Перезапись

      Акира потирает шею, болезненно кривится: снова! Снова этот дурацкий день повторяется! И сейчас это не кажется чем-то странным. О, нет! Теперь нет времени даже подумать о том, насколько безумна новая реальность. Голову заполоняют совершенно другие мысли. И никуда от них не деться.       Кончики пальцев подрагивают. Недавняя рана почти не ощущается. Но вот лицо Шики… С каждым разом становится всё безумнее и безумнее. В его глазах пропадает и без того слабый блеск. Не остаётся ничего, только полное равнодушие и проступающие капельки безумия.       Сколько? Десять? Двадцать? Сколько раз он пытался заполучить эти чертежи?! И с каждым разом от его выдержки остаётся всё меньше и меньше. Акира прикрывает глаза, массирует виски. Да сколько можно?! Этот идиот до последнего будет биться головой о стену!       — Прекрати! — Акира едва успевает ухватить его за рукав перед выходом. — Разве ты не видишь, что в одиночку здесь не справиться?!       — Тебя забыл спросить! Какого хера лезешь, куда не просят?! — в голосе Шики скользят нотки гнева.       Акира останавливается на мгновение, с удивлением отмечает изменения. Такого тона не было никогда. Этот человек всегда держал лицо. Да какая разница? Какая разница, что он вдолбил себе в голову?! На эти безумные попытки больно смотреть!       — Да подумай уже своим, блядь, мозгом! Что ты лупишь в одно место?! Тебе нужна помощь!       — Твоя, что ли?! Много о себе мнишь! Свали с дороги!       Дверь ангара с шумом захлопывается. Снова. В который раз? Акира сжимает волосы руками, болезненно тянет, но не может придумать, что делать с этим самоуверенным болваном. Почему он вообще хочет что-то с ним делать? Забить бы на всё и свалить из этого безумия, но нутро противится этой идее.       После того переливания Шики недолго держал себя в руках. Он упорно шёл один, и упорно умирал каждый раз. Ангар за всё время превратился в болезненную кляксу, из которой не выбраться. Тело подрагивает.       Тик-так, тик-так, тик…       Перед глазами та же карта, те же карандаши, тот же Шики… почти. Акира сидит напротив, с ужасом смотрит в блеклые алые глаза и не узнаёт их! Это не тот человек, которого он знал! Кончики пальцев обдаёт холодом.       Шики сжимает голову руками, едва заметно покачивается. Ему явно больно, но Акира не решает спросить, потому что…       Тебе оно надо?       Отъебись…       Свали…       Он не слышит ничего другого. И не знает, что вообще происходит. Почему? Это странно. Шики с готовностью жертвует своей кровью, упорно отказывается брать с собой, потому что «ты умираешь», и продолжает подставляться сам. Что за безразличие вперемешку с заботой? Что в его башке творится?       Акира не понимает. Не может понять. Придвигается ближе, осторожно спрашивает:       — Тебе нужна помощь?       — Нет.       — Да почему?!       — Сдохнуть хочешь?       — Да какая, к чёрту, разница?! Я хочу тебе помочь, идиот!!!       — Так свали с базы и избавь меня от этого!       Тупик. Снова. В который раз? Акиру начинает потряхивать от неприятного осадка. Ну что за упрямец? Характер отвратный. Под кадыком неприятно булькает злоба. Язык не получается сдержать.       — И свалю! Что дальше?!       — Вперёд! Мне начхать, что там у тебя дальше!       Шики поднимается и выходит. Дверь ангара противно хлопает. Мир погружается в пустоту. Акира отводит взгляд. Неприятно, но он понимает, что никуда не денется. Чёрт знает, почему, но не хочет уходить! Совсем! Будто его привязали к чёртовому ангару.       Время идёт. Кажется, что песчинки едва заметно падают на грязный бетон, оседают на нём тонким слоем. Реальность дрожит, а вместе с ней и старая рана. Акира помнит. Помнит каждое изменение, каждое действие. И чётко понимает: реальность останавливается со смертью Шики. Он — единственное существо, способное её изменить.       Тик-так, тик-так, тик…       Шики агрессивно чёркает карту. Его лицо становится всё безумнее и безумнее. Боль пережитой смерти и отчаяние выйти из ситуации смешиваются, оседают тёмными кругами под глазами, дрожащими пальцами и пустым взглядом.       