Необыкновенно ожидаемый.

— Суеты не наводи, — несколько часов до Нового года. Однако не все видят смысл его праздновать. Но куда денешься, если инициатор — Гоголь? Однако сейчас эта фраза была сказана не для Коли. Мысли вслух от Достоевского к самому себе. Под суетой, он подразумевал мысли о том, какой будет праздник в этот раз. Обойдётся ли он без недоразумений. Все мысли к слову, которые свойственны самому компетентному участнику.       Украшать никто ничего не стал. Только, если не считать комнату Николая, тот свою украсил всем, чем возможно. Даже притом, что смотрелось не очень гармонично… На комнаты других тоже обратили внимание. Немного, но всё-таки, как-то украшены всё равно они были. Каждый по своему желанию украсил! Это не было прихотью шутника. Совсем нет. Даже, если так могло показаться. Комнаты были украшены так: кому, что отпадёт. Было же упоминание, что Коля забрал почти все украшения себе? Можно было бы ослепнуть заходя к нему. — Коля… — открыв дверь в комнату, сразу зажмурился Достоевский. Постепенно открывая глаза, чтобы привыкнуть. — А?! — парень сразу же повернулся спиной к вошедшему, тот видимо занимался подарками, поэтому не хотел показывать раньше времени. Сердце стучало быстрее от неожиданности и испуга. — Что случилось? — Да собственно ничего такого… Просто не каждый день увидишь… Точнее даже, не увидишь тебя закрытым в комнате, — уже чуть привыкши к моргающему свету, Фёдор хотел пройти внутрь, но увидел внимательно занятого Колю. Ответа на его слова не последовало, тот был настолько увлечён. Всё, что осталось — это развернуться и уйти.       Чем занимается Сигма — можно и не спрашивать. Очевидно, что тем, чем занимается каждый обычный человек в Новый год. Похоже, что у всех был новогодний настрой. Выделяться тоже не особо хотелось в этом плане, ибо выглядело со стороны неприятно. Поэтому Федя вернулся в свою комнату, чтобы поразмышлять, а что может сделать он? Гоголь каждый год занимается подарками. Приятными даже. Сигма убирается или же готовит. Точнее пытается… Шибусава… Он просто красивый. Такой, вместо ёлки. Лишь потому что, чтобы ёлку купить, нужно Шибусаву, как минимум продать и то, не факт, что даже так хватит. Да и ёлка эта стоять будет лет 5. Не меньше, пока она просто сама не сгниёт до такой степени, что сама растворится. И главное, что Сигма будет ходить нудить: почему ёлку не убрали и всё такое. А сам выносить не будет, Николая зазря просить. Он только рад, что ёлка будет всю жизнь с ними, если выбрасывать, то так, чтобы он сам не видел.       Если помочь он всё-таки ничем не может, то может тоже подарить каждому что-то…? Несколько часов, чтобы успеть всё сделать. Остаётся только идти в магазины, пока они не закроются. Сделать самому — не вариант, потому что уже слишком поздно. И что он мог бы сделать сам? Решение ничего не выключать в комнате — опасное. Но это единственное, что не покажет, что он вне дома, надо бы ещё тихо уйти… Чтобы лишних занятий не нашли.

