Хроники Шибуи Ривы

      — Прости, — сказала Рива.       Учиха удивленно выгнул бровь.       — За что?       Рива и Саске не покинули дом Учих. На втором этаже находилась комната, где благодаря печатям конфиденциальности, оплетающим стены, можно было говорить без опаски.       — За то, что произошло. До моего отъезда из деревни отношения между нами были натянутые, — Рива стояла у противоположной стены недалеко от Саске, не желая садиться. Она скрестила руки на груди, словно пытаясь защититься, а ее глаза задумчиво потемнели. Шибуя погрузилась в себя:       — Я не оправдываюсь, но я была вымотана. Расписание и регулярные тренировки в какой-то момент стали… словно клеткой. Словно я была заперта в вечном замкнутом круге. То состояние, — по коже её пробежали мурашки, когда воспоминания двухмесячной давности пробудили ужасающее чувство охватившей в то время душу Ривы безысходности, — сжирало. Я словно не жила, а выживала. Я сама взяла на себя ответственность посвящать всё время тренировкам. Поддерживать и оттачивать навыки. Но обычная жизнь прошла мимо меня стороной. В какой-то момент я оглянулась и поняла, что люди вокруг… просто живут. Они лишены бремени «спасения» мира. И лишь я, протягивая руку, увязла в болоте. Этой трясине из бесконечных тренировок. Тренировок, сна, тренировок.       Саске, стоявший напротив, склонил голову, слушая ее признание. Он не спешил перебивать.       — И ты, Саске… Мне казалось, что ты предал меня. Ты жил, как и они. В отличие от меня. Хотя это бремя должно было лежать на нас обоих.       Может, потому меня съедала зависть и злость? Я поздно ее осознала. Лишь потом пришло понимание, почему ты не заперт в том же бесконечном круге. Потому что ты сильнее. И у тебя... связь с Итачи.       Я действительно чувствовала себя жалкой, — Саске заметил, как голос девушки затих. — И я, и ты — мы переселились, — но почему у тебя твое собственное тело? Почему этот мир знаком тебе? Почему ты не чувствуешь себя в нем чужаком? — ее пальцы сжались в кулаки, но Рива тут же разжала их, напряжённо выдыхая. Она помолчала, давая себе собраться с мыслями, и приоткрыла губы, окончательно принимая решение открыться Учихе. — Я не такой уж хороший человек, Саске. И... никогда не была им. Я тоже испытываю зависть. И злость. И иногда даю им волю.       Последовала пауза. Саске с некоторым удивлением смотрел на лицо Ривы, черты которого наполовину разъел мрак, созданный уходящим солнцем. Он заметил ее опущенные задумчивые глава и отвел взгляд в сторону.       И так надолго застыл.       — Я не замечал. Ничего из этого. Ты правда считала меня человеком, который сможет беззаботно жить, забыв о своей миссии? — он печально усмехнулся. — Каждую минуту... — начал Саске, но запнулся, задумавшись, и начал издалека. — Этот мир не так уж и похож на тот, который помню я.       И Учиха снова замер. Рива, заметив его запинку, подняла взгляд, но увидела лишь напряжённое лицо Саске, где между бровей у него прорезались болезненные размышления.       — Слушая тебя, я задумался. Почему я не видел всего того, о чем ты говорила? Наверное, я понял только сейчас.       Саске глубоко вдохнул, повернув голову куда-то к окну и уставившись вдаль.       — Ты сможешь меня понять? Что ты думаешь о темноте, Рива? Раньше я ее не замечал. Считал чем-то вроде своей стихии. Раньше и темнота, и тишина в ней давали привести в порядок мысли, задуматься над планами. Но после моего «возвращения», — Саске снова запнулся, раздумывая, — она приносит с собой голоса. Многие голосов. Шепот. Они обвиняют. Или стонут в агонии. Или вторят тем, кого я когда-то хорошо знал.       Это было в начале. Сейчас... меньше. Но лица тех, кто умер по моей вине, все ещё передо мной. И я вижу их каждый день. И это не видения. Это реальные люди.       Учиха явно откровенничал, но не позволял себе включиться в свой рассказ полностью. Он словно рассказывал сказку, говорил заранее выученный текст. И чернеющие в темноте глаза Саске тоже ничего не выражали — они застыли, уперевшись в стену.       — Этот мир не мой, Рива. И тело… Ты завидовала моему телу? Ты же сама видела, как я его получил. Этот Саске Учиха мертв. Он начинал как я — тоже посвящал свободное время тренировкам, мечтал отомстить брату. Тоже возвращался после Академии в квартал. Но это был не я. И он мог быть другим. А я убил, снова, только теперь «прошлого» себя, — Саске хмыкнул, но лицо его не выражало смеха. Если бы Рива позволила себе полет фантазии, она бы увидела в нем болезненную вину, море скрытых сожалений, о которых Саске не упоминал вслух. — Я хотел все исправить, но снова совершал ошибку за ошибкой.       