Чудеса случаются

      Причин для плохого настроения было предостаточно. Начать того, что погода была совершенно не новогодняя. Градусник показывал едва ли минус пять градусов; снега почти не было, из-за чего город казался серым и унылым и нагонял жуткую тоску. Небо тяжёлой свинцовой громадой нависало над головами, придавливая к земле, готовое, кажется, обрушиться вниз в любой момент. Это уже способно испортить настроение кому угодно.       Но, увы, для Итана проблемы на этом не заканчивались. Разговор с отцом, начавшийся вполне мирно, быстро перерос в словесную баталию, победителя которой определить так и не удалось. Стоик, глядя на сына из-под грозно нахмуренных бровей и давя вздох разочарования, ушёл на работу (и в какой раз ты работаешь в праздник, пап?), и квартира погрузилась в давящую тишину. В голове у парня творился настоящий хаос, мысли разной степени долбанутости метались туда-сюда, явно решив преподнести подарок в виде жуткой мигрени. Вот она, беда всех думающих людей: от собственных мыслей некуда бежать. И, вот досада, в данном случае даже разделить этот жутко тяжёлый груз, душу излить и то некому. Несправедливо. Кто-то не знает, как отбиться от многочисленной родни и кучи друзей на праздники, а кто-то кукует в одиночестве. — И снова ничего не поменялось. Раздался громкий писк таймера, уведомившего об отключении духовки, и Итан, до этого сидевший на подоконнике, вздрогнул, отчего тело отозвалось болью в затёкших от долгой неподвижности мышцах. Вставать пришлось максимально аккуратно. — Видишь, мам, я опять имбирное печенье испёк. Помнишь, мы с тобой всегда его вместе делали на Рождество? — тихо сказал парень, взглянув на стоящую около монитора фотографию. Изображённая на ней молодая красивая женщина улыбалась такой нежной улыбкой, которая, говорят, может осветить мир. Так оно и было когда-то.       Итану было всего восемь, когда его мать Валка умерла от пневмонии и их с отцом жизнь перевернулась с ног на голову. Но мальчик не забыл ничего из того, что хоть как-то связывало его с самым родным человеком. Например, прекрасно запомнил, что мама не терпела на рождественском столе магазинного печенья (Это же преступление против морали!), а потому выпечка всегда была домашняя, сделанная своими руками. Это было ещё со свадьбы родителей. Крошка-сын, едва научившись стоять на ногах и держать в руках что-то кроме погремушки, сразу же стал включаться в работу, то и дело пачкая в муке любопытный нос. Так у Валки появился маленький помощник. Благодаря ей рождество и правда было настоящим праздником, наполненным улыбками и смехом. Когда же её не стало… Лучше не вспоминать. Так, встряхнуться! Говорят, нельзя грустить в сочельник. Не то чтобы он особо суеверен, но, как говорится «Не бывает атеистов, когда враг стоит в дверях».*       Парень дошёл до кухни и открыл духовку. В лицо пахнуло тёплым воздухом и терпким ароматом имбиря. Противень с пышущей жаром выпечкой занял своё место на плите. Итан открыл ящик и стал искать глазурь для украшения. Не то чтобы ему было, для кого стараться, но отступать от традиции он не собирался. Это давало какое-то призрачное ощущение возвращения в детство, когда всё ещё было легко и просто. Несколько печений он оставлял отцу, ещё несколько откладывал для его друга и сослуживца Пола Гоббера, который нередко присматривал за мальчишкой и воспринимался как родной дядя. Но остальная порция оставалась в его полном распоряжении. — Да серьёзно? Меня что, Локи так любит? Боги, за что? Да, никто не говорил, что будет легко. Глазури в коробке не оказалось. Так что оставалось два варианта: есть неукрашенное и суховатое печенье или идти за глазурью в магазин, ибо ингредиентов для неё дома тоже не было (ну а что вы хотели? Итан учебный год заканчивал, у него не было времени следить за продуктами). В принципе, ещё даже трёх часов не было, так что шанс найти нужную вещь и не попасть в гигантскую очередь имелся.       Итан вышел в коридор, накинул куртку и начал искать ботинки, как вдруг наткнулся взглядом на одинокую брошюрку. Дыхание невольно сбилось. Так и не подняв буклет с пола, парень выбежал из дома и бездумно пошёл по давно знакомому маршруту до ближайшего супермаркета. И, стоит признать, причины для такого необычного на чужой взгляд поведения были причины, и весьма весомые.       