Акира вздыхает, подходит ближе. Нет! Это нельзя так оставлять. Если так продолжится, у Шики совсем растеряется ощущение реальности. Но он упорно продолжает чертить. Идиот!       — Да остановись ты! — кричит Акира.       В голове бардак: жгучее желание выплеснуть злость подхлёстывает. Это безумие! И полный бардак! Как только можно с такой недовольной рожей покорно переделывать дурацкий план?!       — Акира…       От собственного имени кожа покрывается мелкой дрожью. В чужом голосе сквозит леденца, а вместе с ней и раздражение. Шики смотрит холодно, с какой-то едва различимой болезненной одержимостью.       — Я не могу остановиться. Это не игра. Здесь нет паузы. Я буду повторять снова и снова, пока не найду выход, и моё состояние не играет никакой роли. Так что просто отъебись. Не лезь в это дерьмо.       Акира слышит стук собственного сердца. А вместе с ним и закрывающуюся дверь ангара. Это… не игра. С одной стороны, бесконечное сохранение как мод на удачу, а с другой — обречённость. Когда долго не получается пройти уровень, обычно люди бросают, чтобы вернуться на свежую голову. Но здесь не может быть свежей головы. Всё, что не получилось закончить с первой попытки, тяжкой обязанностью рухнет на плечи.       — И всё же ты придурок! — кричит Акира в закрытую дверь, понимая, что его не услышат.       Если не получается, нужно пробовать иначе! Тем более, вместе они уже прошли эту дурацкую ситуацию! Да, ценой его жизни, но прошли ведь! Нет, пусть кичится своей одиночной работой сколько хочет, нет сил больше смотреть на это измученное лицо. Не хочет так, будет по-другому.       Акира хватает разрисованную карту, стелит её перед собой. В разноцветных пометках никакой ясности. Слова возле них неразборчивые и кривоватые. Неважно! Если он может бесконечно умирать, в чём сложность разобраться с написанным?       Отдельные пометки никак не собираются в единое целое. Но одну вещь Акира видит явно: прожекторы. Кажется, проблемы у Шики начинаются именно здесь. А ведь если подумать, то и его заметили явно таким же способом. Просто в тот раз он взял на себя удар.       Вот значит как… Акира переводит взгляд на часы. Ещё есть время! Если поспешить, может быть, в этот раз получится.

***

      — Мне нужен катер! — с порога заявляет он.       Тойя аж выпускает сигарету изо рта. Смотрит, как на статую. С непониманимем. Неважно! Всё неважно.       — Чего?       — Катер, срочно! Катер и винтовку.       Тойя опускает застывшую у лица руку. Смотрит с прищуром. Сейчас или виртуозно врать, или влипнуть по самую задницу. Впрочем, Шики всё равно умрёт, у него будет шанс попробовать ещё раз… наверное.       — С чего вдруг?       — Приказ Гвена.       Акира на ходу вспоминает, от кого Шики получал задание, в надежде, что это сработает. Должна же быть хоть какая-то польза от него! Тойя хмурится, поглядывает куда-то в сторону. Да что он сопротивляется?! И без того времени нет!       — Допустим…       — Быстрее, чёрт возьми, потом будешь сопли разжёвывать! Быстрее!       Акира протягивает листы из здания с кривыми каракулями Гвена. Эти пляшущие во все стороны строчки любой идиот узнает. Ну же! Не будет же он спрашивать у самого Гвена?!       Но Тойя вытирает руки о штаны, выхватывает листы, внимательно вчитывается. По загривку тянется дрожь. Акира с трудом сдерживается, чтобы не ухватиться за своё предплечье, не начать нервно перебирать складки ткани. Любое, даже малейшее движение может привести к проблемам.       — Так ведь Шики полчаса назад просил катер, — Тойя пристально смотрит, щурится.       — И?       — Что у вас там происходит?       — Какое тебе дело?! Бумаги — знаешь, основное — знаешь, детали к чему?       — И то верно.       Тойя машет рукой в сторону причала. Ну наконец-то! Всё остальное Акира пропускает мимо ушей. Сжимает винтовку до дрожи в пальцах. Он точно знает, что делать дальше. Лишь бы успеть. А какой ценой уже неважно. Потому что нельзя постоянно умирать ради собственного упрямства! Потому что нельзя так наплевательски ко всему относится! Потому что…       Акира отмахивается от мыслей, напряжённо смотрит вдаль. Огни не горят. Всё погружено во мрак. И сейчас можно надеяться только на память. Винтовка тяжело давит на ладони. Но это уже неважно.