Я понимаю лишь позже, что совершил. И начинаю бороться с этим. Но могу лишь пытаться изменить себя, надеясь, что в следующий раз этого не повторится.       Рива изучала лицо Учихи, слушала его голос, а позже пересеклась с темными глазами, наконец оторвавшимися от стены.       — Я понял, почему не видел ни твоей злости, ни зависти, почему даже не думал об этом. Я... был сосредоточен на себе. Я боролся с тьмой, и в этой борьбе окружающие были для меня расплывчаты, как и их проблемы. Может быть, я совсем и не видел их? Я не видел людей, с которыми общаюсь. Они раз за разом кажутся мне теми, кого я знал в прошлом.       Я замкнулся на себе, Рива. И вряд ли бы понял, что испытывала ты — испытывала ли ты нечто сходное с моими переживаниями, — если бы не сказала об этом сейчас.       Рива открыла рот, чтобы что-то ответить, но Саске продолжил.       — Я использовал тебя, Рива. Ради плана. И других тоже. Я не воспринимал ни тебя, ни их как... людей. Я был один, а другие были... другими.       Саске говорил скупо, задумчиво, и в его голосе не звучало раскаяния перед Ривой. Он признавался ей в своем отношении, говорил о своих чувствах, как и Рива говорила о себе.       — Но, оказывается, мои чувства были не уникальны? Мы оба страдали... И ты правда завидовала мне? — Саске снова отвёл взгляд, отстраненно повествуя ход своих мыслей. — Мы каждый день тренировались бок о бок, но ты чувствовала одиночество. Но, похоже, я всё-таки иногда расставался с этим ощущением... Ты была, как... Даже если ты не видела тех же призраков из моего прошлого, не чувствовала той же боли... Я держался именно за тебя, — но Саске прервался и замолчал надолго, и Рива не могла понять, хочет ли он вернуть свои слова обратно. Ведь Саске никогда не был откровенным. Он привык мучаться в одиночестве. — Я не читаю твои мысли и иногда замыкаюсь на себе, но иногда, как сейчас... я чувствую, что не так уж и уникален. И есть человек, который испытывает нечто похожее.       Ты снова, раз из раза, выводишь меня на диалог, пытаясь то установить доверие, то заставить рассказать о будущем, то высказываешь свои замечания... И, наверное, пришло время, когда я должен сказать тебе за это: спасибо. Благодаря твоей прямоте и присутствию, теперь у меня есть человек, которому я могу это сказать, — Саске поймал взгляд Ривы, смотря на нее непроницаемыми глазами.       Рива пересеклась с тёмными глазами Саске и долго смотрела на него, пока Учиха не отводил взгляда.       Тогда Шибуя отвела его в пол и, будто что-то для себя решив, легко рассмеялась и хмыкнула.       — Похоже, мы не какие-то спасители мира, а просто обычные люди... да, Саске? И ты, и я могли принимать как верные решения, так и неверные. Если честно, я не ожидала услышать от тебя такое признание. Я… — Рива растеряла слова и не знала, как продолжить. Спасибо? Я ценю, что ты идёшь мне навстречу? Что ты откровенен?       Но Рива замолчала.       Саске отразил ее усмешку.       — Может быть, ты услышишь что-то подобное лишь в следующий раз, когда сбежишь из Конохи.       Рива подняла глаза и с удивлением заметила Саске странно... расслабленным. Неужели то, что он сказал ей про борьбу, правда? Он правда слышит голоса людей, которых убил? Его вина настолько велика?       И он действительно решил признаться в этом ей?       Шибуя смотрела на него, но не нашлась, что сказать.       Между этими двумя с каждым подобным разговором протягивалось что-то сродни нити. Взаимопонимание, которое могли разделить два непохожих друг на друга человека, что говорили друг с другом.       Но время не замерло на время разговора, и Лист накрыл сумрак. Тогда дверь комнаты, спрятавшейся на втором этаже дома Учиха, отворилась.       Саске и Рива оказались на лестнице. Они, уставшие будто после боя, ощутили идущие из кухни ароматы блюд, на которой стоял Итачи.       Если спуститься и пройти мимо кухни, то можно заметить старшего Учиху, шинкующего салат, одетого в синий фартук. Судя по запаху, в духовке уже стояла рыба, которую накануне принесла Рива.       Но вечер прошел — а за ними нагрянули события, которые не спрашивали у них о времени на перерыв.

