Одно на двоих сердце

Выстрел. Он раздался спустя долю секунды после того, как в кабинет психолога ворвалась группа спецназа. Ирина Алексеевна Павлова стояла напротив этого злополучного кабинета, оперевшись на стенку. Женщина и подумать не могла, что появление Алениковых принесёт ей столько проблем вперемешку с болью: головной и душевной. Она и раньше наблюдала за Толиком маленькие странности, но не представляла, что он способен на такое. Совсем юный мальчишка, скромный и замкнутый, никак не смотрелся в роли самоубийцы. Из раздумий Павлову вывел лишь подошедший Хромов. Мужчина был шокирован и на нем совсем не было лица. — Ирина Алексеевна, — пробормотал Иван Николаевич. — Толя... Он застрелился. Женщина посмотрела в сторону кабинета и замерла. Ей было неизвестно, сколько она простояла в ступоре, но санитары, под вздохи Фаины выкатившие каталку с белой простыней в коридор, вернули блондинку в реальность. Ирина Алексеевна поняла, что это начало конца. Ей, будучи врачом, иногда приходилось видеть мертвых, но сейчас женщина не могла опомниться от шока. Она сорвалась с места и быстрым шагом пошла к своему кабинету. Войдя туда, Павлова закрыла дверь и опустилась в кресло. В одно мгновение у неё внутри все сжалось, а фраза «Да я с тебя голову сниму» звенела в ушах. А ведь Алеников действительно снимет. Он даже не вспомнит о том, что между ними было. О ней не вспомнит. Размышления Ирины Алексеевны прервал стук в дверь. К ней зашел следователь. Он особо не мучал женщину разговорами, понимая, что ей необходимо было осознать произошедшее. Заведующая пыталась держать лицо, но выходило, мягко говоря, плохо. Спустя пятнадцать минут бессмысленного допроса, Павлова вручила ему зелёную папку с наклейкой «Алеников А. А.», где были изложены подробные характеристики ординатора, и мужчина удалился. Алеников добрался в Склиф не сразу. Город, стоящий в постоянных пробках, никак не желал идти на уступки чужой беде. Минуты, проведенные в поездке, казались мужчине вечностью. От тяжести мыслей он время от времени прикрывал глаза, тут же распахивая их обратно. Образ сына всплывал в воображении, и вся его недолгая жизнь пронеслась перед глазами мужчины. Толя. Толечка. Первое слово, первые шаги, первый класс... Анатолий Борисович никогда не был хорошим отцом, но воспоминания о детстве единственного ребёнка он всегда хранил в душе, как память о светлых временах. Обезумевший и разъярённый, он поднимался на крыльцо здания. От новости о смерти ординатора приёмное отделение содрогнулось, а в холле совсем скоро появилась фотография молодого человека с чёрной лентой. Мужчина прошёл мимо траурного стенда и остановился, чтобы вглядеться в фото. Там был изображён улыбчивый и жизнерадостный парень. А теперь Толика нет. Зачем же он застрелился? Зачем? Через минуту Анатолий Борисович ворвался в кабинет Павловой. Он подлетел к ней, рывком поднял с дивана и тряхнул за плечи. — Это ты во всем виновата, — крикнул Алеников, — дрянь. — Что? — недоумевала Ирина. — Я? — Ты, — Алеников буквально взревел. — Он погиб из-за тебя. — Не я заставила твоего сына приносить в отделение заряженный пистолет и брать в заложники психолога. Из-за его выходки на наше отделение свалится куча проблем. Ты должен понимать, какие последствия мне предстоит разгребать. — Все твои проблемы с сегодняшнего дня буду создавать только я. Тебя выкинут отсюда и я сделаю все, чтоб больше никуда не взяли. Даже поломойкой. — Какая же ты эгоистичная сволочь, Алеников, — сквозь зубы процедила Павлова. Неожиданно мужчина замахнулся и ударил заведующую по щеке. — Ты ответишь за всё, — с этой фразой он выскочил из кабинета, чуть не сбив с ног Кривицкого. Как только Анатолий Борисович вышел из кабинета, женщина рухнула на кожаный диван. Солёные мокрые дорожки сами собой начали стекать по щекам. Павлова редко выплескивала свои эмоции, да и к тому же мужчина в первый раз в жизни поднял на неё руку. На сердце у Ирины было очень паршиво. Ей хотелось наплакаться вдоволь и выпить, но вдруг в кабинет постучал Кривицкий, который являлся одной из главных причин постоянных душевных терзаний женщины. Их разговор в очереди пару часов назад наложил свой отпечаток на состояние заведующей. Сейчас видеть этого человека она хотела в самую последнюю очередь. Особенно в таком виде. — Ирина Алексеевна, — просунулся в дверь Геннадий Ильич. — Нина просила передать, что вас вызывает главврач. Ему никто не ответил, а из кабинета слышались лишь тихие всхлипывания. — Ира, что случилось? — обеспокоенно спросил Кривицкий. Павлова не ответила. Она была не в силах одолеть все те эмоции, которые давно рвались наружу. Мужчина высунулся в коридор, оглядел его и закрыл дверь изнутри. Видя, как любимую накрывает истерика, он не мог уйти работать и оставить ее в