Перезапись

      Акира лениво зевает, вглядывается в едва виднеющуюся за серой пеленой дождя базу. Грузные самолёты принимают технику. Внизу, несомненно, галдёжь. В такие моменты мало у кого найдётся желание думать вообще, не то что в полной мере понимать свои задачи. Невольно вспоминается тренировочный лагерь и лёгкая, почти домашняя атмосфера в нём. Ещё вчера они относились ко всему как-то проще, но именно сегодня кончики пальцев накрывает беспричинная дрожь. Акира с запозданием отмечает липкий страх, облепивший тело.       Вчера он думал, что пойдёт вместе со своей ротой в северном направлении, а уже сегодня… Почему всё так сильно поменялось? Впрочем, оставаться с теми болванами тоже нет желания. Из двух зол…       Он ещё не видел своего нового напарника, но уже чувствовал напряжение. О Шики ходили едва ли не мистические толки. Поговаривали, что в его человечности можно усомниться, лишь один раз увидев на поле боя. Но…       Акира вдыхает поглубже, смотрит на нужный ангар. Мысленно пытается понять, куда сядет вертолёт и как добраться до этой махины. Мысли уводит в сторону, не остаётся сил что-то анализировать. В голове сплошной ветер.       До наступления три часа…       Акира уверенно маневрирует между сиротливо стоящими вертолётами, пытаясь вспомнить дорогу. Ему нужно добраться до ангара как можно скорее. Времени и без того мало. Наконец-то за очередным поворотом оказывается нужная постройка. Акира невольно притормаживает. Прислушивается к собственным ощущениям. Они, будто слабая рябь на озере, молчат.       Шики сидит, задрав голову, упирается спиной в колесо самолёта. Мимо воли пробегает мысль о том, что на фоне шасси он смотрится скорее уставшим, чем зловещим. И откуда только поползли все эти легенды?       Шики опускает взгляд, смотрит пристально, но без интереса, скорее с ноткой усталости. И молчит. Будто ему всё равно… Акира сглатывает, стремительно пытается вспомнить заученную фразу и хоть как-то пройти этот гадский этап.       — Я из пятого…       Шики останавливает жестом и одними губами шепчет:       — Помолчи хоть минуту…       Акира застывает на месте, хлопает ресницами, пытаясь переварить сказанное. Это как вообще? Внутри медленно закипает недовольство, но Шики будто занят чем-то своим. Какая херня здесь происходит? Он в своём уме?       — Чего?       — Ну чё пялишься? Помню я, помню. Нечего по триста раз повторять. Молчи, башка раскалывается.       Акира путается в словах. Это… то есть… Мысли сбиваются в тугой ком недовольства, превращаются в непонятную жижу. И что это должно значить?! Злость вперемешку с неуверенностью растекаются по мышцам, отдают тягучей болью где-то под кадыком. Невольно в голове пятнами вспыхивают яркие клочки прошлого. С чего вдруг?       — Эй, да ты вообще откуда?! — Акира озвучивает тревожущую мысль быстрее, чем успевает подумать.       — Пф, может, тебе ещё досье дать? Заткнись, сказал же, голова раскалывается.       До наступления два часа…       Нет, ну наглости ему не занимать! Акира уже открывает рот, но тут же краем уха улавливает стук каблуков об асфальт. Кто-то бежит именно к ним. Начинать конфликт у всех на глазах — худшая идея. Будет потом сомнительный разговор в неприятных местах. От одной мысли о нём, разболелось предплечье, пострадавшее в схожей ситуации. Вот чему-чему, а спокойствию и самоконтролю учили самозабвенно. И именно оно Акире ни в какую не давалось.       — Собирайтесь. Борт 32, — кричит запыхавшийся мужчина в помятой форме.       Акира совершенно не различает новых командиров. Да и кто их разберёт? Изначально были совершенно другие планы. А тут всё меняется по сотни раз. Ещё и запоминать их, пф, много чести!       — Куда? Ещё полно времени!       — Какое полно? Лепи знаки и шуруй отсюда!       Да что здесь творится? Сплошные перемены! Это выводит из себя. Хоть бросай всё и вали окольными путями как можно дальше в тыл! Так, чтобы никто никогда не нашёл. Но сейчас уже поздно. Всё поздно.       Только предчувствие молчит, будто ничего страшного и не происходит. Акира удивлённо останавливается, прикрывает на мгновение глаза, стараясь уловить ту тонкую нить, которую каждый так хотел и боялся заметить внутри. Но тело отзывалось удивительной пустотой. Ни грамма страха, ни капли предчувствий. Лишь лёгкое покалывание и едва уловимое напряжение.       — Ну всё, хорош в одну точку пялиться, быстрее!       Шики хватает за предплечье, тянет в сторону самолёта и на несколько мгновений земля будто идёт из-под ног. Прикосновение неожиданно сильное, такое, будто вот-вот вывернут руку. И в то же время кожа покрывается дрожью. Это… знакомо… Чёрт! Болезненно кусает внутреннюю сторону щеки. Не время думать о всякой херне!       Хочется вырваться, возмутиться. Но Акира лишь стискивает зубы плотнее, позволяя тащить себя в неизвестность. Сколько там до того наступления? Он путается во времени. И похоже, не только в нём…

***

      Кончики пальцев обжигает холодный металл. Автомат в руках кажется слишком тяжёлым, будто высеченным в цельном булыжнике. Акира моргает, не в силах оторвать взгляд. Что за чертовщина?! Так вот что имели ввиду, когда вспоминали мистические толки?!       Шики идёт вперёд. Мягко, расслабленно. На его лице ни одной эмоции. Совсем! Лишь отрешённость и отчасти скука, будто ему начхать на ситуацию, на то, что творится вокруг. Он вообще понимает, где его носит?..       Плавно, словно вальсируя, оборачивается, едва заметно прогибается в спине. Свистящая пуля пролетает мимо, всего в нескольких сантиметрах от чёрных волос. Но выражение лица не меняется. Шики будто в чёртовом театре, в сплошной бутафории, плавно огибает летящие в беспорядке пули, проскальзывая между ними с такой грацией, которой позавидовали бы профессиональные гейши.       Акира едва поспевает за ним. Идти приходится быстро и с почти больным упорством: он зашёл слишком далеко, возвратиться к своим не получится, да и хрипы за спиной явно намекают, что не к кому; оставаться в доме под огнём — верная смерть. Выбор один: следовать за этим странным человеком в самую гущу войны. Дерьмище! Надеяться на удачу, какая херня! Скажи кто такое раньше, врезал бы не задумываясь!       Нутро противится сомнительному решению: всё будто воет от необходимости бросаться под пули. Но оставаться ещё безумнее. Акира прерывисто выдыхает, ртом ловит воздух и выскакивает под прицельный огонь. Шансов ноль. И пути назад нет. Сердце трепещет и затихает, тело наполняет странное, почти болезненное спокойствие. Какая уже разница? В любом случае к этому шло.       Пуля свистит где-то у уха, Акира едва замечает этот высокий раздражающий звук. Уши будто наполнили ватой. Что-то мягкое забивает мозг, не даёт нормально думать. Тело движется будто по привычке, повторяя заученные и доведённые до автоматизма резкие рывки.       