Плата за доброту

Два года прошли довольно однообразно. Марсель забирал меня после колледжа или в выходные, привозил в свою квартиру, редко в домик в лесу или загородный особняк, трахал до потери пульса, баловал какими-нибудь подарками и возвращал домой. Как игрушку. По началу я даже пытался наслаждаться процессом, ведь секс – это так круто! Но в таком случае подразумевается занятие любовью с чувствами, мокрыми поцелуями и нежными объятиями после, а не животный секс с болью и слезами. Так что после пары месяцев я и вовсе забил на это, стараясь не обращать внимание и отвлекаться, хотя выходило плохо. В общем, просто терпел. От подарков тоже весело не становилось. Это как с витаминкой после болючего укола – вроде вкусно, но ещё и очень грустно. От подарков же и не вкусно, только грустно. Как подачки, попытки извиниться, хотя всё повторится вновь. В итоге я либо отказывался ехать куда-то вообще, либо предпринимал попытки отказа от уже купленного подарка. Зачастую выходило плохо, поэтому я что-то старался дарить брату или маме, остальное друзьям. Себе ничего. Слишком тошно от того, какой ценой они были заработаны. Для близких не жалко. В последнее время я был занят учебой и часто пропадал в библиотеках допоздна. Выпускной курс, ещё и конец года. Весь на нервах и в делах, поэтому Марсель старался не мешать, войдя в положение. Зато когда все мучения с учебой закончились, выдал то, что и в голове у меня никогда не крутилось. -Знаешь, я тут подумал… – загадочно начал он, привычно положив руку мне на колено, -Хочу, чтобы ты обучился стриптизу. Найму тебе учителя, быстро научит, сделаем в отдельной комнате в квартире шест. И вообще, переезжай ко мне. Тебе уже скоро 20, колледж окончил, родители больше не держат. Удивил так удивил, действительно. Стараясь переварить информацию, я лишь кратко кивнул, на что мужчина разулыбался и по такому поводу повез их в ресторан. Я всё ещё молча сидел, обдумывая всё это. Идея со стриптизом странная, но выполнимая, во всяком случае, хотя бы делом займется, это все-таки вид танца как-никак. Говоря об этом, мама у меня на должности стриптизера проработала долгое время. Очень долгое время. В клубе они познакомились с отцом, там он за ним бегал пару лет, потом заделали меня и, казалось бы, всё, но нет. Маме надоело сидеть дома, хотел работать, а отец был категорически против. Вот они и разбежались, а мне ведь было всего полгода! Хотя отец своим вниманием меня не баловал, раз в полгода, а то и реже, приходя увидеться, его родители часто нянчились со мной и помогали маме. Поэтому то я и привязался к дедушке. Он заменил мне отца. Когда мне было чуть больше пяти, родители чудесным образом сошлись обратно. Мама перестала работать в клубе (он всё ещё любил свою работу и постыдным не считал, не проститутка ведь), а отец уже долгое время работал в хорошей компании и зарабатывал приличные деньги, поэтому то доход от матери и не нужен был. В любом случае, сейчас все живут счастливо, а заниматься стриптизом не так уж и плохо – красиво, полезно (все-таки спорт какой-никакой), а главное – прибыльно! Работать стриптизером в мои планы не входило, но платят и правда прилично. С переездом же всё труднее. Родители знали, что у меня кто-то есть, но кто именно я усердно скрывал. А если буду переезжать к нему, то придется рассказать. Нет, нам такого добра не надо. К тому же, сейчас я могу и погулять в свободное время, и спокойно полежать сериал посмотреть, а там ни вздохнуть, ни пукнуть, как говорится. Никто не говорил, что я буду сидеть на привязи 24 на 7 дома, но я уже чувствую, что будет именно так. Больше, чем уверен, что участятся и его хотелки секса. Ещё один повод не переезжать. Но выбора у меня нет, вообще-то. На кону всё ещё работа отца. Дальше всё было как всегда: ресторан, квартира, секс, дом. Думать уже не хотелось, но голову переполняли рои мыслей. Как сказать родителям? Что они подумают? А если отрекутся? Хотя, ничего плохого он не сделал, но шанс есть всегда. Еще неделю я мозговал предложение о переезде, точнее, как его преподнести родителям. Со стриптизом всё было проще – он меня записал, я хожу. К слову, мне даже