Iustitia

Что чувствовал Монки Д. Гарп на эшафоте в Маринфорде перед казнью собственного внука? Что он чувствовал, когда стоял перед камерой Короля Пиратов, просящего спрятать этого мальчишку, — его родного сына — уберечь от гнилых лап Правительства? Справедливо ли, когда дети расплачиваются за грехи родителей? Портгас Д. Эйс — пламя свободы, закованное в кайросеки, сын Гол Д. Роджера, приемный внук героя Дозора Монки Д. Гарпа — должен был умереть. Кто знает, может быть, этого не случилось бы, если б только упрямый мальчишка послушался деда и пошел в Дозор, формально став не врагом Правительства, врагом мира, а одним из его защитников. Только вот являются ли ими на самом деле те, на чьих белоснежных спинах красуются черные кандзи «правосудие»? Правильно ли, когда угольные линии становятся красными от крови невинных людей, которые гибнут ни за что по чьим-то лживым доносам или из-за бестолковых подозрений правительственных ищеек? Заслуживают ли смерти те, кого вот так без остатка перемалывают жернова беспощадного правосудия? Говорят, оно для каждого свое. У Сакадзуки тоже было свое — абсолютное, когда он приказывал стрелять по эвакуационным кораблям, которые увозили с обреченной Охары невинных людей, когда он врал Скварду, обращая его преданность Белоусу в ненависть к нему же, когда его лавовый кулак пробивал насквозь тело Эйса, защищавшего брата — такого же жалкого бессовестного разбойника, которому место на виселице, а не в этом мире среди приличных людей. Таких, как, например, Тенрьюбито — потомков великих королей, создавших Мировое Правительство. Они отказываются дышать с простолюдинами одним воздухом, мнят себя божествами, а мир вокруг — одним сплошным аттракционом для удовлетворения их идиотских прихотей. А еще они неподвластны тому самому правосудию, которое без капли жалости гробит всех остальных. Никому, кроме Небесных Драконов, на этом проклятом свете не дозволено иметь рабов, творить беспредел в отношении других, оправдываясь голубой кровью, и именно под их дудку пляшут СР-0 и СР-9, банды натренированных убийц — ткни пальцем в цель, и они ее уничтожат. Другая великая сила вершит свое правосудие. Революционеры освобождают острова от гнета правительственной знати, дают людям надежду, строят грандиозные планы по свержению Мирового Правительства и установлению нового порядка. Черная тень Драгона медленно закрывает солнечный свет над головами Горосеев, тянет руки к их глоткам — еще немного, и вцепится в них мертвой хваткой, навсегда перекрывая доступ к кислороду и к ниточкам, управляющим правительственными цепными псами. Цепные псы скалятся на многих, если не на всех, и все никак не набросятся, не растерзают еще одну силу, такое же, как они сами, зло — пиратов. Многие из них, жестокие, бессердечные, убивают простых граждан ради кошелька или золотой побрякушки с полным ощущением того, что так — справедливо, что они — правы, они — правосудие. В поделенном на черное и белое мире, где от одного к другому тянутся криминальные цепочки и у каждого второго руки по локоть в крови, где высшие чины старательно завязывают самим себе глаза, чтобы не видеть того, что творит знать, где никому нельзя верить, так сложно понять, что есть правда, что есть истинная справедливость. Некоторые пытаются: Донкихот Дофламинго, одна из самых крупных фигур на шахматной доске подполья, бывший Тенрьюбито, который подминает под себя Правительство, плюется посреди смертельной битвы пафосными репликами. «Те, кто стоит у власти, имеет право решать, что есть хорошо, а что нет,» — говорит брокер Преступного Мира, бездушно скалясь, и с его позиции в эпицентре круговорота грязи все действительно выглядит именно так. Кто сильнее, за тем и последнее слово. В чьих руках оружие, тот и прав. Тот и есть справедливость. Правосудие.