***

      На следующий день,       31 июня 82-го       Цунаде получила отчёт от Нары Шикаку, который всё ещё пребывал в Фендзю. Поступили новые сведения по расследованию.       Для начала, к сожалению, подтвердились слова свидетелей, которые утверждали о том, что видели вражеских шиноби перед нападением на дворец Дайме — техники клана Яманка не оставляли простора для трактовок.       Также в письме, которое было вскрыто и сейчас лежало на столе Хокаге, говорилось о последствиях встречи, организованной Шикаку с гражданскими семьями. Ему — не стоило сомневаться в его компетенции — удалось снять напряжение между аристократами из гражданских и Конохой. Но, неожиданно, после встречи с Шикаку связался Такэда Сигео, который утверждал о возможной связи семьи Ишида с покушением. Ишида была одной из семей, власть которой Дайме недавно ограничил назначением неблагоприятного брака и ограничением торговли.       В письме Шикаку подчёркивалось, что данные сведения могут быть попыткой Такэда уничтожить врага чужими руками, то есть руками Конохи, но семья Такэда была известна преданностью Дайме и также подставляла себя под угрозу подозрений, предоставляя информацию.       В общем-то, они требовали проверки.       Но не закончились крутиться водовороты в стране Огня, как шпионы в других странах докладывали о неспокойной обстановке в Камне. Пытаясь сопоставить происходящее, в создаваемом хаосе Цунаде подозревала планы Акацуки. Но достаточных доказательств, чтобы зацепиться за их хвост, не находила.       Помимо этого, Цунаде связалась с Цучикаге, направив письмо с требованием пояснить использование техник Камня при нападении на дворец Дайме страны Огня.       Пока… приходилось ждать результатов. Цунаде не отпускало дурное предчувствие.

__________________

      2 июля,       Башня Хокаге       На столе Цунаде по-прежнему был аврал из бумаг. На нём лежала стопка свитков, отчётов, донесений. Тёплый свет кабинета раздражал Цунаде — она сидела в нём сутки безвылазно. А ещё у неё ломило тело. С наступлением вечера Сенджу выключила весь свет, оставшись сидеть в темноте.       — Цунаде-сама, почему у вас так темно? — удивлённо спросила Шизуне, зайдя в её кабинет. Она видела наставницу, тёмный силуэт которой освещала лишь блеклая луна. Немного напугавшись от такого зрелища, Шизуне тут же зажгла свет, положив руку на переключатель. Цунаде тут же сощурилась и зашипела:       — Вот же!       В руках Шизуне была ещё пара стопок отчетов. Положив их на стол, она взглянула на Цунаде, которая устало терла переносицу.       Однако, не успев ничего сказать, она заметила, как в распахнутом окне появился тёмный силуэт.       — Хокаге-сама. Срочные новости с северных границ.       Цунаде тут же встала, чтобы он передал ей запечатанный свиток.       Сев обратно за стол, она распечатала свиток и тут же нахмурилась, когда её глаза бегали по тексту.       — Какова была задержка донесения?       — Пять часов, Хокаге-сама.       Словно вспомнив про всё ещё стоящую у стола Шизуне, она сказала:       — Шизуне, позови Шикаку. Немедленно.       В свитке для непосвящённого не говорилось ничего особенного — на шахту, располагающуюся в стране Горных перевалов, произошло нападение.       Однако Цунаде было известно, что она была камнем преткновения между Облаком и Камнем.       Шикаку появился в Башне Хокаге довольно оперативно и держал в руках свиток. На его лице, рассечённом двумя шрамами, появилась хмурость.       