***

      Сейчас нужно придумать подарок каждому. С Гоголем всё просто. Ему его же одежду подари — ему понравится. Но всё же, нужно, что-то по интереснее. Например вот, Николаю достанется шапка деда Мороза. Он любит наряжаться в кого-то и парадировать. Сигме оплатить психолога… Нет, но над этим можно подумать, пускай будет — печенье, не на казино же он надеется. А Шибусаве и книг достаточно. Зачем ёлке подарки? Закупиться подарками не так тяжко, как сделать это быстро. Так ещё и по близости всё найти. Надеяться, что никто не заметит пропажи его самого. Ну и что стоить всё это недорого будет.       Побегать пришлось однозначно, чтобы всё найти. А время поджимает и заставляет следить за ним всё больше. Просто от мысли, что не успеет. Шибусава остаётся без подарка, потому что в книжный всё-таки не успел, но ничего, обойдётся. Пусть представит, что подарок есть. Придумает, и вообще, не заслужил, сам пусть купит.       Почти подходя к дому, Достоевский увидел знакомый силуэт. Это был Николай, но куда он ходил и для чего? Разве он не сам всё делает? Что же, теперь всё намного интереснее и страшнее одновременно, правда… Он только-только в дом зашёл, будет неловко, если зайти за ним следом. Всё порушится. Поэтому придётся полчаса, как минимум ждать на улице, на холоде… Ну, можно ещё через окно полезть. Единственный план. Можно и попробовать. Повезло, что в комнате открыто окно и она на первом этаже.       Погружаться туда — дело недолгое, и всё не так и плохо. С таким-то опытом, он сам бы мог стать сантой. Теперь только упаковать и выйти из комнаты, чтобы убедиться, что никто ничего не заметил. Упаковывать не легко. Однако есть вещи, которые достались от Гоголя. Вот и нашлось им применение. Наконец-то, парень думал, что его ходьба по метели была совсем напрасна. Но в следующий раз — он будет думать за ранее. Может быть. Или же это просто одноразовая доброта. Хватит и на раз. Все будут настолько шокированы, что на следующие разы можно будет ничего и не дарить, а Шибусаве просто не везёт.

***

      Самое время дарить подарки и самое время праздновать Новый год. Достоевский уже решил, что первый это сделает. Все собрались в зале. Удивительно, что не на кухне. Иначе, что там делал весь день Сигма? И только одного, как всегда все ожидают. И всё было хорошо, пока в зале не пошёл… настоящий снег? Гоголь соизволил прийти. — Это… Снег? — донёсся голос Сигмы. Видимо его волновало только это, потому что это он убирался, а не другие. — А просто вывести на улицу ты нас не мог? — холоднокровно интересовался Шибусава, которому лишь бы всё быстрее кончилось и все разошлись. Не такой он уж и красивый, если так подумать со стороны. Ни душой, ни лицом. Можно было бы и вправду вместо него ёлку купить. Пользы больше было бы раза в два, однако… — Да, снег! Нет, это скучно, — сразу же на два вопроса, ответил Никола. Самое время. Фёдор первый рискнул, раздал всем их подарки. Стремительно надев собственноручно на Колю шапку. Не так уж все были удивлены, как ожидалось. Шибусава так уж точно, не в новинку ему. — Теперь самое интересное! — с лучезарной улыбкой, скорее, прокричал Коля. — А моё не было интересным…? — полушёпотом сказал Фёдор в шутку. Однако поздно вспомнил традиции. Поняв, что всем уже раздали подарки нормальные. Значит сюрпризом будет его — пустота. Это скучно для такого, как Гоголь. Страшно ожидать, что там. Но с выдохом к нему не до конца обернулся Николай, очень широко улыбаясь, чуть ли не на грани смеха. — Это твой новогодний подарок! — развернувшись уже полностью и открывая сам же этот подарок, продолжал уже менее широко улыбаться. — Крыса? — мягко сохраняя ухмылку на своём лице, и принудительно сняв перчатку, сказал Федя. — Она конечно чёрная, но год-то кролика к нам пришёл, а не крысы… — Ну, в том и сюрприз! — Или же ты просто не знал о том, что Новый год кролика…? — тихо, но с насмешкой произнёс Сигма. — Знал я, знал! Чего пристали-то? — уже с наигранной обиженностью, говорил Коля. Наблюдая, как сдерживает насмешку Фёдор. — И вообще, не слишком ли позволено смеяться тому, кто эту крысу с прошлого года не открывал? — Это что, преобразованная шутка про прошлогодний хлеб…? — поглаживая крысу, Достоевский загнал по тихому всех на кухню.