Когда тает снег

Парень внимательно наблюдал, как крепкие руки плетут прочную верёвку. Движения, отточенные годами, были четкими и правильными, а нити формирующие прочную связь, подобную человеческим судьбам, неизменно пересекающимся с бесчисленностью таких же, терялись среди других, похожих, но хоть волокна и одного состава, их суть различна. Юта по сей день поражается такой трепетной работе. И пока Мигель связывал уже который метр своего оружия, паренёк переминал в пальцах пару красных нитей. – Творческий кризис? – усмехнулся Мигель, глядя на Оккоцу, пришедшего наконец в сознание после завороженного наблюдения. – У тебя неплохо получались узлы и косички, – во время переправы через реку помогали старику с креплением. Тогда-то начинающий матрос в лице Юты Оккоцу научился вязать узлы от бегущего простого до шкотового. А с косичками Юта порой помогал Рике в детстве. Получалось у него первые разы коряво, но он быстро наловчился делать это аккуратно. Такая уж трепетная натура у мальца, как отметил Мигель. Здесь, в Африке, его навыки парикмахера оказались применимы к тем же узлам. – Отчасти, – парень продолжал перебирать не доплетённую косу браслета. – Не скромничай, – отозвался Мигель, пристально наблюдая за задумчивым Ютой, что являлось ему не впервой. – Может перерыв? – предложил шаман. – Не желаешь вновь отведать Карри? – Вынужден отказаться, – Оккоцу неловко улыбнулся. – Тогда клубничный торт? Или что там ещё едят в преддверии Рождества? – Жареную курицу. – Жареную курицу с Карри, – лицо Юты приняло ещё более стыдливую гримасу. – Ха-ха-ха! Прости уж. Не могу забыть твоё лицо, когда ты впервые попробовал его! – мимика парня в тот момент действительно была крайне забавной: он скривился, переборщив со специями во время первой пробы, и тут же осознал свою ошибку. – Это лишило меня сна, – шутливо ответил Оккоцу. Язык припекало от воспоминаний. – Похоже, не только это. Мигеля не проведёшь. За дни, проведенные с юным шаманом, он многое заприметил в его поведении. – Не хочешь смотаться домой на праздники? – поинтересовался он. – С друзьями повидаться. Время подходящее. – Пожалуй, – задумчиво произнёс Юта, погладив большим пальцем часть сплетённой им самим вещицы. – Говорят, Рождество – пора для влюблённых. Оккоцу мягко улыбнулся. Он точно изменился за эти месяцы, не только внешне, но и внутренне. Теперь не так уж легко его смутить, как раньше (Карри – исключение, сбой системы, который сломил бы даже сладкоежку Годжо). – Знаешь, – начал Мигель, – жизнь, как нить, прочность которой отражает глубину нашей души, – он продолжил плести, но гораздо медленнее, с чувством. – А красные нити есть судьбы, – перевёл взгляд на работу юнца, – связанные, как многие считают, навек, – в голове Юты невольно промчались события минувших лет. Внутри отозвалось как-то по-предательски безмятежно. Шрам остался, но уже не изнывает болью. – Однако даже самую прочную верёвку можно разорвать, если не удержать в нужный момент, – да, они с Рикой стали разорванной нитью, потому что эта нить была одна изначально. – Две судьбы, два совершенно разных пути, могут стать одним целым, подобно сплетающимся нитям, – две, связавшиеся между собой, скорее всего, окажутся прочнее единой по-началу. – Но кто бы что ни говорил, только нам решать, как их сплетать. – Годжо-сенсей посоветовал бы вам стать философом, будь он тут, – по-честному восхитился речью Оккоцу. – Хорошо, что его здесь нет. Его юмор острее, чем Карри. Это точно. Юта легко посмеялся. Но быстро мысленно вернулся к "нитям". – Расскажите побольше об этих браслетах, – попросил он. – Красный цвет сам по себе символизирует жизнь во всём её многообразии, – стал объяснять мужчина. – Красный браслет на запястье оберегает от недугов и посягательств злых сил. Его нужно надеть на левую руку и завязать на семь узелков. Желательно, чтобы обряд совершал близкий человек, желающий тебе счастья, – от Мигеля не укрылось, что Юта почти всё время поглядывал на украшение. – Отличный будет подарок. – Как вы узнали, что это подарок? – удивился парень. – Человеку с таким взглядом наверняка захотелось бы порадовать кого-нибудь родного сердцу, – мужчина не утаивал того, что итак очевидно. – С каким взглядом? – Не столь холодным, как раньше, – Мигель заглянул в глаза Оккоцу, пропитанные едва заметным, но самым истинным сиянием. – Вижу, снег давно растаял.

