Девочка пришла в себя

      Девочка пришла в себя. Белый потолок немного кружился. Она лежала в отделении реанимации. Было ощущение, что проснулась, но спала до этого крепко и долго — до тошноты. Над ней навис человек. Медицинская маска скрывала всё кроме глаз, которые она узнала. Смеющиеся.       Когда её везли в больницу на скорой и когда она ждала своей очереди на осмотр, ей было очень плохо. И не только плохо, но и боязно. Её лихорадило. Она ухватилась за рукав матери, и никакие уговоры не могли заставить её отцепиться, пока в приёмное отделение не пришёл молодой хирург. Он был уставший, но от него исходила аура уверенности. Врач представился маме. Девочка не запомнила фамилию, только услышала, как кто-то из его коллег обратился к нему по имени: Берт.       Сел рядом, слегка пнул ногой по полу, отгоняя что-то невидимое, и спросил: — Ну, Миранда, как дела? — А потом посмотрел на неё хитро и прищурился.       Взрослый, серьёзный. И вместе с этим почти как давний друг из дома или из школы. Проказливый мальчишка, с которым она вместе вчера бегала во дворе и болтала до ночи по телефону. Миранда не заметила сама, как ослабила хватку, и её мягко переложили на носилки.       Потом была поездка по коридорам, трясло. Он шёл рядом и рассказывал, как хулиганил в детстве: бросался камешками с балкона. Потом её снова переложили, в этот раз на что-то холодное. Врач куда-то пропал и появился уже в маске и шапочке, подмигнул ей, и Миранда плавно провалилась в наркоз.       Знакомые глаза смотрели внимательно. Негромко, почти шёпотом Берт сказал: «Привет!». Даже не видя полностью его лица, чувствовалось, что он улыбается. Стянул свою маску: — Мы справились. Точнее, ты справилась.       На улице светало.       За несколько дней она стала чувствовать себя лучше и уже вставала с койки. Ежедневно утром Берт легко, как он всегда это делал, распахивал дверь в палату и заходил поинтересоваться её самочувствием. В четверг, нарочно разговаривая с пациенткой так же почтительно, как разговаривают со взрослыми, Берт поприветствовал Миранду: — Здравствуйте, леди! Хорошие новости: перед выходными Вы выписываетесь.       Любить субботу и воскресенье — это естественно, потому что можно делать то, что хочется, а не уроки, но сейчас Миранда загрустила. Заметив это, Берт решил её отвлечь: — Расскажи, о чём мечтаешь? — Я хочу пригодиться в жизни.       Брови Берта поползли вверх: — Вот это рассуждения… Напомни, сколько тебе лет?!       Девочка застеснялась, а Берт потрепал её по голове: — Конечно. Очень хорошее благородное желание — стать нужным.       Взял её руку в свою и галантно поцеловал тыльную сторону ладошки. Миранда бросилась ему на шею.       Спустя месяц, когда Берт в череде дней и других пациентов уже забыл про этого ребёнка, в больницу приехала женщина. С пакетом в руках она поджидала доктора у кабинета. — Здравствуйте! Помните меня? Я — мама Миранды. У нас всё замечательно...       Всучила ему свой объёмный кулёк: — Вот. Это Миранда выбирала. Спасибо Вам от нас, огромное. Вы не представляете…       Не договорив, замялась. Берт раскрыл обертку, в пакете был комнатный цветок в горшке. Отказываться было неудобно.       После смены Берт засобирался домой. Покрутил цветок в руках. — Что мне с ним делать. Не до того, ну вот, совершенно. Смены, дежурства. Его теперь поливать надо… Когда?!       Растение можно было оставить в ординаторской, но это был вечер Сочельника, а после выходной. Пережить праздники обещала только монстера, что затаилась в углу у кресла. Откуда она попала в кабинет было сложно припомнить. Разросшийся, будто в тропиках, вечнозелёный неприхотливый куст с крупными перистыми листьями, в их тени Берт дремал между вызовами на операцию, по очереди с другими хирургами. Цветок от Миранды был в разы меньше — зелёные заострённые листочки у основания и венец из красных. Они задрожали, когда Берт начал убирать подарок обратно в пакет: — Бедолага. Ведь ты один загнёшься.       