Болезненная любовь.

На следующий день я решил подловить Саэ, когда он возвращался домой после учебы. Увидев меня, он удивился. — Привет! А откуда ты знаешь, где я живу? — Ты мне сам говорил свой адрес, а я тебе говорил свой. — Правда? Я не помню, — одной рукой Итоши придерживал лямку рюкзака, а в другой вертел связку ключей, — ну заходи что-ли, раз уж пришел. — Не нужно, я быстро. — Говори тогда. Ты же по делу пришел? — Само собой. Хотел обсудить, что это вчера было. — Ты про что? — Перестал вертеть ключи, убрал руку в карман. — Про матч. Точнее после матча. Ты целовался с какой-то девушкой. — А, про это. Ну да, это моя возлюбленная. Мы встречаемся уже почти месяц. А что? — Как что? Тебя ничего не смущает? — я начинал злиться, — например то, что мы встречаемся? Причем уже около года. А тут оказывается у тебя есть девушка. — Всмысле? — глаза Саэ округлились, по нему было видно, что он действительно не понимал, про что я говорю, — Ну да, мы встречались, тренировались вместе. Но мне пришлось отменить тренировки, сори. — Я не про это говорю! Я имею в виду в романтическом плане. — С чего ты взял, что мы встречаемся? Я не гей, — тут уже мои глаза округлились. — Но мы же целовались, обнимались. Ты купил нам парные браслеты… — Тут ты прав, но понимаешь, ты мне никогда не нравился именно в этом плане. Я всегда в тебе видел лишь своего коллегу по футболу такого же уровня, что и я. И мы никогда не разговаривали про отношения. Поэтому тут только ты виноват, раз думал, что мы встречаемся. Надеюсь, я смог ответить на твои вопросы. А теперь мне пора, — Саэ подошёл к двери, провернул ключ и, войдя в квартиру, исчез. Я несколько минут стоял в шоке, пытаясь переварить полученную информацию, полностью противоречившую моим мыслям. Затем я не выдержал, скатился вниз по стене и тихо заплакал.

***

На этом же турнире я получил травму колена, из-за которого заниматься футболом в полную силу перестало быть возможным. Но расстаться со спортом оказалось слишком сложным для меня, поэтому я принял решение стать журналистом и работать в каком-нибудь спортивном журнале. Хоть врачи и твердили мне: «После восстановления ты сможешь продолжить заниматься футболом, однако придется быть несколько аккуратнее», из-за ситуации с Итоши Саэ футбол стал для меня болезненной любовью. Продолжать заниматься им равно мазохизму. Боль я не любил.

***

Спустя 12 лет, вновь оказавшись на этом поле, уже не таком красивом, как раньше, меня окутало странное чувство дежавю. Снова встреча с Саэ. Снова неизвестно зачем. Снова я в лонгсливе и спортивных штанах. Я стоял в центре поля, скрестив руки на груди. Уличный фонарь, мигая, подсвечивал теперь уже не газон, а резиновое покрытие. — Прости, немного опоздал, — Саэ открыл решетчатую железную дверь и подошёл ко мне, — давно ждёшь? Я взглян на наручные часы. — Минут десять. — Ты в этом тренироваться собираешься? — Саэ, одетый в рубашку и черные брюки, хихикнул, показывая пальцем на мою одежду, — Ладно, шучу. — Не смешно. Зачем звал? — Чего ты такой злой? В кабинете же все нормально было. — В кабинете я брал у тебя интервью. Так зачем ты меня звал? — В общем, с чего бы начать, — Саэ задумался, — Прости меня. — За что? — Ты знаешь за что. За ту ситуацию двенадцать лет назад. Я был маленьким и глупым, — я молча слушал, — я тогда не понимал, что единственный человек, которого я когда-либо любил — это ты. С той девушкой мы расстались на второй месяц отношений. И инициатором был я. Я понял, что ничего к ней не чувствую. А потом я долго загонялся из-за того, что потерял тебя. Я хотел с тобой связаться, но не знал как. Ты бросил футбол, перестал приходить сюда. Твоих контактов у меня не было. — Когда мы виделись в последний раз, ты сказал: «Я не гей». — Я тогда не хотел признавать этого. Понимаешь же, общество у нас такое. С самого детства учат, что мальчик и девочка — это правильно, а все остальное — ошибка природы, — он закончил свою речь, а я все ещё молчал, не находя слов для ответа, — Прости меня. Я даже не надеюсь, что смогу вернуть наши отношения. Просто прости меня. Я не могу жить с мыслью, что сделал больно человеку, которого люблю. — Я тебя прощаю, — спокойно сказал я, — но мне нужно подумать. Приходи сюда через 3 дня, в 21.