В голове пусто. Настолько, что кажется, там шумит ветер. Единственное, на чём получается сфокусироваться: плавные и невероятно чёткие движения впереди. Акира, выхватывая из общего хаоса тёмную фигуру, невольно вспоминает старые фильмы о самураях, которые частенько показывали по телику в приюте. То, что делал Шики не было бессмысленным набором движений. Это не хаотичная попытка выжить, это чёткий танец смерти, лишённый нервной неловкости.       Акира движется интуитивно, стараясь не упустить тёмную фигуру из виду. Свист вокруг усиливается, становится будто отчётливее и сильнее. Мимо проскальзывает пуля, и горячий воздух неприятно обволакивает руку, тянет по ней металлическим краем, расчёрчивает яркой алой полоской. Но боли нет, есть только нетерпение и полное спокойствие. Такое, какое бывает, когда вариантов не остаётся.       Шики проскальзывает между домами, резко разворачивается, окидывает взглядом улицу и исчезает в темноте. Акира ускоряется. Если сейчас этот болван пойдёт дальше, нагнать его не получится. За стеной неожиданно тихо. Даже звуки боя доносятся словно сквозь толщу воды. Но Шики это не останавливает. Он продолжает идти вперёд, уходя всё дальше и дальше от города в лес.       Акира опускает ногу на песчаной грунт, без интереса рассматривая торчащие из земли корни. И куда его тащат? Уж не в ловушку ли? Невольно по загривку пробегает ощутимая дрожь. Волосы на затылке становятся влажными. Да ну! Быть не может! Хотя…       Акира поднимает голову, смотрит на спутавшиеся тёмные волосы. Мимо воли всплывают россказни знакомых об этом человеке. Бред! Полный нелогичный бред, которому ещё и не место! Приходится поспешно помотать головой, отгоняя непрошенные мысли.       Шики замедляется. Осторожно ступает по сухой листве, прощупывая себе дорогу ногой, лёгким нажатием определяя, насколько громким будет следующий шаг. Опускается на носок, и мягко, почти бесшумно ставит пятку. Акира послушно повторяет за ним, пытается уловить то хрупкое равновесие, которое так и норовит грохнуться на землю.       Щёки невольно заливает стыдливым румянцем. Акира покрепче перехватывает автомат и продолжает идти вперёд. Стыдно до неимоверного. Его учили так ходить, но это было настолько давно и быстро, что толком удерживать равновесие не получается, как и определять удачные места.       Тихий шорох листвы.       Шики застывает, расставляет ноги, вскидывает винтовку перед собой и целится вглубь леса. Это ещё что за сумасшествие? Акира моргает, оглядывается, но абсолютно никаких признаков присутствия кого-то ещё не видит. Что на него нашло?       — Ты чего? — на всякий случай шепчет Акира.       — Увидишь.       Сильные руки придерживают тяжёлую, норовящую накрениться вниз винтовку, снимают с предохранителя, удобнее перехватывают. Бах! Сухие листья сыпятся с деревьев прямо на голову. Где-то вдали раздаётся глухой звук. Шики словно мимолётом смотрит в прицел, удовлетворённо кивает и поспешно меняет направление.       — Это как так? — недоумевает Акира.       — Никак. Знаю и всё.       — Да ты даже не целился толком!       — Опыт.       — Пф, конечно. Опыт чего?!       Шики пожимает плечами и ускоряет шаг. Акира вскидывает руки, тяжело вздыхает и всё же идёт дальше. Чёрт пойми что происходит на этой войне! Всё неправильно! То наступление на час раньше, то снайперы с закрытыми глазами стреляют! Сплошная ерундовина!       Лес постепенно редеет, становится более лёгким для передвижения. Разогнавшийся Шики сбавляет темп, снова возвращается к осторожности. В груди вспыхивает раздражение: это он правила выполняет или как? Нахрена быть настолько предусмотрительным, когда голова забита картой размещения вражеских войск! Нашёлся гений.       Акира фыркает и отводит взгляд. Как же бесит! Всё раздражает. Мир сходит с ума настолько искусно, что от одного взгляда на него становится дурно. Даже кажется, что не осталось ничего от прошлой жизни, всё растоптал царящий здесь абсурд.       Но Шики явно мало интересуют какие-то там абсурдные вещи, он смотрит прямо, разглядывает через бинокль так удачно расположенную базу. Они бы её ещё на берегу поставили! Идиоты что ли? Но тут же приходит мысль, что никто, кроме самого Шики не знает, а как же её найти в этом бесконечном одинаковом лесу. Может, дело не в базе, а в нём?..       В нос бьёт неприятный запах. Он вертится возле головы, давит на нервы, заставляет болезненно кривиться. От этого сумасбродного аромата кружится голова, к горлу подкатывает тошнота. Становится сложно дышать.       Вдалеке виднеется уходящая вверх труба. Её край направленный прямо в небо. Что это? Мысли разбегаются, путаются. Акира делает несмелый шаг вперёд. Глотку обдаёт чем-то горячим. Подобрать слова не получается? Да и есть ли смысл говорить?       — Что мы здесь делаем? — тихо шепчет он.       — Нужно её убрать.       — Что это за хрень?       Шики картинно закатывает глаза, по лицу ползёт тень недовольства, которая тут же сменяется едва скрываемой насмешкой. Пф, нашёлся знаток всего и вся! Акира отворачивается, делая вид, что рассматривает базу. Но кончики ушей предательски заливает краской. Жар, растекающийся по телу, ощущается слишком ярко. Дерьмище, как же стыдно!       — Противовоздушка. И нам нужно её убрать.       — Вдвоём?       — Ты видишь здесь кого-то ещё?       Акира пожимает плечами. Что за странная, почти безумная идея посетила Шики? Не логичнее ли делать это хотя бы группами? В одиночку разворотить целую базу — не это ли чистое безумие? Но выбирать не приходится. Знать бы, какие задания получил сам Шики. Он определённо куда важнее любого солдата. От него так и веет отточенностью движений и спокойствием. Такому в лагерях не учили. Да нигде такому не учили! Люди не могут так себя вести! Это ведь нелогично во всех проявлениях!       Шики явно плевать на все приличия. Он вглядывается в базу, едва заметно шевелит губами. Думает о чём-то? С каждым мгновением его лицо становится всё мрачнее. Глаза теряют блеск, губы будто белеют ещё сильнее. Что творится у него в голове? Акира придвигается ближе, не веря глазам. Чтобы этот человек испытывал трудности? Да как так-то?       Внезапно Шики ухмыляется, поворачивает голову. Глаза сияют как дурацкие гирлянды на ёлке. И Акиру прожаривает током. По коже проносится заряд, тут же тухнет. Всего мгновение, а сколько неприятных эмоций!       — Ты… чего? — собственный голос звучит недоверчиво, с ноткой испуга и от этого внутренности скручивает. Нехорошее предчувствие гложет кости.       — Случайности не случайны, так же говорил прапор?       И правда говорил. Акира хорошо помнил это утверждение, вдалбливаемое в голову на каждой тренировке. В мире не бывает ничего случайного. Всё, что происходит — результат желаний вселенной. Вроде бы, что-то подобное им и втирали. Но с чего вдруг Шики понесло в филосовствования?       — Ты сам настойчиво увязываешься за мной раз за разом.       — В каком смысле?       