Любовь.

Ржавая, железная и пережившая уже, видимо, не одну войну дверь, с громким скрипом отварилась. До боли знакомый едкий запах машинного масла и сырости накрывал с головой. Стук металла, шум моторов и старых двигателей, возмущенное ворчание рабочих, в уже заляпанной форме, чьи-то тяжёлые шаги по аллюминивой лестнице; за всё время пребывания в этом месте, такие звуки сильно приелись в голову и стали чуть ли не родными. Молодой парень, в заранее напяленной рабочей куртке зашёл в столь знакомое для него здание. Шагая по грязному и пыльному каменному полу, он встретил нескольких мирно спящих котеек на трубах с горячей водой. Здесь достаточно много котов, которые ходят буквально везде. Куда не зайдешь — на, хотя бы, одного точно наткнешься. Это место тёплое, холод не проходит, двери и окна все прочно закрыты, а животных тут любят. Даже умудрились сделать им небольшую будку на коврике, где лежало несколько больших мисок. Не сдержавшись, парень все-таки погладил милое животное по пушистой головке. Котейка мурлыкнул даже не открывая глаз, и ударив хвостом по трубе облизнул свой черный носик. Ещё немного полюбовавшись этой картиной, эльф продолжил свой путь. Монотонные и глухие шаги приближались к самому дальнему автомобилю на ремонте. Подойдя к машине, которая была чуть приподнята для того, кто сейчас и чинил её, Гэб с силой пнул колесо, после чего раздалось привычное для него ворчание. — Габ, какого хуя?! — возмущённо выпалил «механик», выползая из-под машины. Чумазое и грязное лицо, измазанное в саже и пыли сейчас сердито пилило парня осуждающим взглядом. — чел, начнём с того, что ты блять снова засрал всю хату, а закончим тем, что ключи также остались у тебя. — голос эльфа был максимально холоден и груб, хоть и внутри сердце разрывалось от счастья. — пфф. Так если у тебя нет ключей, то как ты можешь знать, что там всё засрано? — спросил тот явно сдерживая смех. — я блять просто уже знаю, что там будет после очередной твоей вчерашней попойки. — его голос ни капли не дрогнул и не изменился в тоне. Сейчас его переполняли абсолютно все самые сильные чувства и эмоции. Он был готов закричать как маленькая 10-ти летняя девочка от радости только что купленного плюшевого единорога, или вообще пятилетний малыш, который радуется первому снегу и морозу на улице. Все эти странные ощущения лезли наружу, пытаясь полностью показать себя, но их очень хорошо сдерживали. Прекрасное, красивое, желанное, великолепное для него лицо. Ставшее таким уже достаточно давно. Красивые красные, часто растрёпанные волосы, пошлый и местами странный юмор, большие, грубые руки, постоянно изнашеваемая клетчатая рубашка и чёрные штаны с сандалиями. Зависимость? Она самая. Он буквально знал о нём всё. О каждой привычке. О каждом его друге. О каждой переписке. О каждом новом баре. О вкусе и характере. О его тайном хобби. О его записях. Обо всём. — да-да. Но это всё равно не повод ломать машину моего клиента и раздавить меня под ней! — сколько бы он не шутил сейчас — возмущение и некое непонимание были сильнее. — ну да. Если ты сдохнешь, то мне придётся пачкать руки и выковыривать ключи. Ты прав. — эх. И на этом спасибо. — Данте ни капли не удивился. Такой «юмор» проявлялся достаточно часто. — после смены отдам тебе ключи. А ты че форму то напялил? — тоже сюда устроился. — ебать, с чего бы это? На программиста не пустили? Хах. — — перехотелось. — неохотно ответил тот и не проронив ни слова более ушёл к своему рабочему месту. Габ устроился сюда совсем не потому, что его желание создавать программы и разные сайты пропало. Здесь работал Данте. Это волновало его больше всего. Он старался сблизиться с ним как можно сильнее. Знакомые, затем друзья, хорошие товарищи, одногруппники, и наконец коллеги. Он зайдёт дальше. Намного дальше. Перейдёт все возможные границы, лишь бы всегда быть с ним рядом. Он свернёт горы и даже