Эта треклятая бумажка стала последним гвоздём в крышку гроба их с отцом мирного сосуществования, более-менее успешно царящего последние полтора месяца. Стоик Хеддок, офицер полиции, был, безусловно, хорошим человеком и хотел для своего ребёнка лучшего. Только одного он не учёл: понятия об этом самом «лучшем» у них с сыном очень сильно различались. Отец считал, что Итан должен поступить на юридический факультет и строить карьеру в этой сфере. Стоит ли говорить, что возражения не принимались? А сам парень жил и дышал вычислениями, схемами, кодами, программами и всем, что с этим связано. Он вообще был не таким, каким отец хотел бы его видеть. Не очень-то сильный, необщительный, робкий, вечно «себе на уме», предпочитающий обществу одноклассников книги или научные форумы. Если кратко, не звезда.       В последний день учёбы перед каникулами Итан задержался в школе, чтобы помочь преподавателю физики мистеру Эвансу. Этот достаточно молодой учитель был профессионалом своего дела и с определённой приязнью относился к Хеддоку, одному из своих самых способных и старательных учеников. Благодаря небольшой разнице в возрасте они, что называется, говорили на одном языке, так что общаться даже на отвлечённые темы было здорово. На этот раз они разговорились об университетах и планах на будущее. Дело в том, что на первом уроке всех выпускников собрали на классный час. Думаю, всем понятно, о чём шла речь, так что не буду вас задерживать. Важней для нашей истории другое: в конце ученикам предложили взять несколько брошюр об учебных заведениях, в которых можно будет получить достойное образование. И среди них оказался буклет с информацией о Калифорнийском университете в Беркли. И тут Итан пропал. Поступлением туда он бредил лет с четырнадцати, если не дольше. Разумеется, он знал, что стать студентом этого вуза очень непросто. Но мечта зажглась, не отпустила и стала целью жизни, ради которой парень был готов не спать ночами, корпя над учебниками, жить на энергетиках и отказаться от любых интересов. Так получилось, что во время разговора Итан неожиданно даже для себя самого спросил: — Мистер Эванс, как вы думаете, у меня есть шансы поступить в Беркли? Учитель посмотрел на него, помолчал несколько секунд и вдруг усмехнулся. — Знаете, мистер Хеддок, я каждый день вижу, как вы с упорством барана идёте к своей цели. Так что, думаю, даже у Беркли нет шансов. Если захотите, станете его студентом. Я лично не сомневаюсь. Тому, как парень покраснел в этот момент, позавидовали бы даже самые спелые помидоры. Воодушевлённый, он прибежал домой и на расспросы отца рассказал обо всём, что произошло. И показал буклет. Это оказалось большой ошибкой. Стоик лишь отмахнулся и в привычной для себя манере завёл разговор о том, что сыну пора бы бросить свои фантазии. Парень от этих слов стал закипать. Да почему? Почему его мечта не имеет права на существование? Слово за слово, и спор разгорелся не на шутку. Тормоза сорвало окончательно, и Итан просто не выдержал. — Пап, ну послушай меня хоть раз! Но отец не послушал. Только нахмурился и молча отвернулся, лишь у самой двери бросив короткое «Я на работу».       Может быть, для Стоика это было способом справиться с потерей жены — зарыться в дела с головой и ни о чём не думать. А ещё реже видеть сына, который был так сильно, до ужаса похож на мать. Сначала это было средством защиты, а потом вошло в привычку. Всё чаще отец уходил, а сын оставался отмечать очередной праздник один. Иди на работу, пап. А я буду здесь. Как всегда.       Итан попытался настроиться на лучшее. В конце концов, ему вдруг улыбнулась удача. До магазина он добрался быстро, нашёл нужные ему продукты для домашней глазури, не встал в очередь. Да ещё и милая девушка-продавщица очаровательно ему улыбнулась и пожелала счастливого рождества. Приятно, как-никак, особенно для такого неизбалованного вниманием человека! Может быть, судьба решила сжалиться над ним в честь праздника? Может, всё не так пло… — Кого я вижу! ...хо. Сглазил. Боги точно над ним издеваются. — Саймон. Какая встреча. Надо же, голос прозвучал действительно бесстрастно. — Ну, Рыбья Косточка, не ворчи. Если у тебя праздник не удаётся, не порть его другим.       