одиночестве. Кривицкий прекрасно понимал, что сотворил много ошибок, и желал всеми способами вернуть доверие заведующей. — Я повторяю вопрос. — выдохнул мужчина. — Что случилось? — А я повторяю ответ, Кривицкий. —всхлипывая ответила заведующая. — Иди к чёрту. На этих словах она встала с дивана, машинально заправив пряди за ухо и только потом поняла, что щека все ещё пылает красным цветом. Женщина хотела выпроводить гостя, но тут же осеклась, увидев его выражение лица, которое из хмурого будто бы по щелчку превратилось в раздраженное. На полминуты в кабинете повисла гробовая тишина, а синие стены стали давить со всех сторон. — И что это такое? — строго спросил Кривицкий, аккуратно дотронувшись до её щеки. Женщина по одному взгляду поняла, что он обо всем догадался, но несмотря на это решила уцепиться за малейший шанс скрыть правду. — Это то, во что не нужно совать свой нос, — бросила Ирина Алексеевна. — У тебя лёд есть? Холодное надо приложить. — Позвольте мне самой разобраться в своих личных делах, — сама не заметила, как опять перешла на вы. — Геннадий Ильич, мне кажется в ваши обязанности это не входит. — Я вижу, как у вас виртуозно получается разбираться в своих личных делах, — мужчина постепенно начинал закипать. — И налаживать деловые контакты. — Вам не кажется, что вы забываетесь? — Нет, Ирина Алексеевна, не кажется. Я пытаюсь предостеречь тебя, — осекся. — Вас, пока не стало слишком поздно. — А вы мне кто? Брат? Сват? Муж? — Павлова была в ярости. — Я не нуждаюсь в опеке. Тем более в вашей. Обстановка в кабинете с каждой секундой становилась напряженнее. — Я-то? — изумился Кривицкий. — Да, пожалуй, никто. Так, хрен с горы, который пытается вернуть тебя к жизни. И без опеки которого ты продолжишь её рушить. Мужчина буквально орал на женщину напротив и постепенно доходил до крайней точки. Он понимал, что дальше не сможет наблюдать издалека за тем, как жизнь его Егоровой катится к чертям. Донаблюдался. Нервы в тот момент были на пределе. Геннадий Ильич, редко выходивший из себя, сейчас был готов взорваться изнутри, потому что не понимал, как до женщины до сих пор не дошла одна простая истина: Самой ей не справиться — А кто сказал, что моя жизнь разрушилась с появлением Аленикова? — вскрикнула Павлова. — Она стала такой задолго до его появления. Вам ли не знать, Геннадий Ильич. Сердце женщины накрыло волной печали. Она ещё никогда так не жаждала высказать ему все, что думает. О нём, о них, о прошлом и будущем. Мужчина понял, что она имеет ввиду и решил выслушать все то, что грузом многие годы лежало у неё на душе. — Неужели ты думаешь, что я способна забыть всё это? — губы предательски задрожали и скривились в усмешке. — Этот чёртов Израиль, мое замужество или твоё сердце? Что из этого должно пропасть из моей памяти? Кривицкий молчал и смотрел в её усталое, заплаканное лицо, ощущая, что так отвратительно ему от самого себя ещё не было. Он старался оберегать свою единственную любовь от всех бед и несчастий, но не уберег только от одного. От себя. — Кривицкий, уйди отсюда и не возвращайся в мою жизнь больше никогда. Это было ее последнее слово, за которым последовал оглушительный хлопок. Павлова вздрогнула и начала плакать вновь, сползая вниз по стенке. Женщина определённо была в ярости от того, что Кривицкий просто так ворвался в ее кабинет и начал отчитывать как провинившуюся школьницу, но она до сих пор любила и глубоко в душе не хотела, чтобы Гена исчез. Она не позволяла им сблизиться. Боялась вновь остаться одна с разбитым сердцем. Не хотела опять чувствовать боль. Натерпелась. Ей хотелось рассказать многое. Вот только гордость не позволяла. Кривицкий понял, что сейчас не время выяснять отношения. На женщину итак свалилась слишком тяжёлая ноша. Ей надо было все обдумать в одиночестве. В такие моменты мужчина жалел, что не курит. Его смена давно кончилась, но на сегодня у Кривицкого еще осталось невыполненное дело, которое он отчаянно желал утаить от Павловой. Его целью Икс было найти Аленикова и, говоря великим и могучим, начистить морду. Геннадий Ильич почти сразу нашёл бывшего товарища на скамейке во дворе Склифа. — О, кого я вижу? Это же лучший челюстно-лицевой хирург Москвы и области, — скривился Алеников. — Что ж, Геннадий Ильич, присаживайтесь. — Не могу ответить тебе столь же любезно. Кривицкий резко поднял мужчину за воротник пальто и ударил кулаком в нос. Алеников не остался в стороне и в свою очередь дал хирургу сдачи. Их потасовка могла бы продолжиться, но на крыльце неожиданно оказались Брагин, Лазарев и Куликов, которые тут же ринулись разнимать драку. Хирурги быстро растащили противников, а Брагин тем временем достал из кармана телефон и набрал номер Павловой. — Ирина Алексеевна, — проговорил он. — Кажется, у нас проблема.