***

Снег – настоящая редкость в Японии. Самое, что ни на есть чудо. Даже больше. Сказка. Отголосок зимней стужи? Ощущалось как-то странно. Белые крупицы плавно слетают с неба в примеси с дождём. Хоть снег и видимый, но мимолётный, как и любое мгновение в жизни. Он тут же растает: на земле не задержится. Оставалось лишь ловить эти секунды, как крупицы, складывающие все воспоминания в нашей памяти. А может и в сердце? Малютка-снежинка, высеченной правильной формы с множеством деталей, которые и не разглядишь, ведь она тут же расстает на тёплой коже, мягко приземлилась на нос девушки. В любое другое время она бы поморщилась, но в эту минуту, снежные хлопья придавали каждому ощущение покоя. Пусть снег и являет собой холод по своей сути, он не отторгал собой душу, ещё сохранившую кусочек юности в таком непростом и суровом мире. Не всегда то, что было прохладным, представлялось промозглым. Порой даже было пропитано ещё большим теплом, чем само солнце. Его взгляд ведь тоже был холодным. Солнце снегу не враг, но и не родственная душа. Под жаркими лучами он имеет свойство таять. Однако сейчас на солнце ни намёка, а снег всё равно исчезает. Золотистым блеском выделяется только бронза взора молодой шаманки. Коль ещё одна снежинка коснулась ресниц, Маки наконец прикрыла глаза – и та вмиг растаяла, сохранилась влагой на нижнем веке, но не походила на слезу. – Уж сколько лет снега-то не было, – сказал Панда, миролюбиво изучая небо. – Тунец, – голос Инумаки звучал также спокойно, как и обстановка вокруг. – Вот это подарочек, – порадовался не слишком активно Итадори. В такой атмосфере даже он ненароком приглушил свой энтузиазм. – Он тут же тает, – вздохнула Кугисаки. – Даже снеговика не слепишь. – Ага, – согласился немного грустно Юдзи. Блистательный проект снежной крепости, совместно возникший в головах двух единомышленников, накрылся медным тазом. – Некогда нам в снежки играть, – строго обронила Зенин в попытке своим же тоном отключить собственные мысли. Вот бы они испарились так же, как снег. – Да ладно тебе, Маки, сегодня же канун Рождества, – пролепетала Нобара. – Самое время, чтобы провести его с Кевином, – задумчиво произнёс Итадори, утонув в своих мыслях и поглядывая на снежинки в небе. Он, явно, расплылся в предновогодней эйфории. Подобное поведение все видели лишь пару раз, когда Юдзи мечтательно восхищался Дженнифер Лоуренс, поэтому никто не придал особого значения образу парня в данный момент. – Может нам прервать наш недельный тренировочный марафон? – предложила Кугисаки. – Эй, Фушигуро! Что скажешь? – Согласен, – отозвался тот. – Лосось. – У Итадори можно не спрашивать, – Нобара обречённо глянула в его сторону. Лучше не вырывать его из рождественских грёз. Паренёк надолго залип. – Вообще-то это была ваша затея, – напомнила ей Маки. По правде, идейку подкинули они с Итадори: воодушевились после просмотра роликов с различными недельными челленджами. В итоге их гениальный план и параллельно снимающийся фильм прямо сейчас прервались на половине процесса. – Не серчай, Маки, – заступился Панда, хоть по лицу Зенин и видно, что она не была раздражена. В ней играла только усталость от всего этого мероприятия и нынешней атмосферы чуда. – Праздник всё-таки. В прошлом году он не порадовал. – Это точно, – согласилась с одногрупником девушка под невольно возникающие в голове картинки прошлой зимы. А точнее 24 декабря. – Тунец! – подтвердил и самый "болтливый" член коллектива. – Вы о