Итан повернулся и столкнулся лицом к лицу с Саймоном Йоргенсоном, редкостной заразой, ехидным придурком и, по совместительству, своим одноклассником и троюродным братом. За спиной рослого пацана уже виднелась его обычная компания. Уже подбегали, дёргая друг друга за длинные волосы, близнецы Зак и Зои Торстоны, редкостные пакостники и верные слуги Локи (ну, тогда понятно, почему они так часто выбирают объектом своих шуток беднягу Итана — хозяину помогают). За ними семенил пухлый Роб Ингерман, удивительно похожий на Хеддока тягой к знаниям ботаник, влившийся, тем не менее, в своеобразную элиту класса. А за ним шла походкой модели великолепная королева их школы Астрид Хофферсон. У Итана невольно перехватило дыхание. Эх, в эту красавицу он был влюблён уже не первый месяц, но не обманывался: она явно показывала, что ей вообще не интересно большинство окружающих людей. Что уж там говорить о доходяге-интроверте, для которого простое нахождение рядом с одноклассниками — уже подвиг? — Рад вас всех видеть, ребята, — так-то, не очень и рад, но мама учила, что надо быть вежливым. С этими ребятами он не то чтобы враждовал (с Робом они даже могли поболтать, если рядом не было остальной команды). Но, к сожалению, Саймон и близнецы с явным удовольствием оттачивали на нём остроумие (неудачно). Астрид просто игнорировала, пока он не начинал ей чем-то мешать. — О, рад? Круто! А мы думали, что ты нас пошлёшь куда подальше. — Как это сделал Джейсон Эббот в том году. Зак и Зои, как обычно, не блистали логикой и сарказм не понимали. Ну, не всем дано. Так, не важно, надо поскорей бежать, пока праздник не скатился тартар окончательно. — Ребята, при всём уважении, я пойду. — Ого! И куда это ты спешишь? — удивилась Зои. Даже Астрид, кажется, вышла из привычного равнодушного образа, слегка выгнув бровь. Итана это даже задело немного. Они что, считают, что у него не может быть дел или планов на праздник? — Ну, — начал парень, максимально небрежно пожимая плечами, — может, я к друзьям иду. Зря. Зря он это сказал. Улицу огласил взрыв хохота. Опять же, даже Астрид усмехнулась. (Хеддок вам что, шут, что ли?) Только Роб посмотрел на приятеля извиняющимся взглядом. — Ой ли? — всё ещё негромко хохоча, протянул Саймон. — Какие друзья? Ты же от книжек и тетрадей не отрываешься. Кто нормальный с тобой дружит-то станет, Иккинг? Итан замер, как статуя. Иккинг. Чёрт! Эта чёртова кличка! Она появилась ещё в начальной школе, когда мальчишка так увлекался культурой викингов, что даже в школе читал красочную энциклопедию о ней. И, конечно, Йоргенсон не мог не обратить на это внимание. С того дня прозвище прилипло к нему намертво. Иногда парню казалось, будто окружающие вообще забыли, как его на самом деле зовут! Даже прозвище «Рыбья кость» так не бесило, как это имя. Чувствуя, что терпение на пределе, Хеддок вздохнул и арктически холодным голосом сказал: — Вы, ребята, вообще многого обо мне не знаете. Счастливого Рождества. Пройдя немного вперёд, добавил: — Тебе особенно, Сморкала. И, пока братец не пришёл ярость от своей давней клички, придуманной в отместку, побежал со всех ног, наплевав на гололёд.       Он и сам не заметил, как добрался до дома. Глаза жгло от подступивших слёз. Ему уже не впервой было слышать насмешки от одноклассников. По любому поводу, на самом деле. От хилого телосложения до замкнутости и привычки прятать взгляд. Но это не значило, что он к подобному обращению привык! Осознание того, что у него даже поговорить по душам не с кем, было до ужаса гадостным. Несправедливо. Это просто несправедливо. — Вот бы у меня был хоть один настоящий друг. Всего один. Судьба, я что, слишком много прошу? — прошептал Итан, на автомате замешивая глазурь и украшая печенье. И чего напрягается? Желания праздновать и создавать рождественское настроение не было никакого, но природное упрямство взяло своё. Закончив, он взял себе немного вкусняшек, заварил горячий чай и отправился в комнату. Там хорошо, тихо и спокойно. И нет никого, кто осудил бы его за то, что он такой, какой есть. Тёплый плед заменил обнимашки. Парень сел на кровать, прижался спиной к стене и обхватил ладонями кружку, пытаясь отогреть замёрзшие пальцы. Увы, праздничную атмосферу не смогла создать даже сверкающая яркими огнями гирлянда на шкафу.       