понравилось, но руки у меня слабые, так что тяжеловато пока. Зато могу занять себя чем-то полезным и наконец привести себя в форму. Форм у меня как раз таки не было: плоский живот, такой же зад, тонкие и худые руки с ногами. Многим, может, и понравится, но я хотел бы иметь хоть какие-то мышцы. За ужином, когда вся семья была в сборе, я все-таки озвучил то, о чем думал так много и долго. -Это хорошо, что вы так серьёзно настроены, но, может, ты уже познакомишь нас? – первым развеял тишину отец, продолжая поедать горячие блюда. -Мы всё поймем, не нужно его скрывать, – вклинилась мама. И тут я раскрыл все карты, достав козырь из рукава. -Хорошо. Могу я познакомиться его с вами завтра? За ужином. -Конечно! Чем раньше, тем лучше! – вновь подала голос матушка, отложив столовые приборы. Так просто я никогда бы не привел Марселя. Под дулом пистолета не пойду, хоть убей! Еще вчера договорился с одногруппником чуть приврать для родителей. Ну как… Вранья тут вагон и маленькая тележка, но оно ведь для наилучшего исхода. За новенькие аирподсы он, конечно же, согласился. За ужином была идиллия. «Мой парень» спелся с матушкой и братом, так что за мой спокойный переезд можно было и не волноваться, казалось бы, но вот отцу он доверие не внушал. Тот с прищуром посматривал на нас, а потом и вовсе выдал мне на кухне: -Вы ведь не встречаетесь. -Тебе кажется, – сразу же отмахнулся я, нервно сглатывая слюну. Продолжать этот диалог вообще не хочется, так что я улизнул к остальным в гостиную, где был расставлен большой стол для удобства, какие обычно вытаскивают по праздникам. Хвала небесам, больше у отца вопросов не возникало. Они с мамой отпустили меня восвояси и вскоре я перетащил все свои вещи к Марселю. Вот теперь это конец. Приплыли. Первая ночь, конечно же, была как брачная. Долго, много и больно. Теперь никуда не улизнуть, ранней учебой не прикрыться. Уснул я где-то около четырех утра, солнце уже выглянуло из-за горизонта. Единственным плюсом всего этого было то, что утром после душа и завтрака, заботливо приготовленного прислугой, хотя это её работа, никуда не надо было идти, а значит, можно отдохнуть. Марсель, как правило, уезжает рано утром и оставляет меня в постели одного, чмокнув перед уходом, как будто он меня действительно любит и как будто мне не всё равно. Хотя было что-то особенное, когда он освобождался пораньше и приезжал, уделяя время мне. Мне нравились лишь те вечера, когда мы были дома и смотрели что-то непринужденное или просто гуляли. Походы по магазинам или ресторанам мне вообще не нравились. С недавних пор мне противна жизнь богатеньких мажоров, а с Марселем я таким и становлюсь. Ещё полтора месяца мы жили более-менее спокойно, если совсем не учитывать сексуальные предпочтения мужчины и его крики из-за любой мелочи. Его легко взбесить, но руку он не поднимает и мало-мальски потом извиняется. К родителям я езжу редко, но стараюсь с ними созваниваться и привозить какой-нибудь подарок брату. Ённи тоже скучает, хоть и не особо показывает это в силу своего возраста. На курсах я уже многому научился и тренировался дома (шест в квартире все-таки поставили). Пару раз уже крутился перед Марселем, после чего, конечно же, был секс. Грубый. Ещё грубее, чем в обычные вечера. Сегодня на вечер тоже была приготовлена развлекательная программа для альфы. Особенная, потому что это вам не просто покрутился-повертелся, а целый танец, составленный моим тренером и хореографом! Марсель заставил даже купить короткое платье (я их просто ненавижу, но ему нравится, ничего не поделаешь) и кружевное белье под него. А ещё шампанское, фрукты, свечи. Из всего этого меня привлекло лишь шампанское, потому что хотелось напиться и забыться. Днем я ещё несколько раз отработал движения на шесте, сходил погулять в парк, а там уже и наступил вечер, когда приехал ненасытный Марсель. Комната была подготовлена, как и я. Он же вообще не заморачивался, даже в душ не сходил, а сел прям так, в костюме с работы. Ну ладно, главное, что я цвету и пахну. Началось всё очень хорошо: я медленно перед ним танцевал, отдавая этому занятию всего себя, в нужный момент снял белье, откидывая