***

      Вода ледяная. Так же, как и тогда. Это противное чувство успелось подзабыться. Приходится перевести дыхание, и силой заставить себя посмотреть вдаль. Чужая база выглядит чёрным пятном. Практически ничего не вино. И как только Шики ориентируется ночью?       Акира вдыхает поглубже. Пытается вспомнить карту, исчёрканную пометками. Старательно придерживается уже прописанного маршрута. Интересно, если от него отклониться, его заметят? Проверять не хочется.       Вспоминается смерть. И хоть после того момента прошло много времени, Акира понимает, что спасения не будет. Он только помнит, но на время не влияет. Пока жив Шики, мир будет идти дальше… От этого понимания шею сковывает холод.       Это даже хуже обычной смерти. Там хотя бы не задумываешься о том, насколько всё паршиво. Но когда знаешь, что повлиять на реальность не получится, и жизнь зависит от смерти одного-единственного человека, скручивает внутренности.       Акира машет головой, с силой впечатывает себе пощёчину. Не время отвлекаться! С минуты на минуту появится Шики, нужно нацелиться на прожектор сейчас, пока не стало слишком поздно. Все постройки кажутся одинаковыми, даже через прибор ночного виденья всё смешивается в кашу.       На утёсе проскальзывает тень, поднимаются брызги. Сейчас! Акира чётко видит поворачивающийся в их сторону прожектор. Ещё несколько мгновений, и он включится. Акир целится старательно. Так, как даже на учениях не делал. Руки дрожат.       Бах!       Гладкая поверхность прожектора осыпается осколками вниз. Акира только успевает вздохнуть с облегчением, как его цепко хватают за предплечье. До слуха долетает оборванное:       — Вниз, быст…       И над головой смыкаются волны. Секунда, вторая, сквозь толщу воды пробивается слабый луч света. Шики не отпускает его, тянет в бок, всё дальше от базы. Акира неуверенно оглядывается. Лёгкие горят. Глотку опаляет. Хочется вдохнуть.       Отмахивается, поднимается, но тут же чувствует цепкие пальцы, тянущие дальше. Акира закрывает рот ладонью, мелко подрагивает. Его тут утопить удумали?! Тело не слушается, зрение теряет резкость, жар расползается по ноздрям, опускается всё ниже.       Но Шики держит. Держит и упорно следует дальше. Акира хватается непослушными пальцами за его костюм, бьёт наугад. Вверх, только бы вверх. Пристрелят — плевать! Ему нужен воздух.       Руки сжимают до боли, в уголках глаз проступают слёзы, реальность размывается. Акира хватается за горло. Мгновение, — он глубоко судорожно вдыхает. Вода жжётся, воздуха не хватает. Чужие руки тянут наверх.       Акира откашливается, едва ли не сгибается пополам. Вода льётся из-зо рта, носа, ушей. Тело пробивает мелкая дрожь. Шики придерживает за плечи, но смотрит назад, на мягко скользящий по воде прожектор. Как скоро он снова повернётся сюда?       — Ну и зачем лезть, если не умеешь? — спрашивает он.       Акира вытирает рукой выступившие слёзы, с трудом выравнивает дыхание, чтобы ответить, но язык предательски прилипает к нёбу. Не получается ничего сказать. Он не думал, что будет так. Если честно, то вообще не думал, что делать после уничтожения прожектора. Это как-то вылетело из головы…       Шики вздыхает, тянет его дальше:       — Давай уже, шевелись, потом помрёшь. Быстрее, второй раз тащить тебя не собираюсь.       Акира вкладывает всю силу в гребки. И самому не хочется снова опускаться под воду. Уж непонятно, на кого тренировали Шики, но он явно куда на дольше задерживал дыхание. Но всё же не отпустил… А мог бы. Акира переводит замыленный взгляд на сильную спину впереди. Его действия… совершенно не вяжутся со словами. Что же там, в той голове?       