Happy Barbatos Day!

— Пошли, пошли! — Венти ловко схватил Чжун Ли за рукав его зимнего цвета капучино плаща, упорно таща в сторону рождественской ярмарки. Невысокие палаточные ларьки выстроились рядами по краям главной площади города Песен и Ветров.       Рождественский Монд был похож на северное сияние. Большую каменную площадь украшали сотни гирлянд, маленькие ёлочки, ледяных скульптур и даже карусели, но во главе всего этого стояла огромная пышна ёлка увенчанной золотой звездой.       Улица пахла морозом, хвоей, имбирными пряниками, зерновым кофе, карамелью и чем-то едва уловимым, но невероятно приятным. Под ногами хрустел снег, пышные хлопья падали несколько дней и хоть рабочие постоянно очищали каменные дорожки, снег упорно пытался погрузить город под пушистое холодное одеяло.       Чжун Ли отчаянно морщился от холода, он почти всю жизнь прожил в Ли Юэ, где климат был куда мягче, да что там мягче, он и снег-то видел только пару раз за всю свою жизнь, а здесь… Хорошо, пусть ему было холодно, но от красоты Монда перехватывало дыхание. Впрочем, не только от красоты.       Венти остановился перед небольшой палаткой с рождественскими сластями. Глаза его горели и по яркости могли соперничать со всеми многочисленными ёлками и гирляндами. Шапка зеленого цвета с крупной вязкой и белым помпоном съехала набок, волосы растрепались и слегка намокли от снега, а чуть пухлые щёки Венти были краснее валяшки на снегу. Он был очарователен. И сердце Чжун Ли каждый раз пропускало удар, когда этот мальчишка смотрел на него своими огромными счастливыми глазами.       Венти указал на яблоки в карамели, Чжун Ли едва не закатил глаза. Конечно, яблоки в карамели, это было очевидно. Чжун Ли хмыкнул, доставая кошелёк, который, к счастью, они не потеряли только чудом. — Одну порцию яблок с карамелью, — с мягким восточным акцентом произнёс он. Продавец кивнул, насвистывая себе под нос незатейливый рождественский мотив. Чжун Ли слышал эту песню в нескольких небольших магазинах, где они с Венти успели побывать.       Сладкие яблоки на палочке с красными боками щедро поливают мягкой карамелью. Венти смотрит с почти счастливым лицом на то, как золотисто-коричневая карамель тянется, обволакивая спелое яблоко. Чжун Ли забирает заказ, осторожно передав его Венти, тот смотрит на него так, будто древний бог дарует ему свой главную мудрость.       Чжун Ли мысленно усмехается. Венти с наслаждением кусает спелое яблоко, протягивая другой бок другу, тот отказывает, качая головой. Сладкая карамель блестит на губах, смешивая с терпким яблочным соком. — Зря отказался, — бормочет Венти, сметая сладкое яблоко, — это действительно вкусно. — Мне больше нравятся шпекуляциус с глинтвейном, — честно признаётся он. Это было второе рождество, которое Венти и Чжун Ли праздновали вместе. Первое было очень давно — на первом курсе университета, когда наглый музыкант уговорил своего друга поехать на зимние каникулы в Мондштадт на родину Венти, где в это время шло празднование Рождества. Согласно легенде, именно в этот день Барбатос — Бог ветров, родился из ветра, чтобы однажды освободить город от тирании Декарабиана. Рождение маленького божества принесло в мир надежду и мольбу о тёплом ветре. Чжун Ли с интересом слушал истории о местном божестве, о странных традициях, учреждённым им почти пять тысяч лет назад, это было интересно.       Мондштадт был прекрасен, его яркий наряд ничуть не уступал празднику Морских Фонарей у него на родине, это было так волшебно. Чжун Ли закрывал глаза, вдыхая пряный воздух города свободы, ощущая тепло в душе. Венти тащил его под руку в сторону катка. О нет, Чжун Ли уже сотни раз говорил ему, что каток — это плохая идея, потому что, когда это случилось в первый раз (три года назад), на несчастной заднице мужчины не осталось живого места. Было не весело лететь обратно пять часов самолётом, ощущая как пятая точка горит от полученных накануне синяков. — Доверься мне, я тебя поймаю, — хихикнул Венти, останавливаясь перед ограждениями. Он замер, всматриваясь в людей, скользящих по кромке замёрзшей воды. — Эй, Кейя! Эй!       Чжун Ли пригляделся, на льду буквально вытанцовывал их старый университетский знакомый — Кэйя. Что ж, нельзя было не признать, что на льду этот человек ощущал себя так уверенно, будто был рождён для того, чтобы кататься на коньках.       