шею за него. Не важно кто или что встанет на его пути. Он уничтожит каждого. Без жалости, без страха, без совести, без пощады. Неважно сколько крови ему нужно будет пролить. Он любой ценой добьётся места в первом ряду. Как можно ближе. *** — Господи, да забей ты, — уже немного задолбавшимся тоном говорил первый — кинула и кинула, я тебе изначально говорил, что она — хуйло не надёжное. — умолкни уже, и без тебя плохо. — грубо отрезал красный в ответ. Два года удачных, как считал Данте, отношений прервались. После их очередной нелепой ссоры она просто ушла захлопнув дверь и забрав свои вещи. Почему-то вторые ключи от их съемной квартиры она тоже забрала. — лучше бойся за свою квартиру, которую она может отжать. — их отношения были большой проблемой для первого. У него даже появился план, как её уничтожить, но, видимо, судьба решила от неё избавиться самостоятельно. Его душа ликовала, хотелось улыбаться во все зубы, пока он из-за всех сил старался корчить недовольную гримассу. Хоть ему и было жаль своего «товарища», радость закрывала любой гнев и скорбь. Парень не умеет толком поддерживать кого-то в таких ситуациях. Первая ошибка. — да блять, причём тут квартира?! Я любил её. — столь типичные и банальные слова. Глупо, но и в правду очень больно. Настала мёртвая и долгая тишина. Оба замолчали обдумывая всё произошедшее. Через несколько долгих минут, на плечо красного осторожно легла рука эльфа. Собравшись с мыслями он начал: — послушай, я понимаю то, что тебе тяжело сейчас, но это не повод уходить в депрессию и винить себя в том, что она не так пиздой своей подумала. Ушла и ушла, найдешь себе кого-нибудь получше. Чем она. — его голос был холоден и безразличен, он понимал, что это не сильно поможет, но надеялся на лучшее. Красный продолжил молчать, грустно смотря в пол. — ну всё, харош ныть! — сказал первый и немного пихнул его в плечо. — ой, да иди ты. — ответил тот с лёгкой ухмылкой и толкнул друга в ответ. Всё же у него хоть что-то вышло. Скорее всего это не сильно помогло, но хотя бы немного уж точно. — нашёл из-за чего слезы лить. Ещё раз десять развестись успеешь. — а у тебя опыт что-ли был? — сдерживая смех, спросил Данте. Что-ж, его печаль ушла достаточно быстро и это даже к лучшему. Эльф же просто промолчал, решив, что добавлять свои пять копеек не стоит. Пусть дед по хохочет на старость лет. Ему нравилось видеть улыбку на лице красного. Она была для него самой красивой, чудесной, привлекательной и до жути приятной глазу. Парень отдал бы любые деньги, любые сокровища, пошёл бы на любые жертвы, чтобы видеть её каждый день. Это не просто чувства или влечение, это не просто симпатия или любовь. Это зависимость. Самая сильная и крепкая зависимость. *** — Он тебе так сильно нравится? — с небольшим удивлением спросила девушка, сидящая напротив своего друга. Они договорились встретиться в небольшой кафешке и обговорить резко объявившиеся новости. Заведение было очень уютное и тёплое, всё в матовых коричневых оттенках, с разными, минимизированными узорами, что так подходили под тёплый и приятный стиль интерьера. Всё это дополняли разнообразные растения, плюшевые игрушки на больших подоконниках, жёлтые гирлянды, разные надписи и нарисованные повсюду цветы. Атмосферно и комфортно, как раз для того, чтобы обсудить нужную тему за чашечкой тёплого и ароматного кофе, что выглядел безумно вкусным. — намного сильнее чем ты думаешь. — твёрдо отрезал тот и увёл взгляд в окно. — даже так? Пффф, может это всё же симпатия и ты что-то путаешь? — спросила беловолосая с усмешкой в голосе, снова уставившись в экран смартфона и печатая очередное сообщение. — нет. Это что-то намного больше. В разы. Я будто не могу отвязаться от него. Каждый вздох, каждое слово, каждое движение… Это всё меня сводит с ума, я готов часами просто смотреть на него. Готов простить все его попойки, спизженные из моего