чём? – недоуменно спросила Нобара. – "Хакки Яко", – кратко произнёс Фушигуро. – Или же "Ночное шествие сотни демонов". Прошлогоднее происшествие, – решил разъяснить парень, как знающий человек. – Тысяча проклятий были выпущены в Синдзюку и Киото. – Ого! – наконец включился Юдзи. – Да уж, – вздохнул Панда. – Всем не до праздника было. – Как будто у нас вообще есть на это время, – фыркнула себе под нос Маки. – Интересно, как там Юта в Африке? – неудивительно, что Панда упомянул его. Этот трусливый мальчишка всё-таки являлся центром в данной истории. На голове у второкурсника растаял небольшой комок снега. – Вероятно, там зимой и не пахнет. Жара да и только. – Оккоцу? – переспросила Кугисаки. Это имечко она ещё с программы обмена запомнила. Оно мелькало в их диалоге, вместе с её угрозами, но второе можно опустить. – Тунец. – Кто? – окончательно пришёл в себя Итадори. – Один из второкурсников. Маг особого уровня, – вновь пояснил Мегуми. – Оккоцу Юта. – И единственный из учеников, заслуживший уважение Фушигуро, – посчитала нужным упомянуть Нобара, потому что это смахивало на чудо, но уже не такое поразительное, что и прослеживалось в её ровной вялой подаче. – Это тот, что разгромил Киото? – Юдзи доныне историю о подвигах Оккоцу на соревнованиях лишь краем уха слыхал. – Он, наверное, крут! – Славный малый, – В интонации Панды можно было уловить нотки скучающей мамочки. По-честному, его и вправду не хватало. И если Инумаки с Пандой прямо высказывали своё уныние по этому поводу в своих беседах, то Зенин не смогла признаться в подобных чувствах даже самой себе. – Да, Маки? – она немного нахмурилась от слов Панды. – Мягкотелый идиот он, – брови сошлись ещё ближе на переносице, а сами слова предполагали: "Ничего подобного!". Но в противоречие со сказанным вступало непонятное ощущение внутри. – Как ты жестока… – произнёс раздосадованно проклятый труп. – Чего удумал опять?! – сердито сказала Маки. Судя по выражению лица Панды и раннему опыту, в его "набитой" голове не пряталось ничего хорошего, особенно когда тема касалась этих двоих. Ничего хорошего для неё. – Туна-майо. – Сговорились что ли? – резанула Зенин. – Что происходит? – Нобара непонимающе наблюдала на протяжении всего диалога. – Ментайко, – учтиво ответил Тоге. – Переведи, – кинула в недоумении она Фушигуро. – Лучше не встревай, – послушно перевёл Мегуми. – Раз тренировка отменяется, тогда у нас свободный график! – прервал их всех Итадори, опомнившись уже который раз за сегодня. Порой человек, пребывающий в астрале, полезен для большой компании в обсуждении. – Может сгоняем в город? – Там уже всё украшено! – забылась на время Нобара. Не остудила пыл Юдзи, так как сама ещё утром восхитилась мелькающими в интернете кадрами украшенного гирляндами Токио. – Лосось, – Инумаки, кажется, поддержал предложение. – Что скажете? – спросил Юдзи. – Отличная идея! – подключился Панда. – Эй, Мегуми, карточка Годжо-сенсея всё ещё у тебя? – Нобара вовремя вспомнила про важный атрибут, запрятанный где-то у Мегуми в кармане. – Он дал её на нужные расходы, а не на море новой одежды, – пренебрежительно бросил парень. – Ты за кого меня принимаешь? – фыркнула Кугисаки, а потом задумалась. – А вообще парочку атмосферных свитеров ещё никто не отменял. – Огромная очередь в КФС и сладкие парочки, залипающие на иллюминацию, – прикидывала в голове Маки. – Я пасс, – не очень хотелось созерцать подобное зрелище, хоть занудой она никогда не была. В этот