Кэйя подлетел к ограждению, сделав изящный прыжок. Венти одобрительно заулюлюкал, приветствуя звезду катка. Альберих опёрся локтями об ограждение, с интересом смотря на парочку. Лицо парня горело от эмоций и нагрузки, шапка давно съехала на бок и грозила упасть в любую секунду, синий плащ был слегка расстёгнут, словно этому безумцу было жарко. Ох, Чжун Ли было холодно просто смотреть на него. — Привет, — расплылся в улыбке Венти. — Снова заставляешь девушек терять сознание от твоего мастерства. — Его-то, — внезапно фыркнула стоящая спиной девушка. Венти пригляделся, глаза его радостно заблестели, — о, да это же самая настоящая легенда. Привет, Эола! — Привет эльф. Надеюсь, на этот раз Святой Варка не облажается с подарком на Рождество. — Эй! Я не Эльф! — возмутился Венти. — И святой Варка вовсе не облажался, просто ты была непослушной девочкой. Я предлагал принести тебе уголёк, но он сказал, что уголёк нельзя дарить даже…. — Дилюку, — подсказал Кейя, слушая их спор. — Именно, — хихикнул Венти. — Но вообще, я к Вам за помощью. — Да? — игриво поинтересовался Альберих. — Кое-кто хочет попробовать встать на лёд, но боится снова отбить свою задницу.       Кэйя и Эола переглянулись и вот спустя пару мгновений Чжун Ли с криком и угрозами был поставлен на коньки. Венти как истинный чертёнок, описывал вокруг испуганного друга, вцепившегося до побелевших пальцев в Кэйю и Эолу, восьмёрки. — Не бойся, — фыркнул Кэйя, подавая руку Чжун Ли, пока Эола страховала его, с другой стороны, — этот чёрт катается как пьяный олень с заточенными копытами. Ты бы в жизни не смог встать на лёд под его руководством. — Эй, я нормально катаюсь! — возмутился Венти, уходя на разгон чтобы выкрутить сальхов, но выбрав неправильный момент, едва не пропахал носом лёд, падая на руки. — Позорище, — фыркнула Эола, закатив глаза. — Я просто давно не катался! — попытался оправдаться Венти сквозь смех. Порой его бравада приводила и к более печальным последствиям. Чжун Ли вздохнул, Семеро архонтов, почему он выбрал именно этого человека.       Под руководством Кэйи и Эолы количество падений сократилось до минимума, они внимательно следили за новичком помогая словом и делом. Вообще Эола не первый год подрабатывала инструктором по катанию для всех желающих. Катание на коньках были давней Мондовской забавой среди аристократии, к которой, если верить историческим справкам, принадлежала Эола. Впрочем, танцы на льду ей действительно нравились, а дела прошлых лет не имели никакого значения в настоящем.       Чжун Ли неловко переставлял ноги, после того как Эола и Кэйя отпустили его в свободное плаванье, уверенность в своих силах сильно истончилась, к тому же под ногами постоянно путался Венти, что описывал сложные геометрические фигуры вокруг друга, и всё же…. Это было неплохо, хоть Чжун Ли и не собирался когда-нибудь признаваться в этом. — Замёрз? — спрашивает Венти, замечая что катание Чжун Ли становится всё более неловким. — Немного. — Тогда пошли купим немного глинтвейна.       Ох, это было слишком заманчиво. Обычно Чжун Ли предпочитал чай любому другому напитку, но рождественский глинтвейн был чем-то особенным.       Они сдали прокатные коньки, красные и немного усталые, направляясь в сторону домиков, похожих на большие пряники. Венти порылся у себя в карманах, у него тоже были кое-какие сбережения, просто он совершенно не умел тратить деньги, по крайне мере разумно. — Два глинтвейна пожалуйста, — устало произнёс Венти. Продавец скептически осмотрел его, после чего покачал головой. — Мы не продаём алкогольные напитки несовершеннолетним. — Один глинтвейн пожалуйста, — обворожительно улыбнулся Чжун Ли, оборачиваясь к Венти, — и один яблочный сок. — Что! Почему мне сок? Эй! Ты же знаешь, что мне есть восемнадцать! Чжун Ли! — Не обращайте внимание на моего друга, — продолжил Чжун Ли. — Сок и глинтвейн.       Пока Венти дулся на него, Чжун Ли тихонько сообщил продавцу чтобы тот дал им два напитка, уверив, что этот низкий парень похожий на выпускника средней школы, на самом деле его друг из университета, хоть он ростом с гнома. Продавец фыркнул, но отдал два глинтвейна. — На свой сок, — произнёс Чжун Ли протягивая Венти картонный стакан, придерживая свой поближе к себе. Венти надулся, после чего сделал резкий выпад, перехватывая стакан Чжун Ли. Мужчина фыркнул, но возражать не стал, осторожно выпуская свой стакан из рук. — Ну и кто теперь будет пить яблочный сок, а? — фыркнул Венти, показав язык Чжун Ли. — Придурок, — закатил глаза Чжун Ли, усмехаясь в стакан, предназначавшийся Венти.       