кошелька деньги на алкашку, погромы, беспорядки, оскорбления, ссоры, вообще все грехи. Я готов выпотрошить любого, кто попробует сказать ему хоть словечко в ту же секунду. Неважно кто это будет. Хоть Пик или Феликс. Хоть ты. — последнее он произнёс с гадкой ухмылкой и вновь повернулся на подругу. — да ты помешался на нём. — ответила та без и капли страха в голосе. Её не испугало уточнение того, что она тоже запросто может стать для него врагом человечества. — да, и видимо в край. Я даже хотел зайти к нему… Ночью. Но пока не знаю как. — сказал парень не подумав о том, что это могло быть лишним. — так, а вот с этим ты поосторожнее, мало ли что. Вдруг проснётся и табуреткой тебе по затылку всадит. — нервно хихикнув произнесла Хелен, снова уткнувшись в телефон. — тебе надо быть аккуратнее со своими желаниями, они могут плохо закончиться. — словно имея опыт, указала та. — да, наверное, ты права… Наверное. — последнее слово было сказано почти шёпотом. Девушка либо не обратила на него внимание, либо попросту не услышала, что более вероятно. — (сумасшедший, чокнутый эльф. Хотя чего я удивляюсь? У меня все друзья такие.) — подумала про себя дама. *** Маленькие белые снежинки, кружась, извиваясь в воздухе, плавно ложились на землю, создавая бархатное пальто, укрывшее асфальт. Холодный ветер неприятными лезвиями колол лицо, заставляя закрыть его шарфом и получше натянуть шапку. Хруст снега под ногами и свист слабой метели оповещали о том, что началось самое суровое время года. Зима. Эльф уставился вверх, смотря на серое небо, стараясь не упасть. Ловя взглядом каждую крупицу снега, из своеобразного транса его вывел громкий голос и небольшой подзатыльник. — ну, чего стоим то?! Идти дальше собираешься? А то встал как вкопанный! — Это был охранник, явно недовольный тем, что какой-то мальчишка мешает ему закрыть ворота. — да, извините. — пробубнил тот себе под нос и уже быстрым шагом пошёл вперёд. Этот двор был ограждён, так как на его территории жило много уважаемых лиц. Генералов, военных и армейцев. Именно здесь жил Данте. Парень знал его адрес наизусть уже давно, который ему любезно предоставил красный на их очередной совместной прогулке и, даже предложил сделать друг другу по копии ключей, чтобы беспрепятственно насиловать друг другу голову в любое время. Эльф, с немного озлобленной физиономией, продолжил идти по нужному маршруту. Снег проминался после каждого шага, пока глаза жмурились из-за холода, врезавшегося в лицо. Он шёл медленно, то и дело отвлекаясь на что-либо, не замечая дороги вообще, иногда подскальзываясь и падая, при этом сильно ругаясь и с большим недовольством поднимаясь с земли. Буквально любой шум или непонятный звук мог забрать под контроль его внимание, отвлекая от поставленной задачи, заставляя снова расслабляться и терять равновесие. Габриэль сам не понял, как уже оказался возле нужного подъезда. *** Данте сидел на кухне с очередной рюмкой в руках. Регулярные попойки стали уже чуть ли не традицией, о которой знали все. Он попросту не мог бросить из-за зависимости, которую начал развивать лет с двадцати. Ужасная привычка, вызванная по глупой и банальной причине, связанной с его первой любовью. Страсть к алкогольной продукции появилась благодаря его старому товарищу, который начал «запивать своё горе» аж с пятнадцати. Он думал, что таким образом сможет затмить абсолютно все душевные раны, но в итоге подсадил на это друга и заработал ещё больше проблем. Во время опьянения красному действительно становится лучше, неприятности становятся сущими пустяками, а многие сокровенные желания выливаются наружу, позволяя увидеть желанную правду. По крайней мере ему так кажется. Всё же Данте понимал всю горечь влияния алкоголя на его организм. Это влияние было губительным. Он буквально топил самого себя в этих неприятностях и боли в районе печени. Но у него не получалось