал просится на ручки. Улыбка сразу же расцвела на устах мужчины. Он аккуратно поднял Кроху и прижал к сердцу, ласково гладя по голове. — Не пугай меня так больше, малыш, - Владислав положил щенка на кресло. Мягко улыбнулся на тявканье и подошел к окну. За окном сквозь облака прокрадываются лучи солнца. Мужчина смотрел в небо, ему казалось что вся красота в облаках сейчас пропадет и город вновь окрасится в серые краски. — Ей, Кроха, - окликнул щенка мужчина. Владислав подошел к щенку и сел на корточки перед ним. — А пошли к морю. Там очень красиво. Катамараны, лодки, песок. Хоть сейчас и октябрь, и довольно холодно, это не значит, что мы будем залазить в воду. Просто сегодня был ужасный день, я в диком напряжении.. а там, я чувствую себя лучше. В лицо раздалось тихое гавканье, а нос оказался в плену у шершавого, мокрого языка. — Значит идем. Кроха побежал к входной двери. Мужчина встал и окинул взглядом свой рабочий стол. Белые листы все так же лежат, без единого слова. Но, Владислав уверен, скоро он напишет книгу. И не ради того, чтобы всем понравилось, а для того, чтобы выйти из состояния "заморозки", в котором изо дня в день живет мужчина. — Кажется... я слишком себя запустил. ***** Где заканчивается тень, там начинается солнце. Уходит суета и приходит покой и одиночество. У моря хорошо, у моря душа почему-то теплеет. В этот час, когда на небе все больше проскальзывают солнечные лучи, мир кажется больше и масштабнее, чем он кажется за какими-то стеклами. Владислав гуляет вдоль набережной, смотря как вода сияет от лучей. Щенок путается под ногами и все время с любопытством подбегает к воде, моча своим маленькие лапы. Чем дальше они идут, тем ближе видны катамараны и лодки. Владислав садиться возле одной и устремляет свой взор на резвящегося щенка. Такой игривый и радостный, что радует глаз изо дня в день. Он и Кроха, это две противоположности, но им так уютно вместе находится. На лодку садиться надоедливая чайка, которая начинает кричать под самым ухом. Мужчина с шипением ее попытался прогнать, но она лишь отлетала на места повыше. К ней прилетели и еще несколько, и они, возомнив себя хозяевами берега, нагло пытались своровать еду у других птиц, которых подкармливали хлебом или чем-то мучным. — Даже кот не стоял в сравнении с этими наглецами, - цыкнул брюнет, отводя взгляд. Крохе стало скучно купаться в песке. Щенок подскочил и подбежал к хозяину, пытаясь взобраться на его колени. Усмехнувшись тому, как усердно Кроха пытался залезть, мужчина помог ему. Щенок в знак благодарности облизывал его и пытался укусить за нос, за что мужчина лишь шипел и грозил что скинет. Но резко буйный нрав переменился. Щенок навострил уши и взор его был направлен куда-то в сторону стоящего неподалеку маяка. Мужчина перевел взгляд и взгляд его зацепился лишь за старый маяк, который стоит в городе уже как память или обычная архитектура. — Ничего люб.... - остановился. Прищурил глаза и медленно спустил щенка с колен. Тот начал подбегать к концу берега. Он не лаял, но остановился. Его любопытство было очень большим. Он ходил из стороны в сторону, прыгал, скакал, но не подходил к воде. Владислав встал и медленно поплелся туда, где сейчас находился Кроха. Почему-то, каждый раз когда он подходил ближе и доходил до самого конца, сердце на миг замирало, а солнце над головой, лишь больше выходило из-за облаков. Затуманенный, очарованный, не понял как остановился и затаил дыхание. Лебеди... Они плавали недалеко от берега, кружились по кругу, чистили на ходу свои перья. Они были прекрасны. Но не их вид завораживал мужчину, а то, что заметить поначалу не удалось. Грациозный, с длинной шеей и красным клювом. Редкий и столь уникальный... — Среди бела, найдется пятно, - резкий голос позади, отвлек мужчину от раздумий и восхищений. Рядом стоял дедушка, видно что старый был уже. Ходил с тростью, горбатый и волосы с бородой седые. Но глаза добрые. Мужчина обернулся вновь на лебедей, опять ощущая их могущество и извечную красоту. — Черный лебедь... - прошептал мужчина и подойдя к Крохе, взял его на руки, не переставая смотреть на птиц. — Здесь он царь, и он это показывает. — Ему присуще Величество, - вновь шепчет мужчина, не переставая