Я соблазню тебя, нуна

— Нуна, ты обещала, что на это Рождество будем только ты, я и ёлка, так почему ты начищаешь свои объективы? Субин канючил как маленький, расхаживая по небольшой студии и всё рискуя зацепить своими широкими плечами то штатив, то софтбоксы. Он был в бешенстве от того, что часы показывали половину восьмого — самое время сворачиваться и отправляться домой на заказную еду, — а Боён наоборот к чему-то готовилась, входя в свою привычную роль фотографа и просто старшей. — Извини, я согласилась подработать на вечеринке подруги часик, — она в умоляющем жесте сложила ладони. — Ты же не против поехать ко мне и накрыть на стол до моего приезда? Она отложила камеру, начиная рыться в карманах джинсов, очень скоро нащупывая там купюры в десять тысяч вон и четыре протягивая Субину. — Вот, можешь заказать что-нибудь и купить шампанское или что ты там пьёшь… Ты ведь уже пьёшь? Ему было всего девятнадцать, но он не в первый раз собирался покупать алкоголь. Боён так легко забывала, что он уже не ребёнок, потому что они работали вместе больше трёх лет. Начали заниматься фотографией ещё когда она в школе училась, а он только в старшую перешёл. Сначала проводили любительские фотосессии и фотошопили, потом на конкурсы работы отправляли, благотворительные выставки проводили и, в конце концов, обзавелись небольшой фотостудией. Субин вложил ровно столько средств, сколько и Боён, и сил прикладывал не меньше. Но она всё равно мнила себя главной, раз у неё фотоаппарат покруче был и ей в начале декабря двадцать два стукнуло. Она была такой толстокожей, что не принимала ни стаж Субина, ни профессиональные качества, ни его заинтересованный взгляд, с которым он смотрел на неё украдкой, пока она была очень занята работой. Боён знала, что нравится ему. Догадывалась, во всяком случае, но подружки из университета непременно встречались с каким-нибудь «оппой», а не с хубэ. Так что Боён собиралась тоже обзавестись парнем постарше и таким образом отвергнуть Субина, не говоря ему прямо, что безразлично относится к таким детям, как он. — Ладно, — он буркнул недовольно, выхватывая деньги у неё из рук, — иди на свою вечеринку. Напьюсь без тебя, устрою дома дебош — будешь знать… Боён на его угрозы рассмеялась. Ещё ни разу она Субина пьяным не видела, думала, он из тех, что за здоровый образ жизни и жуют морковку вместо того, чтобы пить соджу. Это она уже потерянная душа, настолько загруженная учёбой и работой, что топит свою усталость в рюмках с алкоголем. — Устрой, я с удовольствием на это посмотрю, — подразнила она, собирая сумку. — Но еду обязательно закажи. Я уже умираю от голода. Он бы предложил ей перекусить перед уходом, лично рамён бы сварил, но было очевидно, что она спешит. Напоследок она потрепала его по щеке и выскочила из фотостудии в кашу под ногами, в которую превратился не так давно выпавший снег. Из-за асфальта и машин он быстро стал чёрным, смешавшись с грязью, и начал таять. Без красивых снежных сугробов и огромных ледяных снежинок выглядело совсем не празднично, а отсутствие Боён поблизости ещё больше удручало. Субин забрал деньги, свои вещи и подарок, который весь день за собой таскал, чтобы у Боён дома положить его под ёлку. У них традиция была — каждое Рождество обмениваться какой-нибудь ерундой, которую удалось отыскать в секондхэндах. Боён очень нравились новогодние шары с блёстками, и Субину повезло отхватить целых три по полторы тысячи вон за каждый. Он не мог дождаться, когда она разорвёт подарочную бумагу и станет визжать от счастья, благодаря его и, быть может, целуя в щёку. Это даст ему повод тоже чмокнуть её куда-нибудь после того, как откроет свой рождественский подарок. С неохотой выходя на улицу и ёжась от холода, Субин закрыл фотостудию и направился на автобусную остановку. Они с Боён нарочно выбирали такое место, до которого им двоим было бы удобно