Да что он несёт? Какие разы? Они знакомы всего несколько часов, а тут уже какие-то мифические разы! Всё ли в порядке у него с головой? Если подумать, этот человек всегда несёт какую-то хрень! Вопросы захватывают сознание, окружают со всех сторон. Недоумение слишком явно пробивается в собственных словах, и как Акира ни пытается его скрыть, оно всё равно вылезает.       — Может, и впрямь оно так? — едва слышно заканчивает мысль Шики, игнорируя все вопросы.       Он полностью погружается в собственные размышления, откинув всё, что его окружает. Даже кажется, что ему не видно все эти попытки разобраться в ситуации. Акира вздыхает. Ну конечно! Его командир не мог придумать способа испоганить жизнь лучше, чем этот!       Всё продумал, старый чёрт. И сумасшедший нелюдимый напарник, и передовая, да ещё и задания сомнительного содержания! Не план, а идеальные совпадения, ничего не сказать! Совпадений набралось на билет в один конец! Разболелась голова, а вместе с ней и кончики пальцев. То ли из-за чрезмерного напряжения, то ли атаковала фантомная боль.       Шики окидывает его оценивающим взглядом так, словно собирается сожрать и думает, насколько это безопасная идея. Аж смешно стало. Приходится душить желание прокомментировать свою свежесть на корню. Излишнее напряжение между ними сейчас ни к чему. Уже одного лишь факта: они в лесу, без свидетелей, с оружием достаточно, чтобы напрячься.       — Значит, разделимся. Подожги её.       — Чего? Ты охренел?! Что мне ещё сделать? С самолёта броситься?       — Да нахер ты сдался? Подожги эту хрень и делай, что в голову стукнет. Мне нет дела до твоей задницы!       — А что ты будешь делать?!       — За тобой следить.       Невозмутимо отвечает Шики, пожимая плечами. Вскидывает винтовку, словно и впрямь у него есть другая задача. И это даже ни капельки не забота о собственной шкуре! Акира вздыхает, пожимает плечами. Становится напряжно даже думать. Всё слишком непонятно, перемешано, вариативно.       Значит, от него требуется поджечь систему. Вот оно как. И никакой конкретики. Чёртова война, всё не так, как должно быть! Ну не должны этим заниматься в одиночку!       — Там внизу стоит цистерна. Подожги её, — мягко продолжает Шики.       — Ничего ведь не произойдёт.       — Вот дурень. Ты поджигаешь, я стреляю. Вуа-ля, работа выполнена.       — Почему не наоборот?       — Пф, ты винтовку-то держать умеешь?       — Думаешь, их делают лично под тебя?       Шики хихикает и переводит взгляд на цистерну. И что его рассмешило? Нашёлся гений. Одни проблемы от него. Акира вздыхает, тоже переводит взгляд вниз. Если подумать, спуститься можно с этой стороны. Цистерна не так далеко, людей возле неё нет. Можно прикинуть примерный маршрут и быстро поджечь её. В целом, проблем не должно быть.       — И они меня там ждут? — сарказм всё же слетает с языка.       Шики в ответ на него только пожимает плечами и серьёзно продолжает:       — Не думаю. Они не знают, что мы здесь. Так что всё в твоих руках.       — Какая непредусмотрительность.       — Уж поверь, о нашем присутствии узнают через полтора часа, не раньше. Вот тогда будет проблема. Так что, если хочешь жить, иди быстрее. Времени мало.       Повисает молчание. Ответить нечего. Возразить тоже. Вот значит, почему все его напарники дохнут. Удобно, однако.       — А, — внезапно отзывается Шики, в его взгляде на мгновение мелькает неуверенность, но тут же гаснет не успев толком оформиться, — тридцать секунд. Я буду ждать тебя тридцать секунд. Не собираюсь рисковать.       Акира закатывает глаза, но всё же спускается вниз. Умирать, так умирать. Будто ему давали право выбора. Листья под ногами неприятно шуршат. Каждый шаг ощущается отчётливо, будто на тело что-то давит, мешает даже думать, что уже говорить о простых передвижениях? На дне сознания расползается странное неприятное предчувствие. Акира ощущает его кончиками пальцев, оно опускается лёгким покалыванием вдоль позвоночника и обдаёт холодом ноги. Что за ерунда?..       Земля под ногами так и норовит просыпаться, с грохотом развалиться прямо перед базой. На мгновение представляется, как бы глупо это выглядело. Пожалуй, самая бесполезная смерть, какую можно было представить. Акира отмахивается от мыслей, сосредотачивается на ботинках. Осторожно переставляет ноги, прощупывая перед собой почву. Всё же Шики справился бы с этим лучше. Но сам, конечно же, в это дерьмо не сунулся. Ага, сунется он! С расстояния куда приятнее наблюдать.       Склон неумолимо заканчивается, и перед глазами во всём объёме предстоит цистерна. Действительно большая. И правда никого рядом нет. Значит, план прост: поджечь — и бежать как можно дальше. Пусть Шики дальше сам разбирается. Мысленно прокручивая план в голове, Акира подходит ближе, осторожно обходя горы листьев.       Наконец-то цистерна оказывается на расстоянии вытянутой руки. Приходится осторожно прислушаться и со всей силы бросить воспламеняющуюся жидкость под неё. Сухая листва тут же вспыхивает. За считанные секунды разгорается пламя, обхватывает металлическую коробку. Акира бросается в сторону. Перед глазами всё плывёт.       Один, два, три…       Подъём оказывается куда сложнее. Карабкаться по скрывающемуся под ногами песку сложно. За спиной раздаётся грохот, за ним следует сильный взрыв. И в голове становится совсем пусто.       Акира не может ухватиться ни за одну мысль, ползёт наверх, подчиняясь скорее инерции, чем реальному желанию выбраться. Тело обдаёт жаром. На мгновение жизнь проносится перед глазами, разливаясь по мышцам вязкой болью. Акира прикрывает глаза, через силу хватается руками за выступающие корни. Голова кружится. За спиной какие-то возгласы. Видно, прошло слишком много времени. Монотонно продолжает отсчитывать сухими губами, хоть теперь уже в этом и нет смысла.       Тридцать пять, тридцать шесть…       Уже и думать не хочется, а мозг предательски переходит на четвёртый десяток. Тяжело. О том, как лезть в гору, он не подумал. Внезапно предплечье обжигает чужое прикосновение. Тепло тела разливается по продрогшим рукам, и Акиру легко, будто совсем без усилий тянут наверх. Остаётся только удивлённо клипать глазами. Он в самом деле дождался?       Шики сжимает руку до боли, почти впивается в неё пальцами. Не даёт отдышаться и тут же тянет вглубь леса. База остаётся позади, но даже отсюда видны остатки зарева. Что было в той цистерне? Но именно здесь, посреди леса, Акира отчётливо улавливает одну странную мысль: а почему всё настолько слажено? Если задуматься, промедление всего на минуту могло стоить им жизней, но Шики высчитал время с точностью до секунды. Может ли это быть простым совпадением?       Акира замедляется, осторожно тянет руку назад, пытаясь вырвать её из цепкой хватки. Шики отпускает, поворачивается. Дышит ртом, его дыхание обволакивает. В глазах явственно читается усталость. И это выражение лица стирает все прежние вопросы. Он выглядит так, будто прошёл всю войну без сна. В этом взгляде столько всего намешано, что не получается разобрать.