Снег на улице не был похож на сказочный — вместо белых хлопьев с неба летели мокрые снежинки. Лицо от них щипало, будто только что побрился и облился антисептиком. Вдоль тротуара тянулась подтаявшая снежная масса. Предпраздничный вечер ознаменовало не рождественское пение, а брань, когда мимо пронеслась машина, окатив нерасторопных прохожих. Берт поспешил преодолеть опасный участок и, не дождавшись такси, пошёл пешком по мосту в сторону дома. Зима продолжала швырять в лицо холодные колючки.       Всё ближе к цели и навстречу всё чаще подвыпившие гуляющие. Нога предательски поехала по ледяному насту и, вытворив неимоверный кульбит, словно ирландский чечёточник, он сам едва устоял на ногах. — А ведь дома только непочатое игристое. Чай и мандарины. Надо поесть. Иначе голова будет потом болеть.       Рождество Берт встречал один. Родителям успел позвонить ещё днём и пообещал приехать через неделю, искренне надеясь, что у него получится сдержать слово. Приятелям и знакомым, кто присылал поздравления в мессенджере, ответил тем же и нагло соврал, что отмечает в большой компании за городом. Все его собеседники ему поверили. На самом деле, в праздники Берт планировал отоспаться. За несколько дней или даже месяцев. Не слишком ярко и весело, но необходимо.       Хорошо, что та девочка встретит это Рождество. Получит подарки, нарежет снежинок из бумаги, будет объедаться сладостями и смеяться... Однажды Берт застал, как коллега вышел с печальной новостью к семейной паре. Их лица — это было самое жуткое, что Берт видел в своей жизни. Страшней, чем чужая кровь, которая оставалась на перчатках, которые он стягивал со своих рук после каждой операции. Повезло, что тогда он был сторонним наблюдателем и это был не его пациент. В медицинской школе не учат этому — подготовиться к встрече с отчаяньем нельзя. Никакой врач от этого не застрахован, но, как говорится, чем позже, тем лучше.       Скользкая наледь на асфальте вновь вынудила выдать неведомое танцевальное па ради баланса. Цветок трепыхнулся в пакете. Порыв ветра качнул гирлянду огней, подвешенную над входом в супермаркет. Берт легко вздохнул и зашёл в раскрывшиеся ему навстречу двери.       Не загадывая сложное меню на ужин, взял необходимое и понёс на оплату. Грозная кассирша скосила глаза на цветок: — А за эту покупку Вы будете рассчитываться? «Нелепая ситуация», — подумал про себя Берт, заметив, что в зале действительно стояли такие же, — «Рождественская звезда за 15$». А вслух ответил: — Это дорогой подарок, — и ухмыльнулся. Те, кто общался с ним ежедневно, сказали бы: «Включил своё обаяние».       Кассирша обезоружено заморгала, её лицо засияло от радости, будто этот симпатичный мужчина с кошачьими повадками сказал ей: «Это для Вас, дорогая».       Ловко перехватив цветок в другую руку, Берт принялся складывать продукты в сумку. Вдруг раздался хлопок, что-то грохнулось. Около соседней кассы земля и зелень разлетелись по полу. И женский вскрик: — Твою...!       Переведя взгляд со своих покупок на чертыхнувшуюся покупательницу, Берт поднялся от разбитых осколков вверх по её ногам, по всему силуэту стройной девушки, остановился на лице. Она не была расстроена, она была рассержена. И в тот же момент он почувствовал, что незнакомка ужасно огорчена. И, как ему показалось, совсем не тем, что была неповоротлива, чем-то другим, более важным.       