добираться, но так получилось, что Субину вообще всего десять минут пешком пройтись нужно было, а Боён обычно пятнадцать тратила на поездку на автобусе или сорок на велосипеде, когда не было слякоти и шанса убиться из-за льда. Ему нравилось думать, что делала она это в порыве заботы о нём, как о друге, коллеге и парне. Субина никогда не покидала надежда, что у них ещё всё получится, если он немного подождёт от неё каких-нибудь намёков или сам однажды созреет признаться в тёплых чувствах, что испытывал, когда видел её за работой или поглощающей две порции лапши за три минуты. В общем, это была такая очевидно-неочевидная любовь, в которую Субин искренне верил и на которую возлагал надежды. Автобус приехал точно по расписанию и внутри было не особо много людей. Счастливый водитель всех пассажиров поздравлял с наступающим, всю дорогу слушая песни с соответствующим настроением и вечными бубенчиками на фоне. Это никак не вязалось с серостью улицы и с тоской, что испытывал парень, представляя, как Боён будет работать накануне праздника, а потом уставшая приползёт домой, выпьет бокал шампанского, съест кусок пиццы и завалится спать. Он надеялся, в этом году они успеют заняться чем-нибудь интересным и наболтаются вдоволь. В раздумьях Субин чуть не проехал нужную ему остановку, в последний момент зажимая большим пальцем кнопку «Stop» и выскакивая из автобуса около круглосуточного магазина. Было бы правильнее купить алкоголь в месте получше, но далеко не во всех ресторанах можно найти что-то достойное, да и цены наверняка поднимут из-за спроса. Захватив на входе корзинку, Субин направился в отдел с морозильными камерами, выбирая там огромное ведёрко ванильного мороженого, которое отлично пойдёт завтра утром под домашние блины и карамельный топинг. В другом отделе набрал орешков и всяких снеков — под фильмы, если Боён вдруг будет в настроении что-то смотреть. И в конечном итоге добрался до алкоголя, беря как шампанское, так и вино, и бутылку рома покрепче. На кассе спустив все деньги, что Боён ему выделила, еду он заказывал за свой счёт, поспевая к дому девушки как раз к приезду курьера. По его подсчётам на дорогу и магазин было потрачено около получаса, и он надеялся, что Боён уже тоже добралась до вечеринки и начала фотографировать. Тогда ему оставалось бы ждать её всего ничего. Первым делом у неё дома он зажёг гирлянду на ёлке и поставил под увешанную золотистыми шарами красавицу свой подарок. Из любопытства приподнял в руках и встряхнул коробку, что оставила Боён, но так и не смог догадаться, что внутри. Потом Субин занялся приятной рутиной — перетащил из кухни в гостиную стол, постелил самую красивую и праздничную скатерть, что отыскал в шкафу, подготовил еду и тарелки. Чтобы развлечь себя как-то до прихода подруги, он плюхнулся на диван с бокалом вина и стащил из горячей картонной коробки не менее горячую пиццу, пересматривая в миллионный раз «Один дома», который крутили по кабельному. Он так увлёкся хорошо знакомым сюжетом, что час пролетел незаметно. За одним фильмом последовал другой и во время начальных титров Субин черканул Боён смс-ку, спрашивая, когда она будет. Она ему не ответила. Игнорировала его в Какао и в Фейсбуке, зато когда он зашёл в Инстаграм, решив попытать удачу там, заметил, что она прекрасно проводит время на вечеринке с однокурсниками, публикуя историю за историей. Он просмотрел её фото и видео, дуясь за то, что она развела его, заставив скучать в одиночестве, пока ей было весело в компании с другими. Щёки Субина раскраснелись от выпитых бокалов вина и рюмки рома, он приговорил три огромных куска пиццы и после хмуро смотрел в экран телевизора, чувствуя себя как минимум преданным. В его слегка пьяные и запутанные мысли навязчиво стучалось осознание, что Боён и вовсе не придёт раньше полуночи. Обещала, что они отпразднуют вместе, а сама нашла