аллергия

ᅠ ᅠ Чонгуку неловко. Он весь день словно на иголках, приветствуя и отпуская своих маленьких пациентов из кабинета. Перед Новым Годом почему-то у всех детей разом начинаются то бесконечные аллергии на мандарины или сладкое, то простуды из-за резко выпавшего снега. По большому счету из-за того, что они попой на холодном снегу сидят, а потом ходят с неприятным герпесом на губах или теле. Детишкам такого точно не пожелаешь, но бесконечный поток взволнованных родителей и их детей не заканчивается даже к обеду. Чонгук рад, что нет проблемных детей. Но Чонгуку неловко совершенно не по этому. Весь день просидеть на работе, а потом ни с того, ни с сего пойти на знакомство с сыном своего парня в небольшое кафе неподалёку и при этом не испытать стресса... Это страшно. То есть знакомиться с пятилетним мальчиком, с отцом которого вы уже вроде как встречаетесь около трёх месяцев и успешно маскируетесь, страшно. Поэтому Чонгук стресс и испытывает. Волнуется. Не каждый же день такое происходит. Маскируются они, к слову, потому что Чонгуку страшно. Не удивительно. Он ладит с детьми прекрасно. Умеет находить подход к самым капризным, которые не хотят открывать рот на приёме и показывать ему степень воспаленности миндалин. Но с сыном Тэхёна такое, наверное, не пройдёт. Чонгук скорее добровольно ещё раз пойдёт и попытается объяснить девочке с сахарным диабетом, что теперь ей надо следить за питанием, фотографировать еду и скидывать на отчёт своей маме, ставить себе инсулин – такое специальное лекарство, чтобы тебе не стало ещё хуже – самостоятельно в то время, когда ей скажут умные часы. Он скорее добровольно послушает её истерики. Чем добровольно пойдёт знакомиться с сыном своего парня... своего мужчины. Страшно. Чонгук берет себя в руки, когда в двери кабинета коротко стучат. На пороге... стоит Тэхён одетый в рабочую одежду своего офиса. Чонгук даже от неожиданности привстает на своём кресле и выпучивает глаза. Он не ожидал, что его мужчина придёт сюда посреди своего рабочего дня... и для чего? Медсестра рядом, ничего не подозревая о состоянии Чонгука, приглашает мужчину пройти в кабинет. И только когда Тэхён перешагивает порог, закрывая дверь, Чонгук понимает. За ним плетётся понурый мальчик с россыпью мелкоточечной сыпи на щеках и шее. Чонгук понимает. Аллергия. Это ещё не знакомство. Это просто обычный приём у педиатра, обеспокоенный родитель и его понурый ребёнок. Очередной пациент. Чонгук выдыхает и ровным голосом приглашает присесть рядом со своим столом. Медсестра уже готовит новые документы и парочку бланков для выписки рецепта. Кидает на стол врача через компьютер нужную карту. В это время Чонгук старается не смотреть на мужчину рядом, а он, кажется, кидает на него виноватые взгляды и без слов извиняется за такой сюрприз. Чонгуку глазами даёт понять, что все нормально, коротко улыбается своему мужчине. Жалеет, что не может взять его за руку в качестве поддержки. Тэхён, видимо, жалеет тоже. Это подкупает. Чонгук, как педиатр, начинает устанавливать контакт с привычных фраз. Все дети в восторге от его ребяческого тона и широкой улыбки. — Как тебя зовут, герой? — Чонгук старается говорить ровно, как если бы говорил с обычным ребёнком. Но перед ним ребёнок его мужчины, и от осознания неловко становится в три раза. Мальчик на коленях Тэхёна хмурится и поворачивается к отцу. Мужчина наклоняется к нему незамедлительно, и громкий шёпот на весь кабинет слышен всем: — Но у меня же в карте написано, — и бросает такой невинный взгляд на ту самую карту в руках Чонгука, что сразу