Это был старый конфликт: шахта находилась в стране Горных перевалов и граничила со страной Железа. Это было слабое государство, которое зависело от торговли с двумя великими державами. Два года тому назад у Кумо и Ивы случился конфликт, поскольку страна Горных перевалов практически прекратила поставки в Облако — но продолжала торговлю с Камнем.       Облако это, конечно же, не устроило. Лишаться ресурсов деревне совсем не хотелось. Облака стало открыто подозревать Камень, который был заинтересованной стороной и мог приложить руку к прекращению сотрудничества, чтобы монополизировать поставки в шахте. С его влиянием сделать это было легко: надавить на страну Горных перевалов или подкупить. Надо сказать, обвинения не были беспочвенны, учитывая репутацию Камня.       Облако в то время решило действовать, отреагировав увеличением налога для торговцев из страны Земли.       Это напряжение длилось целых полтора года, прежде чем у них случился первый открытый конфликт. Был уничтожен караван из страны Горных перевалов, направлявшийся в Камень. Но столкновение сошло на нет быстрее, чем разгорелось: концы Облако в этом деле не оставило, поэтому Камню было не за что зацепиться.       Эти деревни и после последней, — Третьей мировой, — войны не отличались хорошими дипломатическими отношениями, но в последние годы ситуация между ними накалилась. Райкаге, глава деревни Облака, воспринимал действия Цучикаге в штыки, интерпретируя их как попытку расширить влияние деревни, чтобы доминировать на экономическом уровне. Если бы Камень действительно в этом участвовал, обвинения не были бы беспочвенны. К тому же, подогревало обстановку столкновение лидеров характерами. Ни один из них не уступил бы другому и не пошел на мирные переговоры по своей воле. Цучикаге был жаден до власти и хитёр, а Райкаге предпочитал защиту Облака силой.       — Учитывая последние события в стране Огня, такие новости не кажутся простым совпадением, — проницательно ответил Нара Шикаку, отрывая взгляд от чтения свитка Хокаге, события которого он машинально обдумывал. — Я подозреваю, что конфликт может обостриться. Учитывая, что теперь в шахте были замечены следы техник Облака, Камень может перейти к официальным обвинениям.       — Шикаку, необходимо подготовить стратегию на случай, если конфликт всё-таки… вспыхнет, — сказала Цунаде.       — Конечно, Хокаге-сама.       Цунаде тяжело выдохнула и прикрыла глаза.       — Нужно немедленно отправить команду Анбу для наблюдения за ситуацией на границе между Облаком и Камнем.       — Будет разумным назначить отряд Лисы, Хокаге-сама, — ответил ей Шикаку.       — А ещё, — Сенджу всё еще сидела с прикрытыми глазами, откинувшись на спинку стула, — нужно увеличить бдительность на границе Огня. Малейшие подозрительные передвижения наёмников или неизвестных шиноби должны быть доложены. Дело принимает серьёзный оборот.       Шикаку взглянул на расслабившуюся перед ним женщину. Он не обладал полномочиями, чтобы отдавать приказы отрядам Анбу и мог лишь советовать, поэтому Сенджу будто разговаривала не с ним, а бормотала себе под нос.       — И встреча с Дайме уже завтра… Ещё ничего не решено в стране Огня, а вокруг уже новые угрозы…       — Хокаге-сама, вам стоит отдохнуть, — посоветовал Нара, зная, что Сенджу заперта в кабинете сутками.       — Ни слова больше, — огрызнулась она. — Я и без тебя подумываю достать свои запасы саке, чтобы глаза мои не видели этих донесений.       Шизуне на эти слова тихо пискнула за дверью кабинета.