себе другую компанию. — Конечно, — Субин несильно хлопнул себя по лбу, — она постыдилась брать меня с собой и даже дала денег, чтобы я свалил… Она такая беспощадная злодейка… Он рухнул на диван, вытягивая свои длиннющие ноги и краем глаза поглядывая за действиями Кевина в Нью-Йорке. Лёжа всё было как-то удобнее, только дышать после еды было тяжко, потому Субин расстегнул пуговицу на джинсах. Батарея работала на минимуме, но дома всё равно было достаточно жарко, так что он и свитер стянул, оставаясь в белой полупрозрачной футболке, единственной задачей которой было предотвратить колючесть шерстяной ткани. Жаль, что от неприятного чувства в груди она избавить не могла, тогда ей цены бы не было.

***

Боён разблокировала двери, введя четырёхзначный код, и с удовольствием переступила порог своей квартиры. Вечеринка была убийственно шумной и утомляющей, но она сделала много хороших фото. Не только гостей, но и себя. Теперь точно будет, что на аватарку в соц. сетях поставить. — Субин, — она позвала его бодро и весело, — ты тут ещё не уснул без меня? Прости, что немного задержалась, вечеринка была неплохой, жаль, я не додумалась тебя с собой взять… Она оставила сумку с камерой на комоде в прихожей, переобуваясь в домашние тапочки и направляясь первым делом в гостиную, где Субин накрыл на стол. Еда успела остыть, вино и ром были разлиты по разным бокалам, но Боён не побрезговала глотнуть из каждого, смакуя алкоголь, что выбрал младшенький. По-прежнему умирая с голода, она стащила кусок пиццы из коробки, что была начата. — Субин? — позвала она вновь, активно жуя. — Ау-у! Дверь в спальню была приоткрыта и там горели всевозможные гирлянды, которыми сама же Боён увешала изголовье кровати и карниз. Из-за выбранного Субином режима комната была подсвечена тёплым красным светом, как в фотолабораториях. — Ты тут? — она окинула взглядом застеленную кровать и письменный стол, что был завален бесчисленными снимками и распечатками. Боён недоуменно хмыкнула, откусывая ещё немного от пиццы и решая проверить на кухне. Если Субин затеял какую-нибудь готовку, мог не услышать её прихода. С кухни как раз тянулась полоска света. Пытаясь подловить парня за его хлопотаниями у плиты или у холодильника, она подкралась к двери, заглядывая в щель и моментально давясь тестом, что жевала. Она зашлась громким кашлем, что никого не смог бы оставить равнодушным, и Субин, вальяжно рассевшийся на столешнице, оторвал взгляд от своего телефона. — О, Боён, — он чуть усмехнулся, слушая её кряхтения. Он выпил так много, что с трудом сообразил, что она подавилась и ей нужна помощь. Но это её вина, что она настолько задержалась, что он успел напиться, выспаться и по седьмому кругу пересмотреть её истории. Ну и снять штаны в придачу. Но не это сейчас было главное. Отложив телефон, он спрыгнул на пол, босиком пробегаясь к холодильнику и доставая оттуда бутылку воды. Он в два счёта открутил крышечку и протянул жидкое спасение Боён, что перестала задыхаться, но покашливала часто. — Вот какого, Субин? — налетела она на него, сделав пару больших глотков, что приятно охлаждали. — Где твои штаны? А что со свитером? Он развёл руки в сторону, совсем не стыдясь съехавшей с правого плеча футболки, что открывала вид на его ключицы, а также белых боксеров. Боён пыталась туда не смотреть, не вглядываться, во всяком случае, но только и делала, что пялилась, слишком чётко видя очертания, которые не должна была. Ладно, теперь она обязана была признать, что он не маленький (он — это Субин), совсем не ребёнок. — Хотел спросить у тебя то же самое, — он поплёлся обратно к столу, поворачиваясь к ней задом в этих чересчур обтягивающих и тонких трусах. — Ты же сказала, что едешь работать, а сама там пила? — Меня угостили одним безалкогольным коктейлем, — она опять потянулась к бутылке, потому что её одолевал сушняк. — А сколько успел