Братья

Когда Стефану было десять, не стало мамы. Он, такой серьезный, ни разу не заплакал при отце. Только когда мы остались вдвоем у могилы, разревелся и взял с меня обещание не бросать его. Я был старшим братом, я был сильным, я умел завязывать шейный платок как надо — разумеется, Стефан доверял мне. И я делал все, чтобы соответствовать. Потом я стал конфедератом, а, вернувшись, вдруг обнаружил, что уже нет нужды вытирать Стефану сопли. Он сравнялся со мною ростом, я мог обнять его за плечи, не опускаясь на колено. Получалось круто. Братья Сальваторе — лучшие друзья. У нас и фотка такая есть. Мы даже влюбились в одну девушку, так, на всякий случай, чтобы не отдаляться друг от друга. Мы спали с нею по очереди и почти не ревновали. Все складывалось хорошо. Но складывалось оно недолго. Пули, пущенные из ружья отца, оставили два гнилых плевка крови на наших белых рубашках. Отец, весь такой опозоренный, вытер руки о жилет и забыл о нас. Когда Стефану было семнадцать, умер его старший брат. За минуту до него.

Мистик-Фоллс-Запад, 2012

Я вдавил педаль газа и схватил Елену за руку. Звон разлетевшегося в пыль стекла и грохот взрыва вампирский слух умножил на сто. Моя башка лопнула бы от шума, если бы секундой раньше не лопнула от удара. И все исчезло. Исчезла даже рука Елены, хотя мне казалось, что я держу ее настолько крепко, что невозможно выпустить. Прошло всего мгновение, а может, целая ночь, хотя я ставлю на пару часов. Я открыл глаза, сел и огляделся. Кто-то забыл убраться в доме после очередного погрома. Покойся с миром, Мистик-Гриль, восстановлению ты явно не подлежишь. Пахло газом, пылью и жареным. Никогда не пробовали кипятить кровь? Не пробуйте — вонь отвратная. — Деймон! Аларик как будто стоял здесь все это время и ждал меня, словно появился из дыры, проделанной в несуществующей реальности. Которая, ко всему прочему, грозила вот-вот рухнуть. — Где Елена? Почему ее здесь нет? В машине мы были вдвоем. — Мы найдем ее, — Аларик протянул мне руку и помог подняться с пола. А еще Стефана. И Бонни — чтобы выбраться. Потусторонний мир никогда не был таким огромным. Я тонул в нем: чем ниже опускался, тем сложнее становилось дышать. Деревья вокруг походили друг на друга, кора у всех отливала синим, голые ветки терялись в беззвездной темноте. Я не заметил, как потерял из виду и Аларика тоже. — Деймон! Беннет выглядела неважно. Ну, любой бы сбледнул с лица, будь он турникетом для дохляков. А дохляки-то, ко всему прочему, все без билетов. — Деймон, быстрее, сюда! Аларик топтался рядом с ней. — Я не могу найти Елену, — проорал я в ответ, не считая нужным пояснять, что без нее никуда не пойду. — Мы найдем. Стефан уже вышел, — Бонни почти дотронулась до моего плеча, но я увернулся. Я поглядел на ее ладонь, затем прямо в глаза и поцокал языком. Как я умею. — Вернее, Бонни его вытолкнула, он тоже не хотел уходить без Елены, — снисходительно поправил Аларик, усмехнувшись. Злость на него, на Бонни и на себя самого, что вообще взял Елену с собой, полыхнула синим. Наверное, мои глаза в тот момент тоже стали синими. Я закусил губу. Сердце в грудной клетке увеличилось в размерах и норовило заполнить меня полностью. — Я с места не сдвинусь без Елены. Беннет молчала ровно две секунды, глядя исподлобья. — Тогда ты, Аларик, — и вцепилась в него, не успел Рик опомниться. — Деймон… — Какую из букв в слове «нет» ты не поняла? — перебил я. — Когда мы вернемся, я первым делом убью тебя, Бон-Бо… Земля пошатнулась, как ветхая табуретка под самоубийцей. Я расставил ноги пошире, чтобы устоять. — У нас меньше минуты. Этой Беннет на телевидении бы работать, погоду сообщать. — Елена! — заорал я. Сейчас сердце, втрое больше обычного, гоняло по венам не кровь, а отчаяние. — Елена, черт возьми, если ты не найдешься, я убью тебя! Небо из синего обратилось в зеленовато-черное. Оно спускалось, как комковатое одеяло, плотное, необъятное, тяжелое. Оно тикало над ухом. — Елена, — шептал я. Я даже сейчас помню, как шептал, и удивлялся, как же она не слышит. — Елена, пожалуйста. — Поздно, Деймон, — закричала Бонни, — ты должен пройти сейчас, иначе я не успею пропустить вас двоих. — Нет. Нет, Бон-Бо… — Елена, — ахнула Бонни, вглядываясь в мутную синеву леса. Раздался оглушающий треск, и пара деревьев, вывалившись из земли, повалились друг на друга. Почва пошла рытвинами, как нарывами. Я увидел ее. Едва заметный силуэт в полумиле. Сердце сжалось до размеров грецкого ореха и забыло, что нужно качать кровь. Трясло так, что мы едва стояли на ногах. — Сейчас, Деймон, давай же. Мы сразу за тобой. Я колебался. — Если ты этого не сделаешь, мы с Еленой не успеем. Ну! Небо-одеяло почти легло на плечи. — Я убью тебя, если ты умрешь и позволишь умереть Елене. Вытащу отсюда и убью, слышишь, Бон-Бон? — я оскалился. Вместо ответа Беннет ударила меня по плечам, и я провалился сквозь землю. Буквально.

Мистик-Фоллс-Восток, 2012

Все дыры потустороннего мира не шли ни в какое сравнение с той, что расползлась в груди Елены. Конечно, они что-нибудь придумают. Заклятие или еще что. Так всегда было. Бонни поможет. Потом Елена вспоминала, что Бонни тоже осталась по ту сторону, и дыхание снова перехватывало. Небо, вернувшееся на свое высокое место, тикало. Сколько времени она сидела вот так, на земле, зарывшись пальцами в дерн, небо наверняка знало. А Елена нет. — Елена. — Мужской голос. Стефан или Аларик, — тупо сделала вывод Елена. Она с трудом открыла глаза. Аларик. — Нужно идти. — Кому нужно? — безразлично уточнила Елена. — Тебе. Тебе нужно… поспать. — Это прозвучало беспомощно и жалко. Аларик и сам понимал. — Мы должны вытащить Деймона и Бонни. — Елена решительно поднялась на ноги. Они что-нибудь придумают. Деймон не мог умереть, это же Деймон. Скорее небо рухнет. Хотя… небо уже рухнуло. Черт-черт. Какое-нибудь заклятие. Бонни поможет. Черт-черт. Бонни же тоже. — Конечно, должны, — слишком легко согласился Аларик, не глядя на Елену. Стефан сидел, прислонившись спиной к стволу дерева, и не мигая смотрел в одну точку. Елена замерла, уставившись на него. Ступни будто примерзли к земле. Их разделяло приличное расстояние, но Елена все равно видела, как слеза медленно ползет по щеке Стефана. Мерзкая слеза, одна-единственная. И она поняла, что произошло. Крик Елены услышали все, кроме нее самой.