смотреть, как под лучами солнца, играют черные перья. — Они бывают здесь редко. Задерживаются на дня три, - усмехается старик и подходит ближе, вставая возле юноши. — Эти птицы... одновременно одиноки и одновременно с кем-то вместе. Они любят внимание так же, как и побыть наедине. Не знаю как белые лебеди, но черные всегда привыкли оставаться на своих местах. Они редко меняют свои дома. В их предпочтениях, всегда оставаться верными своим принципам. — Не думал, что какая-то птица, будет со мной схожа... Старик провёл заинтересованным взглядом по мужчине и усмехнулся. — Всегда знал, что этот город, куда большее, чем я мог себе представить. Ведь двух, не повстречаешь однажды... Старик ушел. Ушел, но словно растворился. Улетели и лебеди и все казалось мигом, который пронесся мимо его лица. Брюнет стоял как вкопанный, смотрел на белый песок, на Кроху, что разместился у него в руках, и не понимал что с ним сейчас произошло. Ведь солнце вновь скрылось за облаками, и пляж..., который на долю секунды стал живее, вновь опустел. В этой пустоте, мужчина чувствовал одиночество, которое быстро исчезало, улетучилось, стоило лишь понять, что больше не один.... Ты опустевший, мглою покрытый с головой Так чего ты жаждешь, странник ты ночной? Опускаешь крылья, взором лишь ведя... Расскажи зачем же, тревожишь ты меня? Тихий звонок, пробуждает мужчину задремавшего на рабочем столе. Лежат сквозь сотни листов и пера с чернилами. Вымотался от раздумий, что не смог нормально прилечь. Брюнет потёр руками глаза, встрепенулся и встал из-за стола, пятерней взъерошивая свои черные волосы. — Добрый день, - мягкий голос обволакивает разум мужчину и он не сразу соображает, кто перед ним стоит. — Какое сегодня число? — Оу, - женщина заглянула в свой небольшой календарь, который она носила с собой в сумочке. — Двадцать седьмое... — Уже прошло пять дней..? - охрипшим, сонным голосом протараторил мужчина. — Простите? Резко, как ошпаренного, мужчина дернулся. Сфокусировал взгляд на рыжеволосой, которая стояла напротив него в полном замешательстве. — Черт.... - прошипел он. — Вы что-то хотели.... Алена... — Церрайра, - улыбнулась та. — Проехали. Так в чем дело, к чему визит? — Мне нужно обговорить с вами, вами идеи по поводу истории. Как все продвигается? — Да... история... есть несколько набросков, - мужчина пропустит Алёну в перед и закрыл дверь. Помог ей снять красное пальто и пригласил в свой кабинет. — Просторно... - с восхищением сказала женщина. — Я удивлена, что у писателя такая большая квартира. Сколько здесь комнат? — Все или не учитывать кухню? — Все. — Пять. Подумывал о шестой, но к черту. Я все же не в особняке решил жить. Девушка осматривала красивые стеллажи, сделанные из темного дуба, стеклянный столик, рабочее место и кресло, стоящее позади стола, возле огромного шкафа, что расположился у стены. — Такой маленький. — Что..? - мужчина не понял сразу, к чему это было, но когда увидел, как рыжеволосая мягко поглаживает Кроху по голове, все стало на свои места. — Милейшее создание. — Кроха. Сожитель, друг, слушатель и теплый комок. — Красивый... Кхм... Где ваша история? Или черновики, что вы там хотели показать? Мужчина подошел к своему, взял несколько листов, обернулся, рукой указал на стулья, стоящих около стеклянного. Женщина покорно уселась, мимолетно посмотрела на мирно спящего щенка и вновь на мужчину, что теперь сидел напротив. Он преподнес ей несколько листов, а она лишь нахмурилась, от большого непонимания. — Здесь лишь какие-то предложения, которые идут в разброс, - сказала рыжеволосая, на что Владислав кивнул. — Если быть и падшим, то есть шанс, научиться раскрыть крылья. Мы не из тех, кто предает свои принципы. Если и остаться где-то, то как лианы зарости. Алена в недоумении посмотрела на мужчину, а тот как дурак улыбался. В его синих глазах что-то сияло, но женщина не могла понять. — Вы... пониманиете весь этот... срам? — Да. И это именно то, что мне поможет написать свою книгу. Ту единственную.... которая раскрыла бы мне глаза. Мужчина под остальными листами, которые были просто испачканы в чернилах, достал еще листок, на котором красовался рисунок. — Эта книга... моей истории. Черный Лебедь. Сквозь