одинокий праздник наблюдение за радостными людьми подкрепит пламя тоски и сведёт с ума. – Да ладно! – разочарованно выдохнула подруга. – Как мы без тебя? – В вашем распоряжении счёт Годжо, – отметила Зенин, подозревая что это значит: пока что неизвестное Сатору спонсорство дорогих бутиков и развлечений. – Забудите обо мне в первые полчаса. – Особенно Кугисаки, – дополнил Мегуми. – Офигел?! – рявкнула Нобара. – Как знаешь, – Панда настаивать не стал. – Горчица? – обеспокоился Тоге. – Да. Просто хочу немного размяться, – она пошагала обратно к корпусам и краем глаза заметила летающие вокруг Панды искорки. – И нечего на меня так поглядывать! – Что это с ней? – задалась вопросом Нобара, глядя вслед второкурснице. – Магнитные бури, – загадочно обронил Панда.

***

Катаны в комнате и на складе не оказалось, значит забыла в классе, куда Маки и направилась. "Поздновато они решили на прогулку по городу отправиться. Впрочем, так даже лучше. Будут наблюдать огни в темное время суток". Спровадив своих, она решила не терять зря времени и потратить его на тренировку. Но предательница-катана пропала. Коридор был погружён в мягкий голубоватый свет. За окном сохранялась пасмурность, но снег постепенно уходил, уступая место дождю. А вокруг стояла не гнетущая тишина. Её не нарушали даже шаги. Спустя десяток дверей нашлась нужная. Маки замерла на входе в класс. Воздух разом выбило из лёгких, но через мгновение способность дышать вернулась, в отличие от ровного ритма сердца. Оно забилось в ушах, медленно, словно растягивая секунды этого момента. За окном моросило в примеси с остатками снежных хлопьев. А все звуки синхронно затихли в этот самый миг. Парень миролюбиво дремал, поклав руки на стол, а на них голову. Его лицо поглаживал мягкий свет из окна. Рядом с одной из парт лежала пропавшая катана. Зенин одновременно проклинала и благословляла её. Честно говоря, теперь плевать. Маки подошла ближе, чтобы убедиться, что ей не привиделось. Юта был похож на сон, коснешься – и рассыпется. Она присела за парту спереди и развернулась к нему. Сейчас Оккоцу был совсем рядом, а не за сотни километров. Его ресницы подрагивали, а лицо было ясным и безмятежным. Волосы стали длиннее, и пробор другой. Тёмная прядь спадала на лицо и щекотала нос. Маки потянулась, чтобы поправить её. Пальцы дрогнули, коснувшись его кожи. Настоящий. Зенин осеклась: не хотелось будить. Но она всё же заправила несчастную прядь за ухо, чтобы она не беспокоила его. Волосы у Юты были мягкими, как и кожа. А сам он выглядел как уставший ребёнок, в чьём лице даже не пытался спрятаться недосып, и который в ожидании засмотрелся на снежинки и его унесло в царство сновидений. Вероятно, так и было. Но сон его был чутким, поэтому от невесомого, но такого приятного прикосновения парень начал открывать глаза. Маки тут же убрала руку. – Как можно было заснуть здесь вот так? – отпустила непонимающе девушка. – Сам не знаю, – Юта положил голову на руки и посмотрел на Маки. Он улыбался. Дьявол. Это самая милая улыбка из всех. – Да по тебе видно, что ты со сном не дружишь, – отмахнулась Маки, намекая на довольно нездоровые синяки под глазами. Внутри покалывало. Они стали больше, чем раньше. Неужто солнце в Африке круглосуточно? Раз он не мог сомкнуть глаз. – Выглядишь, как зомби. – Надо было приехать на Хэллоуин, – Оккоцу посмеялся. Сел ровно. С этим мрачным праздником он бы гармонировал только внешне, своим холодным взглядом, но никак не душой. Он