выпить ты, пока меня не было? Она прекрасно помнила вино и ром на столе, но бутылок не видела. Субин не ответил, вновь разворачиваясь к ней лицом и опираясь руками на столешницу. Он напряг мышцы, отталкиваясь от пола и подтягиваясь для того, чтобы опять усесться, согнув левую ногу в колене и тем самым предоставив отличный вид на свои бёдра. — Не уверен, — беззаботно бросил он. — Кто из знакомых был на вечеринке? Ты практически со всеми обнималась… От неё не ускользнули ревнивые нотки в его низком хриплом голосе. Субин, по сути, был таким же вредным, как и прежде, по-детски навязчивым, но сейчас у Боён язык не повернулся бы бранить его за это. Ей отчасти нравилось, что он старался говорить с прохладой, но упрёк пробивался наружу. — А мне нельзя? — спросила она, раздражая его своим безразличием. Она отставила бутылку на стол, разглядывая маленький бардак, что Субин устроил на кухне: чистая на вид посуда стояла то тут, то там, кухонное полотенце валялось в центре стола, пакет молока был выставлен из холодильника, в подтаявшем масле торчала ложка, зато свои джинсы он сложил аккуратно и оставил на стуле. — Можно, — ответил он строго, окончательно отрываясь от телефона, — но мне всё равно не нравится. — Ну, знаешь, — она сложила руки на груди, подходя ближе и не сводя с него изучающего взгляда, — ты не в том положении, чтобы тебе что-то нравилось и не нравилось. Как мы будем праздновать, если ты уже без меня напраздновался? Придётся укладывать тебя спать. Субин отвёл руки ещё дальше за спину, понемногу продвигая ладони и отклоняясь назад. Его футболка задралась спереди, приоткрывая полоску бледной кожи над резинкой боксеров. Он был не просто стройным, у него под одеждой скрывалось настоящее сокровище для фотографа. Боён неосознанно поймала себя на мысли, что могла бы провести с ним интересную фотосессию. — Не хочу спать, — он выдохнул, размыкая губы. — Хочу тебя, нуна. Боён наклонила голову ниже, скрывая от Субина свой потрясённый взгляд. Нельзя было дать ему понять, что она удивлена и задета его словами, иначе он никогда не отстанет. — Класс, но я подготовила для тебя совсем другой подарок, — она махнула ему рукой, чтобы он слезал со столешницы. — Посмотришь утром под ёлкой. А теперь давай в кровать. Последнее слово произвело на Субина особое впечатление. Он сразу же зашевелился, дотягиваясь до плеча Боён и опираясь на него ладонью, когда слезал. Это ему было ни к чему с таким ростом, но как он мог упустить шанс прикоснуться к ней и попутно нырнуть тёплыми пальцами под кофточку, в которой она была, нащупывая лямку лифчика. — Да, идём в кровать, — он навалился на неё, притворяясь, что не в состоянии дойти сам, хотя минуту назад спокойно расхаживал по кухне. Боён обхватила его, можно сказать, за бёдра, изначально надеясь приобнять за талию. Её пальцы елозили по резинке боксеров, пока они шли, но Субин, если и замечал, ничего не говорил, только на губах у него вечно кривая усмешка играла. Весело ему было. Шаркая тапочками по полу, Боён провела босоногого парня через гостиную с накрытым столом и рукой подтолкнула двери спальни с освещением от гирлянд. В нём белая футболка и трусы быстро окрасились в красный. — Вот так, — она аккуратно усадила его на постель, замечая за собой некую неторопливость. Было интересно прижаться к его тёплому плоскому животу, незаметно пощупать крепкое плечо, твёрдое как камень... Это Боён и погубило. Её нерасторопность привела к тому, что Субин опустил руки ей на поясницу, удерживая её у края кровати и заодно между своих раздвинутых ног. Он запрокинул голову, глядя на неё лукаво. — Я соблазню тебя, нуна, — вдруг сказал он, решительно и серьёзно, без всяких шуток. У Боён были силы рассмеяться и оттолкнуть его, а ещё влепить ему оплеуху за то, что ведёт себя таким образом, но она лишь склонила голову набок, вглядываясь в его лицо в тусклом