Огромных усилий стоит просто дышать. Ровно и глубоко, так, как это обычно делают люди. Акира то и дело останавливается, откашливается. Мутит. То ли от солёной воды, то ли от нервов. То ли хрен знает от чего. Нечёткий взгляд не сразу выхватывает катер.       Акира лениво отмечает, что плыть далёко не придётся. Ну, хоть что-то хорошее в этом безумном дне! Грести тут же становится слишком тяжело. Будто тело, заметив крайнюю точку, решило отключиться полностью. Руки ноют.       С трудом получается перевалиться на борт. Нет сил встать. Нет сил даже думать. Акира хватает воздух губами, раскидывает руки в стороны и просто дышит. Небо над головой тёмное, но вовсе не чёрное, как казалось раньше. Оно насыщенно-синее, с лениво плывущими тёмными облаками, с яркими вкраплениями мелких звёзд… Красивое небо.       Мокрое тело обхватывает холод. По рукам тянется волна дрожи, хочется накрыться чем-то, и в то же время расслабиться. Дрожь собирается в тонкий ободок на голове, обхватывает лоб, и кругами опускается вниз. Скулы, шея, ключицы, грудь… Даже пошевелиться страшно.       Акира прикрывает глаза, фокусируется на волнах холода, охватывающих тело. Всё остальное затуманивается, пропадает. Лишь тихий шум затихающего шторма и почти неслышное:       — Спасибо…       Акира поворачивает голову, Шики стоит, вглядываясь в небо. В его глазах отчётливо виден блеск. Такой живой, обычный, человеческий. Он правда это сказал? Нет, должно быть, послышалось. Шум мотора вводит почти что в лёгкий транс. Кончики пальцев начинают подрагивать.       — А где винтовка? — неожиданно спрашивает Шики.       — Какая винтовка?       Повисает молчание. Акира вроде припоминает, что тащил её за собой… когда-то. Лениво шарит руками вокруг, но ничего не нащупывает. Ну и хуй с ней. Одной больше, одной меньше. На душе так спокойно и легко. Нет никаких негативных эмоций, только полная расслабленность.       Он делает глупости. С самого начала. И ни капли не жалеет о них. Потому что пусть так, потому что этот день наконец-то закончился. Больше к нему не нужно возвращаться. Акира тянется, влажная одежда липнет к телу сильнее.       Шики заканчивает вытирать свои волосы полотенцем, бросает его прямо на голову. Но не хочется трогать, не хочется поднимать руки. Волны холода всё ещё скользят по телу, и нет желания их разрывать. Акира закрывает глаза, вдыхает солёный воздух.       — Чего застыл? — голос мягкий, с нотками усталости, даже чуточку сонный.       Ну надо же, Шики умеет в проявление эмоций. Пусть не так уж и ярко, но они всё же проскальзывают. Такие тёплые и уютные. Да что там, обычные человеческие. От осознания этого становится спокойнее.       — Приятно, — неопределённо отвечает Акира, с трудом разлепляя губы: вдруг от разговоров круги холода исчезнут?       — Замёрзнешь.       Пф, возможно, и так. Но всё равно приятно. И с этим Шики явно не собирался спорить. Он садится рядом, слегка откидывается назад, опирается на руки и смотрит вверх. От его одежды приятно пахнет и веет теплом. И когда успел переодеться? Акира с удовольствием отмечает, что холод на коже становится ещё контрастнее.       Равномерная качка усыпляет. Глаза слипаются. Акира слегка поворачивает голову, плотно закрывает глаза. Мысли потихоньку стушёвываются. Становится так всё равно.       — Не спи.       Чужая рука кажется горячей, почти обжигающей. Шики лениво тормошит его за плечо. Акира потирает замёрзшие ноги. Холодно. Мокрая одежда неприятно стягивает кожу.       — Хоть переоденься, — продолжает он.       Да уж, не помешало бы. Акира подхватывает полотенце промёрзшими пальцами, старательно вытирает волосы. Поднимается, на неслушающихся ногах идёт до каюты. Его слегка покачивает.       Сухая одежда согревает, как и тяжёлая куртка. Акира кутается в неё, но всё же выскальзывает на палубу. Ночь удивительно спокойная и светлая. Такое пропускать не хочется. Шики всё так же смотрит в небо. Будто и не двигался. Тут же вспоминается недавний разговор.       — Слушай, — Акира трёт шею, садится рядом, — насчёт винтовки…       — Забей, переживут.       — Сомневаюсь, что от тебя ожидают таких новостей.       — Я один раз гранатомёт утопил, — без тени сожаления говорит Шики.       — Как?       — Не спрашивай.       Он отмахивается, но явно не переживает на этот счёт, скорее уж не хочет портить настроение неподходящими разговорами. Ну, оно и верно. Акира ложится, складывает руки под голову. В куртке куда теплее и приятнее здесь находиться. Мысли лениво плывут, как облака на небе. Искорки звёзд смотрят на землю. Хочется протянуть руку, коснуться их. Интересно, что там, наверху.       Шики тихо выдыхает, зевает. Живой. Только это слово мелькает в голове. И живой не в смысле не мёртвый, а живой в плане поведения. В нём нет той дёрганности, которая крутилась все эти дни. Нет напряжения, недовольства, настороженности, агрессии. Нет ничего. Только тень усталости. Акира и сам зевает. Лениво тянется. Интересно, который час?       На синем небе ярким пятном вспыхивает звезда, вынырнувшая из-за облаков. За ней ещё несколько. Они сбиваются в причудливую линию, будто указывают на что-то.       — Яркие.       — Это Орион, — отвечает Шики.       Акира с интересом рассматривает кучку звёзд. Он не силён в астрономии. Яркие огоньки сплетаются в причудливые образы, будто загораются ярче.       — Куда он показывает?       — На Сириус.       Шики ведёт длинным тонким пальцем от звезды дальше, указывая на следующую. Акира внимательно наблюдает за движениями. И, правда, красиво. Последние несколько дней за пылью и порохом не было видно даже собственных рук, не то что звёзд. А здесь они такие красивые.       И будто нет ничего. Ни войны, ни неразберихи, ни размытого будущего. Здесь ничего нет. Только звёзды. Яркие и далёкие. Акира рассматривает их, и неожиданно для себя спрашивает:       — А то?       Осекается. Шики косится на него. Хочется прикусить язык. Вот сейчас его точно пошлют на хер. Что за дурацкие вопросы? Отмотать бы время назад, чтобы следить за языком! Но Шики молчит, переводит взгляд на небо и тихо отвечает.       Акира ушам не верит. То есть, его не будут сегодня посылать? Однако… Но мысли стушёвываются так же быстро, как возникли. Теряется всякое ощущение дистанции. Акира указывает на яркую точку на небе и вслушивается.       Огоньки мерцают на небосводе. Шики ведёт пальцем от одной звезды к другой, очёрчивает созвездия. И небо наполняется чёткими образами. Акира смотрит, не может отвести взгляд. Никогда раньше не смотрел наверх с такими мыслями.       — Для работы учил? — так хочется удовлетворить зарождающееся любопытство.       — А? — на мгновение Шики кажется растерянным, будто не понимает, о чём речь. — Нет. В современном мире это не нужно.       И в самом деле. Зачем, если всё можно заменить куда более надёжными способами? Акира прикрывает глаза, вдыхает поглубже. Воздух наполнен приятными нотками. Всё же как тут спокойно!       — Моя мать увлекалась астрономией, — тихо добавляет Шики.       — Вот как… Сильно любила звёзды?       — Не знаю, я её плохо помню.       Акира смотрит вверх. Отчего-то представляется, как маленькому Шики показывали созвездия. Интересно, это так происходило? Во всяком случае, он явно запомнил эти моменты. Акира указывает на мерцающую звезду.       — А это?       Голос Шики такой убаюкивающий, тихий. Он сливается с шумом моря, и уносит далеко за пределы реальности. Даже с прикрытыми глазами кажется, что видно небо. Или это снится? Не получается разобрать. Но голос отчётливо слышен. Его заволакивает такой мягкой и вязкой патокой. Акира подкладывает руку удобнее, слегка наклоняет голову. Покачивание и рассказ обволакивают сонливостью.       Всё, что крутится в голове, — звёзды и робкое, почти неоформленное и неосознанное в полной мере желание: вот бы эта ночь не заканчивалась. Вот бы день не наступал. Вот бы вообще больше ничего не было. Только море, звёзды и тёплый голос.       Сквозь дрёму Акира слышит этот монолог. Слышит, пусть и не совсем различает слова.

***

      Гвен с жадностью вырывает документы из рук, вчитывается в них прямо здесь, посреди базы, словно боится обмана. Наконец-то его плечи опускаются, он сдержанно кивает и скрывается за временными зданиями. Акира мысленно посылает его как можно дальше. И в то же время радуется, что следующего задания не следует. Значит, наконец-то им дадут время просто пожить.       Похоже, Шики тоже отмечает пахнущую свободой реальность, и спешит в ангар. Снова! Да что ему эти ангары так нравятся! Не лучший выбор. Но Акира только качает головой. На самом деле, уже плевать, где именно, лишь бы лечь. Пусть хоть в ангаре.       Главные ворота открыты, самолёта нет…       Ну надо же, его используют! За пролетевшие дни Акире показалось, что тот стоит просто для мебели, потому что Шики так удобнее спать. Ан, нет, всё же используют по назначению.       Комнатушка встречает на удивление свежим и прохладным запахом. Видно, из-за открытых ворот. Она даже кажется больше, просторнее, что ли. Хочется устроиться где-то в углу и спокойно отдохнуть.       Шики садится у стены напротив ворот, скрещивает руки на груди, прикрывает глаза. Он не спал всё это время. И чёрт знает сколько вообще не спал! Акиру колет неловкость, по спине разливается что-то отдалённо напоминающее чувство вины. Да ну! Бред! Не из-за него же не спали…       Равномерное и такое спокойное дыхание успокаивает мысли. Шики очень быстро засыпает, видно, совсем вымотался. Не хватает наглости даже пошевелиться: не хочется его будить. Тишина ангара почти таинственная.       Акира смотрит, как небо медленно окрашивается в яркие цвета, как появляется солнце. Первые лучи кажутся такими отвратительными. Новый день, с новыми проблемами. Как обычно. Разве здесь бывает иначе?       Акира вздыхает, быстро включает смартфон. Тёмный экран вспыхивает блеклым огоньком. Глаза режет от неожиданного света. Экран подтупливает то ли от садящегося аккумулятора, то ли от изрядной потрёпанности. Наконец выскакивает изображение солнца и бодрящие +13. Куда приятнее ночной температуры. Уведомления о непрочитанных сообщениях, один пропущенный и строка поиска.       Палец зависает над блеклым экраном. А что он хотел? Акира прокручивает в голове все недавние мысли, но не может вспомнить. Это точно было что-то важное. Машинально просматривает сообщения. Всякая муть. На глаза попадается всего одна строчка от предыдущего командира: «Живой?». Акира закатывает глаза, бездумно отписывается и жмёт на кнопку. Экран гаснет. И что ему нужно?       