Накатили сонливость и лёгкая апатия. Какой тут праздник, когда ничто не интересует? В голове мысли текли вяло и медленно. Парень задумчиво смотрел в окно, за которым уже сгущались сумерки. Отлично проводит Рождество, ничего не скажешь. Нет, сам вариант неплохой, если бы не на редкость плохое настроение. В одиночестве, и даже поздравить его некому. Может, лечь спать? Всё равно ничего особенного уже не случится. Чем быстрее он переживёт нынешний и грядущий дни, тем лучше. Идея-то неплохая. Точно, сейчас допиваем чай, доедаем печенье и…       Вдруг тишину разорвал припев «Take me to church». Итан вздрогнул, да так, что чуть не уронил чашку. Надо же, он и сам забыл, как звучит рингтон на его телефоне (а кто бы ему особо звонил?). Номер был незнакомым, и парень на несколько секунд завис. С одной стороны, зачем ему принимать вызов от незнакомца? А с другой… Интуиция не то что говорила — кричала, что это надо сделать. Что он теряет? В крайнем случае отключиться никогда не поздно. Палец лишь на секунду завис над кнопкой «Принять».       Неожиданный собеседник даже не поздоровался. — Будь добр, когда я в следующий раз доверю Кевину хоть что-то, стукни меня по голове как следует! Придушу заразу! Не представляю, где были мои мозги, когда я позволил ему уговорить меня отдать ему мой ноутбук. Представляешь, что он сделал? Облил мой ноут кофе. Кофе, чтоб его! Он мне все наработки угробил! Школьный проект придётся заново переписывать! И не важно, что у меня там от него даже половины не было! Три реферата дракону под хвост! Я этой твари все волосы по одному повыдёргиваю! Нет, стащу его телефон и отформатирую так, чтобы этот криворукий идиот всю жизнь вспоминал. И поудаляю все фотки его обожаемой Джанет! Может, ему послать кофе, смешанный с перцем?       Итан, выпав из реальности, молча слушал всю эту тираду. Мозг, практически отключившийся, лишь горсткой оставшихся в рабочем состоянии клеток отметил, что голос весьма красивый, приятный, и принадлежит он парню примерно одного возраста с Итаном. Оставалось лишь удивляться, как собеседник вообще жив при таком долгом отсутствии дыхания. О, похоже воздух наконец-то кончился: голос замолчал, и из трубки послышалось немного сбитые вздохи. Надо было что-то ответить, так что, прикусив на секунду губу, Хеддок выдал: — Не знаю, кто этот Кевин, но мне уже его жаль.       Из динамика послышался сдавленный кашель. Кажется, бедняга осознал, что только что наговорил столько всего совершенно незнакомому человеку. — Я… Прошу прощения. Извините, пожалуйста. В голосе было столько вины, что Итан невольно умилился. Похоже, у парня реально неприятности в жизни, раз он так взорвался по телефону. А теперь ещё и чувство вины добавилось. Так что он поспешил успокоить бедолагу. — Да ладно, ничего серьёзного. Послышался сдавленный смешок. — Ничего серьёзного? На тебя только что по телефону накричал незнакомец, вывалив все свои неприятности, и это нормально? Кстати, ничего, что я на «ты»? Впервые за день Итану захотелось громко рассмеяться, и это чувство было просто непередаваемо. И кто стал причиной? Человек, набравший неправильный номер. — Ничего, мы же, судя по голосу, примерно одного возраста. А насчёт неприятностей не переживай. К тому же, накричал ты не на меня лично, так что расслабься. — Хух, — в голосе послышалось самое настоящее облегчение, — Спасибо. Честно говоря, я думал, на меня сейчас отборный мат польётся. Разговор начинал нравиться всё больше и больше. — Ну, я не такой уж безнравственный, чтобы за не очень-то и серьёзную ошибку материть. Так, кстати, — Хеддок даже сам изумился собственной наглости, — может быть, представитесь, сударь, лишившийся своего ноутбука по вине друга-идиота с кофе? Пришлось отдалить телефон от уха, чтобы барабанные перепонки не лопнули от громкого хохота незнакомца. — Надо же, к какому воспитанному человеку меня занесло! Звать меня Кристофер, можно Крис. А для совсем близких друзей Беззубик. Стоит отдать Итану должное: он не засмеялся. Совсем. Только очень сильно прокашлялся. — Беззубик? Именно Беззубик, мой слух меня не обманул? — Не обманул, — новоиспечённый Крис фыркнул возмущённо и, кажется, нахохлился, как воробей, — И только посмей это прокомментировать! — Хэй, друг мой, не надо так нервничать. Я вообще даже не расмеялся. Меня, если угодно, вообще рыбьей костью и Иккингом называют, так что кто-кто, а я не стану смеяться над прозвищем. К тому же, оно даже классное. Беззубик не смог сдержать смешок. Но тут же стал серьёзным. — Это прозвище ещё никто не считал классным. Милым ещё куда ни шло, но не классным. Я впечатлён. И, раз уж мы перешли на такую личную информацию, то вот. Может быть, представитесь, необычайный человек, который не злится на незнакомцев, ошибающихся номерами телефонов?       