***

      Акира оглядывается, трёт предплечье, слегка теребит край футболки. База быстро наполняется энергией. Теперь, когда они сдвинулись с мёртвой точки и смогли захватить береговую линию, прогнозы стали куда приятнее. Оставалось закрепиться, выбить остатки частей из острова и можно будет продвигаться дальше, на юг.       От этой мысли становится не по себе. По коже ползёт крупная дрожь. Всего несколько дней назад Акира и не думал, что его выбросят в этот ад. Он готовился к другому, они все готовились к другому. По позвоночнику пробегает электрический заряд. Хочется выгнуться, растянуться во весь рост так, чтобы почувствовать натяжение мышц.       Суета у взлётной полосы кажется естественной. Конечно, ведь эти люди только что выиграли право на жизнь. По крайней мере, на несколько часов. Акира неловко разворачивается, смотрит по сторонам. Здесь, на этой базе, он совершенно чужой. Ни одного знакомого. Его вырвали из привычного окружения и бросили в самый ад внезапно, чего этим добивались? И что теперь делать — ума не приложить.       Мимо проходит несколько парней, от них тошнотворно разит алкоголем. Акира закатывает глаза, прикусывает кончик языка, чтобы не пустить едкий комментарий. Сегодня у него нет настроения рассматривать последствия попоек, да что там, у него нет желания находиться среди таких пьянок.       — Эй, ты, — пьяно-грубовато мямлит высокий блондин, — идём с нами. Там… там во…       Парень кривит лицо, будто не может подобрать слов. Из его хмельной головы явно выпало всё по пути. Акира не может сдержать смешок, отмахивается. Не до них вообще.       — Пф, тоже мне, — раздражённо цокает языком парень, слегка покачиваясь.       В голове сразу вспыхивает дельная мысль: нечего слушать. Ввязаться в пьяную компанию — худшая идея. Его и так не любят, а после такого вообще вытолкают куда-то в подвал на радостях. Акира плетётся подальше от грандиозной попойки, всё ещё надеясь придумать, как же поступить. Лица сменяются, искривляются пьяными гримасами, расползаются в кривых улыбках. Со всех сторон несётся либо ничем неприкрытая пошлость, либо слабый, полубредовый поток воспоминаний.       И всё это не вызывает ни капли интереса. Акира прикрывает глаза, вдыхает поглубже. На дне сознания теплится не полностью оформленное желание. Да, наконец-то приходит идея, что же делать. Он спешит прочь от полупьяных людей, чтобы найти уединение и спокойствие.       Возле ангара темно и пусто. Ни одного человека поблизости, оно и к лучшему. Акира поворачивает в сторону, осторожно пробегает возле ящиков: сейчас бы не наткнуться на дозорного. Объяснить, чем он тут занимается будет сложно. Наконец-то перед глазами появляется желанная дверь. Проскользнуть в ангар – дело несложное, а вот дальше только полёт фантазии.       Глаза не сразу привыкают к полумраку, но в ту же секунду выцепляют фигуру у шасси. Даже в темноте узнать её не составляет труда. Странно. С чего он проводит такой вечер в одиночестве в ангаре? Явно не лучшее место для отдыха. По кончикам пальцев пробегает дрожь.       — Что ты тут делаешь? — спрашивает Акира, осторожно пробираясь ближе к огромным шасси.       Шики зевает, открывает глаза. Алые радужки поблёскивают в слабом свете борта. На мгновение становится неловко, будто пришлось увидеть что-то неправильное, запрещённое. Акира вдыхает поглубже, пытается собраться с мыслями. В голову совсем ничего не лезет.       — Сплю, — шепчет Шики едва слышно.       Его сонный голос разлетается по пустому ангару, отскакивает от стен, звучит неожиданно мягко. Даже не верится, что такой человек может говорить настолько тепло. В его словах так и сквозить сладкая усталость вперемешку с вязкой ленцой. Акира собирается с мыслями, пытается найти баланс в собственной голове. И что теперь? Искал спокойствия, а наткнулся на очередные проблемы! Свалть бы, но интерес слабым огоньком разгорается в груди.       — В таком месте?       — А тебе чего надо?       Слова не находятся. Не говорить ведь, что он искал, где бы провести время, пока всех гложет алкогольное безумие. Пора уходить. Шики не настроен на долгое выяснение отношений. Впрочем, Акире и самому не особо хочется разговаривать без дела, но всё же находит в себе силы ответить:       — Да так, не ожидал тебя здесь увидеть…       — Где мне ещё быть? — лениво отвечает он.       — Ну… на попойке?       Шики открывает один глаз, косится на него с удивлением. И тут же смеётся. Так чисто и мягко, так по-дружески, что и поверить сложно. Это точно Шики? Тот Шики, который несколько часов назад отправлял его на смерть? Его подменили? Настоящего пристрелили несколько часов назад?       — А тебя чего мимо попойки понесло? Дорогу спьяну спутал?       — Пф, а как же.       Шики складывает руки за головой, опирается о шасси, лениво зевает. Привыкшие к полутьме глаза тут же улавливают усталость на чужом лице. Он так устал после одного лишь задания? Выглядит так, словно без перерыва воюет год, не меньше.       — Я всегда здесь, — спокойно отвечает Шики. — Это мой ангар.       — Ты что, машина, чтобы собственный ангар держать?       Шики улыбается, но в его глазах блестит грусть. Акира прикусывает кончик языка: что-то не то сказал? Кажется, эти слова прозвучали как-то не так. Да и реакция на них, мягко говоря, странная. Будто сказанное было правдой…       — Думаешь, нет?       — Да с какого хера? Вроде просто прибабахнутый человек.       — Как банально.       Акира подходит ближе, неуверенно смотрит на чужое лицо. Сесть рядом не решается. Не похоже, чтобы Шики был рад соседям. Но тот смотрит с недоверием и всё же отодвигает руку в сторону, освобождая место возле себя. Опускаться на бетонный пол странно. Задницу тут же обдаёт холодом. Как он тут сидит? Не лето ведь. Но Акира стискивает зубы и пользуется возможностью, навряд ли второй раз предложат.       По телу пробегает ощутимая дрожь. Она наполняет мышцы странной вязкой болью, но тут же стушевываться под чужим взглядом. В голове вспыхивают тысячи легенд. Если бы бывшие сослуживцы знали, с кем он сидит, померли то ли со страха, то ли от зависти. А ведь если подумать, Шики — известный человек. В узких кругах о его способностях ходят легенды, вызывающие нервную дрожь. Тот, кто не проигрывает. Тот, у кого нет неудач. Такое даже представить сложно.       Акира косит в сторону, и по позвоночнику поднимается дрожь от всех этих мыслей. Неловко. Даже просто сидеть рядом. Совсем непонятно, о чём говорить, что предлагать. Не молчать же всё время? Да и спать уже не хочется. До ангара долетают лишь отдалённые голоса проходящих мимо солдат. Идей никаких.       — Почему ты взял меня в напарники? — тишину всё же хочется разрушить.       — Я не брал. Мне не нужен напарник, но у генерала своё мнение. Мне всегда дают кого-то в помощь.       — Тебе это мешает?       — Да. Не люблю работать с людьми. Тем более, с липучими людьми.       Вот значит как. Впрочем, ничего удивительного. Даже по легендам Шики держался особняком и не совершал подвигов с кем-то, всё сам. Странно. Неужели у него никогда не было ситуаций, требующих постороннего вмешательства? Не всё же на свете можно сделать в одни руки!       — И всегда мешает чужая помощь?       — Чаще мешает, но бывают исключения. Сегодня ты здорово облегчил мне жизнь.       — Отправить на смерть и получить помощь — разные вещи.       — Но ты выжил? Так какие проблемы?       Акира вздыхает. И правда. Выжил, значит, проблем нет. Полное безумие. Ну, этого следовало ожидать от Шики. Навряд ли он умел в нормальное объяснение своих действий. Но радует уже наличие разговора, может, получится понять, что это за человек и откуда берёт такую информацию?       — И всегда ты по ангарам прячешься?       — А где мне ещё быть? Привычное место. Я часто в ангарах.       Странное откровение. Только не разобрать, с чего бы. Это ведь преувеличение? Не может же такое быть правдой? Но от одного взгляда на Шики мысль улетучивается. Он мало похож на человека, способного врать ради забавы. Скорее уж на того, кто в лоб говорит всё, как есть. Акира вздыхает, пытается найти нормальное объяснение происходящему.       —Ну да, если выбирать между пьяной толпой и ангаром, лучше выбрать ангар.       — Типа того…       Шики заметно расслабляется, даже смеётся едва слышно. Уловить его смех в такой момент — приятно. Сразу кажется, что всё ещё не потеряно и можно постараться разнюхивать дальше. Не может же быть обычный человек совсем без изъянов? Хоть в чём-то он проколется. Так всегда. Нужно лишь увереннее подбирать слова.       — И давно ты здесь служишь? О тебе так много рассказывают.       — Информацию собираешь? — хихикнул Шики.       — Пф, больно надо! Поддерживаю беседу, ты ведь этого не можешь.       Шики в ответ только пожимает плечами, будто совершенно не собирается отвечать. На его лице мелькает задумчивость, которая тут же сменяется мягкой, почти невинной улыбкой. На мгновение кажется, что он полностью расслабился, потерял счёт времени. Но наваждение проходит так же быстро. Было ли оно на самом деле? Или это игра воображения?       Акира не знает ответа, если уж на то пошло, то и не хочет знать. Будто от понимания чужих эмоций что-то изменится, будто Шики вообще захочет продолжать общение. Ему откровенно плевать на всех. Наверное, на войну тоже. Узнавать у такого свою судьбу – дохлое дело. Ему ведь настолько плевать, насколько это вообще возможно.       — Около двух лет, — неожиданно отвечает Шики таким скучающим тоном, будто делает одолжение.       Всего лишь два?! Быть не может! Акира прищуривается, вглядывается в мерцающую алую радужку, но на её дне ни капли напряжения или неуверенности. Он точно верит в то, что говорит. Но если это так… За два года получить такие рекомендации…       На дне сознания зашевелилась неприятная мысль: а если и правда шпион? Разве может обычный военный знать всё, что происходит на чужой базе? Разве может обычный военный за два года ни разу не оказаться в госпитале и не получить ранений?! Такое бывает только в глупых играх! В реальности ни у кого не найдётся столько везения!       Но вот он — вполне реальный Шики с вполне реальным прошлым, в котором нет и тени ранений. Голова кругом от такого совпадения! Акира вздыхает, пытается успокоиться хотя бы внешне. Будет крайне отвратно, если голос выдаст напряжение. Испортить отношения с сомнительным напарником — не лучшая идея.       — Ты преувеличиваешь, думая обо мне, — скучающе заявляет Шики, опираясь о шасси.       — Ты и мысли читать можешь?       — Пф, у тебя всё на лице написано. Да и все вы на удивление одинаковые в предположениях. Уверен, в твоей пустой голове ничего нового.       — Может, в моей голове и ничего нового, а вот что в твоей черепушке — хер поймёшь. Может, потому твои напарники дохнут с завидной регулярностью?       — Было бы чему завидовать. Думаешь, ты продержишься дольше?       Акира шумно выдохнул. Подумать только! Этот самоуверенный идиот действительно верит, что неуязвим! Хах, какая наивная чушь! Его послушать, так все вокруг мрут, а ему звёзды, блядь, путь освещают. Самоуверенность зашкаливает.       Приходится сжать пальцы, впиться ногтями в кожу, чтобы хоть как-то сдержать недовольство, не высказать лишнего. А так хочется! Но одно правило Акира усвоил хорошо ещё месяц назад: не всё говори, что знаешь, тем более с теми, кто явно сильнее тебя.       — Ты чертовски наивный и недальновидный, — с улыбкой говорит Шики.       — С чего бы это?!       — Лезешь в неприятности будто из принципа. И в общении, и в войне. Глупая стратегия, тебе так не кажется?       — С чего такая уверенность? Тебе-то откуда знать, как и где я себя веду?       Шики растягивает губы в улыбке, но не отвечает. Виснет напряжённая тишина. Будто мир растворяется в безумной ночи откровений. По позвоночнику скатывается электрическая искра: да, в словах Шики есть смысл и логика, но откуда у него полное досье? Личное дело смотрел? Или… что-то другое…       От этой мысли становится совсем паршиво. Он что — лошадь на ярмарке? Каждый так и норовит влезть и посмотреть. Противно до ужаса. С улицы доносится сдавленный хохот, полный удовольствия. Опять какую-то пьянь мимо проносит. И что им не спится в такое время? Будто не завтра снова в наступление.       Шики поднимается, потягивается. Акира бездумно смотрит на него, подмечая, как натягивается водолазка от напряжённых мышц. Значит ли это, что подошёл конец разговора? Ничего толком узнать не получилось. Всё бестолку. Уж лучше бы налакался как эти…       — Ты идёшь?       — Куда?       — Спать. Или хочешь продолжить вечер в восхитительной компании несущих алкоголем тел?       — Нет уж, обойдусь.       Акира поднимается, отряхивается. В целом, ему и правда больше нечего делать. Здесь, посреди временной базы, особо нет развлечений. Либо пить, либо спать, либо воевать. Разнообразия никакого.       Вокруг сплошная темень, даже луна не светит настолько ярко, как несколько часов назад. Всё заливает иссиня-чёрным цветом: и ангары, и сиротливо стоящие под открытым небом вертолёты, и расплывающиеся рожи проходящих мимо людей. Из-за угла доносятся приглушённые стоны. Ну да, чем ещё заниматься по жизни? От одной мысли обо всём происходящем становится тошно. Акира не хочет здесь находиться.       Шики заметно кривится. Неужто тоже недоволен? Впрочем, было бы странно, если бы ему доставляли удовольствие такие соседи. Не походит он на человека компанейского. Приятно, что хоть в чём-то их интересы совпадают.       Казарма ничем не выделяется на фоне таких же мелких не примечательных построек. Она сливается в бесформенную кучу, как и люди вокруг. Неужели в самом деле придётся провести ночь там?! Акира улавливает, как к глотке подкатила тошнота. Дерьмище.       Но Шики резко поворачивает влево, напрочь уходя от казармы. И куда его несёт? Решил проветриться перед сном?       — Эй! Нам в другую сторону!       — Хочешь – валяй.       В голосе ни капли напряжения. Такой спокойный. Акира и не думал никуда идти. Уж лучше за Шики в неизвестность, чем в кучу развалившихся тел. Петляющая дорога приводит к лестнице. Чем ниже под землю, тем сильнее напрягаются внутренности. Ощущается какая-то неприятная сырость.       Лестница заканчивается огромным залом, разделённым на несколько отсеков. Прямо под ногами — куча матрасов не первой свежести. Акира смотрит на них, не в силах переварить происходящее. Это… убежище?       Шики по-хозяйски цепляет один из матрасов и направляется в самую глубь подвала, туда, где меньше всего света от качающихся лампочек. Странное место. И несёт от него… окопом. Благо, хоть без этих уродских свечей. Хоть какое-то облегчение.       Акира оглядывается, брезгливо копается в скинутых в кучу матрасах. От всех пахнет плесенью и чёрт ещё знает чем. На них нужно будет спать? Какая гадость!       — Не проще лечь в казарме? Там хоть и много людей, но воняет меньше.       — Всё равно потом спускаться, на ходу выхватим ещё хуже матрасы.       Акира щурится, вглядывается в спокойное лицо, пытаясь найти в нём ответы, но ничего, кроме отстранённости увидеть не получается. Шики ведь предполагает? Или точно знает время, когда начнут обстреливать? Или это просто предосторожность? От количества мыслей болит голова. Ничего не вяжется в одну кучу.       — Это предположение?       — Проверенная информация.       — Откуда?       — А тебе всё знать нужно? Никак без лишней информации жить не можешь?       Шики усаживается на матрас в самом углу и с вызовом смотрит в глаза. На мгновение становится неловко. Какая ерунда, ну в самом деле!       Акира демонстративно стелит матрас возле него, усаживается рядом, хоть тело подрагивает от такого соседства. На кончиках пальцев зарождается дрожь, по позвоночнику скользит напряжение. Но приходится сглотнуть ком в горле и посмотреть прямо в глаза, с вызовом, с неприязнью. Даже если он и шпион, плевать. Не хочется показывать слабость перед… ним.       Губы Шики едва заметно растягиваются в лёгкой улыбке, в глазах вспыхивает мягкий блеск. И Акира мимо воли вглядывается в него, отмечает, насколько мягкими становятся черты лица в такие моменты, будто перед ним совершенно другой человек.       — Ну-ну, собрал остатки смелости? — хихикнул он.       — Пф, а чего бояться. Тебя что ли?       Язык несёт без конца, слова сами слетают с губ. Акира лишь успевает запоздало подумать, что в других обстоятельствах такого не сказал бы. В глазах Шики вспыхивает задорный огонёк. Ему доставляет удовольствие такое общение? Впрочем, наверное, кажется. Не может такого быть. Чтобы этому человеку нравилось общение? Да легче поверить в то, что он тайно работает на три страны разом дофига лет, чем в такое.       — И даже в глаза мне смотришь, — в голосе отчётливо слышится удовлетворение. — Не боишься за свою шкурку?       — И что ты мне сделаешь?       — Ну как же, — Шики придвигается ближе, шепчет тихо, почти заговорщицки, — а если я хочу сдать тебя врагу. Не об этом ли ты думаешь?       — А смысл? — Акира отчаянно надеется, что дрожь в голосе не выдаст его напряжения. — Я обычный солдат, во мне нет никакой ценности. Стал бы ты так заморачиваться ради чего-то незначительного.       