его ухмыляющемуся альфе, вовсю крутился на шесте, и, наконец, момент подошел к кульминации, я перевернулся, повисая головой вниз. Это был самый сложный момент во всем танце. Мало того, что там нужно смочь удержать себя руками, так еще и повыше для этого забраться, чтобы совсем не скатиться на пол. Именно в этот момент произошло то, что, ну, вообще никто не ожидал. Дверь комнаты распахнулась, а на пороге показались родители. Отец в шоке, мать в шоке, Марсель в шоке, а я в ахуе и уже лечу головой вниз. Мама сразу же подбежала ко мне, приподнимая голову, начиная задавать кучу вопросов о моем самочувствии. Папа, увидев знакомое лицо, попросил своего начальника отойти с ним поговорить. О чем они говорили, я не знаю. В тот момент я горько плакал, прижавшись к маминому плечу. Хотелось плакать не только от боли, в ее руках я почувствовал себя маленьким ребенком и рыдал уже от всего, что накопилось в душе. Он меня успокоил, заботливо опустив платье, которое задралось, но из-за травмы об этом я подумал в последнюю очередь, сказал, что Марсель должен отвезти меня в больницу, но и словом не обмолвилась про наши отношения. После под ручку мы дошли до спальни, где я улегся в постель и накрылся одеялом до шеи. Там уже и мужчины вернулись. Отец всё ещё как будто немного удивленный, а Марсель спокойный как удав. -Скорее всего, у него сотрясение, – вынесла вердикт мама, переводя взгляд на моего, вроде как, парня, -Отвезите его в больницу, пожалуйста. -Простите, что не могу даже чай вам сделать. Наверное, вам стоит уехать, мы сейчас тоже поедем, – тихо проговорил я, виновато поглядывая на родителей. Те быстро собрались, зачмокав меня, и уехали. Как оказалось, они вдруг заволновались, что я долго не приезжал в гости. Вытрясли адрес у того самого одногруппника (я и сам не знаю, откуда знал он), потому что сам я ни за что бы не сказал, купили тортик, который сейчас стоит на тумбочке, и приехали, а прислуга заботливо открыла им дверь, хотя прекрасно знала, чем мы там занимались. -Помоги мне одеться, пожалуйста. Голова ужасно болит, – чуть привстав, попросил я, ибо и правда не смог бы сделать это самостоятельно – голова гудела, в глазах темнело, руки-ноги ватные, как будто не мои. -Куда собрался? – вдруг как-то холодно и безучастно отозвался он, будто не зная, что произошло -В больницу… – более тихо ответил я, стараясь поднять на него глаза. -Какая больница? Ты время вообще видел? – прыснул он, снимая рубашку. -Но у меня голова так сильно болит. Нельзя же просто так оставить сотрясение. -Выдумываешь, – коротко бросил альфа и склонился надо мной. Смотрел на меня хищным взглядом. Всегда так смотрит перед сексом. Я лишь вздохнул и сглотнул уже набежавшие слезы. Сейчас этого хотелось меньше всего. -Тебе просто нужно расслабиться… В эту ночь мне было плохо как никогда раньше. К головной боли добавилась боль в пояснице и заднице. Я, не сдерживаясь, ревел от всего этого чуть ли не в голос, пока он просил быть потише и отвешивал звонкие шлепки, только сильнее вбивая меня в кровать. После этого он пошел в душ, а я так и остался лежать в слезах, глотая новые потоки. Вскоре слез уже не осталось, а я все-таки уснул под мирное сопение альфы, хотя голова всё ещё ужасно раскалывалась. Весь следующий день я только лежал. Немного поел фруктов и торта, и то потом вывернуло. Сил не было совсем, головная боль не заглушалась таблетками, а врача без разрешения Марселя вызвать не могу. Мама несколько раз звонила и спрашивала о моем самочувствии, а я завирался и говорил, что всё хорошо, хотя самому хотелось выть от боли. И я плакал. Позволил себе заливаться слезами, в перерывах отвлекаясь на сериал, что шел по телевизору. Обычно я не позволяю себе реветь, но сейчас всё можно, хуже уже некуда. Вечером, пока я мирно дремал в спальне под звуки телевизора, пришел с работы альфа. Точнее, уже после бара. Шлейф алкогольного запаха двигался за ним, хотя он и не был сильно пьян. Чуть-чуть выпивший. Зайдя в спальню, сразу включил свет и тряхнул меня за плечо, отчего я лишь зажмурился и недовольно промычал. -Чего лежим? Иди крутись, – приказным тоном произнес он, видимо, вообще не замечая