стыдно почему-то становится. — Аджосси не может прочитать? Тэхён тоже хмурится, как и мальчик. Сразу видно, что отец и сын. Манеры одинаковые, как и залом бровей. Медсестра со своего места старается не засмеяться. Чонгук действительно может прочитать имя на карте. Ким Сонхо, к слову. Но хочет услышать это от мальчика, чтобы наладить контакт. Это же самая обычная процедура в его практике. И первый в своей жизни контакт с ребёнком его мужчины. Возможно, даже будущего мужа. Тэхён закатывает глаза и тычет сына в бок. Мальчик исподлобья смотрит на улыбающегося Чонгука. Улыбка, к слову, выходит напряжённая, но ребёнок этого не понимает. — Ким Сонхо. Если вы не можете считать, аджосси, то мне пять лет. Тэхён снова тычет ребёнка в бок, на что мальчик шипит и отворачивается. Чонгук в растерянности. Медсестра старается не засмеяться уже в голос. Осмотр проходит... сложно. Для Чонгука сложно, потому что руки трясутся совсем непрофессионально под внимательным и даже обеспокоенным взглядом Тэхёна. Видно, как мужчина переживает. Чонгук постарается сделать всё возможное, чтобы убрать эту сыпь до нового года. Постарается. Сонхо всё ещё смотрит на него так, как будто Чонгук сейчас достанет огромную грушу и начнёт вытягивать из него сопли. Мальчик шмыгает. Чонгук нервно усмехается, побуждая жестами Сонхо открыть рот. Когда шпатель ложится на корень языка, чуть оттягивая тот вниз, мальчик начинает хныкать от неприятных ощущений, и вырывается из лёгкой хватки врача. Чонгук не настаивает. Тэхён хмурится. — Сонхо, дай врачу тебя осмотреть нормально, — и его строгий тон побуждает не только мальчика к действию, но и Чонгука наконец открыть рот и обратиться к нему. — Всё хорошо, Тэхён-щи, я увидел всё, что нужно было, — и выбрасывает использованный шпатель в мусорку. Медсестра подаёт ему рецепт на подпись и справку с назначениями. Чонгук размашисто подписывает все листы, складывает в карту и протягивает малышу. Сонхо держится за неё, как за спасательный круг. Смотрит большими глазами, но смотрит недоверчиво. Как будто Чонгук тот самый страшный стоматолог, который врёт, что больно не будет, а потом начинает сверлить мозги. — Вам давали на работе сладкие подарки для сына, Тэхён-щи? — Чонгук поднимает взгляд с насупившегося мальчика на его отца. Тот сидит слишком нервно и даже постукивает пяткой по полу. Медсестра поворачивается к монитору компьютера, чтобы вбить данные о пациенте, и теряет интерес к разговору. — Конечно. Дня два назад. Чонгук кивает. У них в больнице тоже всем, у кого есть дети до четырнадцати, раздавали сладкие подарки на Новый Год. Его медсестре досталось сразу два, а ему самому ни одного. Он надеется, что пока ни одного. Скоро же он познакомится с Сонхо не как педиатр, а как... кто? Парень его отца? Странно. — Вам придётся урезать потребление конфет на какое-то время, — Чонгук скованно улыбается и вновь бросает взгляд на мальчика. Тот вцепился одной рукой в свою амбулаторную карту, а второй в отца. — Насколько урезать? — голос Тэхёна сквозит недоверием. Он даже переводит внимательный взгляд на сына. Чонгук не понимает, что мужчина пытается найти в невинных омутах-глазах, но не вмешивается. — Вообще исключить. Педиатр вновь пытается улыбнуться, но неожиданно обиженный взгляд пятилетнего мальчика заставляет почувствовать вину. Даже немного стыд. Ему же ещё сегодня после работы знакомиться с ним, как с потенциальным членом семьи. Своей новой семьи. Будущей. Всё ещё потенциальной, конечно. Вряд ли после такого предательства его примут в ряды. Мальчик смотрит, словно брошенный