красном свете. Стоило изначально быть с ним жёстче, чтобы он и думать не смел о таком. Зря она тянула и не отшила его раньше, когда только заметила, что он к ней неровно дышит. Теперь же ей самой было сложно обидеть его и никак не реагировать на поглаживания внизу спины. Субин задевал пояс джинсов, изредка соскальзывая пальцами к задним карманам, и совсем не был смущён повисшей в спальне тишиной. Он бы с удовольствием потянул её на себя, заставил оказаться на нём и не допустил бы побега, но ему хотелось, чтобы Боён сама была вовлечена и отвечала на его внимание. Пользуясь её нерешительностью в этом вопросе, Субин прижался лбом к её животу, обжигая горячим дыханием через кофту. Ткань была тонкой, ещё и легко задиралась, потому ему не составило труда добраться до шелковистой на ощупь кожи и прижаться к ней губами, расцеловывая её и выуживая из девушки шумный выдох. Боён ухватилась за его плечи, опираясь на них, пока губы Субина продолжали передвигаться вниз. Звякнувшая пуговка на джинсах дала понять, что он и туда добрался, что при желании запросто сможет всё расстегнуть, но он не спешил. Ему слишком нравилось оцепенение Боён, неспособность решить, что ей делать, потому он вызвался помочь. Пока она стояла перед ним, убрал её руки со своих плеч и стянул с себя футболку, бросая её на кровать рядом. Его рельефность из-за гирлянд выглядела ещё лучше — то, как падала тень, как напрягались и расслаблялись мышцы — Боён была готова зафотографировать его до смерти, но Субин решил, что ни к чему им такое, и опустил её ладони на свою голую грудь. Подсказывая ей направление, повёл левой рукой вверх — к ключицам, шее, плечам, а правую стал опускать к животу. Она была на удивление податливой и даже наклонилась ниже, чтобы пройтись ладошкой по его прессу, пальцами цепляя резинку и немного оттягивая её. У Субина это вызвало смешок. Всё шло по его плану, он мог считать себя очень успешным и умелым соблазнителем, но Боён надеялась, что после выпивки он просто ничего не вспомнит, особенно этого постыдного изучения мужского тела, будто она прежде не имела с таким дела и как последняя девственница нервно сглатывала и падала в обморок из-за возможности коснуться его члена через трусы. Субин как назло удерживал её руку внизу, подбираясь всё ближе к стояку, но не позволяя Боён касаться его там, отступая за пару миллиметров. От напряжения и предвкушения её дыхание сбилось с привычных вдохов и выдохов, из-за чего иногда она долго втягивала воздух, а выдыхала порционно, прерывисто. Боён знала, что ей лучше остановиться, не вестись на провокации, потому что завтра она может передумать и пожалеть о содеянном. Если она решила искать себе парня постарше, не стоит отвлекаться на малолеток, с которыми работает, но ведь Субин вёл себя так по-взрослому, смущая её своей раскрепощённостью. — Можно? — он посмотрел ненамного ниже её лица и, не понимая, на что соглашается, Боён кивнула. Субин оставил её руки в покое, позволяя ей делать со своим телом всё, что душе угодно, а сам тем временем добрался до её кофточки. Он задирал её понемногу, искренне наслаждаясь видом, что ему открывался, женским бюстгальтером, который прежде только на витринах магазинов и видел. Не отказывая себе в удовольствии обхватить женскую грудь руками, он удовлетворённо хмыкнул, потому что у Боён была достаточно большая, ещё и так удобно умещалась в его ладонях. Он немножко сжал, немножко поводил по ткани пальцами, ощущая под ней набухшие соски. Ему не пристало жаловаться на недостаток внимания, ведь Боён удерживала руки на его теле, но как бы сильно ему хотелось, чтобы она была смелее и сама как-нибудь подразнила его, погладила, пощекотала, посильнее сдавила пальцами. Из-за возбуждения на его белых боксерах проступила капелька эякулята. Боён нечаянно задела пятнышко пальцами, когда сдвигала руку вправо, к его бедру и поднятому кверху