ничего с этим сделать. Бросить слишком сложно, а снижать дозу не привычно и он снова возвращался к прежней. Стеклянная стопка с громким стуком ударила по столу, а после послышался тяжёлый вздох. Красный встал со стула и быстрыми шагами ушёл в свою комнату. В эту ночь он будет спать крепко. Очень крепко. Никто не помешает его сну. Ни что не прервет его сон. *** В комнату через грязный тюль еле как пробирался лунный свет, освещая малую часть помещения. Была глубокая ночь, звезды уже давно пристроились на чёрном небесном бархате, дополняя Луну. Абсолютная тишина, нарушаемая лишь тяжким и хриплым дыханием хозяина этой квартиры, погруженной в ночной полумрак. Этой ночью было слишком тихо. Ни надоедливого шума выхлопных труб куда-то носившихся автомобилей; ни громкой музыки из соседского дома, жители одной из квартир которого в очередной раз решили отпраздновать что-то; ни раздражающего топота соседа сверху, которому приспичило походить по комнате из-за бессоницы; ни привычных ссор и драк местных гопарей, не поделивших между собой «честно добытые» деньги, либо наговоривших друг другу всяких гадостей. Ничего. Тишина и лишь тяжёлое дыхание одного. А точно ли одного? Над Данте возвышалась другая тень. Не от шкафа, случайно ставшая силуэтом, ни от стула с большим количеством вещей; это была отчётливая человеческая фигура низкого роста. Фигура Габриэля. Он стоял возле кровати и наблюдал за красным, за тем, как тот спит, как поднимается его грудная клетка, вбирая воздух, и опускается, выдыхая его. За тем, как он ворочается во сне, за тем, как меняется его выражение лица. Как он снова томно вздыхает и рукой притягивает подушку чуть ближе. Парень рассматривал абсолютно все самые мелкие и незаметные детали, которые ранее не давались глазу. Гладкие скулы, прямой нос, густые, не сильно тёмные брови, слегка красноватые уши и тусклые губы. Красивую, грубую шею с немного выпирающими ключицами, явно различимую и слабо двигающуюся гортань. Эльф был готов уделить целую вечность этому долгожданному моменту. Ему не важно, сколько придётся идти по морозу через метели и сугробы, сколько заборов или сломанных заграждений придётся перелезть, сколько проблем огребет из-за этого пути; он дойдёт. Во что бы то ни стало доберётся до своей цели. До главной и самой значимой в его жизни цели. Это зависимость. Самая сильная, самая большая, самая притягивающая. По настоящему больная зависимость. Никто не знает, сколько именно прошло времени за его «замечательным» занятием, но когда Гэб наконец-то опомнился, то осознал, что уже начинало светать. *** На улице стоял гул. Больше не из-за сильного и холодного ветра, сгоняющего снежинки прямо в лицо, заставляя отворачиваться и жмурить глаза. Многие бегали от магазина к магазину, действительно торопясь и подгоняя за собой детей; кто-то бранился на всех возможных языках из-за порванного пакета либо же скользкого льда, на котором вскоре уже валялась чья-то недовольная жизнью туша; где-то бродили компашки подростков, беседующих о чём-то неприличном и смеющихся со всего, чего только можно. Такая суматоха была вызвана из-за приближающегося праздника. Новый год на носу как ни как. — м-дааа. Мы в магазе хуй протиснемся. — раздражённо и немного разочарованно произнёс Габриэль. — ну, им повезло явно больше чем нам. — усмехнулся в ответ Данте. Они не собирались отмечать этот праздник. Для обоих год вышел очень сложным и неприятным. Если причины начинались с банального отсутствия желания, то заканчивались тем, что у них попросту не было денег и времени на всё это. Отпразднуют в следующий раз. Возможно. — намного больше. — подтвердил тот смотря на счастливую парочку: молодой паренёк с улыбкой на лице протягивал радостной девушке большую и красивую коробку, видимо с каким-то хорошим подарком. — ничего… В следующий раз тоже отметим. Возможно даже как в старые добрые, соберёмся всей