Сигаретный поцелуй

«Человек курящий — человек пропащий», — так приговаривала Чимину бабушка. Она питала к таким людям отвращение, которое затем передалось и мальчику. Табачный дым, которым пропитываются легкие человека, отравляет его изнутри. Отравляет и мысли, и сам организм. Зачем люди занимаются этим самоуничтожением? Неужели нельзя вместо этого заняться спортом? Чимин никогда этого не поймет. Впрочем, он и не курит. Сегодня именно тот день, когда Чимин сам ощутил сигареты на вкус. Он не хотел этого, честно. На него налетел этот Мин Юнги… внезапно. Приник с поцелуем, зажал в его же комнате… Как так можно? Чимин был на вечеринке к Новому году в общежитии, стоял в углу, наблюдая за пьяными парочками, а после решил, что ему бесполезно тут стоять. У всех настроение новогоднее, радости полные штаны… А ему одному невесело. Он зашагал к себе в комнату, в тоскливом состоянии, и подошел к окну. За окном снега полным полно, темно… Атмосферно. Зачем он только согласился на это общежитие? Мог бы жить себе спокойно с родителями, без этих непонятных людей рядом… Чимин слышит, как двери распахиваются. Вздрагивает, но не поворачивается, продолжая все также смотреть в окно. Пейзаж умиротворяет его душу время от времени. Он возвращается к природе, когда ему стает совсем плохо. Это его сосед вошел, по-любому. Как напьется, так вваливается в комнату. Он не нравится Чимину. Словно ураганом, резко и грубо, его поворачивают к себе и целуют. Чимин хочет зайтись в диком кашле, потому что табак проникает в его легкие, ему словно специально его вдувают. А, нет. И это точно не его сосед. Тот не по мальчикам. Пак пробует сопротивляться, он брыкается, но его только сильнее к себе прижимают и языком глубже проникают. — Юнги… Юнги… это ты… как же так, — от шока Чимин перестает сопротивляться. Все же сгибается вдвое, сильно кашляя. — Зачем ты вдыхаешь в меня курево? Это противно. — Тебя только это волнует сейчас? — Мин дышит тяжело, вредным дыханием опаляет. Сжимает плечо мальчика, крепко сжимает, даже не думает отпускать. Вдруг еще сбежать надумает. — Курил только что, бывает. Я после этого рот не полоскаю. — Почему ты меня поцеловал? Ты мне ни слова раньше не говорил. А я… я ведь ждал. Почему, почему сейчас? У Чимина начинается истерика, он бьется в схвативших его руках и плачет. Он не верит в происходящее. — Тише, крошка, не нужно плакать. Я тебя люблю и не хочу, чтобы ты плакал. Он снова целует его, сжав волосы, сигаретными губами и ртом прикасается к чужому, другой рукой поглаживает спину мальчика. — Любишь? Любишь?! Как же так… — Люблю, маленький. — Ты пьян? Ты никогда не говоришь такие фразы. — Нет же. Я абсолютно трезв, — он коротко целует в губы. — Видишь? Милый мой… — К чему такая нежность? Я тебе не верю. — Не прогоняй, Чимин-и, если я уйду, то только вместе с тобой. Он для убедительности сжимает за запястье, и Чимин становится окончательно уверенным в том, что его могут увести сейчас, если будет противиться. — Хорошо, пойдем. Дождавшись положительного ответа, Юнги ведет мальчика на крышу здания. Здесь никого нет, и шум вечеринки приглушается завыванием прохладного ветра. — Ну и? — несмело спрашивает Чимин. Прозвучало жалостливо, хотя должно было быть прозвучать так, словно он бросает вызов. Его слова исчезают из-за ветра, и