члену. Это был такой неловкий и в то же время горячий момент, что её в жар бросило. Чтобы предотвратить её возгорание, Субин очень вовремя одёрнул её руки от своего тела и стянул с неё кофту. Он расправил плечи и выпрямил спину, съезжая ближе к краю постели, чтобы быть выше и своими поцелуями охватывать больше её живота и груди. Он ласково покусывал, отвлекая Боён от своих рук, что мучились с застёжкой на лифчике. Субин не понимал, как его расстегнуть, подумывал просто стянуть через голову, но нетерпение Боён ускорило этот процесс — она завела руки за спину, сталкиваясь с его пальцами, и за одну секунду расстегнула эти проклятые крючки. У неё плечи и руки покрылись гусиной кожей, а соски стали сверхчувствительными к любым прикосновениям. Субин потратил менее десяти секунд, чтобы рассмотреть её, а тогда прильнул губами к левой груди, посасывая и совсем легонько кусая. Это было безумие! Боён лишилась разума за одно мгновение. Только думала, что ещё есть шанс оттолкнуть его, побаловавшись недолго, а теперь, под чмокающие звуки, что издавал Субин, понимала, что пути назад нет. Она хотела, чтобы он довёл дело до конца, чтобы снял с неё джинсы и усадил к себе на колени, чтобы и дальше вёл себя так самоуверенно и нагло, точно зная, что ей нужно. Буквально читая её мысли, он потянулся к ширинке на джинсах. Он мог в любую секунду самообладание потерять, но сдерживал этот детский восторг, что вызывало у него женское тело, что сама Боён вызывала. Умирая от нетерпения, он заставил себя действовать как можно медленнее, растягивая удовольствие и за пуговкой осторожно расстёгивая молнию, а потом опуская джинсы понемногу, чтобы она не запуталась в штанинах и не упала. Ради раздевания пришлось временно прекратить мучить её грудь, прекратить пробовать её тело на вкус, и тогда появился шанс взглянуть на её разморенное лицо, приоткрытый рот, через который она дышала, трепещущие ресницы. Для Субина она была подобна богине —недосягаемая, неприступная, игнорирующая его молитвы, — и каким же сладким оказался её спуск с небес прямо на его колени. Она уселась на них сама, зарываясь пальцами в волосы парня и долгое время изучая его лицо. И почему она раньше не присматривалась к нему? Он был очень красивым, а его пухлые губы так и манили. Благо, он первым её поцеловал, беря на себя инициативу и проявляя якобы больше заинтересованности, что позволяло Боён и дальше притворяться недотрогой, которая делала кому-то одолжение. Она упиралась коленями в постель совсем недолго — считанные секунды, —прежде чем Субин уложил её на спину, нависая сверху. Так было удобнее играть с сосками, осыпать поцелуями её шею, легонько толкаться в неё бёдрами, стискивая зубы от удовольствия. Боён в стороне тоже не оставалась, с большой охотой тянулась к нему, целуя в плечи и щёки, двигаясь губами вдоль линии подбородка и кусая его за ушко. У неё давно не было ничего подобного и уже целую вечность так не горело внизу живота. С кем, если не с Субином, она могла воплотить в реальность то, что приходило на ум? Ей позволялось гладить, сжимать, щипать, шлёпать — он был всему рад, отзывался негромкими стонами, тянул будто болезненное «с-с-с», и сам чаще тёрся у неё между ног. Ему особенно нравилось, когда она сжимала его ягодицы, демонстрируя особое удовлетворение некоторыми частями его тела. Но по-настоящему восхитительно было то, как она выгибала спину и обхватывала его бёдра ногами, словно Субин уже давно вошёл, а не просто жался к её бёдрами, через нижнее бельё задевая членом её клитор. Боён переместила руки вперёд, приспуская боксеры Субина и нащупывая пальцами влажную головку. Она принялась усердно натирать её пальцами, делая плавные движения рукой вниз и вверх. От того, насколько это было приятно, Субин весь мурашками покрылся. Он Боён не останавливал, напротив, застыл, ожидая дальнейших действий. — Помоги мне