И внезапно Итан почувствовал, как за грудиной разлилось приятное тепло. Как же давно он не чувствовал такой лёгкости в общении ни с одним человеком! Так легко получилось довериться парню с красивым именем и таким необычным прозвищем. — Ну, уважаемый, я Итан. Как это превратилось в Иккинга, объясню сразу, чтобы вопросов не было. Я любил истории о викингах. И мой троюродный братец этим воспользовался. — Боже, дружище, мне жаль. Твой родственник просто придурок, раз до такого додумался. Не в обиду тебе, ты классный. Хеддок почувствовал, как щёки заливает румянец. — Чтоб ты знал, я сейчас покраснел. — О, — голос прямо лучился самодовольством, — Я умею смущать. Смешок сдержать не получилось. От скромности этот парень точно не помрёт. — Кстати. Во-первых, искренне сочувствую твоей потере. Когда портится ноутбук, — это ужасно, знаю по собственному опыту. И во-вторых. Кто должен был выслушать твою трагическую историю? Беззубик ещё раз засмеялся и ответил: — Брат. Он сейчас в университете, потому что друзья уломали его провести Рождество с ними, и я решил испортить ему настроение за то, что огребать от родителей за это решение за неимением его рядом пришлось мне. Итана это всё внезапно очень заинтересовало, что было само по себе необычно. Он так давно не чувствовал ничего подобного. — О, искренне сожалею. Достойный повод для мести. Крис помолчал немного и вдруг сказал: — Слушай. Можно я тебя спрошу? Почему ты со мной сейчас разговариваешь? Не подумай, я не против, это весело. Просто не могу понять. Сейчас же канун рождества. Почему ты тратишь это время на меня, парня, которого в глаза не видел? Хеддок услышал искреннее недоумение в голосе и невольно вздохнул. Не очень хотелось вплетать никого в свои проблемы, но и лгать новому знакомому не хотелось. — Да потому что у меня настоящего праздника-то и нет. Не поверишь, но я сейчас совсем один, сижу дома после ссоры с отцом и заедаю горе собственноручно приготовленным имбирным печеньем. Так что разговор с тобой для меня — более чем хорошая альтернатива. — Оу, — Крис, кажется, смутился, — Сочувствую, чувак. Паршивая ситуация. Хеддок был чертовски благодарен, что собеседник не стал задавать вопросы вроде «А как же друзья?» или что-то в таком духе, сразу поняв, что это больная тема. — А ты? Разве тебе не нужно идти куда-нибудь? — А, — будь этот разговор реальным, Беззубик, вероятно, отмахнулся бы, — Мои родители позвали всю родню, а эти застолья для меня — просто казнь египетская. Так что я прячусь у себя, пока могу. К друзьям тоже не отправишься — все заняты. Либо сами на семейных торжествах, либо уехали. Да и не так уж их и много у меня. Итан внезапно почувствовал себя куда лучше. А ведь он просто наконец-то с кем-то поделился своими чувствами, буквально сотой долей! — О, должно быть, реально жёстко. Представляю, какими приставучими иногда бывают родственники. Примерно как мои одноклассники и троюродный брат. Тот вообще хуже клеща. Он засмеялся и переменил тему. — Так, не будем о грустном. Ты сказал, что твой брат учится в университете. Раз уж мы разговорились, то можно узнать, в каком? Беззубик явно был не против поболтать и сильно желал найти нового собеседника. — Это не секрет. Он учится в Беркли, и я тоже собираюсь туда поступать. У Итана всё внутри перевернулось. Как? Во второй раз за день он сталкивается с упоминанием учебного заведения своей мечты. Может, знаки судьбы всё же существуют? — Итан? Всё хорошо? — голос Криса звучал по-настоящему обеспокоенно. — Беркли? Боже, это просто безумие, — и, пока собеседник не надумал себе что-нибудь, поспешил объяснить, — Ничего личного, не подумай. Просто… Я тоже хочу поступать туда. И, буду честным, мы с отцом сегодня из-за этого и поссорились. Он-то хочет меня на юридический отправить, хотя я уже не раз говорил, что не хочу этого. Но его не переупрямить.       