плохо слышно. — Поцеловал меня. Что дальше? — Мм, не усложняй все, — он отпускает его и подходит к краю крыши. Садится, свесив ноги, а Чимин успевает пискнуть и испугаться. Мало того, что погода заставляет волноваться, еще и Юнги. Юнги достает сигареты и чиркает зажигалкой. Вдыхает табачный дым и со вздохом его выпускает, сигаретным облаком, которое растворяется на ветру. — Я сделал что-то не так? — Чимин садится рядом, чуть позади, и осторожно спрашивает. Не рискует свешивать ноги и близко к Юнги садиться тоже не рискует. — Ты чем-то расстроен? Эмпатии его учила бабушка, и Чимин не мог не задать такой вопрос. Простой вопрос, но применим в любой ситуации. Мин тянется к нему рукой, хочет сжать волосы, и Чимин податливо наклоняется чуть ближе, позволяя это сделать. — Хороший мальчик. Очень хороший, — выдыхает в губы, но на этот раз не целует. Думает о чем-то, рассматривая аккуратное личико вблизи. — Почему ты куришь, Юнги? — осторожно спрашивает в эти табачные губы. — Хочу исчезнуть. Почему бы не курить, если это уменьшает срок жизни, — хмыкает. — Меня все заебало. Учеба эта, родители… Жить меня заебало. Чимин знает, наслышан, что Юнги нередко матерится, поэтому не говорит про это ничего. Чимину, если честно, все равно. Юнги — все равно Юнги, со всеми его вредными привычками-повадками. — Сядь ко мне на колени. — Да ты сумасшедший! Тут высоко, так и упасть можно… — Боишься? — Отнюдь! Просто небезопасно это. — Хорошо, — он отодвигается от крыши, отползая ради спокойствия мальчика. — Теперь садись. Чимин залезает на колени Юнги, боязно залезает, потому что боится, что оттолкнут. К счастью, Мин его поддерживает, сильнее к себе двигает, чтобы обоим было комфортно. Холодно. Кажется, Юнги совсем не хочет сделать ему плохо, ни малейших намеков на это нет. — Все хорошо, мальчик? — гладит его спину. — Да, — Чимин кладет руки на плечи парня. — А у тебя? — Станет лучше, если дашь себя поцеловать. Чимин в душе морщится от перспективы еще раз почувствовать табак на губах, но отбрасывает эти мысли и целует первым. Нежно целует, медленно, совсем не как Юнги. Его внезапно захапали в объятия, зацеловали, излили душу. Что ему с этим делать? Юнги ему нравится, честно. Курящий, грубый и беспринципный с другими людьми. За что можно любить такого человека? Оказывается, можно полюбить за любую мелочь. Чимин двигается еще ближе — так, что их животы теперь касаются друг друга — и кладет голову на плечо Юнги, крепче обнимая. Юнги сидит так какое-то время, наслаждается близостью и желанным долгое время мальчиком, а затем поднимается с ним на ноги. В своей комнате укладывает его на постель и валится рядом. Снова прижимает к себе, и они спят в обнимку до самого утра. Не мылись и зубы не чистили. Еще вся жизнь, успеется. Иначе эти рутинные вещи могут разрушить красоту момента. Не хочется отпускать. Потому что только что обрел и боится потерять. Утром Чимин просыпается первый. Потягивается, жмурясь от яркого солнца за окном, и с удивлением замечает, что он все еще в кольце крепких рук. Как только Юнги видит, что Чимин больше не спит, то нависает сверху, вдавливая руки в кровать. — Не уходи. Пожалуйста, не уходи, — Мин просит жалобно. Смотрит во внимательные глаза мальчика. — Не отвергай меня. — Что тебе нужно? Ты преследуешь какие-то цели, Юнги? — Весь