снять, — раздался её шёпот у самого уха. Субин понял неверно. Она хотела, чтобы без одежды остался он, а в итоге без нижнего белья осталась она. Парень стянул её трусики до колен, а потом сел, снимая их полностью. Дрожа от волнения, он вернулся к её бёдрам, правой рукой удерживая свой член, направляя его для того, чтобы провести им между половыми губами, собирая горячую липкую влагу чувствительной головкой. Он ввёл снизу-вверх и возвращался туда, где, по его представлениям, был вход. Он был настолько сосредоточен и напряжён, что у него и мысли о защите не возникало. Боён же это волновало. Сильно. Её мысли судорожно бросались к презервативам в магазине, к оральному сексу, который их двоих мог бы вполне устроить, к другим приятным мелочам, что могли затмить для него и для неё проникновение. — Неловко просить, — Субин поднял на неё слегка затуманенный взгляд, — но ты можешь подсказать мне, пожалуйста? — Что? — Боён непонимающе взглянула на него, а он кивнул вниз, на их почти соприкасающиеся бёдра. Он не чувствовал, куда именно нужно вставлять, зато чувствовал, какой отрезвляющий эффект имела прелюдия с ней. Его уверенность таяла как сегодняшний снег. Страх закончить всё на таком неловком моменте сводил его с ума. — Да, — закивала Боён, думая, что просто попросит его выйти из неё пораньше, — конечно… Её рука нашла его член, направляя головку чуть ниже и управляя им как игрушкой. Она была узкой и горячей, плотно обхватывала его, даруя неописуемые ощущения. Субин упёрся локтями в постель, а голову опустил к её груди, входя дальше сам и сжимая ягодицы при толчках вперёд. Правой рукой Боён обняла его, ладонью прижимаясь к спине, а левой в сумасшедше быстром темпе ласкала клитор. До ушей Субина всё чаще долетали стоны, негромкие, сдержанные, будто Боён старалась быть максимально тихой, но иногда у неё не получалось и тогда вырывалось быстрое «ох» или «ах». Он был подготовлен к тому, что трудиться придётся долго — несколько минут, — но девушка под ним была настолько возбуждена, что потребовалось меньше минуты. Она сильно сжала его бёдра, не позволяя ему больше двигаться так размашисто и быстро. Во время оргазма она хотела чувствовать его глубоко в себе, пальцами двигая из стороны в сторону и жарко выдыхая ему в шею. Субин послушно замер, ожидая, пока она насладится сполна и отпустит его, позволив ещё пару раз качнуться к ней, прежде чем оттолкнуть его подальше. — Только не кончи в меня, — взмолилась она, дыша тяжело, как после долгой пробежки. — Не буду, — пообещал Субин, вновь водя членом между половыми губами. Помогая ему, Боён свела бёдра, обеспечивая горячее скольжение вперёд-назад. Он задевал её клитор каждый раз, как оказывался наверху, продолжая приятные спазмы, что дрожью отзывались во всём её теле. От усердной работы он вспотел и особенно радовался тому, что Боён тоже вспотела. У неё лоб покрылся испариной, а глаза так и блестели — в них отражались огоньки с гирлянд, пока она смотрела на Субина, наваливающегося сверху. Это выматывало не меньше тренировки в зале, но он был очень счастлив чувствовать, как горят мышцы и как член немного подрагивает, готовясь забрызгать всё вокруг спермой. Боён сама была на седьмом небе, когда он кончил. Горячая вязкая жидкость оказалась на её животе, стекала к бёдрам, а оттуда на покрывало. Субин не сдерживался — стонал громко, хрипло, в перерывах осыпая лицо девушки поцелуями. Даже когда лучшие на свете ощущения притупились, и в комнате оказалось довольно прохладно, чтобы дрожь пробивала, он не отстранился. Лежал в её объятиях, прижимаясь своим лбом к её и расслабленно выдыхая ей в губы. Он и правда её соблазнил. Заставил повестись на заигрывания и его тело, на поцелуи, от которых голова шла кругом. Боён боялась смотреть на него. Наверняка он ликовал этой маленькой победе, наверняка насмехался над тем, что она так быстро