Рождество

Колетт открывает дверь, наступает на ногу, без капли сожаления в голосе несколько раз извиняется, попутно напевая какой-то рождественский мотив. В глаза сразу бросается растянутая футболка с выцветшим логотипом популярной рок-группы, болтающаяся на ней, как на вешалке. — Проходи! Что застыл? А, мы иногда меняемся вещами… — Да, я так и понял, — Фэнг протянул пакет с мандаринами. — Это вам. — Ты не будешь заходить? — удивленно спрашивает она. — Рождество отмечают в кругу семьи, верно? Я буду только мешать. Свое первое, настоящее Рождество Фэнг отпраздновал с Бастером и Лолой. Три банки эбису и курица гриль. Бастер, набравшийся где-то в другом месте перед пиршеством, которое они устроили на раскладном журнальном столике, служившим обычно для сборки лего, невнятно говорил о том, как хорошо, что они все сегодня собрались. Лола, обычно до крайности сдержанная в общении с простыми смертными, коими считала своих менее успешных коллег по цеху, смеялась с глупых шуток и тянула недовольного Фэнга за щеки, приговаривая, что такая милая мордашка обязательно получит свою звездную роль, пока на фоне шла нестареющая, по мнению лишь одного киномеханика, классика. Наверное, их можно назвать семьей. — У нас никого дома нет! Эдгар вообще в комнате заперся… Никакого праздничного настроения! Проходи, хоть растормошить его немного, — Колетт вырывает пакет с мандаринами и улетает прочь на кухню. Взвесив все за и против, Фэнг решает, что ничего страшного не случится, если он все-таки навестит друга. Сбросив кроссовки, он направился в комнату Эдгара. Табличка «Вход воспрещен», без сомнения, украденная с места работы, все еще висит на его двери. Набрав побольше воздуха в грудь, он несколько раз стучит. — Колетт! Прекрати! — Это не Колетт! — Фэнг?! Эдгар отворяет медленно выглядывает из дверного проема. Темные волосы, сухие от многочисленных окрашиваний, были собраны в короткий хвост. И Фэнг мог ясно видеть чужое лицо. На него смотрел слегка потрепанный и сильно смущенный подросток. В его больших глазах, обрамленных глубокими признаками недосыпа, полыхало жгучее негодование. — Колетт решила, что поменяться вещами будет круто, — наконец говорит он. Это сближает и все такое, — Эдгар обречено посмотрел на свой «уродливый рождественский свитер», понимая, что не сможет избавиться от него даже при большом желании, иначе подруга избавится об него самого. — Хотя куда уж ближе… Мы живем вместе. Фэнг решил умолчать, что его внимание привлек вовсе не свитер. — Так что ты хотел? Глупо было бы говорить, что причиной его внезапного визита был пакет мандаринов. Настоящий же повод, звучал как «хочу увидеть тебя еще один раз». — Ладно, проходи, — буркнул он, не дождавшись внятного ответа и попытался спрятать лицо в намотанной на его шее мишуре. Его комната представляла собой нагромождение банок из-под энергетиков, плакатов, надежно приклеенных к голым стенам клейкой лентой, и репринтов старых комиксов о Человеке-пауке, разбросанных на полу. Догадаться, что через несколько часов должно будет наступить Рождество, можно было только по виду самого Эдгара. И он был не слишком этим воодушевлен. — Не люблю Рождество, — задумчиво проговорил он, облокотившись на изголовье кровати. Фэнг, не найдя другого места, сел рядом с ним. — Хотя это, наверное, будет не таким ужасным, как позапрошлое. — У нас дома было не принято его праздновать. Фэнг помнит, как впервые увидел ель, мерцающую тысячью огоньками. Казалось, запущенные небесные фонарики нашли пристанище на пушистых ветках, припорошенных снегом. На его родине такую ель называли «деревом света». — Но, это красивый праздник. — Кстати, помнишь я тебе о Bad Randoms рассказывал? Я тебе несколько треков скинул, слушал? Говоря откровенно, Эдгар настолько часто закидывал его дм музыкой, а потом выходил из сети на несколько и более суток, что он перестал разбирать, что из этого он успел прослушать, а что нет. — Да! — актер попытался звучать как можно более уверенно, — Наверное… — Еще есть группа, она недавно образовалась. Попсовая, но звучит при этом неплохо. Хочешь послушать? — Эдгар достал из-под подушки проводные наушники, склеенные в нескольких местах и немного погрызанные, кем — можно было только догадываться. Он присоединил их к телефону и протянул один наушник Фэнгу. Белые руки, без перчаток, тонкие, с проступающими венами и мелкими рубцами. Наверняка очень холодные. Заиграла музыка. Эдгар наклонился ближе и вполголоса начал рассказывать что-то о участниках, бэк вокале и прочих вещах, в которых Фэнг мало что смыслил. Он смотрел на его тонкие губы, слегка приоткрытые, потрескавшиеся. Проведя по ним, он бы наверняка почувствовал теплое дыхание. Но Фэнг еще не окончательно сошел с ума. — Тебе нравится? — Музыка? Да, конечно! Эдгар недоверчиво склонил голову. — Ты вообще слушал, о чем я говорил? О Bad4? — Да? — Ты сегодня какой-то странный. На тебя так действует праздничное настроение или мой смехотворной внешний вид? Актер неловко рассмеялся, слишком уж пристально вглядываясь в чужое лицо. Вряд-ли еще выдастся подобная возможность. — Так тебе нравится? — сдерживая улыбку, спросил Эдгар. — Да. Очень. Очень нравишься.