Сначала отправил чёрт знает куда, а теперь спрашивает? Но неприятное предчувствие засело глубоко внутри. Они сразу не сошлись взглядами. Точнее, Акира сразу не сошёлся ни с кем взглядами. Его даже на пятый день отправили в какой-то псевдо-госпиталь. Странное сооружение почти без окон, в котором всем заправлял Мотоми. Больше походило на тренировочный лагерь.       Три дня мучений в комнатушке четыре на четыре шага. Три анализа крови, ещё какая-то муть. И недовольное лицо командира, приехавшего забрать его обратно. Акира так и не понял, что это было. Собственно, никто не понял. Все только плечами пожимали.       А потом тренировки, тренировки, тренировки и полная пустота. Ленивое перекидывание байками время от времени, прохладные, но не плохие отношения с другими. Всё было каким-то не таким…       Акира отводит взгляд от экрана, прислушивается к тихому дыханию рядом. И всё же странно всё обернулось. Жизнь, и в самом деле, стала совершенно другой. Солнце медленно поднимается, розовые облака становятся белыми, почти прозрачными.       Шики спит, совершенно спокойно и отстранённо. Интересно, Гвен принесёт новое задание? Или хоть один день они просто отдохнут? Наверное, его нужно разбудить… Голову сдавливает дикая боль, она обхватывает кольцом, впивается под кожу и тут же лопается. Тело мягко подрагивает. Что это было?       Акира заторможено проводит пальцами по вискам, но не ощущает ничего. Будто секундного наваждения не было. Странно. Ещё загреметь в госпиталь не хватало после таких заданий.       Поднимает голову. Нежно-розовые облака заполоняют небо, солнце медленно поднимается. Акира смаргивает. Это… от недосыпа? Но картинка не меняется. Солнце всё так же лениво ползёт наверх.       Акира тянет руку к телефону, заторможено нажимает на кнопку. Всплывает значок солнца и +13 градусов, а за ним приходит несколько уведомлений. Из ожившего экрана на него смотрит непрочитанное «Живой?».       Как? В груди скручивается тонкая нить напряжения. Он тянет руку в сторону, толкает Шики в плечо, но не может отвести взгляд от сообщения. От сообщения, на которое он отвечал!       — Ну чего тебе? — голос сонный и недовольный.       — Шики… время началось с начала…       — Надо же! До тебя дошло! Офигенно, а теперь дай поспать.       — Нет же, ты не понял! Ты не умирал! Время просто вернулось назад!       Шики замирает. На его лице явно читается напряжение. Акира смотрит с недоверием. Что тут происходит? Почему всё вот так? Такого ведь не было раньше! Дело не в Шики? А в чём тогда?       — Ты… не помнишь? — уточняет он.       — Нет, помнят прошлое только те, по чьей вине оно меняется.       Акира не понимает. Ничего не понимает! Что это значит? На лице Шики появляется холодность, в глазах ледяной блеск. От него так и веет ненавистью. Расчётливой, обветренной временем.       — Вот значит как, — с леденцой произносит он. — Это может быть только один человек.       — В каком смысле? То есть ты не единственный?!       — Пф, конечно, нет. Нас было семеро… — он запинается и почти неслышно, так, что приходится вслушаться, заканчивает — и я самый слабый из них.       Пальцы безвольно опускаются на бетон. Акира слышит биение собственного сердца. Семеро? Было? В каком смысле? А затем приходит ужасная мысль: если это слабый, то что там за монстры? И где это там? Кто Шики вообще такой?!       Вопросы рушатся на голову с грохотом, но не получается разлепить губы и задать их. Акира не может подобрать слов, глядя в горящие ненавистью алые глаза. Сглатывает ком в горле. Их было семеро…