За кулисами

Зрители громко хлопают в ладоши, арена купается в свете софитов. В зале раздаётся громкий смех, разговоры и музыка. Скоро должно начаться выступление.

***

— Федя, ты какой то грустный! — Я и должен быть таким, я же Пьеро. — Это только на сцене ты Пьеро! — Гоголь легонько стукнул Достоевского по кончику носа. — Коля, отойди от Фёдора, не мешай ему переодеваться! — Сигме уже порядком надоели два шута, и он в который раз поблагодарил бога за то, что он в группе акробатов, а не с этими двумя. — Сигма, скоро твой выход! Беги к своим, вам ещё нужно перенести реквизит. — Ладно, пока, — Сигма встаёт со стула, посылает подрадривающий взгляд на Федю и скрывается за дверью. — Нам бы тоже пора заканчивать, наш выход сразу за акробатами. Гоголь со стоном растекается по дивану и закрывает глаза. На арене слышится объявление о выходе первой группы. Зрители хлопают и кричат что то в поддержку артистам. Гримерка погружается в тишину. Достоевский подходит к лежащему Арлекину, садится на колени возле дивана и запускает пальцы в его волосы. Гоголь подставляется под ладонь, жмурит глаза и чуть не мурчит. Открывает один глаз и проводит большим пальцем по скуле Феди. Голова Пьеро ложится на грудь к Коле, и Гоголь начинает перебирать тёмные волосы. Через пару минут слышатся хлопки и свист. — Пора? — Да, идём. Гоголь берет прислоненную к стене тонкую палку и открывает дверь. Достоевский плетётся за ним.

***

Арлекин выскакивает на сцену и заливается смехом. Зрители кричат и хлопают, приветствуя клоуна. Гоголь выбегает на середину арены и взмахивает длинной косой. В глазах плещутся искорки радости и хитрости. Вслед за ним на арену тихо выходит Фёдор, прижав руки к груди и стараясь не смотреть на шута. Гоголь изображает удивление и оборачивается в сторону Достоевского. -Ох, Пьеро! Чего же ты такой грустный? - Гоголь расплывается в улыбке, подбегает и тянет Фёдора за руку на середину сцены. - Не твоё дело, Арлекин, - Дост сжимается и грустно вздыхает, пытаясь вырвать руку. В ответ на это Гоголь только сильнее сжимает тонкое запястье и толкает Фёдора на середину сцены, да так, что грустный клоун путается в своём плаще и падает на пол. В глазах Николая на мгновение виднеется отблеск вины и сожаления, но Гоголь сразу берет себя в руки и натягивает улыбку. - Оставь меня... - Фёдор отворачивается и прячет лицо. - Нет-нет, так будет совсем не интересно! Гоголь замахивается и ударяет палкой по спине Достоевского. Фёдор вскрикивает и устремляет взгляд на Николая. Публика шумит и свистит, увлечённо смотря на сидящего на полу Пьеро и смеющегося Арлекина. Публике хочется ещё. Ещё зрелищ. - За что же ты так издеваешься надо мной, Арлекин? - Фёдор поднимает глаза и смотрит на Колю. Гоголь очень красив с такого ракурса, с палкой в руке и улыбкой на лице. Садист. - За то что ты такой невероятно печальный, аж раздражает! Ходишь весь такой загадочный, так и хочется подставить подножку! - Гоголь снова смеётся и подскакивает к Фёдору, который пытается скрыть смущение за маской грусти и обиды. - Вставай! Вставай! - Гоголь берет его за руку и поднимает, ставя на ноги, - Вытяни руки! Давай же, Пьеро! Ха-ха-ха! Фёдор с опаской вытягивает руки вперед, и Николай сразу замахивается и ударяет по ним палкой. Федя шипит и внутри понимает, что ему нравится. Нравится испытывать боль, если её приносит Коля. Думает, нормально ли это, но сразу возвращается в реальность от громкого, звонкого смеха. Публика хлопает и свистит, в глазах зрителей виднеется удовлетворение от издевательств над бедным Достоевским. "Напоминает Колизей... Только вместо воинов клоуны... Пугает" - думает Гоголь и с сожалением смотрит на Фёдора, держащего руки у груди. Тот кивает ему, мол - все в порядке. Им пора уходить.

***

Гоголь бежит в комнату Достоевского, чуть не сбив по дороге Сигму. Ему что то кричат в спину, но сейчас главное - убедиться, что с Феденькой все хорошо. Гоголь добегает к нужной двери, и, не стучась, забегает. Фёдор сидит на кровати, рассматривает шрамы на руках. Коля подходит к нему, садится рядом и берет в руки чужие запястья. Они до жути бледные, полупрозрачные и очень тонкие. Фёдор сам весь такой - тонкий, бледный, будто хрустальная статуэтка, которую тронешь - рассыпется на мелкие осколки. Гоголь смотрит на раны, оставшиеся после выступления, прижимает чужие запястья к губам, выцеловывая их, что бы как то уменьшить боль, глупо улыбается и смотрит в глаза Достоевскому. - Прости... Тот тоже улыбается, тянет руки к лицу Николая и целует. Гоголь перехватывает инициативу в свои руки и заваливает Фёдора на кровать. Разрывает поцелуй, наклоняется к шее, рычит от желания, целует, кусает, выбивая из Фёдора вздохи, которые тот тщательно пытается скрыть, закусывая губу, ведь рядом комната Ацуши и Акутагавы, не хочется утром отвечать на неловкие вопросы. Фёдор прикрывает рукой рот, другой зарывается в белые волосы, перебирая пряди. Николай поднял голову и снова утянул Фёдора в поцелуй. Тем временем за дверью стояли Гончаров и Сигма. Сигма хитро улыбался и смотрел на Ивана. Акробат был в глубоком шоке, вслушиваясь в вздохи и тихие стоны за дверью. - Это именно то, что ты хотел мне показать? - шепчет Гончаров, глядя на Сигму. - Да, я же говорил что они встречаются! О них и Дазае с Чуей весь цирк разговаривает! Я слышал, что зам директора - Куникида, недавно поймал Осаму с Накахарой в туалете. Оба тогда отхватили, - задумчиво перебирает прядь волос. Глаза Гончарова раскрываются в изумлении, и он закрывает себе рот рукой. Очередной заглушенный стон из комнаты вгоняет их обоих в краску и Иван не выдерживает - берет коллегу за руку и тащит его в комнату. Запихивает туда акробата, и заходит сам. - Сигма! Чтоб тебя черти съели, я не этого ожидал увидеть! - По виду Гончаров зол. - Ну Ваня, ну не злись... Зато ты увидел другую сторону нашего коллектива. - Да лучше бы и не видел, - Гончаров раздражённо поправляет волосы и ложится на кровать, - И не смей будить меня. Сигма улыбается и тоже укладывается спать, подумав, что этих двоих нужно обязательно подколоть как нибудь.