***

      Следующим днём, 3 июля       Пока Хокаге как проклятая работала, кто-то в это время отдыхал.       Тёплый свет фонарей отражался в небольших лужах, собравшихся в ямках на дорогах. Небо над Конохой потемнело. Из одной закусочной слышался громкий смех. За дальним столом в ней расположилась компания ребят. Сбоку сидел Чоджи, который в моменте тянулся за порцией закусок, а напротив него Киба, который подразнивал Чоджи. Но Чоджи с умным видом отвечал:       — Вкусная еда — искусство, — со звуками чавкания говорил он.       Шикамару наблюдал за ними, лениво откинувшись на спинку стула. Иногда он вставлял комментарии, хотя было ощущение, что большую часть времени он хотел оказаться где угодно, но не в этой закусочной.       Хината сидела чуть в стороне, иногда поднимая взгляд со своей тарелки.       Тема разговора компании поменялась: отдыхающие упоминали недавнюю тренировку. Киба хвастался, как победил в спарринге. Его оборвал Шино:       — В тренировках насмотренность обретается, но самонадеянность излишняя в бою не прощается, — говорил парень в неизменно странной манере Абурамэ.       — Ой, давай не начинай, Шино, — закатил глаза Киба.       Однако настал момент тишины. Именно тогда мимо них прошла одна особа.       — Рива! Какими судьбами? — обратился к ней Чоджи, одновременно зачерпывая соуса в тарелку.       Шибуя подошла ближе.       — Вижу, развлекаетесь? — она оглядела всех сидящих. — Ну, я вернулась после длительной миссии.       — Присоединяйся, — приглашающе махнул рукой Киба.       Он был дружелюбен по отношению к Риве. Они пару раз участвовали в миссиях, из-за чего Инузука питал к куноичи дружескую симпатию.       — А чего по деревне одна ходишь? — одновременно спросил Акимичи.       — С тренировки, потом с Наруто пересеклись. Он хотел поздравить Неджи, у него же сегодня день рождения, — на её слова компания вскинула брови, — но на территории Хьюга его не было.       Акимичи почти не слушал и пододвинул к Шибуе тарелку с новым блюдом из меню:       — Пробовала?       Рива не отказалась от предложения и откусила мясистый кругляшок. В рот ей брызнул сок. Сладость прекрасно сочеталась с кислотой, дополняя закуску. Облизнувшись, Рива кивнула сверстникам и пошла в здание закусочной, чтобы сделать заказ. Блюда на столе явно оскуднели, намекая, что ребята сидели уже длительное время.       Внутри, прямо напротив входа, посетителей встречала стойка, за которой стоял мужчина средних лет и его сын-официант.       — Снова у нас? — дружелюбно обратился к Риве хозяин заведения. — Долго тебя здесь не видели.       Рива заходила сюда раньше. Несмотря на график тренировок, она иногда участвовала в межкомандных посиделках. Но они случались так нечасто, что для их пересчета, пожалуй, хватило бы пальцев одной руки.       Спустя время она вернулась к компании, но замерла, увидев у шумного стола ещё две фигуры.       — Серьёзно, — возмущался Наруто, оборачиваясь назад с выражением отвращения, — ты чего за мной увязался?       Саске, что стоял недалеко от него, был глух и нем к словам Узумаки. Впрочем, как и обычно.       — Да можешь не притворяться, Наруто. Все в курсе о ваших отношениях, — поиграл бровями Киба, смеясь.       — Фу-у, ты слепой, что ли? Я его на дух не переношу! — тыкал он пальцем, указывая, в Саске.       — Ну-ну, — протянул Инузука. — Разве вы уже не сделали первый шаг навстречу друг другу? Ваш первый поцелуй был тако-ой романтичный.       Наруто скривился. Некоторые ребята заулыбались.       Хината, в это время сидящая на кресле рядом с Кибой и Шино, густо покраснела. Она смущённо взглянула на Узумаки, но, когда тот посмотрел в ответ, отвела глаза и принялась рассматривать свою тарелку.       — Эй, Киба, ты стулья-то возьми. Нас уже так много, что некуда садиться.       — Эй, а почему я? — но, тем не менее, всё-таки взял три стула и присоединил их к столику.       — Ещё один? Для кого? — спросил Узумаки.       — Так Рива… не пришла ещё? — он привстал, оглядываясь. — Она же не ушла?       