Она забыла на работе свою кредитку, расплатилась последними наличными и уронила купленное домашнее растение. Этот цветок мог бы стать единственным в её квартире, потому что кто-то ей посоветовал: «Селена, ты хотя бы фикус себе завела, чтобы было о ком заботиться, к кому привязаться».       У всех свои ритуалы в Сочельник. Кто-то отправляется на рождественскую ярмарку, чтобы накупить милых безделушек, которые потом раздаст. Кто-то готовит имбирное печенье для семьи. Кто-то планирует незабываемый отпуск на двоих. Многолетняя традиция была и у Селены — засидеться допоздна в своём архитектурном бюро. Сверка квартальной активности вместо подписи открыток родственникам. Взамен романтичного ужина составление годового расписания будущих выставок. И загвоздка не в выборе симпатичной карточки для отправки по почте и не в том, что бронировать ресторан перед праздниками надо заранее. В чём проблема, об этом Селена старалась не думать. Рождество проводят с любимыми, а у Селены не было того человека, кто бы мог сказать ей... и она бы ответила ему...       Работой она заполняла пустоту. Затыкала, как пробкой бутылку. И лучше не откупоривать, а то, что осело на дне, слишком кислое.       Этот вечер то же должен был стать «традиционным». Но что-то пошло не так.       Когда Селена просматривала локации предполагаемых городских строительных проектов, на глаза попалось упоминание парка. В детстве она приходила туда на прогулку с мамой и папой, в те редкие моменты, когда отец не был занят своими неотложными делами. В другой раз она пропустила бы название мимо, не обратила бы внимания, но не сегодня. В горле возник ком — стало тяжело дышать. Стылым холодом её плеч коснулось одиночество. Не позволяя себе расплакаться, она срочно включила компьютер и развернула чертёж незавершенного моста. Пальцы дрожали. А следом зарябило освещение в комнате и офис погрузился в темноту. На звонок в коммунальную службу Селена получила неразборчивую речь дежурного и троекратное поздравление с Рождеством. В такси, которое везло её домой, сломалась коробка передач, и Селене пришлось выйти в неизвестном районе, около обвешанного огнями супермаркета. И вот итог всего — разбитая чаша с цветком под ногами и негодование про себя. — Вот ведь, хотела попробовать. Но нет, значит не судьба у меня с привязанностями. И вообще…       Тут Селена заметила пялящегося на неё парня: «Что это он?!» Обернулась под его пристальным взглядом и уставилась в ответ.       Чёрные густые мокрые от снега волосы. Низкие изогнутые вразлёт брови. Миндалевидные выразительные глаза с лукавым прищуром. Тонкие губы со вздернутыми вверх углами. Мягкие черты лица и острый волевой подбородок. Мужчина смотрел на неё, как смотрит тот, кто видит тебя насквозь, кто, зная о тебе и хорошее, и плохое, не отворачивается — так смотрят самые близкие люди или врачи. — Что за напасть, — Селена выдохнула, почти фыркнула, стараясь принять наиболее надменный образ.       Она бросала незнакомцу вызов. Словно собиралась решительно задать вопрос, но пока не понимала — какой. Не спасовав, Берт не отводил взгляд, смотрел на неё изучающе, а потом улыбнулся.       Со стороны могло показаться, что важного вида девушка с осанкой королевы и привлекательный улыбчивый мужчина были заодно, в каком-то известном только им двоим сговоре.       Горячая волна прокатилась внутри Селены, неожиданно для себя она стушевалась, и щёки вспыхнули огнём. Её нежный пунцовый цвет лица и сконфуженно отведённый взгляд отозвались в груди Берта ускоренным ритмом сердца. Странное необъяснимое чувство он ощутил. Дежавю. Будто однажды видел эту смущённую особу, и встреча их должна была случиться и вот состоялась.       Берт прошёл несколько шагов навстречу, вложил свой цветок в руки Селены и отчётливо вспомнил Миранду и её мечту: «Я хочу пригодиться в жизни».