был солнышком, а в ночи – луной, светом по натуре. – Да, ты бы и без костюма вписался, – сказала девушка. Признаться, смех Оккоцу немного сбивал с мысли. – Давно сидишь тут? – Дожидался вас. – Зря, – Маки вытянула ноги и посмотрела на носы своей обуви, – все укатили в Токио. Улыбка Юты немного сползла. – Почему не поехала с ними? – Делать мне нечего, – фыркнула девушка и посмотрела вперёд, где глаза и застыли на одной из стен, – по украшенным улицам скитаться, – она чувствовала этот его тревожный взгляд на себе. Переживает. Аж бесит. – Лучше скажи, почему не сообщил о своем возвращении? – перевела тему. – Хотел сделать сюрприз. – Он удался, – усмехнулась Зенин. Юта норовил испепелить её взглядом по ощущениям Маки. – Что? – недовольно спросила она. – Ты не рада меня видеть? – голос Юты звучал серьёзно, нерешительная и трусливая манера в нём куда-то испарилась за долгие месяцы, в отличие от крутого нрава Маки. – Не говори ерунды, – Болван. Проскакивал в их разговоре чаще, чем хотелось бы, всё благодаря неугомонному Панде. Тот напридумывал всякого. По правде, все очень скучали. Маки поднялась с места и взяла катану. – Мне пора. Глаза у Оккоцу уже не так светились. "Сбегает на тренировку", – понял по оружию. – Составить компанию? – предложил Юта. *** Сражаться с Ютой было весело, потому что она всегда побеждала. Но не сейчас. Маки размахивала катаной, блокируя решительные удары. Дыхание сбилось. Очередная попытка неожиданно напасть сбоку не увенчались успехом. Юта отмахнулся. Лицо парня во всей своей деловитости светилось. А в глазах Маки горел прикрытый восторг, несмотря на возможное поражение, которое она, конечно же, не допустит, но с каждым движением она сомневалась в этом всё больше. Юта вырос. Стал выше, приходилось слегка задирать голову. Увереннее. И сильнее. Это странно ощущалось. А ещё он будто покрылся непробиваемым льдом, подобно ей самой. В глазах то появлялись, то испарялись искорки, поддаваясь морозу, пропитавшему душу. Боль, которую каждый несёт сам. Но это был всё тот же Юта. Добрый. Милый. Она не позволяла себе отвлекаться. Никогда. В борьбе с абсурдностью этого мира таким чувствам не место. Оккоцу использовал хитрый приём: отступил, чтобы она потеряла бдительность (что было крайне тяжело), стремительно обогнал и подошёл сзади, ухватил за плечо. Маки не успела отбиться, как оказалась на полу. Юта сделал всё искусно, аккуратно: боялся причинить боль далеко не хрупкой Маки, хотя её бы это вряд-ли обидело. Наверное, это первый раз, когда он одержал над Зенин победу в тренировочном бою. Маки вначале зажмурилась и нахмурилась во время падения, а потом грозно посмотрела на Юту и усмехнулась по-доброму в разрез с уверенным взглядом. – А ты стал сильнее. – Даже сильнее, чем ты? – произнёс Оккоцу. Под рёбрами ёкнуло. – Нос-то не задирай, – палящее солнце ему солнечный удар прописало? – мечтатель. Маки приподнялась. Юта подал ей руку, чтобы та встала, но вместо тёплой ладони в своей, получил подножку и не удержался на ногах. Внезапное нападение. Парень расхохотался: – Понял, – шутить так было ошибкой. Зенин невольно улыбалась уже который раз за пару часов их тренировки. – Чем ты в Африке занимался? – какой-то другой человек вернулся, чужой, но в то же время родной. – Многим. Избавлялся от проклятий, путешествовал. Попробовал местную кухню, – он задумался. – Мигель научил меня плести верёвки. – Вы с ним породнились уже небось, – усмехнулась Маки. – Он порой толкает