Наруто тут же стал осматриваться и встретился взглядом с одинокой фигурой, стоящей вне света фонаря. Помимо него, Риву обнаружил и Киба.       — Мы уже все съе-ели! — окликнул её Инузука.       Шибуя подошла к шумному столу, намереваясь присоединиться к застолью.       — Ну, если что, — вмешался Чоджи, указывая на остатки закусок, — тут есть ещё немного, — но, снова взглянув на них, понял, что тарелки почти пусты. — Они только что тут были...       Он смотрел на пустую тарелку, которую в этот момент убирал официант.       — Ты серьёзно? — фыркнул Киба. — Я, блин, пошутил! Даже глазом моргнуть не успел, когда половина стола исчезла!       Чоджи не показал смущения и повторил свою притчу:       — Вкусная еда — искусство. За искусство... надо бороться.       — Чоджи, — Шикамару закатил глаза, едва открыв их. Он подтрунивал. — Только не начинай лекцию про чакру желудка, умоляю.       Ребята засмеялись, обмениваясь улыбками.       Но Наруто вдруг внезапно вспомнил кое-что:       — Кстати, а помните спарринг с Рэнджи?       Это был парень лет на пять старше, который прибыл в резерв деревни из Корня. Несмотря на своё прошлое, он был странно общителен и силён. Рэнджи часто устраивал спарринги, совершенствуя свою технику боя. Из-за «новоприбывших» в виде бывших членов Корня сверстники, которые учились на одном году в Академии, стали чаще проводить время вместе, сталкиваясь на улицах или на тренировочных полигонах между миссиями.       Иногда парни брали друг друга на спор. В прошлый раз при «тренировке» присутствовало много глаз — так получилось, что многие одновременно пребывали в Конохе, освобождённые от миссий.       — Ты про тот раз, когда он едва не утопил тебя в реке? — смеялся Киба.       — Я говорю о споре на еду! И тогда это была моя… тактика! — воскликнул Наруто, краснея.       — Тактика? Что за тактика с лицом в воде? — переспросил Чоджи невинно.       — Ага! — тут же подхватил Киба, ухмыльнувшись. — Это новая техника, которую изобрел Наруто. Техника скрытого утопления.       Наруто надулся, я на лица парней нашла улыбка.       — Сами бы попробовали его опрокинуть!       Но жаркий спор был прерван тихими шепотками с соседнего стола. В них было кое-что. В них слышались обрывки недавних новостей. Они и заставили всех внезапно замолчать. Шикамару обменялся взглядом с Ривой.       Кажется, слухи о произошедшем во дворце Дайме уже начали распространяться.       — Ну, вы чего затихли? — наигранно сказал Киба. — О, кстати, Рива, я тебе рассказывал про паука на миссии? — перевел тему тот, разыгрывая шута.       Рива сидела напротив Инузука.       — Про паука? — переспросила она, выгнув бровь.       — Да, я что, не рассказывал? — начал Киба, неестественно оживляясь. — Миссия простая, в лесу. Ночь… и тут этот монстр! Огромный, с лапищами такими, что Акамару бы позавидовал!       — Ты чего... пауков боишься? — недоверчиво переспросил Узумаки, перебивая начавшийся было наинтереснейший рассказ.       Киба захлопнул рот. По его лицу было видно глубокое душевное унижение, нанесенное таким оскорблением, и Инузука принялся жарко переубеждать Наруто. Это Акамару боялся пауков, а Киба, конечно же, нет, все лишь его ловил. Но Узумаки с читаемым ехидством игнорировал попытки Кибы оправдаться и лишь ухмылялся.       Так они и продолжили посиделки, игнорируя случайные неприятные новости. Киба иногда тормошил Хинату, когда замечал, что она молчит, да и в принципе, похоже, ощущал себя главным за разговоры.       Час же спустя после Наруто и Саске пришла Ино, дополнив состав команды десять тем же «залётным» способом — проходила мимо и подсела к ребятам. Получилось, что они сидели сбором трёх команд: седьмой, восьмой и десятой.       Когда все устали от говорения, а байки Кибы звучали всё нереалистичнее, разошлись по домам. Они повеселились, а дальше их ждали миссии и более серьёзные будни, в которых нельзя было просто проигнорировать неприятные новости.