моего состояния или напрочь игнорируя его -Мне очень плохо. Голова ужасно болит, – протянул я, падая обратно на подушку. -Бегом! – прикрикнул он, но я никуда идти не собирался. -Ты в своем уме? Тебя вообще не заботит мое состояние? – стал уже возмущаться я. -Бегом, я сказал! – вновь крикнул он и замахнулся. Сердце ушло в пятки, а я сжался, зажмурившись. Уж этого не ожидал. И хотя он только замахнулся, стало страшно. И обидно. Безумно обидно. -Быстро! Получить от него не хотелось, и так тошно. Собрав все свои силы, которых уже почти не было, поплелся в комнату с пилоном. Даже размялся, чтобы не повредить ещё и мышцы. Выходило плохо: сил не было, голова болела, а после нескольких вращений ещё и ужасно затошнило, отчего пришлось бежать в туалет со всех ног. Вырвало тортом, что ел перед сном. Теперь желудок полностью пуст. Просидел там ещё минут 10, пока тошнота не унялась, а потом под недовольные вздохи вернулся обратно. Я и сам понимал, что танцевать стриптиз в таком состоянии просто невозможно. Ко всему прочему теперь ещё ломило конечности, руки и ноги гудели, ибо желудок пустой почти сутки. Выбора не было, потому что напротив сидел альфа и постоянно угрожал. Жизнь мне ещё нужна, а отцу нужна работа. Не знаю, сколько ещё я крутился на этом чертовом шесте, но в какой-то момент стало совсем невыносимо, и я остановился, прильнув головой к прохладной поверхности. -Ну, продолжай! – сразу же прикрикнул старший, выпивая уже который стакан янтарной жидкости. -У меня голова кружится… И тошнит ужасно. -Продолжай, –ледяным голосом приказал альфа. Я крутанулся ещё раз, но после опустился и меня вырвало прямо на него. Желчью. Так тебе и надо, мудак. -Ты хоть знаешь, сколько стоит этот костюм?! А?! – сразу же завелся он и отвесил мне звонкую пощечину, отчего я грохнулся на задницу, зажмурившись. Костями довольно больно падать, да и щека горит. Я как-то язвительно усмехнулся, поднимая на него взгляд. -Постирай… Я совсем не ожидал, что от одного слова мне в нос прилетит ногой. Боль сразу же сковала всего меня, отголоски самозащиты заставили меня пнуть его в ногу, отчего я получил лишь больше. Удары ногами летели в позвоночник, поясницу, даже голову. Слезы лились ручьями, пока я старался прикрыть голову. Хотя бы голову… Крича и воя, выкрикнул подобие «хватит», не сумев сказать хоть что-нибудь. -Заткнись! Слишком много слов от тебя! – зато у него слова были. Были и удары, он не прекращал, -Смелым себя почувствовал?! А?! Я выл от боли так, что не узнавал самого себя. Оказывается, это тоже бесит его. Сначала он заткнул мне рот, но после ударил посильнее, отчего я отключился. Очнулся уже на кровати. Голова гудела, тело совсем не слушалось, вновь всхлипнул. Сначала я не обратил на это внимание, но после прислушался к голосам. В соседней комнате этот ублюдок уже кого-то трахал, отпуская грязные словечки. Стало ли хуже? Больше некуда. Это предел. Зубы стучат, хотя мне жарко, видимо, температура поднялась и была уж слишком высокой. Я не мог даже приподняться, не говоря уже и о том, чтобы встать. Тут на помощь пришла прислуга, которая именно сегодня осталась на ночь. Дала какие-то таблетки, воды, укрыла одеялом, предложила поесть, но я отказался. Спасибо ей за заботу. Стало чуть легче, но это как капля в океан. Меня всё ещё нещадно трясло. Хотелось уже просто сдохнуть поскорее, но этого не произошло. Всю ночь меня трясло. Иногда я проваливался в беспокойный сон, но бредил и вскоре просыпался, вновь оставаясь наедине со своей болью, как физической, так и моральной. Под утро я все-таки заснул подольше и не заметил, как пришел он. Даже думать о нем невыносимо. Я ещё пару раз просыпался и засыпал, игнорируя его присутствие, а там уже проснулся и он сам, принеся мне таблетки и завтрак. Таблетки я выпил, а от еды молча отказался. Возникать нельзя, станет только хуже. Температура, кажется, спала, но тело ломит до слез, даже привстать всё ещё не могу, вдобавок и трясет всего как в конвульсиях. -Я вызвал врача, – мягко осведомил альфа, поглаживая меня по плечу. Видимо, совесть все-таки есть. Теперь хотелось разреветься от радости. Неужели мне помогут, неужели я не