чудные речи! – посмеивался Оккоцу. Его грудь вздымалась под тёмно-синей футболкой, он по обыкновению носил её под светлой формой, которую до этого снял. Светлая ткань всегда прятала кольцо на цепочке. Знак памяти. Неизменная верность Рике. Что же это? Сердце, покрытое льдом, как бронёй, начало биться тревожнее? Или же лёд на нём покрепчал? А казалось, оно вот-вот оттаяло. – Слышала бы ты их дисскусию с Годжо-сенсеем по поводу Сибу Йен! Между ними искры летали! – продолжал воодушевлённо рассказывать Оккоцу. – Только Годжо может серьёзно спорить на плоские темы, – подтвердила девушка. В этом плане она не сомневалась. Сатору всегда был идиотом и упрямым ребёнком в обличии взрослого. – А как у вас дела? – Годжо, как главный сплетник всея колледжа, рассказал ему почти всё, но хотелось услышать что-нибудь от Маки. Как они тут поживают? Как у неё на душе? – Весело, как всегда, – с сарказмом проронила девушка. – Был найден сосуд двуликого. Слыхал? – догадывалась, что придурок Сатору многое поведал. Такую новость бы точно не упустил. – Годжо-сенсей рассказывал, – что и требовалось доказать. – Итадори Юдзи. Хороший парень, – Юдзи каждому в душу западал одной только лучезарной улыбкой. Впрочем, как и сам Оккоцу. – Вы поладите. Оба наивные добряки. – Вы вечно суровы, Маки-сан, – важно и наигранно протянул Юта. Нахватался приёмчиков у нерадивого сенсея. – Я правду сказала, – высказала возмущённо Маки. – Вспомни себя на первом курсе. Я уже скучать начинаю по тому мальчишке. Что за парень вернулся? – Всё-таки скучаешь, – Юта улыбнулся. – Не надумывай себе, – ему показалось или на щеках у Зенин местами блеснул румянец? – Надеюсь, ты поскорее укатишь обратно в Африку, – она, конечно, станет отрицать всё. Кто он такой, чтобы вообще вспоминать о нём чаще, чем иногда? Хотелось поскорее спровадить его обратно, чтобы не успеть привыкнуть к его присутствию, что было в разы легче, чем мириться с мыслью, что кто-то важный вдали от тебя по всем фронтам, на расстоянии и географическом, и душевном. – Ты же ненадолго вернулся? – На Рождество, – Юта вдруг вспомнил. – Кстати! – и потянул руку в карман штанов, достал браслет из красных нитей. – Вот. – Что это? – на лице Маки поселилось недоумение. – Подарок. – Совсем офигел? – негаданно рассердилась Зенин. – У меня ведь нет для тебя подарка! – в словах отразились сожаление и небольшой стыд. – Мне и не нужно, – честно признался Оккоцу. Её улыбки и хоть малейшей радости ему вполне достаточно. – Дай руку, – он попросил, и Маки послушно протянула её. Он обвил красным материалом её запястье и завязал браслет на семь узелочков, как и положено, практически не тронув кожу, трепетно и осторожно, но всё же в конце их пальцы соприкоснулись мимолётно. Но это движение они бы без сомнений растянули на жизнь, если бы она не была такой жестокой. – Сам сделал? – поинтересовалась Маки. Не сказать, что смущение хоть немного показалось в её выражении, но это лишь внешне. – Да. – У вас там с Мигелем клуб "Очумелые ручки" что ли? – юмор сбавит обороты накатывающих позывов сердца, подумала она. – Типо того, – усмехнулся Оккоцу. – Спасибо, – лёд точно таял, судя по голосу Маки. У Юты внутри тоже снежная пелена не задерживалась. Момент был крайне робким и неловким для обоих. – Ну что, ещё один бой? – сказала Маки. – А ты не изменилась, – внезапно обронил Юта. Она всё так же стремительно рвётся вперёд, не сбавляя обороты. Оккоцу рвёт все сдерживающие его верёвки, чтобы поспевать