***

      Академия Конохагакуре       Ирука-сенсей продолжал служить на благо Конохи, самозабвенно наставляя нерадивых учеников. И иногда отвечая на их глупые вопросы.       — Ирука-сенсей, а почему мы просто не возьмём власть в стране Огня? Мы же сильнее всех, правда? — с задних рядов вытянулась рука.       В классе на секунду повисла тишина. Кто-то даже кивнул.       Ирука героически взял на себя ответственную задачу по предотвращению саботажа в стране Огня с помощью объяснения на пальцах:       — О, я так и знал, что рано или поздно кто-то это спросит… Хорошо, представьте, что Коноха действительно решила установить контроль над всей страной. Что вы будете делать, чтобы управлять?       — Ну… мы будем давать приказы, а все будут слушаться?       — Ага. И кто тогда будет платить за содержание деревни?       — Эм… Миссии?       — Миссии? Хорошо. А знаете ли вы, что их оплачивают частные лица, например, те же жители страны, другие организации и даже сам Даймё? Но вот незадача — количество миссий всегда меняется. Бывают войны, бывают мирные времена. Порой заказов мало, а деревню содержать всё равно нужно.       — Тогда… Даймё?       — Верно. Государственные субсидии, — назвал Ирука сложный для учеников Академии термин и уточнил. — Даймё финансирует построение школ и больниц, выделяет средства на восстановление зданий. Без его помощи не было бы этой Академии, где вы сейчас учитесь. Но теперь представьте: мы решили свергнуть Даймё.       — Ну… мы же сильнее. Это будет легко.       — И так тебя учили управлять своей силой, Маэда? — покачал головой Ирука и продолжил тему. — Наши действия не понравятся не только Дайме, но и окружающим деревням. Но мы опустим это, взяв только реакцию Дайме. Что он сделает?       В классе послышался гам, пока ученики выкрикивали одно предположение нереалистичнее другого. Когда Ирука-сенсей не услышал ничего вразумительного, он продолжил:       — Значит, мы захватываем власть. И теперь представьте, что на пороге Даймё появляется делегация из Скрытого Облака. — Ирука нахмурился и заговорил голосом, будто изображая представителя Райкаге: «Мы предоставим вам защиту за полцены! Поможем с бунтом в стране!»       — Они не могут!       — Почему? — пытливо спросил Ирука класс. — Если Даймё посчитает, что рядом с ним враждебная деревня, у него достаточно средств, чтобы нанять другую. К тому же существуют организации из независимых шиноби. Да и Скрытый Туман или Песок не отказались бы от связей с богатой на ресурсы страной Огня.       Ученики затихли. Пока с третьей парты не донеслось:       — А если бы всё-таки захватили? И без всяких действий Дайме.       Ирука подошёл к вопросу с другой стороны:       — Был такой случай. Помните урок географии? Есть около нас страна, которая одновременно находится между страной Огня, Земли и Ветра. В этой стране деревня Амегакуре. Долгое время там правил шиноби. Очень сильный шиноби по имени Ханзо Саламандра. Однако страна избежала протестов со стороны других Какурезато, потому что была слишком мала, чтобы представлять угрозу для больших стран. И время тоже совпало удачно: правление Ханзо Саламандры пришлось на период после Второй и Третьей войны шиноби, которая истощила все страны.       Когда ученики снова затихли — кто-то обдумывал, а кто-то скучающе пускал сопли, — в классе послышался голос Ируки:       — Ладно, а теперь откройте учебники на странице 47. Поговорим о том, через что проходила Коноха в период правления Второго Хокаге.       На заднем ряду страдальчески вздохнули. Снова не удалось отвлечь учителя.