год на тебя смотрел, следил за тобой. Я не ебанутый, чтобы делать такое от нехер делать, Чимин. Я хочу тебя. Хочу, чтобы ты стал моим парнем. Та ночь… я не сдержался. Я очень долго хотел к тебе подойти. — Ох, я тебя услышал… Мм, пусти меня, пожалуйста. — Куда тебе нужно? — резко спрашивает, не желая выполнять просьбу. — В душ хотелось бы… — А, в душ. Иди, конечно, возьми полотенце в шкафу. Возвращайся сразу, потом сходим с тобой покушать. — Я к себе схожу, пожалуй. У меня там щетка зубная, мое… — Иди, — прерывает, но это не кажется грубым. Мин не смог терпеть долго, когда Чимин ушел к себе, поэтому принял душ сам, переоделся и притопал к нему в комнату. Там сидел парень, по возрасту, как Чимин, смотрел шокированно. Шестеренки в его голове начали складываться в пазл, и Юнги показал ему средний палец, чтобы облегчить тягостные думы. — Прежде чем ты что-то скажешь, хочу предупредить: заткни ебало и никому ни слова о том, что видел. Мальчик, который живет в одной комнате с Чимином, не очень-то смелый, поэтому боязливо кивает, даже отползает на кровати, на которой сидел и смотрел фильм на ноутбуке. — То-то же, — хмыкает Мин. Ему нравится, когда его уважают. — Будь паинькой. Чимин выходит из ванной, полотенцем суша волосы, и обнаруживает Мина. Снова он рядом оказался. Не то что бы Чимин против. — Ты все? — спрашивает нетерпеливо и подходит ближе. Смотрит мельком на соседа Чимина, и тот взгляд отводит, не хочет, чтобы ему потом влетело. У Мин Юнги не очень хорошая репутация. — Да, я только оденусь во что-то подходящее… — Не утруждайся, главное, чтоб тепло было. Мальчик ходит по комнате, собираясь, и Юнги не понимает, почему он так долго. — Господи, ты еще краситься будешь? — тихо возмущается Мин. — Мы всего лишь до кафе, а затем прогуляться. Зачем ты тратишь столько времени на сборы? — Это почти что свидание! Будь добр подождать меня за дверью, потому что ты меня отвлекаешь. Юнги уходит, решив отступить. Пусть собирается в свое удовольствие. Но не слишком долго, Юнги не железный. — Я готов! — выбегает спустя пятнадцать минут, закрывая за собой дверь. — Пойдем? Кстати, что ты сказал Джиуну? Он там грустный сидит. — Со всеми бывает, не обращай внимания, — отмахивается Мин. — Пойдем, я проголодался. Думаю, ты тоже. — Ой, я деньги забыл. Я сбегаю и вернусь! — Стоять! — хватает за руку. — Что? — Все, пойдем, я устал тут стоять, — тянет за собой, и Чимин идет послушно. — В следующий раз специально дольше буду, — ворчит Пак. — А ты попробуй. Голым по общежитию поведу, если не успеешь намылить животик и попку. — Ах! Что за некультурные вещи ты говоришь! — он стукает в плечо возмущенно. — Все мы люди, а у мальчиков еще член есть, скажу тебе по секрету. На них косо смотрят другие студенты, некоторые в открытую смеются. И с их разговора, и с них самих. Недобро смеются. — Шлюху себе нашел, а, Мин? Хорошенькая. Разве нельзя издали не учуять его плохую ауру? Что он не в самом своем хорошем расположении духа? Даже если и в хорошем, то оно может испортиться в любой момент. Юнги смотрит злостно, а затем велит Чимину идти на выход. Мальчик быстренько ретируется и позади себя слышит дикие вопли. Жмурится, потому что не хочет видеть, что там происходит. Юнги избивает того парня… Чимин к такому тоже должен был привыкнуть… должен.