какие-то черные линии, что казалось идут в разнобой, рисовалась грациозная птица. Черная, с длинной шеей. Таинственная и загадочная. Женщина отложила листок, который находился у нее в руках и взяла в руки другой — с рисунком, который приковал взгляд на долго к себе. Алена провела указательным пальцем по слабо заметному контуру, что вырисовывался. — Не понимаю... - она посмотрела своим взглядом карих глаз на мужчину, а тот усмехнулся. — Я вспомнил про книгу, которую уже давно прочитал. И задумался о том, что возможно Мэтью написал книгу и про Тома.... и даже про себя, — мужчина встал со стула и подошел к окну, открывая форточку, чтобы по кабинету распространился холодный воздух. Женщина вздрогнула, когда ее рук коснулась прохлада. — Почему-то, в тот миг мне захотелось, чтобы он написал и про меня... Тишина. Сейчас она оказалась очень звенящей. Как лязг металла или что-то брошенное в стену. Мужчина облизнул пересохшие губы, тихо вздыхая. Он смотрел на город, что просыпался. Что опять тонул в серых красках. И люди, что мелькали как темные огоньки, бежали по еще невысохшим лужам, и газеты, что казалось жили своей жизнью, непроизвольно летая по улицами и переулкам города. — Владислав... - тихо прошептала Алена. — Нет... - словно разочаровавшись, мотает головой мужчина. Женщина хмурится и кладет лист на стол, вставая с места. Он не пересекается с ней взглядом. Продолжает водить пальцем по окну и взглядом впиваться в столь любимый город, что скрашивает и убивает его жизнь. Теперь, город как и он...черный. Его океан и его пучина. — Вы не лебедь... да и даже не птица. Нет в вас столь грациозности и шарма. Не влечете собой и не таите загадку. — И что теперь? - ухмыляется Алена, прикасаясь к мужскому плечу. — Я человек, в конце концов. Да и вы тоже. Не животное вовсе, и летать не умеете. — Если бы вы умели смыслить побольше, то могли бы понять, что человек похож на животное, а животное на человека. Мужчина сталкивается взглядом с рыжеволосой. Прожигает взглядом карие глаза, молчит, не обрывает зрительный контакт. Но потом переводит взор на листы, и на чёрное пятно, выделяющееся среди них. — Черный лебедь редкость. Двух, не повстречаешь однажды... Мужчина обошел женщину и схватился за листы, складывая их ровной стопкой. — Скажите рекламодателю, что книга скоро будет готова. Ему не нужно знать раньше времени, о чем я хочу написать. Это частица меня....Это я. — Двести двадцать восьмая, - тихо шепчет мужчина, подписывая номер листа. Владислав складывает в стопку листок и берет еще два листа, продумывая в голове все идеи. — Эй, Кроха, - громко говорит Владислав, чтобы щенок его услышал. — Подай мне пожалуйста синий карандаш, который лежит возле табуретки. Мужчина жмуриться, слышит копошение позади, и начинает писать дальше. — Кроха, ты скоро? Мне нужно записать по-быстрому, пока в голове осталась мысль, - мужчина оборачивается на щенка, смотрит голубыми глазами на идущего Кроху. Брюнет берет его на руки, забирает карандаш и на отдельном листе пишет слова. Щенок за ним неотрывно наблюдает, не скрывая свой интерес. — Влад! Ты дома? Кроха навострил уши и повернул голову в сторону доносящегося звука. Щенок тявкает и просится, чтобы его отпустили. Владислав аккуратно ставит Кроху на пол и вновь возвращается к листам. — Мальчик мой, - Алена садиться на корточки и треплет щенка по головке. — Да... ты уже не такой маленький, как тогда. — Год прошел, - хмыкает брюнет, вычеркивая что-то на бумаге. — Быстро пролетел, однако, - женщина скинула шарфик на кресло и подошла к мужчина, заглядывая в его черновики, в которых он безудержно пытается что-то построить. — Можно... Я.. - Алена цепляет пальцем один лист, но Владислав инстинктивно вырывает лист из рук и кладет в стопку. — Я тебе уже говорил. — Прости, да, забыла, - смеется та. — Эта работа, меня уже пошатнула знатно. — Что там? — Да, бумаги, новые писатели, художники... Ай. — Думаешь, так легко? - усмехается мужчина, дописывая последние строчки. — Все вот это. — Нет, конечно.... Я знаю что любая работа занятная, очень выматывает.. особенно физические нагрузки. — В моей физической нагрузке, страдает только рука, - смеется Владислав. — Очень остроумно, - женщина тихо