сдалась, всего-то нужно было раздеться перед ней. — Обожаю тебя, нуна, — он потёрся носом об её щёку, после целуя в левый уголок губ. — Ты так меня благодаришь? — с трудом сглатывая, спросила она. Ей было не особо прохладно под его горячей тушкой, наоборот жарко, но ей вовсе не хотелось, чтобы он отстранялся. — Нет, — ответил Субин, прерываясь на ещё один поцелуй в губы, — сообщаю, что без ума от тебя, что ты нравишься мне. Боён напряглась. Она всегда думала, что слышать от него признания будет неловко, что придётся нервно кусать губы, заламывать пальцы и не знать, как помягче ему отказать, но в это Рождество у неё вызвали улыбку его слова. — Насколько сильно? — спросила она, обнимая его за плечи. — На сто из десяти, — он поднял голову, заглядывая ей в глаза и с широченной улыбкой добавляя: — Нет, на двести из десяти. Или на миллион… Он снова радовался как ребёнок, прижимая её к себе, обволакивая своим теплом, своим запахом и волнующими что-то внутри неё словами. Она никогда не подпускала Субина близко, боясь задеть его чувства, а в итоге именно он был тем, кто играл на струнах в её груди, так легко и искусно, пробираясь всё глубже и глубже. — А что насчёт меня? — спросил он, игриво пробегаясь пальцами по её голому плечу. — Я тебе нравлюсь? — Хм… — Боён перевела взгляд на красный потолок, крепче сжимая пальцы на его плечах. — На семь из десяти? — Эй! — обиженно протянул он. — Ладно-ладно, — она решила уступить, — на восемь из десяти. Ты устроил хаос в моей квартире, в моей постели и в моей голове. За это минус два балла. Субина такой ответ удовлетворил лишь наполовину, но, если подумать, восемь из десяти — это неплохо. Было время, когда он думал, что Боён ему и одного балла не даст, а тут целых восемь. — А за секс там включено? — спросил он с хитрой улыбкой. — Да, семь с половиной баллов именно за него, — ответила она, готовясь вот-вот прыснуть. Субин одновременно оскорбился и загордился собой. — Ну, в таком случае, мой первый раз прошёл достойно, — выдохнул он, наблюдая за тем, как быстро Боён меняется в лице. — Первый раз? — она ущипнула его за плечо, изумляясь ещё больше. — Первый?! Ты что, девственник, Субин? — Был, но теперь нет, — хвастливым тоном сообщил он, с трудом отталкиваясь от кровати и приподнимаясь в высокую планку на дрожащих руках. — Ох, я бы сейчас чего-нибудь съел, чтобы восстановить силы… Можно я принесу сюда пиццу? Или ты против того, чтобы мы ещё больше пачкали твою постель? Боён смотрела на него с подозрением. Если бы она знала, что это был первый его секс, дала бы ему гораздо больше баллов, она была готова поклясться, что он в большей степени знал, что делал, и даже более того — справился со всем прекрасно. — Нет, — ответила Боён, — иди кушать в гостиную. — Выгоняешь меня, нуна? — он изогнул правую бровь. Было видно, что он счастлив как никогда. — Мне собраться и уйти? Оставить тебя на Рождество одну? Он потянулся к краю кровати, пересаживаясь на колени и натягивая боксеры. Делая вид, что обижен и сейчас уйдёт, он вынудил Боён схватить его за плечо. — Нет, — едва слышно сказала она, — не уходи. Давай поедим потом. А как давно я тебе нравлюсь? Ей вновь стало тепло и уютно, когда он плюхнулся на подушку рядом, укладываясь на бок и прижимаясь своим полуголым телом к её абсолютно голому. Он стал поглаживать её по щеке, убирая растрёпанные волосы с лица. — Со школы ещё, — сказал он. — А я тебе? — С сегодня, — по её тону не было ясно, шутит она или нет. — Серьёзно? — Субину нравилось видеть, что она любуется им. — Ты что, влюбилась в меня из-за секса? Боён мотнула головой, любование меняя на возмущение, так и спрашивая взглядом: «Ты за кого меня принимаешь?» — Из-за твоего «Я соблазню тебя, нуна», — секундой позже призналась она, пытаясь перекривлять его пьяный говор. — Ты так уверенно и спокойно это сказал, что у меня сердце ёкнуло. Так и влюбилась.