И то верно. Акира послушно позволяет себе развивать эту мысль дальше. Зачем Шики такая мелкая сошка? Он ни на что не влияет, ничего не может изменить, ничего не знает. Если бы его хотели убить, сделали это давно. Да и смерть это полностью бессмысленная. Ноль информации. Шики точно не станет заниматься такой ерундой.       Под сердцем что-то болезненно сжимается. Пусть жизнь и обретает чуть больше смысла, ощущение обречённости захлестывает с головой. Всем всё равно. Он не стоит затраченных усилий. Как же всё просто, если задуматься. И как больно от такой правды.       — Резонно, — кивает Шики, удобнее устраиваясь на матрасе. — И что ты хотел спросить?       Голос звучит почти сонно, расслабленно. А ведь если подумать, Шики никогда не говорил так спокойно. В каком-то смысле он демонстрирует доверие что ли? Нет, доверием это не назвать. Скорее уж это отсутствие настороженности.       — И всё же, кто ты?       — Обычный спецназначенец. Никакой тайны в этом нет. Будто ты не знал, к кому идёшь.       — Я не об этом.       Акира вздыхает, кладёт голову себе на колени, смотрит внимательно и с интересом. Ему и правда хочется знать об этом человеке чуть больше. Да, документы были, но в этих документах нет и тени того, какой Шики на самом деле. И именно эту информацию он отчаянно скрывает любыми способами.       — Ты так легко выполняешь все задания. Тебе не кажется это странным?       — Легко… — Шики опускает голову, в голосе сквозит неприкрытая грусть, — ничуть. Прожил бы ты мою жизнь, был бы таким же. Это опыт и ничего больше. Не нужно искать мистику там, где её быть не может.       — Сам-то себе веришь? Опыт в будущем? Опыт во всезнании? Ты с космосом на связи или что?       — Что за ерунда…       Акира вздыхает. Нет смысла продолжать эту тему. В чём-чём, но в тайнах своей личности Шики хорош. Видно, что спецназначенец. Поговаривали, что они в целом крайне мало распространяются о себе. Похоже на правду. А что, если подойти с другой стороны?       — Ну хорошо, а чем ты занимался до войны?       — Хм, тем же. Я военный. С самого начала и до самого конца.       — То есть пришёл сразу в училище?       — Типа того.       И тут неопределённость. Сплошные неудачи. С какой стороны к нему не подойти, всё заканчивается глухой стеной. Ни прошлое, ни будущее – всё надёжно скрыто. Не хочет он распространяться. Ничего не поделать. Значит, нужно искать другие варианты. Должно же быть хоть что-то!       — А родители?       — Мои? Да хрен их знает. Отец как отец, матери не помню.       — Они живы?       — Хрен знает.       И тут тупик. Акира наклоняет голову, не может придумать, что ещё спросить. Какую тему не бери, всё мимо. Будто они в морской бой играют. И во всех ситуациях именно Шики выходит победителем. Всё у него получается без напряжения. Не человек, а ходячая программа тактики.       Он в целом мало напоминает человека. Скорее уж выдержку из учебника. Вот кто в своё время тактику усвоил на высший балл. От такой мысли сразу становится теплее. Будто мир наполняется красками и всё такое спокойное, близкое, понятное. Даже сам Шики становится ближе, ярче и естественнее.       А почему нет? Чем не объяснение? Да, глупое. Да, притянутое до невозможности, но объяснение. Тёплое и интуитивно понятное. Просто человек, который страстно любит тактику во всех её проявлениях. В голове тут же вспыхивает образ зубрящего за учебниками Шики. Невольно на губах расползается улыбка.       — О, повеселел. Приятное вспомнил?       — Не-а, о тебе думаю.       — И с чего вдруг я вызываю приятные эмоции?       — Пф, много о себе мнишь, сдался ты мне.       Шики улыбается, с шумом ложится на матрас, даже не разуваясь. Акире не хочется так ютиться в одежде, но ситуация всё же намекает на ночные сложности. Лучше не раздеваться.       Берцы неприятно сдавливают ноги, нет даже намёка на расслабленность. Как же хочется поскорее вернуться в обычную жизнь, когда просто спишь, не думая о том, кто и когда будет пытаться обстреливать. Но выбирать не приходится.       Шики комкает куртку, устраивает её под головой. Уставился прямиком в глаза. Акира опускает взгляд, сцепляет пальцы, душно. Чёрт знает от чего так жарко! И что он там такого интересного хочет увидеть?! Было бы на что смотреть. Самое обычное лицо.       — Что? — спрашивает Акира, сжимая край куртки.       — Да нет, просто думаю. У тебя хорошо получается.       — Что получается?       — Работать. Даже неплохо справляешься.       — С чего это ты?       — Я тут хвалить тебя пытаюсь.       Неожиданно. Похвала? От Шики? Такое и представить сложно. С чего ему такое пришло в голову? Акира качает головой, не особо понимая, что происходит. Утыкается лицом в куртку, избегая прямого взгляда в глаза. Невольно становится неловко. Всё такое непонятное, такое безумное.       Шики поворачивается, шумно выдыхает, вытягивается во весь рост. До Акиры долетает приятный запах его тела. Такой мягкий, сладковатый аромат. Чем-то отдалённо знакомый.       Дышать сразу становится легче. Окопный запах растворяется полностью, превращаясь в мягкий аромат его тела. Тянет в сон. Отчего он так приятно пахнет?       — Ты знал, куда тебя отправят? — спрашивает Шики.       — В плане?       — Ну, когда получил назначение.       — А, ты об этом… Нет, я знал только в общем. Никаких деталей. Знал, что буду работать с тобой, что меня перебрасывают в район активных действий. И ничего больше.       — Так сильно не нравился начальству?       — Ага.       Даже вспоминать противно. Мало кому он действительно нравился в лагере. Как-то отношения не складываются с людьми, собственно, это и неважно. Какое дело до тех баранов? Кому вообще нужны были эти люди? Акира не питает к ним особого тепла и проблемы в натянутых отношениях с ними не видит. Это всего лишь коллеги, не больше. Сейчас им ещё всех тайн не открывал.       Но Шики это почему-то веселило. Будто у него отношения получше. Судя по тем немногим рассказам, которые долетали до ушей, Шики вообще боялось полстраны. С таким бэкграундом тоже далеко не уйти. Нашёлся большой знаток человеческих душ.       Акира откинулся на жёсткий матрас, уставился в полутёмную комнату. Никакого понимания как действовать дальше. Впереди сплошные вопросы, сзади лишь прожитые дни. В какой момент его жизни всё схлопнулось до размеров маленьких конфликтов?       Если подумать, то и смысла в конце всего этого никакого нет. Ведь что бы он ни делал, мир не изменится. Ни Токио, ни другие города. Они такие же, какими были. Впрочем, ему никогда и не приходилось чувствовать себя в своей тарелке. А здесь, у линии фронта, обрывались все связи. Лишь странное понимание маячило перед глазам: впереди неопределённость.       — О чём задумался? — мягко спрашивает Шики.       — О том, насколько всё бессмысленно.       В ответ лишь пожимание плечами и спокойный, вычищенный от эмоций голос:       — С чего бы?       — Ну вот что ты будешь делать, когда война закончится?       — Я? То же, что и на войне.       — Без вариантов, — хохотнул Акира.       И правда, чего он ещё ожидал? Что Шики внезапно бросится в обычные профессии? И кем он будет? Учителем? Полный бред. Или в фирме работать? Даже представить такое сложно. Акира переводит взгляд на подтянутое тело. В голове не укладывается образ в строгом безликом костюме. Слишком уж неправильно это даже звучит.       Акира улыбается, утыкается лицом в куртку. Да ну! Ещё думать обо всяком непонятном. Лучше просто отпустить непрошенные мысли. Всё равно от них никакого толку.       — И что тебя смущает в таком будущем? — спрашивает Шики.       — Не думаю, что хочу и дальше этим заниматься.       — Значит, у тебя есть выбор. Если бы его не было, такие мысли не появлялись бы.       — И всё у тебя просто!       Шики прикрывает глаза, отворачивается и затихает. Видно, не настроен на разговоры. Его можно понять: после сложной миссии последнее, чего хочется, это говорить с незнакомыми людьми. Акира тоже не хотелось бы говорить непонятно с кем о душевном.       В голове всё путается. Мысли постепенно стушёвываются, исчезают, превращаются в неразборчивый балаган. И ни слова из них выцепить не получается. Акира расслабляется, полностью отдаётся сонливости. Уставшие мышцы ноют, ощущаются неожиданно ярко. Каждый их миллиметр, каждое напряжение — всё скручивается в один едва различимый комок.       Акиру уносит в странный беспокойный сон. Что-то тёмное и неразборчивое преследует его. Над головой гудит земля, дрожат стены. Глаза разлепляются быстрее, чем получается подумать. Мир вокруг, словно после сильного землетрясения, расходится в разные стороны.       