вздыхает. — Я на кухню, приготовлю чай. — Хорошо. — Тебе сделать? - спрашивает женщина. — Откажусь. Алена пожимает лишь плечами, зовет Кроху и закрывает за собою дверь, чтобы не мешать мужчине. — Рекламодатель. Я написал двести тридцать страниц своей истории. Теперь, она готова подаваться в печать. — Отлично. Я думал уже не дождусь твоей истории, которая будоражила мне кровь с самого начала. Мужчина взял листы и начал водить по тексту глазами. Владиславу это не понравилось. Он нахмурил брови и вырвал из рук стопку. — После выпуска книги. — Ладно, командир, как скажете, - смеется рекламодатель. — Сколько ждать? — С учетом что ты хочешь сделать твердую обложку, рисунок интересный, само оформление, среднее число страниц, то.... около пяти месяцев. Может больше. — Значит до сентября мне книгу не видать? — Получается так.... ведь идея твоя была когда? — В начале октября. — Когда ты начал писать? — Той зимой. — Когда ты подал книгу в печать? — В апреле, - бесцветно ответил Владислав, немного злясь от допроса. — Вот и получается, почти два года, как писалась эта книга. — Ну вот и отлично. Теперь просто сдайте мои листы вашим людям и оповестите меня. — Хорошо. Иди и твори дальше, писатель. Владислав лишь хмыкнул и вышел из кабинета. Сердце его сейчас стучало громоподобно. Словно оно отчеканивало какой-то марш. Грудная клетка, была похожа на металлические стены, об которых бился какой-то мяч или что-то прочное. — Ты как? - рыжеволосая немного напугала мужчину. Владислав лишь мягко ей улыбнулся и поцеловал в лоб. — Все отлично. В печать подана. Осталось лишь подождать пять месяцев. — И ты будешь сиять от счастья. — А что мне еще остается делать? — Представляю, как будешь сидеть и перечитывать по миллиону раз, говоря, что писатель чудо, потому что это ты. — Не преувеличивай уже так, - хмыкает мужчина. — Да ладно тебе, - Алена целует брюнета. Отстраняется и желая хорошего дня, заходит в кабинет начальника. Владислав выходит на улицу. Ощущение совсем другие. Ему кажется, что мир начал не терять краски, а наоборот, их возобновлять. Словно высохшие чернила, опять набирают красочность. Солнце радует глаз. Его так давно не было, мужчина так давно его не видел, что успел соскучиться по теплым лучам, которые мягко греют макушку. — Перерожденный феникс, - смеется мужчина, засунув руку в карман пальто, медленно шагает по столь любимым улицам, шарм которых придают тени и солнце, что ярко контрастируют между собой. Сейчас в его глазах все оживает. Видит все словно сначала. Окутывается в сумрачную историю своего города, пропуская его много раз через легкие. Увидеть миг, познать красочность мира, оказалось довольно просто. Осталось ощущение лишь какой-то забытости, но оно меркнет перед лучом радости. Солнце светит высоко, и Владислав поднимает голову, чтобы лицезреть нечто яркое и ослепительное. Он даже готов к тому, чтобы солнце выжгло ему глаза, но оно все равно не заставит его не радоваться собственной жизнью. Жизнь одна — и ее мне даже хватит. — Корм для щенка, - говорит мужчина и ждет, пока продавец принесет мешок с сухим кормом. В зоомагазинах запах всегда специфический. Смешение разных кормом, создают нечто похожее на облако смеси. Да, раздражает, но привыкнуть можно. — Держите, - говорит девушка. Брюнет расплачивается за покупку и несет корм в руках, напевая под нос мелодию. Дойдя до подъезда дома, мужчина роется в карманах и достает ключи. Позади раздается чей-то спор и брюнет оборачивается назад, видя как мужчина с полным пакетом листьев и женщина с тряпкой, стоят около мусорных баков. Они бурно что-то обсуждают. Их спор имеет какую-то изюминку, словно малые дети которые что-то не поделили. Не хватает только разгневанных родителей, которые отчитают. Мужчина размахивает руками, а женщина начинает бить мужчину по плечу тряпкой. Тот отмахивается пакетом с листьями. Владислав не может сдержать смеха от этой картины. Теперь точно день задался. — Кроха! - кричит мужчина, закрывая дверь. Щенок выбегает навстречу, но останавливается и жалобно смотрит на хозяина. — Алена придет только к вечеру, не расстраивайся. Ты еще поиграешь с ней. Мужчина свистом зовет щенка, и тот, виляя хвостом подбегает и ластится к его