компанией. Было бы очень здорово. — печально, но с надеждой произнёс красный и устремил свой взор прямо. Через некоторое время они приблизились к небольшому суточному ларьку с продуктами. Даже такое маленькое и пошарпаное захолустье было хоть чем то лениво украшено. На двери висел миленький зелёный веночек с красным бантом; вокруг уложенной шифером крыши, по самым углам стен висели разноцветные гирлянды, мигающие из раза в раз, меняющие свой окрас вновь и вновь. Данте засмотрелся на яркие лампочки буквально на пару секунд, после чего быстро опомнился и поднялся на небольшое крылечко магазина, потянувшись замёрзшей кистью к ручке двери. Неожиданно из неё выскочил ребёнок и, несясь вперёд, не замечая ничего, он толкнул красного, который не очень удачно подскользнулся и грохнулся на землю, впечатавшись спиной в поломанный забор. Вслед за дитём выбежала и, видимо, мамаша, что так громко и взволнованно окликнула сына. Увидев, что сделало её чадо, она очень быстро протароторила извинения и побежала за сыном. Эльф с максимально недовольной миной быстро подошёл к ворчащему другу и проводив тех двоих разгневанным взглядом, помог Данте встать. — сильно ушибся? — с равнодушием и возможно волнением спросил тот. Конечно же ему было далеко не всё равно, он очень сильно волновался за философа, настолько сильно, что был готов побежать за теми двумя, найти их и растерзать на месте, а потом принести их тела другу, чтобы хоть как-то поднять ему настроение убитыми «обидчиками». — пиздец сильно, прям в забор влетел… — прокряхтел тот и добавил: — походу ещё и руку об него порезал. — демонстративно вытянув кисть руки слегка вверх, и показав несильно глубокий, но длинный и изогнутый по диагонали порез от начала указательного пальца и до конца ладони. Оттуда совсем слабо, небольшими каплями сочилась кровь. Вернее просто собиралась в небольшие кровавые мешочки, которые вот вот порвутся и потекут струйками по руке. Эльфа будто током ударило. Он на некоторое время отключился от реальности, сильно засмотревшись на эту кровь. Кровь… Это слово крутилось у него в голове без остановки, пока он завороженно пялился на эту жидкость. Она манила к себе, притягивала магнитом, засасывала силой, создавала неописуемое желание… Пролить её ещё больше. Она выглядела, что очень странно, вкусной. Слишком красивой. Настолько красивой и привлекательной, что видимо уже тайком проникла в сознание парня, заставляя придумывать всё более изощрённые и жуткие картины. Он представлял раз за разом, как втыкает в чьё-то тело острое лезвие, как хлыщет кровь, как он вынимает оружие и наслаждается новым всплеском алой жидкости, что теперь струилась фонтаном из тела. Снова нож вонзают в тело, снова вынимают, снова вонзают и вынимают, вонзают и вынимают, без остановки, всё быстрее и быстрее в уже мёртвое тело. Вся одежда покрывается глубокими чёрными и бордовыми пятнами, руки испачканы в кровавых соках как и лицо. Лицо, с широкой, чеширской улыбкой, что так довольствуется результатом. Он бы так и стоял, тупо смотря в одну точку, если бы его не вывел из мира «прекрасных» фантазий щелбан от красного. — ало, гараж, я с кем говорю? Ты в астрал ушёл? — явно недовольный резкой «отключкой» своего товарища спросил тот с немного обиженной физиономией. — нет, нормально всё, задумался просто, сорян. — немного виновато оправдался эльф и слегка отвёл взгляд. Теперь картины в голове изменились. Точнее изменилась жертва. *** — Боооожееее мой… — протянула Хелен, откинувшись спиной на диван. В её лице читалась капля недоумения и шока, но больше скорее выражение испанского стыда. — ты серьёзно пришёл к нему в квартиру ночью?! Ты же понимаешь, что он запросто мог тебя застукать и. Блять, просто проснуться! — девушка приложила к своему лицу руку и раздражённо вздохнула. — чувак, ты просто ебнутый! Я не знаю, что ещё сказать, рехнулся. — она говорила это