***

Чимин вообще ко многому должен привыкнуть. К тому что, матерится, что любит табачные поцелуи, что избивает других. А самого Чимина он может избить, если он ему не угодит? — Вчера ты балаболил с неким Тэхеном. Это кто? Мне следует преподать ему урок? — Нет! Это мой лучший друг, ты не можешь его избить! Если тронешь его хоть пальцем… На мою милость можешь не рассчитывать! — Что это за друг, к которому ты ночевать повадился! К какому другу ночевать ходят? Я вчера говорил с ним и… — Что?! — у Чимина в глазах ужас, а сердце падает в пятки от плохих мыслей. — Ты его тронул? — Слегка. — Да ты… да ты! Чимин, разозлившись, заряжает пощечину, вскрикнув, и убегает. — Тэхен-Тэхен-Тэхен… Тэхен! — он врывается в комнату своего друга и обнаруживает того в ванне. Тот сидит там, в горячей воде, обняв себя за ноги. — Он тебе что-то сделал? — Нет. — Скажи мне правду, пожалуйста, — просит Чимин. — Толкнул меня. — Ничего не болит? Ты не повредился? — он ласково гладит по голове, и Тэхен всхлипывает. — Он мне угрожал. Сказал, что не потерпит, если меня увидит рядом с тобой… — и снова плачет. — Он меня пугает, Чимин. Тэхен опускает голову, слыша, как входная дверь захлопывается. Из-за него они обязательно поссорятся, он же знает…

***

— Мы расстаемся! — звучно объявляет Пак, заходя к Юнги в комнату посреди ночи. — С какой стати ты угрожаешь Тэхену и запрещаешь ко мне приближаться?! Это мой друг! А тебе нужно почистить свои мозги и больше не делать такие глупости! Его крики будят других соседей. Все равно. — Ах, глупости значит, — говорит Юнги, отбрасывая телефон на кровати. — Я для тебя это глупость? Хочет взять за руку, но Чимин не разрешает, смотря грозным взглядом. — Не смей меня трогать, — шипит. — Как ты… как… Юнги нагло впивается с поцелуем, как всегда с прокуренными губами, и молится о том, чтобы Чимин не оттолкнул. Брыкается и предсказуемо пытается выбраться. Рыдает навзрыд, потому что не хочет, чтобы его трогали. — Это недоразумение, — шепчет Юнги, больно удерживая. Его щека все еще болит, но не сильнее, чем сердце. — Я больше так не сделаю, только не говори такие ужасные вещи. Никакого расставания… А Тэхен… я его не трону больше. Надеется, что скажет пару слов, и Чимин его обязательно простит. Все могло бы так и быть, вот только Чимину друг по-дороже будет. — Уходи. Оставь меня. Юнги, проходя мимо, все же сжимает коротко руку, а затем выходит из комнаты. Снова курит на крыше здания поздней ночью, вдыхает табачный дым, прожигая легкие. Правда, набирающая обороты вскоре вьюга тушит сигарету. Мальчик этот… без него невыносимо. Импульсивный, за справедливость, за мирное решение конфликтов… Необычный. Юнги не привык так поступать, как Чимин. Привык сразу и по делу, без прелюдий и лишних слов. Мерзнет нещадно под покровом ночной зимы, ветер насквозь продувает, кажется, что кости тоже мерзнут. Холодно очень. Чувствует, что ему накинули куртку и жалобно просят вернуться. Это Чимин. Других быть не может. Надо же было вляпаться так, чтоб избранником сердца стал самый невинный человек, полная его противоположность. Юнги старался не думать, плохим или хорошим исходом станет их взаимодействие, когда налетел с поцелуем. Получается, что плохим. А чем, главное, зацепил? Своей мягкой улыбкой, горячим сердцем и ледяными руками. А еще внешностью. Попал… — Возвращайся назад, пожалуйста, ты можешь простыть! Юнги! Юнги на него не реагирует, смотря на ночной город. Мыслями он не здесь. Вьюга воет, острые снежинки бьют в лицо. Природная стихия бушует, хочет, чтобы все спрятались куда подальше. Сейчас не это тревожит. Ветер все свирепее и острее, Юнги слышит теперь и крики Тэхена и чувствует слабо руки, которые его тащат на себя. Уволочить назад хотят, гады. Когда Юнги оказывается в своей комнате, когда уже принявший душ и почистивший зубы, чувствует непреодолимое желание закурить. Курить хочется каждую секунду, с тер пор как Чимин объявил громогласные слова. И правда ведь не приходить к нему и видеть не желает. Подарки возвращает назад, а увидев вдали, убегает. Что он сделал не так? Неужели обречен на вечные страдания? Легкие жгутся никотином, голова забита мыслями. Ему ничего не поможет, даже жалкие сигареты, которые все равно не заменят его губы. К черту. Он обязательно будет пробовать снова и снова приблизиться к Чимину.