умру? Врач приехал совсем скоро и сразу же сказал, что нужно срочно в больницу. Поехал ли я туда? Конечно нет, Марсель оставил дома. Было принято решение приставить ко мне врача, который будет следить за моим состоянием и менять капельницы. За две недели постельного режима, капельниц, таблеток и постоянного наблюдения врача я мало-мальски выздоровел, хотя всё ещё часто болела голова и темнело в глазах, а на теле ещё не сошли синяки. Врач в итоге больше не придет, из лекарств только таблетки. В эти дни Марсель был особенного заботливым и то и дело оставался со мной смотреть фильмы в постели в обнимку. Видимо, извинялся. Про тех вызванных проституток тоже словом не обмолвился, ну, а я и напоминать не стал. Пусть делает, что хочет, только меня не трогайте. Я и сам не заметил, как быстро пролетело время. Завтра день рождения у братишки. Марсель заявил, что оплатит все игрушки, которые я только закажу, так что я многое накидал в корзину и оплатил всё с его карты. У меня денег не особо много, а для братишки вообще ничего не жалко. Ради этого я и терплю всё это, по сути. В день Х я принял все лекарство, надел водолазку с высоким воротником, накинул ещё сверху белую рубашку и серые брюки. Просто и красиво. Альфа увязался за мной, все-таки член семьи теперь, вроде как, так что мы забрали заказанные игрушки и поспешили в мой родной дом. Родители встретили радушно, там уже и бабушки были (у дедушки по отцовской линии двое мужей, так уж вышло), а сам именинник прибежал позже всех, будучи занятым новыми подарками. -Привет, Ённи, – улыбнулся я и присел, крепко обнимая его. Глаза защипало от слез, но я сдержался и лишь чмокнул в макушку, вручая все те коробки, которые держал мужчина позади. Он тоже поздравил его, одаривая всех улыбкой. Волк в овечьей шкуре. -Марсель, – коротко представился он, улыбнувшись, и отправился с братиком в его комнату. Не знаю, какой черт его туда потянул, но оно и к лучшему. Бабушки сразу же стали высказывать свое негодование насчет моего «будущего жениха», а именно его возраста. -Он же тебе в отцы годится! Что правда, то правда. Меня это тоже не особо радует, но стоит мириться, чтобы отец не потерял драгоценную работу. Я вымыл руки и помог маме расставить остатки блюд на столе, после чего заглянул в комнату брата, тихо стоя за косяком. Марсель сидел на полу возле Ённи, собирая какое-то Лего вместе с ним. Показывал человечков, что-то добродушно рассказывал и улыбался, будто сидел рядом со своим сыном. Глаза снова защипало, а в груди больно кольнуло. Нельзя забывать, какие ужасные вещи делает этот человек. -Пойдемте за стол, – слишком грустно прохрипел я и сразу же осекся. Нельзя сейчас прийти с кислой миной. В целом всё прошло хорошо. Марсель улыбался и беседовал со всеми, а я старался проводить время с братишкой, чтобы не грустить, да и его развеселить. После бабушки и Марсель пошли играть вместе с Ённи, а я остался на кухне, чтобы помочь родителям убрать всё. Честно говоря, к этому моменту я уже расслабился, совсем забыв причину, по которой надел водолазку с высоким горлом и длинными рукавами. Задрав рукава, чтобы посуду было удобнее мыть, я приступил к делу, когда как отец взглядом прицепился к моим синякам на руках. -Что у тебя с руками? – поинтересовался он, ставя кружку в раковину. -А… это от танцев, – сразу отмахнулся я, опуская рукава, забив на мокрые руки. -Милый, я знаю, что такого не может быть от шеста, – вмешалась мама и ой как не вовремя. Отец незамедлительно оттянул ворот водолазки, разглядывая мою шею, полную зеленых синяков – уже сходят. -Он бьет тебя? – сразу выдал он, а я отпрянул, не зная что сказать. Тут все явные признаки домашнего насилия, но я выдаю глупое «нет», а на вопрос «Тогда отчего это?» и вовсе падаю в обморок. Отец отнес меня в спальню, а мама начала взволнованно кружиться вокруг меня. В чувство привели, хоть и не сразу. Теперь поговорить нормально отцу не давали не только бабушки и брат, но и Марсель. Я тихо уверил папу, что мы любим друг друга и со мной все в порядке, а после стал собираться. Бегло со всеми попрощался, поздравил брата ещё раз и уехал вместе с альфой. Настроение на нуле.