даже с небольшой злобой. — да, я сам это прекрасно понимаю, но ничего не могу поделать. Недавно вообще глюкануло пиздец, когда он порезался… — парень никогда и ничего не скрывал от Хелен, так как знал, что она всё равно никому не расскажет. — только не говори, что ты. — её перебили. — да, именно это. — она знала про галлюцинации, часто появляющиеся у эльфа перед глазами. В частых случаях псевдо, приходящие с целью напугать, но парень к ним давно привык. Вместе с ними были странные видения, ассоциирующиеся именно с кровью или гнилым мясом. Это было очень ненормальное влечение, которое пугало и Хелен и самого Габриэля, но у него всё никак не выходило записаться к психологу. — чеееееел. Мне стрёмно сидеть с тобой рядом. Да ты. Чертов маньяк! — крикнула та, явно показывая свои эмоции, что было большой редкостью. Она была в большом недоумении и… Страхе? Нет, скорее шоке и волнении. Она волновалась больше за товарища, ведь не пойми что может произойти с его головой, в его голове. — тебе должно быть стыдно за то, что ты до сих пор не у психотерапевта. Это уже звоночек. — да блять знаю я! Запишусь как смогу. — какой раз я это уже слышу? А? Пятый? Десятый? Пятнадцатый? Сама тебя отправлю по первой же возможности. Заебал. — Габриэль лишь закатил глаза. — я знаю, что это не нормально. Не тупой всё же. Я просто пытаюсь понять к чему это всё клонит и что это в целом. Это любовь или зависимость? Или вообще блять садизм. Я не знаю. Поэтому и пытаюсь в этом копаться. — ладно. Но в таком случае, хорошую лопату тебе предоставит врач. Я оплачу тебе первый поход. — девушка снова залипла в телефон. — спасибо, но я сам. В этот раз уже точно запишусь и не буду откладывать. А то складывается такое впечатление, что ты моя мамаша. — грубо отозвался тот, подперев щеку кулаком и поставив локоть на ручку дивана. — ага. «Самостоятельный ты мой». У тебя последний шанс. — да запишусь, запишусь… Если это хоть как-то мне поможет. *** — ДА КАК ЖЕ ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ?! У ТЕБЯ ПЕЧЕНЬ СКОРО СДОХНЕТ ОТ ТАКОГО КОЛИЧЕСТВА ДЕРЬМА! — эльф срывался, явно желая что-нибудь сломать и стереть в порошок. — ЭТО МОЯ ЖИЗНЬ, И НЕ ТЕБЕ В НЕЁ ЛЕЗТЬ! — крикнул тот в ответ с ещё большим гневом. — ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ ТАКИХ ОЧЕВИДНЫХ ВЕЩЕЙ, ИДИОТ?! — ЭТО Я ТО ИДИОТ? ДА ТЫ БЛЯТЬ БУКВАЛЬНО ОТРУБАЕШЬСЯ НА УЛИЦЕ, НЕ ШЕВЕЛЯ ИЗВИЛИНАМИ ДАЖЕ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ УПАСТЬ. ДУМАЕШЬ, ЧТО ТАКОЙ УМНЫЙ И БУДЕШЬ МЕНЯ ЖИЗНИ УЧИТЬ?! — красный теперь полностью оправдывал свой цвет волос, так как чуть ли не кипел словно чайник, полный ярости. — Я ХОТЯ БЫ УМНЕЕ ТАКОЙ ПЬЯНИЦЫ КАК ТЫ И НЕ ГРОМЛЮ ВСЁ, ЧТО ПОД РУКУ ПОПАДЁТСЯ! — Весь сыр-бор происходил на улице. Они стояли на мосту, который возвышался над глубокой и длинной рекой, что спокойно журчала и несла вдаль небольшие куски тающего льда. Красный снова напился, но на этот раз вышел на улицу. По счастливой случайности эти двое встретились и решили немного пройтись. Точнее так решил Данте, что при встрече закинул ему руку на дальнее плечо, и пьяным голосом с соответствующим запахом поприветствовал друга. Их небольшая прогулка могла бы закончиться хорошо, но пьяному в голову взбрело, что окно на нижнем этаже ближайшего дома уж больно напоминает ему жилище того, кто задолжал ему большую сумму ещё около года назад. В результате оба сломя голову бежали куда глаза глядят, пока за ними гнался разъеренный хозяин уже разбитого окна, агрессивно размахивая ружьём, заряженным солью. Сейчас они беспрепятственно орали друг на друга, пытаясь всё сильнее и сильнее задеть, оскорбить и доказать свою правоту. — Боже. Как же я ненавижу тебя. Ты всё время только и делаешь меня виноватым, всегда и везде! Надоело. Катись ты к чёрту. — произнёс тот с безумной ненавистью, что так сильно поглотила его сознание. Он явно сказал это