Со стороны лестницы доносятся приглушённые голоса. Видно, наверху что-то происходит, все спускаются под землю. Акира поворачивается. Шики смотрит в дрожащий потолок, широко раскинув руки. Его ладонь так близко, почти под носом. Тонкие длинные пальцы отчётливо видны сквозь ресницы.       — Началось, — одними губами шепчет Шики.       Его голос слабый и уставший, мгновенно теряется в грохоте и шуме, но всё ещё отчётливо слышен. Акира ещё ни разу не встречал такого приглушённого голоса. В нём сквозила неприкрытая усталость и сонливость. Невольно весь вчерашний разговор заиграл новыми красками.       — Ты будто знал.       — Я ведь говорил, что ночью придётся спускаться.       — Но откуда? Как ты это делаешь?       — Опыт.       Снова этот опыт, как приготовленная отмазка на все случаи жизни. Они точно говорят об одинаковых вещах? Какой такой опыт помогает предсказывать будущее? Он либо что-то недоговаривает, либо чёртов бог тактики и скрывает это. Повисает напряжённое молчание. До слуха долетает только сопение и тихие полупьяные возмущения. Никто не ожидал такой атаки. Никто, кроме Шики. Может, рискнуть?       — И долго ещё?       — Ммм, нет. К четырём утра получим новые задания.       — Командиры говорили?       — Не спеши, дай им переварить случившееся. Не все могут в долгосрочное планирование.       Слова вбиваются глубоко в голову и совсем разделяют реальность с домыслами. Шики умеет сказать что-то такое, что на долгое время лишит понимания происходящего. И, конечно же, объяснять свои действия он не станет. А зачем?       Акира не может сдержать слабого стона. Разочарование так и хлещет. Ну ничего не меняется в этом безумном мире. Интересно, а который вообще час? Скоро их погонят разбираться с последствиями? Или всё же будет время отдохнуть? Поспать?       Шики лежит с закрытыми глазами. То ли спит, то ли дремлет. Но выглядит совершенно спокойным. Это даёт чуть больше уверенности. Должно быть, время ещё есть, раз он так легко реагирует на происходящее. Его спокойствию можно только позавидовать. Всегда выдержан. Для Акиры такое не характерно. Он с лёгкостью может вспылить и натворить глупостей. За Шики такой склонности заметить не удалось.       Приглушённый шум убежища вызывает неприятное покалывание во всём теле. Людей становится значительно больше. Тесное пространство заполняется неприятным запахом немытых тел. Настойчивый аромат пролезает в ноздри. Куда ни повернись, всюду он. Единственное спасение: придвигаться ближе к Шики. Но и его запах быстро перебивается зависшим в комнате зловонием.       Неприятно сидеть в таком месте. Будто есть варианты в этом безумном брошенном мире. Акира прикрывает глаза, старается делать как можно меньше вдохов, но запах всё равно просачивается. Шики на происходящее никак не реагирует. Вот это выдержка!       Время медленно подползает к рассвету…       Поспать толком не удалось. Только Акиру сморил сон, тут же по убежищу разнесся командный голос. Время пришло. Впопыхах собирать вещи и бежать наверх – не самое лучшее утро. Но приглушённые жалобы терялись в топоте десятка сапог. Никто не решался перечить в такой момент.       На улице пахнет сыростью. Осень как раз входит в самый свой разгар, всё наполняется противным запахом затхлости и гнили. Акира не любит осень. А сейчас, когда она наполнилась ещё и человеческими телами, не хочет даже вспоминать о ней.       Несколько больших ям расчертили огромный двор. Ожидаемый результат ночного обстрела. Акира вздыхает, тяжело дышит, воздух с шумом проходит сквозь приоткрытые губы. Шики не отводит взгляд, смотрит со спокойствием и даже отвращением на происходящее. Видно, его ничего особо не впечатляет.       Воняет горелым мясом, от тошнотворного запаха выворачивает наизнанку. К глотке подступает ком, остаётся только отчаянно сжимать челюсть в попытках сдержаться. Шики мало волнует то, что происходит за ним. Он спокойно спешит вперёд, за очередным заданием. Никаких эмоций.       Люди спешат к самолётам, гам исчезает за металлическими дверьми. База погружается в полную тишину. Акира послушно идёт чуть позади, высовываться нет никакого желания. Пусть сами разбираются со своими проблемами. Наконец-то он останавливается у одного из временных зданий, прислоняется спиной к нему и долго смотрит в небо, будто пытаясь там что-то увидеть.       — И как всегда заранее, — раздаётся приглушённый голос.       Акира переводит взгляд на здание, зрение выцепляет из полумрака мужскую фигуру. Образ кажется смутно знакомым, но вспомнить не получается. Шики кривится, но тут же одёргивает себя и холодно отвечает:       — Чего надо?       — Лови. Тебе отдельное назначение.       Шики на лету перехватывает документы, быстро пролистывает их. На полную всматривается только в один лист. Акира заглядывает через плечо, выцепляя из плана детали. Всё же его тоже это касается. Но от одного взгляда на листы становится дурно.       — Этот берег хорошо укреплён, — бесцветно продолжает мужчина, — но это единственное место, где можно высадиться. Удачи.       Акира заторможенно поднимает голову и с ужасом смотрит в безразличные глаза. Это ведь… Гвен! Эту спокойную морду знали все. Он постоянно крутился среди новых солдат, и всюду влезал непрошенными советами. Этот человек… всегда доставлял множество проблем.       Акире сводит челюсть от негодования. Подумать только! Гвен во всех местах успевает, даже Шики указывает, что делать. И кто он, чёрт возьми, такой?! Раздражение накатывает с новой силой. Акира мысленно благодарит случай, что не ему приходится вести диалог. Потому что безразличие на пару с этим убийственным планом навевают мысль о том, что их просто хотят убить.       — Принято, — холодно отвечает Шики, сгребает бумаги.       — Рассчитываем на тебя.       Шики хмыкает и отворачивается. Такой выдержке только позавидовать. Гвен хмурится, но молчит. Неужели Шики настолько важен, что ради его действий приходится заткнуть свои возмущения? Становится всё интереснее. Акира не решается спросить, пока чувствует на макушке чужой взгляд, но едва-едва сдерживает язык за зубами. Так и тянет поговорить.       Наконец-то Гвен остаётся далеко позади. Акира детально вспоминает план: скалистый остров с единственным пляжем, застроенным защитными сооружениями. Это через какой ад нужно пройти, чтобы просто выполнить задание? Шики всегда подкидывают что-то за гранью реального?       — И часто выполняешь подобные миссии?       — Всегда. Меня направляют в сложные локации, где нет права на ошибку.       — Я бы не стал так полагаться на одного человека.       — Я тоже, но приказ есть приказ.       Как же пафосно и бесцветно звучит! Будто для отведения глаз. Заученная дежурная фраза, далёкая от реальных мыслей. Сейчас это чувствуется как никогда ярко. Шики ни капли не соответствует тем словам, которые говорит. Интересно. Что же у него в голове на самом деле? Акиру подхлёстывает безумный интерес, заставляя пролезать в чужие тайны.       — А дело действительно в приказе? — шепчет Акира едва слышно.       Шики пожимает плечами, но на его губах появляется лёгкая улыбка. Он косится в сторону, смотрит с интересом и явным удовлетворением, будто услышал то, что хотел.       — Кто знает, — туманно отвечает, прикрывая глаза.       Разговор явно окончен. Ну да, конечно. Полагаться на одного человека в войне — полнейшее безумие, лишённое любой логики. И если такое решение действительно приняли, то должны быть весомые причины. Например, то, что Шики каким-то образом просто не способен провалить задание.       Акира потирает шею. Да уж, вопросов становится всё больше. Кристально ясно только одно: Шики не тот, кем кажется. В голове сплошной туман и странное задание. Ладно ещё то, что он узнал о таких миссиях, но то, будет в одной из них участвовать — жуть!       — И что ты предлагаешь? — всё же уточняет Акира.       — Для начала вернуться в ангар. Или хотя бы найти стол. Рассмотрим карту.       Ангар так ангар. Что за болезненная любовь к сомнительным сооружениям? Никогда бы не подумал, что Шики могут привлекать ангры настолько, чтобы буквально всё делать там. Акира подходит ближе, тихо, почти шёпотом спрашивает:       — Что там в тех ангарах? Тебя туда привязали?       — А где ещё?       Удивление в его голосе ни капли не наигранное. Будто он и подумать не мог, что можно жить не в ангаре. С чего вдруг? На мгновение пропадает дар речи. Акира сосредоточенно копается в мыслях, пока наконец-то не находит тот самый вопрос:       — Ты жил где-то, кроме ангаров?       — Нет.       Ответ лаконичный и простой, но многое объясняет. Слишком многое. А ведь если подумать: Шики не выглядит как человек, у которого была обычная жизнь. Скорее как призрак своей эпохи, заключённый в войну.