за ней. И рассказывать ему не надо, он знал, что Маки по сей день посвящает всё своё время тренировкам и доказательству собственного потенциала. – Такая же настойчивая и сильная. – Сказал "особый", – откинулась опять на спину. Теперь уже лежала почти рядом с Ютой. Она без эмоций сверлила бронзой глаз потолок. Зима с вечной стужей в данном случае убивала даже пронзительный свет солнца. – Они так и не повысили твой уровень, – догадался парень. Он не отрывал взора от своего "солнца в зимнем небе", пока она не видит. – Этим стариканам невыгодно помогать пробиться отродью вроде меня, – смиренно произнесла Маки. – Но я всё равно надеру им зад в будущем! Вот увидишь! Её взгляд как и вся она тут же загорелись решительностью. Не оставалось сомнений в её успехе. – Никогда не перестану восхищаться тобой, – Эта фраза въелась ей надолго. Год прошёл, а подобные слова из его уст трогают, как впервые. Она повернула голову к Оккоцу, который оказался ближе, чем она рассчитывала, когда падала. Но их лица всё ещё на безопасном расстоянии. Девушка изумлённо искала в синих глазах хоть каплю смущения. Не одной же ей тонуть в своём. Но от вечно краснеющего Юты остался лишь тот чуткий понимающий малец. Тепло по телу расплывалось, а румянец, как последний предатель, всё выдавал, но, наверное, сейчас это не важно. Маки потянулась к Юте. Одной рукой дотронулась до щеки, второй – до скулы. Она могла уловить неровный стук его сердца. Мягкие губы коснулись лба так же мгновенно, как и всё происходящее. Мгновение – то ли вечность, то ли миг. – Это вместо подарка, – Маки отстранилась. Юта ошеломлённо хлопал ресницами, а щёчки приобрели краску. Девушка живо вскочила с места. – Но не зазнавайся! Это на удачу! *** – Интересно, как там Юта с Маки? – вздохнул Панда. К нему привязали связку из шаров и надели бороду с шапкой, поэтому прохожие не заподозрили подвоха. Как всегда, приняли его за аниматора. – Думаю, они отлично проводят время, – поддержал Годжо, интеллигентно попивая свой кофе. В честь такого светлого и романтичного праздника он стянул с себя повязку и был в своих очках и коричневом пальто, ну и по классике цветастый свитер. Они сидели в кафе где-то недалеко от центра. Выбрали уютное малоизвестное и нелюдное местечко с хорошим видом. – Лосось. – Ну вы и предатели, – бросила Нобара, помешивая сахар в своём какао. – Думаешь, мы бы оставили Маки одну в колледже, если бы не знали, что Оккоцу вернулся? – сказал Панда. Их хитроумный план сработал. – Спасибо, Годжо-сенсей, что предупредили. – Всегда пожалуйста, – улыбнулся Сатору и хлебнул из чашки. – Она убьёт нас, если узнаёт, – вздохнула обречённо Кугисаки. Уже предвидела последствия, если кто-нибудь лишним словом обмолвится. Но сама изначально без особых возражений поддержала эту идею. – Поэтому не проболтайся, – спокойно обронил Мегуми. По его характеру и равнодушному выражению лица не скажешь, что он тоже в этом поучаствовал, хоть сперва не хотел. – Эй, я не самоубийца! – возмутилась Нобара. – Да, Кугисаки хорошо сыграла, – хихикнул Панда. Девушка самодовольно заправила прядь за ухо. – Вы бы видели нас, учитель! – подключился Итадори. – Юдзи вообще заслужил "Оскар", – кинула похвалу парню Нобара, вспоминая его задумчивый вид. – Тунец, – кивнул Инумаки. – Не забудьте ведро жареной курицы, – напомнил Фушигуро про угощение, обещанное Маки. – Какой ты заботливый, Мегуми, – проговорил Годжо и указал на клубничный торт в центре стола. – Ну что, налетайте!