Кажется, Итан сошёл с ума. Точно сошёл. Ну зачем, зачем он рассказывает такие подробности простому телефонному знакомому? Наверное, долгое одиночество сказалось. Вызывайте санитаров, ему пора в психушку. Но что поделать, если он так быстро привязался к тому, кто просто проявил хоть каплю участия? — Блин, это несправедливо! — и, надо же, Беззубик казался на самом деле возмущённым, — Серьёзно, я в шоке. Это паршиво — заставлять кого-то поступать лишь так, как ты хочешь. А ты что обо всём этом думаешь? — Да, честно говоря, я устал. Просто уже нет сил с ним бороться. Я, конечно, понимаю, что он хочет, как лучше. Но я не могу так! Знаешь, иногда просто хочется всё бросить и… — Не вздумай! — парень аж вздрогнул от громкого крика из трубки, — Прости. Но, серьёзно, не сдавайся! Просто я не хочу, чтобы ты потратил всю жизнь на нелюбимое дело. Я… Это, конечно, не моё дело, но я на собственном опыте знаю, что значит делать то, чего не хочешь. Потом будет отвратно и грустно за бесцельно прожитое время. А ты явно не тот человек, которому я бы хотел такой судьбы. У Итана заслезились глаза. — Почему? — Сам не знаю, — тихо признался Крис, — Просто я чувствую. Даже когда просто слышу твой голос, чувствую, что ты необыкновенный человек, который заслуживает того, чтобы жить и гореть любимым делом, а потом совершить какое-нибудь открытие. — Спасибо, Беззубик, — голос невольно дрогнул. С минуту стояла полная тишина. Но она не была давящей, как весь день до этого. Было спокойно и хорошо. — Кстати, — послышался голос из трубки, — Ты, кажется, упоминал о собственноручно приготовленном имбирном печенье? Ты готовить умеешь? Хеддок засмеялся от абсурдности ситуации. — Умею. Причём не только печенье. Пришлось научиться, и, смею надеяться, вышло неплохо. — Чувак! — завизжал Беззубик чуть ли не на грани с ультразвуком, — Я уже хочу встретиться лично и пожать тебе руку. С учётом того, что сам я постоянно палю даже яичницу, для меня ты просто немыслимо гениален! Это ещё больше польстило Итану, и он, сам удивившись, ответил: — Когда вместе поступим в Беркли, я тебя найду и лично научу готовке простейших блюд для выживания. Плюс угощу печеньками. Беззубик явно обрадовался. — Ого! Значит, уже «когда». Я же говорил, что отлично убеждаю? Вот тебе пример. Теперь ты уже уверен, что поступишь именно сюда? — Да, — голос был неожиданно твёрд, — Ты прав. Нельзя жить так, как хотят другие. Это моя жизнь. Мой преподаватель говорит, что у меня есть все шансы. И я почему-то уверен, что ты тоже пройдёшь отбор и поступишь. Просто знаю, и всё. Ты, уверен, очень умный. — Ути, божечки мои! Ты заставил меня покраснеть! Это никому ещё не удавалось! Тогда жду от тебя печеньки! Имей в виду, я запомнил! — Обязательно приготовлю, специально для тебя.       И разговор пошёл дальше Итан говорил и говорил, будто наконец-то получил возможность выпить воды после ужасного путешествия по пустыне. И это было прекрасно. Он наконец-то чувствовал себя таким живым. Он не замечал, как скакал с темы на тему. И Беззубик поступал так же. Поддерживал разговор, смеялся, рассказывал самые абсурдные истории и своей жизни и жаловался на одноклассников. Прошло не так много времени, а парни уже чувствовали себя так, словно были знакомы всю жизнь. Кстати, к вопросу о времени… — Ого! — голос Итана был до предела изумлённым. У меня уже час ночи! Ничего себе мы поговорили. Хорошо, что у меня безлимит на звонки внутри страны, а то я бы уже всё деньги потратил на наш разговор. — Да уж! — даже через трубку было слышно, как Крис зевнул, — Ну что, теперь можно с чистой совестью тебя поздравить. С Рождеством! Сердце просто запело от переполняющей его радости. — И тебя с Рождеством. Да уж, не так я представлял себе ночь перед праздником. Но, стоит признаться, всё намного лучше, чем я мог бы придумать.       Хеддок перевёл взгляд на звезду, сиявщую среди туч на небе, и мысленно попросил: «Пожалуйста, пусть следующее Рождество я встречу не один. Пусть рядом со мной будет друг. Пожалуйста!» И на секунду ему показалось, что звезда засияла ярче. — Ладно, пора отправляться спать. Мы же не хотим проспать весь праздничный день? И не поспоришь. — Доброй ночи, Беззубик. — Спокойной ночи, Итан.       