щеночек, огромными глазами и почти плачет, цепляясь на штанину отца рядом. Он задирает голову, обращаясь к Тэхёну: — Что такое говорит аджосси? — Что ты съел очень много конфет и тебе больше нельзя их кушать. Голос Тэхёна ровный, спокойный, но непоколебимый. Сказал нельзя, значит нельзя. А Сонхо, видимо, умудрился скушать все конфеты из подарка за два дня, раз аллергия дала такой красочный результат. Чонгук уже собирается уверить, что ничего страшного в аллергии нет, а при выздоровлении Сонхо снова сможет их кушать, но в разумных количествах, но не успевает. Малыш округляет глаза до таких размеров, что, Чонгуку кажется, они сейчас выкатятся из орбит. Сонхо смотрит на Чонгука-врача таким внимательным взглядом, что аж заставляет невольно откатиться на своём кресле чуть дальше. Колёсики скрипят по полу. Спинка тоже скрипит от Чонгука, откинувшегося назад. Сонхо смотрит, как его отец. Почти готов убить его взглядом из-за каких-то конфет. Теперь его точно не примут в семью. Сонхо обдумывает что-то в своей голове, хмурится и смотрит на карту в своих руках. Там указано и имя, и дата рождения, и даже его адрес. Аджосси в белом халате просто не умеет ни читать, ни считать, но почему-то говорит им, что мальчику нельзя конфетки. И его папочка даже верит этому аджосси! В голове пятилетнего мальчика настоящий круговорот. Его умный, строгий и самый лучший отец в мире верит всему, что говорит им этот аджосси в халате и с милой улыбкой, но который совершенно не умеет читать и считать до пяти. Но папочка не поверит мне, если я скажу, что не кушал конфетки. Но я могу читать и считать. Аж до двадцати! Сонхо, кажется, сейчас расплачется. Чонгук подробно объясняет Тэхёну правила приёма некоторых препаратов, объясняет, что они противоаллергенные. Говорит, что нет ничего в этом страшного. Простая аллергия на сладкое. Сегодня с этим у него целая очередь, если не две. Волноваться точно не о чем. А Тэхён, конечно, верит. — Вы можете потом сдать тест на аллергены, чтобы точно определить причину. Может, он съел вместе с конфетами и цитрусовые. У детей часто бывают в преддверии Нового Года такие пятнышки. Но тесты не бесплатные, конечно, они довольно дорогие... Тэхён хмурится. Конечно, Чонгук забыл, что этот мужчина для своего ребёнка сделает всё и оплатит тоже всё. Если врач сказал, что надо, значит надо. А если этот врач Чон Чонгук – то Тэхён готов прямо сейчас выложить нужную сумму. — Я заплачу, конечно. И Чонгук улыбается, кивает. Понимает, что все прошло более или менее хорошо. Поддерживающий и извиняющийся взгляд Тэхёна говорит о хорошем исходе. Хотя это было даже не знакомство. Но с Чонгука сошло три слоя пота, кажется. Сонхо, наконец, даёт о себе знать и дёргает штанину отца свободной рукой. Чонгук переводит на него немного зашуганный, немного заинтересованный взгляд. Тэхён просто смотрит, как смотрит любящий отец на своё дитя. Чонгук хочет к ним в семью. — Аджосси тоже не кушает конфетки? — и вопрос такой невинно-тихий, что ставит в ступор. Чонгук глупо хлопает глазами. Даже начинает рыться в памяти, чтобы вспомнить свою последнюю съеденную конфету. Кажется, это было на прошлой неделе. — С чего ты это решил? — Тэхён все ещё любящий отец, поэтому начинает мягко поглаживать волосы Сонхо. Поправляет на нём комбинезончик. — Если кушать мало конфеток, то ты будешь злой. Аджосси мало кушает конфеток. Поэтому он такой злой, да, пап? Тэхён удивлённо выгибает бровь. Медсестра всё же проваливает попытку не засмеяться. Лицо Чонгука в этот момент надо видеть... Но он всё ещё хочет к ним в семью...