***

      Ангар привычно встречает затхлым запахом. Акире начинает казаться, что он уже привыкает к этому. Шики даже не морщится: уверенно идёт к шасси, устраивается возле, раскладывает на полу карту. Под ноги сыпятся листы из миссии, карандаши и какая-то мелочёвка. Действительно профи своего дела.       Акира опускается рядом на холодный бетон, разглядывая происходящее. Шики едва ли не улёгся возле карты, уставился на остров. Повисло молчание. От него хочется выть и лезть на самолёты. Что за дерьмище? Ничего непонятно. Все эти топографические мелочи — беспросветный мрак.       Но Шики ничего не смущает, он ведёт карандашом по карте, прокладывая маршрут. Вот так сходу? Удивительные способности, иначе и не скажешь.       — И что там?       — Смотри: берег укреплён, высадиться с воздуха — не вариант. Самое логичное — пройти морем.       — Это риск. Если берег укреплён, нас могут увидеть ещё на подходе.       — Да, но других вариантов нет.       — Подожди! То есть тебя не смущает, что мы можем там погибнуть?       — Нисколько.       Полнейший бред! Сейчас бы рисковать собой ради глупой миссии Гвена и бросаться грудью под пули! У Шики точно мозг подтекает! Выглядит так, словно ему что-то случайно отстрелили где-то так в начале войны. Конечно эти идиоты будут давать странные задания, если их абсолютно серьёзно выполняют!       — Плавать умеешь?       — Да, но я не собираюсь лезть на смерть ради такой херни!       Шики лишь пожимает плечами. До слуха долетает тихое: «Ну оставайся». И растворяется так же быстро, как лёгкий туман над базой. Но сколько бы в голосе не звучало отстранённости, Акира уже понимает, что не сможет не пойти. И не потому, что его сочтут дезертиром. Вовсе нет. По коже скользит липкая привязанность. Он просто ощущает, насколько не может принять такую судьбу для этого человека!       Стыдно, противно, но Шики ведь идёт. Идёт, не раздумывая ни капли. Всегда идёт на гибель. И у него даже пальцы не дрожат. Выдержка? Смирение? Самоуверенность? Акира не может определить и не может оставить всё как есть.

***

      Вода отвратительно холодная. В такую ни один адекватный человек не полез бы, но когда не дают выбора, сильно не разгонишься отказываться. Чтобы не привлекать лишнего внимания их сбросили прямо в море. Осеннее море, на минуточку! И оставили на произвол судьбы. Впрочем, как всегда. Когда это было иначе?       Шики на мгновение подвисает, словно не может толком сообразить, что дальше. Но быстро сбрасывает оцепенение и направляется в сторону берега. Его тёмная макушка сливается с беспокойными водами. Акира едва выхватывает знакомый силуэт среди волн. И кто скажет, к лучшему это или к проблемам? Как раз во время их вылета начался шторм.       Шики эта деталь обрадовала, мол, хуже будет видно, что происходит в воде. Но Акира видел перед собой только дополнительные трудности. Сколько придётся плыть! И какие усилия прикладывать! Мало приятного.       Штормит. От каждого движения болят плечи. Приходится бороться со стихией, сопротивляться необходимости бесконечно выныривать из воды. Впрочем, со стороны берега действительно не доносится никаких выстрелов. Похоже предположение Шики исполнилось: в таком бардаке их просто не видно. Хоть где-то повезло. Утонуть было бы куда противнее, чем умереть на берегу.       Акира вздыхает и продолжает упорно следовать к берегу. Волны подхватывают его и отшвыривают назад, в глазах ничего, кроме желанных укреплений. Голова кажется такой тяжёлой, она будто тянет ко дну. Настойчиво так, не прекращая. Дыхание сбивается. Превращается в непонятное сопение и хрип. Шики плавает куда лучше и быстрее. Его чёрную макушку различить среди волн сложно. На мгновение представилось, каким пятном маячат в волнах его собственные волосы. Вот где не скажешь, что мастер незаметности.       Шики подплывает ближе, держится у каменистого берега, хоть это и стоит огромных усилий. Акира ускоряется, нагоняет, поспешно обхватывает руками одну из выступающих скал в попытках отдышаться. Грудь ходит ходуном.       — Никого не вижу, — шёпотом отзывается Шики, вглядывается в бинокль.       — Знаешь, мне бы тоже не хотелось торчать посреди шторма на берегу. Не думаю, что они ждут двух идиотов, а самолёты обычно видно.       — И то верно.       Акире не послышалось? Шики действительно только что согласился с его мрачными рассуждениями? Впрочем, доля логики в них была. Обычно на задания приходили хотя бы группы, а не сомнительная пара без тыла за спиной. На такое безумие был способен только Гвен.       Шики направляется к берегу. Даже отсюда укрепления хорошо видно. Только подплыви к ним — конец наступит удивительно быстро. Акира с сомнением смотрит на торчащие пулемёты. Ну… не лучшая идея. Хотя хрен его знает, есть там кто или нет.       — Мы в самом деле пойдём туда? — уточняет.       — Рискнём.       Шики выскальзывает у берега из воды. Низко пригибается, старается не высовываться из-за каменистых насыпей. Акире кажется, что шуршание под ногами настолько громкое, что оно доносится аж до укреплений. Шаг, ещё один, и ещё. Сердце бешено отбивает ритм. Ещё шаг…       Мир плывёт в огне. Акира не успевает даже заметить, с какой стороны этот огонь накрывает его голову. Всё рассыпается осколками к ногам. Лишь пыль и слабый отголосок боли, который остаётся где-то далеко. Алая лента тянет его всё дальше, оставляя з спиной воспоминания. Она обрывается, разлохмаченные края опадают к ногам, и тут же скручиваются в тугой узел. Почему это выглядит так знакомо?