Ложась спать, Итан Хеддок взглянул на фотографию матери и вспомнил её слова «Как бы ни было плохо, родной, однажды станет хорошо».       Эта ночь подарила ему надежду на то, что всё наладится.       Кристофер Барнс, лёжа в кровати, улыбался и думал, что в его жизни появился самый необыкновенный человек, какого он мог представить.       Эта ночь подарила ему веру в то, что случайности не случайны.       Рождественским утром Итан получил смс-ку: «Ещё раз с Рождеством. Созвонимся снова?»       Рождественским утром Крис получил ответ: «С радостью. Могу рассказать рецепт печенья». Год спустя.       Роб Ингерман был очень умным, так что никто не удивился, когда он поступил в Беркли в Калифорнийский университет. А компания решила использовать это в своих целях и завалилась к другу на Рождество, против чего тот, впрочем, и не возражал. И вот, ребята гуляли по украшенному городку, разговаривая об университетах, экзаменах и преподавателях. Ничего странного для студентов. — Ого! — воскликнула Зои, когда он проходили мимо одного из десятков украшенных магазинчиков, — Это что за красавчик такой? Роб посмотрел туда, куда указывала девушка, и немного растерялся. — А. Это Кристофер Барнс. Я о нём почти ничего не знаю. Мы учимся на разных потоках, у нас даже общих пар нет. Слышал только, что они с другом уже работают над каким-то совместным проектом с профессором Роджерс и она ими очень довольна. Просто её очень сложно впечатлить. Говорят, что она редко берётся курировать проекты, а на первокурсников вообще в этом плане не смотрит. А тут вот как. Но это всё.       Астрид кинула оценивающий взгляд на стоящего у дверей парня. Тот, признаться, был весьма симпатичным: высокий, с хорошей фигурой, которую даже куртка не скрывала, чёрными волосами, выбивающимися из-под капюшона, и ярко горящими задором зелёными глазами. — Подойдём. В конце концов, почему бы и нет? Компания была не против, так что все направились в сторону магазина. — Привет, — поздоровался, что удивительно, Саймон. Крис бросил на них удивлённый взгляд и выразительно выгнул брови. — Чем обязан? Разговор продолжила Астрид. — Мы что, просто не можем подойти познакомиться с человеком? Я Астрид. — Астрид, значит, — протянул Крис, оглядывая подошедших к нему людей. Йоргенсон терпеть не мог оставаться в стороне, и тут же влез: — Я Саймон, а ты, вро… — Саймон Йоргенсон, я полагаю, — неожиданно отрубил новый знакомый и впился глазами в собеседника. Тот опешил. Вся компания тоже. Да уж, не таких чудес они ожидали в сочельник. — От… Откуда ты… Появившаяся на губах Криса ухмылка была такой язвительной, что аж зубы сводило. — Я вообще много знаю. Птичка напела. Зак и Зои Торстоны, Роб Ингерман, Астрид Хофферсон, ну и ты. Спасибо, что подошли, конечно, и счастливого Рождества, но вот-вот подойдут мои друзья, так что времени на разговоры у меня нет.       Ребята стояли, ошарашенные и шокированные. Он знал их всех, причём явно не в лучшем свете, иначе не отшил бы их вот так — изящно, но предельно чётко. Но что они ему сделать успели?       Неожиданно из дверей магазина вывалились гурьбой несколько ребят, радостно смеющихся и пытающихся не натолкнуться на случайных прохожих. Лицо Кристофера озарилось улыбкой, и парень крикнул: — Неужели! Итан, спасибо, что вытащил их из этого водоворота покупок! А то они так бы там праздник и встречали. Итан… Что-то знакомое. Кажется, они слышали это имя. Только вот где? — Давай, помогай! Они столько набрали, что до февраля можно продукты не покупать! Ребята подняли глаза и обомлели. К ним от стеклянных дверей шёл, сияя улыбкой, Иккинг. Но, во имя богов Асгарда, как же он изменился! Его было не узнать. Он расправил плечи, исчезла привычка горбиться и смотреть в пол, глаза сверкали и смотрели прямо, смело, с вызовом любым неприятностям. Рыбья кость исчезла, можете её не искать.       