с горяча, но этого было вполне достаточно, чтобы закончить их «диалог». Не в силах сказать что-либо ещё, красный развернулся и ушёл. Он шёл не останавливаясь и не оборачиваясь, скрепя зубами и уже как-то жалея о сказанном. Эльф же молчал и продолжал стоять на месте как вкопанный. Эти слова крутились перед глазами, словно хороводом, набирая обороты и повторяясь всё громче. Казалось, что это должно было растоптать его чувства в прах, но… Ему это понравилось. На душе стало, на удивление, безумно приятно, словно от горы комплиментов и приятных слов. Никакой ненависти или презрения, наоборот, лишь бурю радостных эмоций, которые безудержно вырывались наружу. Он улыбнулся, положив руку на лоб, медленно зачесывая чёлку, и поднял голову вверх. Улыбка расплывалась всё шире, пока он не начал смеяться. Всё громче, истеричнее, счастливее. Кажется, что чувства ни капли не угасли в нём. Даже наоборот. Они становились сильнее. Зависимость стала сильнее. Желание стало сильнее. Сильнее него. Он не контролировал себя. Ноги сами несли его дальше, лицо словно под гипнозом расплывалось в улыбке, а руки медленно сжимались в кулаки, уже чуть ли не впиваясь ногтями в кожу. Эльф пошёл за ним. *** По пустой парковке раздаётся крик, буквально на несколько секунд, потом затихает из-за проглоченной слюны, а затем раздаются лишь громкие, взволнованные и испуганные вздохи. Стараясь бежать из последних сил, как только можно пытаясь набирать скорость, он пыхтя, хромая спешил к подъему наверх, оставляя за собой кровавый след. На его глазах медленно появлялись маленькие хрустальные слезинки, а волнение росло всё больше и больше. Тяжкие и быстрые шаги эхом неслись по подземному помещению, пока отдалённо слышались ещё одни. Данте был ранен, на ноге красовался огромный окровавленный и свежий след от топора. Шаги позади него были спокойными, словно их хозяин специально растягивал момент, идя прямо по тропинке из алых соков и наслаждаясь чужими попытками сбежать. Внезапно раздался громкий и сильный топот, означающий то, что теперь за ним гонятся. Выход становился всё ближе и ближе, но не утешительный звуки торопливой погони позади нагоняли ещё больше тревоги. Надежда на спасение продолжала уверенно вести красного вперёд, не давая сбавлять скорость, лишь через боль и кровь набирать её. И вот, подъем уже буквально на носу… Внезапно его хватают за волосы и с силой тянут вниз, заставив потерять равновесие, забывшись в удивлении и страхе. Он пытается отползти, смотря на своего обезумевшего друга, которым Данте больше его не считал. Крепко сжимая рукоятку топора обеими руками, он медленно подходил к красному, что всё ещё пытался оказать хоть какое-то сопротивление его судьбе. Шаг за шагом приближаясь, с широкой улыбкой парень смотрел на такой родной испуг своей цели. Безумная жажда пролить его кровь, как можно больше, заполонила весь здравый рассудок, который продолжал усердно выкапываться из ужасных желаний. Он стоит прямо над красным, Данте отполз до ближайшего столба, а когда понял это, то потерял большую часть надежды на побег. Философ смотрит за каждым движением эльфа: как он медленно возносит острый топор над своей головой, как он всё шире и шире улыбается, довольствуясь своей победой, как он медленно губами начинает что-то шептать, после чего происходит удар. Удар по грудной клетке. Настолько сильный, что послышался отчётливый хруст костей, перемешанный с громким хлюпаньем и разрезанием мяса. Данте отчаянно пытается хоть как-то докричаться до Габриэля. — Боже, остановись, прошу! Что на тебя нашло?! Отбрось топор, умоляю, это так больно! — пытаясь говорить буквально всё, что приходило на ум, красный пытался хоть как-то дышать с инородным предметом в груди, который в итоге через пару секунд со смешком вырывают из груди. Ещё один удар тяжёлого лезвия, прямо в живот и снова пронзительный крик жертвы. Он снова молит