ногам. — Давай, кушай, - насыпая в небольшую синюю миску корм, говорит мужчина. Мужчина гладит щенка по голове и уходит с кухни, идя в свой кабинет. На столе разбросаны разные папки, незаконченные рассказы, мятые листы, перо с чернилами и черный рисунок. Мужчина берет листок и словно по-новой, разглядывает каждую линию и птицу, что они сотворили. Грация, элегантность и загадка. — Теперь я понял, что он имел ввиду, - Владислав осмотрел свой стол, свои бумаги, а потом вновь взглядом вцепился в лист в руках. — Я лучше... написать не смогу. — Ну вот. Теперь она в твоих руках. И чувства смешались, сплетая кокон из эмоций. Сердце словно не стучало, хотя в висках отдавалось болью. Руки тряслись, а глаза чуть ли не слезились. —Да здравствует Черный Лебедь! -крикнул радостно рекламодатель. — Ты этого заслужил. Ни слова не проронив, мужчина вышел на улицу. Смотря на книгу в руках, он не верил, что дождался этого дня. Владислав чувствовал себя преданной собакой, которая упорно ждет. Все приходит со временем. Возле ступенек собирается народ. Их заинтересованные взгляды цепляются за писателя и предмет в его руках. Тот поднимает на них взгляд. Брюнет молчит, не знает что сказать. Сконструировать мысль никак не выходит, потому что, стоило только видеть удивление и интерес в глазах окружающих, блеск, что несравним с сапфиром, то все слова спутались толстыми нитями, образуют клубок. —Черный Лебедь... - прошептал мужчина. Но потом сделав вдох, он отчеканил: — Черный Лебедь! История, которая писалась практически два года. История, которая рассказывает не о птице... что живет возле нас, возле человека. Эта книга написана о человеке, что несмотря на разногласия жизни, трудности, падение и неудачу, смог встать с колен, доказав себе, что стоит большего. Эта книга о человеке... обо мне. Толпа аплодирует, а мужчина замечает рыжую макушку среди людей и карие глаза, которые улыбаются вместе с улыбкой. В тот момент, мужчину заполняла гордость. Понял что его маленькое достижение, смогло так повлиять на людей и на их эмоции. Он и нашел в них свое счастье. — Как ты? - прогуливаясь возле набережной, спрашивает Алена. — Никогда я не ощущал такого восторга, - женщина взглянула в чужие глаза. Там плясали огоньки, которых рукой не смахнуть. Они вечные. — Можно, я буду первой, кто прочитает его? Владислав лишь усмехнулся на странный вопрос. — Конечно. Оригинал же уже есть. Осталось сделать копии. — Отдашь одну из книг в библиотеку? — Я никогда не дарил библиотеке свои произведения... - задумчиво тянет мужчина, останавливаясь, вглядываясь в голубизну перед собой. — Но, скорее всего да, подарю. Алена лишь усмехается и треплет мужчину по голове, как маленького ребенка. Тот закатывает глаза от удовольствия, а женщина наблюдает. Сейчас, Владислав напоминает ей ребенка, который достиг своей цели, ни разу не ошибившись в своем решении. — Я горжусь, что полюбила талантливого человека. Своего человека. Владислав открывает глаза и смотрит на женщину, которая чуть отходит и садиться на лодку, что находилась неподалеку. Волосы кажется мокнут. Владислав хмурится, не понимая что происходит. Алена поднимает голову вверх и широко улыбается. — С первым снегом, тебя, - говорит женщина и не прекращает смотреть в небо. Владислав понимает лишь потом, когда на нос ложиться что-то прохладное и тут же таит. Он поднимает голову и видит белые хлопья, что падают с небес. — Снег — единственное, что отличает зиму от других пор года. — М? — Зимой морозно. Контраст тепла человека и морозного холода. Вокруг блескучий снег и приятное трещание, стоит лишь по нему пройтись. Алена смотрит на мужчину, не особо внимая сути в его словах. Брюнет оборачивается и мягко, с улыбкой, говорит: — Зима, тоже, единственная в своем роде. Черный Лебедь ей идентичен. Я в сердце оставлю для тебя честность В этом мире, где кто-то один... Да, порой я бываю бесчестен Но на земле мы всё ещё стоим.. Я человек, мне этого хватает. Я словно птица, для свободы сотворен Я человек, мне другого не надо... Пускай гневом город загружен.. Во мгле, хочу быть светом Днём – твоей лишь тенью Обнявшись с тобой, в тишине я растворюсь. Но уходит время, и зиму сменяет лето Последним днём я больше не вернусь...