Итан (надо же, вот как его зовут, а они так привыкли к Иккингу) на пару секунд замер, взглянув на бывших одноклассников. Те, ошарашенные, ждали, что будет. Но ничего не произошло. Парень равнодушно мазнул по ним взглядом и, даже не кивнув, не показав ничем, что узнал их, отвернулся к друзьям. — Так, ребята, а теперь топаем ножками как можно скорей! Тесто ждать не будет. Или никто не хочет печенья? Ребята хором крикнули «Хотим!» и, хохоча и обнимая друг друга за плечи, быстро пошли прочь. А Астрид, Саймон, Роб, Зак и Зои остались стоять, поражённые внезапной встречей с прошлым. А Итан просто выбросил всё из головы. Всё это осталось в прошлом, пусть там и остаётся. А у него есть настоящее.       Небольшая квартирка, которую снимали Итан и Беззубик, огласилась звонким смехом. Да, они оба поступили в Беркли, как и мечтали. А ещё в их жизни появились новые люди. — Габиэлла, хватит тырить лимонад! Всем же не хватит, жадина! Габриэлла, светловолосая и голубоглазая красавица, только усмехнулась и отпила ещё немного газировки. Внешне походящая на Астрид, она кардинально отличалась от неё внутренне. Гордая, но нежная и милая с дорогими людьми, в их компании она заслуженно носила прозвище Валькирия. — Биа, Вариан, Сара, Колин, быстро сюда! А то печенья не получите! — пригрозил Итан, вынимая из духовки печенье. Сработало мгновенно. Темноволосые сероглазые близнецы, пухленькая светловолосая девушка и крепыш-брюнет с глазами цвета янтаря ввалились на кухню, стараясь обогнать друг друга. А Беззубика звать и не нужно было: он, когда готовились вкусняшки, занимал позицию у духовки, чтобы никто не получил свою порцию раньше него.       Итан разложил печенье на тарелки и аккуратно раздал ребятам, которые тут же отправились обратно в гостиную, повалились на разложенные пледы и принялись уминать выпечку, не переживая ни о крошках, ни об обожжённых языках. По телевизору шёл «Узник Азкабана», так что, понятное дело, всё внимание было приковано к экрану. Беззубик грыз печенье, пожалуй, с самым заметным удовольствием. — Боже, я благословляю тот день, когда познакомился с тобой, Итан. Парень улыбнулся, но не удержался от ехидства. — Эх, так я и знал, что ты любишь меня только за еду. И вы тоже? — обернулся он к остальным. — Ты что! — откликнулась милашка Сара, самая добросердечная и милая из их компании, сияя тёплыми карими глазами, — Ты для нас самый добрый солнечный человек, который ни разу за это время не попрекнул нас тем, что мы его объедаем, всегда давал списывать конспекты и дарил бесплатные обнимашки! Колин тоже не остался в стороне. — Это точно. Ты нас буквально из таких ситуаций успел вытащить, что не опишешь. В общем, любим мы тебя за доброе сердце. Крис решил напомнить о себе. — Вообще-то, это правда. А еда — приятный бонус. Итан не смог сдержать грустную мордочку и улыбнулся. — Ох, ребятки, я тоже вас всех люблю.       На этом «инцидент» был исчерпан, и компания снова погрузилась в мир волшебства. Хеддок сел рядом с Беззубиком и завернулся в плед. Этот парень, тоже немного нелюдимый, умный и до безумия преданный, стал всего за год тем, без кого жизнь уже было не представить.Итан даже поверить не мог, что всё сложилось именно так. Они стали не просто друзьями. Братьями. Вместе готовились к экзаменам и, ожидая результатов, говорили чуть ли не целыми днями. Как только получили аттестаты, сорвались вместе в Окленд, а оттуда в Беркли. И это время что для одного, что для другого стало просто незабываемым. Он говорили обо всём, что приходило в голову, гуляли, шутили, наконец-то жили так, как хотелось.       Потом начался учебный год, и в их жизни появились Сара Грейс, Вариан и Биатрис Престон и Колин Уилсон. Студенты с разных направлений, с разными характерами, разными интересами и целями. И как они сошлись? Даже не спрашивайте. Всего за четыре месяца в университете эта компания стала настоящей семьёй, в которой всё стояли друг за друга горой. — Знаешь, — прошептал тихонько Итан, когда они с Крисом, сидя плечом к плечу, делили последнее печенье на тарелке, — Я так счастлив, что на прошлое Рождество ты ошибся номером. Крис посмотрел брату в лицо. Его глаза засияли в полутьме, разбавляемой мерцанием гирлянды, а губы растянулись в нежной улыбке. — Это мне повезло. И, оглядев друзей, добавил: — Всем нам. Итан обнял друга покрепче и от счастья прикрыл глаза.       Кажется, тому, кто говорил, что рождественских чудес не бывает, стоит пересмотреть свои убеждения.