о пощаде, чтобы тот бросил орудие и вызвал помощь, извиняющийся за все свои грехи, красный продолжал его умолять. Топор снова вырывают из плоти, заставив Данте громко закашлять кровью и залиться приглушённым скулежом. Кровь льётся рекой из проделанных «отверстий». Красный, уже теряя абсолютно все шансы на то, чтобы выжить, начинает медленно закрывать тяжелые для него веки. В этот момент эльф переносит руку с рукоятки на начало железной части и любезно присаживается на корточки возле умирающего философа. Парень осторожно берёт его за подбородок и поворачивает лицом к себе, уже не улыбаясь. Твёрдо и чётко он произнёс: — я люблю тебя. И теперь буду любить вечно. — после чего грубо и настойчиво целует того в губы, проходясь по его горлу лезвием излюбленного топора. Кровь хлыщет из него фонтаном, высасывая из красного всю жизнь, пока наконец он не ушёл в загробный мир. Прекрасное, тёплое и свободное чувство лёгкости и ещё большей тяги. Габриэль отстраняется и встаёт, после чего снова возносит оружие над уже мёртвым телом возлюбленного. Удар проходится по шее, с хрустом ломая её. Затем ещё, ещё и ещё, пока в конце концов голова не стала отдельной от тела. Он бросает грязный топор в сторону и садится на колени возле столь приятного ему трупа. Смотрит на свои трясущиеся окровавленные руки и смеётся. Всё громче и громче, смех наростает с каждой секундой. Так чудесно, так необычно, так приятно, так восхитительно тепло на душе. Красный продолжает истекать алой жидкостью, пока эльф без какого-либо страха подносит к ней свои руки и ещё больше измазывает их этой кровью. Проводит этими руками по своим щекам, ни капли не брезгуя и не чувствуя отвращения, лишь до боли странное и сильное удовольствие. В мыслях крутились слова красного перед смертью, как он умолял остановиться, бросить оружие и одуматься, это всё вводило в ещё большее чувство эйфории. Подняв свой любимый и так жестоко добытый трофей в виде отрубленной головы, он в порывах нескончаемого счастья кружится с ней несколько секунд, после чего обнимает, прижимая к своей груди. Так чудесно, словно девичья радость на стадии ранней влюблённости. В голове так свободно и чисто словно он исполнил свой долг. Восхитительное чувство, что захлестнуло его голову от начала и до конца, зависимость теперь была лишь на заднем плане, здесь царствовало только сумасшествие. Парень знал, что сошёл с ума, понимал это уже давно, но не стал ничего с этим делать, добившись идеального результата его сбывшихся желаний и самых странных мыслей в голове. Он снова подходит к телу и, бережно положив голову Данте рядом, садится напротив трупа, подтягивая руку к ране на груди. Эльф запускает руку внутрь пробитого топором отверстия и расширяет рану, растягивая её всё ниже и ниже. Его взору открылись белоснежные, немного заляпаные кровью кости, которые выглядели как приятный подарок и ничего хуже. Разорвав при достаточно большую дыру, позволяющую увидеть почти все внутренности тела, он осторожно и неторопливо проталкивает руку под рёбра, тянется к сердцу. Когда эльф чувствует в руках нужный орган, то слегка напрягается и собравшись с силами вырывает его из грудной клетки. Парень снова расплывается в улыбке и заливается довольным смехом, когда сжимает в руках кровавое сердце любимого им человека. Он весь в крови. Одежда теперь была точно такая же, как и в тогдашних фантазиях, а изуродованное тело, точь в точь напоминало жертву, которую он представлял в тот раз. С более расслабленным лицом Гэб ложится на асфальт рядом с трупом, положив орган и теперь обнимая голову Данте. По телу разливается ощущение долгожданного экстаза и удовлетворения. Его цель была выполнена в самом наилучшем виде. Теперь они будут вместе навеки и ни что не сможет их разлучить. Больше ничто и никто. Ни за что и никогда. Разве что полицейская машина, сирена которой приближалась к этой парковке.