Рождество тут, на пороге.

Эллисон и Скотт сидели друг на против друга на диване практически в идентичных позах: сложенные на груди руки, ноги в виде цифры 4 и недовольное лицо. Вопрос «почему?» никто не задавал, но мы дружно проигнорируем этот факт и начнём читать объяснение. Две недели назад их отправили за тысячу километров от дома на, по сути, несложное задание, которое не требовало исполнение в жатые сроки. И нет, Скотт и Эллисон не отложили всё до последнего момента, как вы могли подумать, они честно сделали своё дело и решили ненадолго задержаться в городе, полюбоваться местной культурой и отдохнуть от шумного Нью-Йорка. А теперь вот, результат — нелётная погода уже третий день. Ни один пилот ни за какую плату не возьмётся за рейс. Четырёхзначное число в графе «километры» и температура воздуха не позволяла и более технологичным квин-джетам Мстителей и Щита выдержать такой полёт. Вот вам и век технологий. Сначала расстроилась только Эллисон, мол, холодный климат пережить можно, но праздник-то хочется встретить со всей семьёй. Скотт же был на позитиве, уверял свою новоиспечённую супругу в том, что нет ничего плохого побыть вдвоём, а в Рождественскую ночь можно и созвониться с остальными. — Скотти, — сказала тогда Эллисон, обхватив ладонями лицо мужа. — Я тебя, конечно, люблю, и не против проводить впредь некоторые праздники исключительно вдвоём, но на это Рождество у меня были планы. Я уже настроилась на огромное семейной застолье. В общем, Скотт сначала обиделся, но долго держаться за это не смог и честно признался, что тоже хотел бы быть сейчас в Нью-Йорке с друзьями. А сейчас до празднике оставался всего час, служебная квартира, выданная супругам, украшена не была, так как проживающие в ней люди в настроении не были. Даже телевизор был выключен. — Ты как? — устало бросил Скотт, поднимая голову со своей груди и открывая глаза. — Нормально, но настроение никуда, — без утайки ответила Эллисон, скептически поджимая губы. — Согласен, — на секунду мужчина задумался. — Иди сюда. Он развёл руки в стороны, приглашая к себе. Эллисон слабо улыбнулась, но жест поддержки оценила и перебралась на другую часть дивана, в объятия любимого человека. Скотт привычным жестом провёл рукой по её волосам, прижимая ближе, задумчиво касаясь щекой виска. — Вообще-то, есть у меня идея… Договорить Скотту не даёт резко включившийся телевизор: — Привет, народ! — слышится жизнерадостный голос Питера из динамика. — Как настроение? — Весело так, что словами не описать. Вот, готовимся встречать Рождество, видишь, какие радостные, — язвит Эллисон, удобнее устраиваясь в руках Скотта. На экране телевизора сейчас Питер, практически по голову в сугробе. Его руки явно вместе с остальным туловищем в снегу, так что девушка делает вывод, что снимает кто-то, кто не Питер. — Жаль, — камера двигается, в кадре появляется этот самый «кто не Питер». — Мы вам тут звоним поддержать, а вы даже не скучаете. — Баки, — хмыкает Эллисон. — А ты бы предпочёл, чтобы мы грустили? — Скотт притворно-возмущённо вскидывает брови. — Нет, конечно, — Барнс подмигивает, а когда за кадром слышится кряхтенье, поворачивается, чтобы источник звуков был виден их собеседникам. — Это всё, несомненно, интересно, но, Баки, что Питер делает в сугробе? — Эллисон поддаётся вперёд, разглядывая, во что одет Питер. — Ну, хотя бы не голый. — Эй! — вскрикивает Баки. — Я его, вообще-то, люблю, да и вам бы не позволил лицезреть его в таком виде. — Больно надо, — смеётся Скотт. — К тому же сугроб, Баки, мы как раз хрен, что видим. — К тому же, что мы там не видели, — Эллисон поджимает губы, стараясь сдержать смех, когда ловит на себе два непонимающих взгляда. — Это шутка, шутка. Может, нам показалось, а может и нет, но со стороны Скотта послышался облегчённый выдох. — Я говорю только за себя, — добавляет Эллисон. — Понятия не имею, имел ли мой муж честь видеть голого Питера Паркера. — Слава Богу, не имел. — Скотт садиться ровнее, не размыкая рук на спине супруги. — так что Питер делает в сугробе? — Узнаете, как только окажетесь у нас, — Баки протягивает руку и, хоть это не попадает в кадр, но становится понятно, что он достаёт своего мужа из снега. — Питер, ты откуда такие слова знаешь? — шокировано пищит Скотт, вызывая смех у своих собеседников. — …ещё хоть раз я позволю тебе… — Я тоже тебя люблю, милый, — Баки чмокает губами в сторону, где отряхивается от снега Паркер. — Этот, блять, ахгр, — Питер прыгает, злобно рыча. — Он даже в штанах, ох, сука, как холодно. Мудак. — Ага, — Барнс позволяет Скотту и Эллисон наблюдать за смешными прыжками парня, тихонько смеясь в воротник куртки. — Шутка, кстати, не смешная, — вспоминает Эллисон, морщась от того, как Питер вытряхивает тонны снега из куртки. — Даже смотреть холодно. — Ты о чём? Не смотри. — Я о том, что узнаем мы, как только окажемся у вас. — О, точно, мы же не сказали, — Питер, наконец, заканчивает свою процедуру очистки и встаёт рядом с Баки. — Мы совсем забыли об одном человеке. Но вчера вспомнили и он любезно согласился доставить вас до нас. — Что? Вы о чём? — Скотт недоумённо то ли хмурится, то ли фыркает. — Вчера? А говорите только сейчас, когда до Рождества остаётся час! — одновременно с мужем кричит Эллисон. — И вам привет, — справа от телевизора появляется искрящий оранжевыми искрами портал и Доктор Стрендж, нагло ухмыляющийся из своего дома. — Ах, вы, блять!.. — И это ваше спасибо, — кивает маг и исчезает, а в метре от Скотта и Эллисон появляется новый портал. — Мило, — хмыкает Баки, который уже почти добрался до помещения. — Я принимаю это как предательство. Эллисон замечает крадущегося Питера позади… — Принимай как хочешь, Скотт… …И Баки получает снежок за шиворот. — Молодец, Паркер! Так ему! — Всё, давайте, дуйте сюда, не думаю, что Стрендж будет долго терпеть это. Что, любимый, холодно? Ну ничего, с кем не бывает. — Питер забирает камеру у Баки. — Вещи забрать не забудьте.