Чжун Ли отхлебнул из стакана, блаженно прикрывая глаза, как же это было хорошо. Терпкий вкус бадьяна, апельсиновой цедры, имбиря и корицы покалывал на языке, смешиваясь с молодым красным мондштадским вином.       Венти недоверчиво поглядел на лицо Чжун Ли, отпивая из своего стакана, там определённо был глинтвейн, но слишком довольное лицо друга его смущало. — Эй, ты что, обманул меня? — возмутился Венти, протягивая руку к стакану Чжун Ли. — Не понимаю о чём ты, — фыркнул он, ловко вывернувшись. — Ах ты! — щёки Венти покраснели от того, как он усиленно дулся, маша кулаков в воздухе, пытаясь казаться злым. Только улыбка что сверкала в его глазах, как рождественская гирлянда, выдавала его.       Они неторопливо шагали по площади, наслаждаясь атмосферой. В конце ярмарки сияла карусель — лошадки, поднимающиеся и опускающиеся на платформе, качели и симуляторы. Венти сверкнул глазами, внимательно наблюдая за вращением пластиковых лошадок. — У меня есть идея, — произнёс он, указывая на карусель. — Тебе что, пять лет? — фыркнул Чжун Ли, однако Венти казался преисполненным решимости. — Пожалуйста? — Нет. — Ну тогда держи мой глинтвейн и не смей его выпить! — фыркнул парень, подбегая к работнику карусели.       Чжун Ли закатил глаза так сильно, как мог, пытаясь скрыть дурацкую улыбку на пол лица. Венти нетерпеливо притопывал, дожидаясь своей очереди. Это было смешно — он стоял среди детей возрастом семь восемь лет, но нетерпение и радость на его лице было ничуть не меньшее, чем у них. Венти ловко пробежал вперёд, запрыгивая на белоснежного жеребца, вцепляясь пальцами в красивую узду. — Вперёд! — громко воскликнул он, снимая с головы свою нелепую шапку с помпоном, из-под которой выскочили растрёпанные косички. Венти смеялся, он махал рукой, в которой сжимал шапку, Чжун Ли улыбаясь так, как может улыбаться только он — с озорной искрой в глазах, со смехом, чистым, как звон горного хрусталя.       Чжун Ли смотрел на него, пряча улыбку в складках тёплого клетчатого коричневого шарфа. Его золотые глаза приобрели такое мучительно мягкое выражение, что показать его — означает проиграть. И всё-таки в его сердце полыхал настоящий огонь, похожий на тепло камина. Этот мальчишка был таким… Чжун Ли мог только тряхнуть головой, ощущая себя комфортно. Венти всегда был таким — он делал то, что хотел и то, на что у Чжун Ли никогда не хватало смелости. И сейчас, сидя верхом на этом коне, нелепо размахивая шапкой, он делал то, что хотел, несмотря на любое осуждение. Это была свобода, та самая свобода, которую так жаждал Чжун Ли — свобода от предубеждений, от собственного величия и глупости — свобода быть собой.       Венти спрыгнул со своего скакуна, красный и счастливый, от него пахло пряным вином и яблоками в карамели. Он крепко обнял своего скучного и правильного друга, все ещё не оставляя попыток подбить его на какую-то идиотскую идею. В этом был весь Венти и Чжун Ли любил его за это. — Ты похож на ребёнка, — замечает Чжун Ли, в его голосе нет осуждения или чего-то такого, просто Венти действительно кажется таким. — Ага, это же Рождество, оно создано чтобы быть ребёнком, — соглашает он. — Мне всегда нравился этот праздник. И хоть зимой нельзя летать на планерах, ты можешь кататься на санках, на коньках, ты можешь играть в игры, есть вкусную игру, дурачиться и чувствовать себя особенно. — Мне тяжело это понять, — пожав плечами, отвечает Чжун Ли, — в Ли Юэ дети рано становятся взрослыми. — Именно поэтому ты тут, идиот, — смеется Венти. — Уверен, ты никогда не катался на санках. — Звучит как что-то от чего я не могу отказаться, потому что ты не спрашиваешь. — Ага.       Чжун Ли старается отстаивать своё личное пространство, но Венти… этот Венти. Как он может не согласиться на что угодно, когда этот человек похожий на само воплощение духа Барбатоса в реальности, сияющий и светлый, раскрывает ладони, протягивая ему в ладонях своё сердце. Ему просто невозможно отказать, Венти цепляет что-то глубоко внутри, что-то такое личное, глубокое, он словно взывает к тому спящему внутри каждого человека ребёнка, обещая весёлые приключения.       Чжун Ли соглашается. За городом стоит огромная ледяная горка, возле которой носится ребятня. Рядом с горкой стоят пару рыцарей из Фавониуса, приглядывая за ребятишками. Горка высокая, но добровольцы, стоившие ей, хорошо поработали, сделав её достаточно безопасной. Венти замечает двух катающихся на больших красных санках девочек и тут же бежит им навстречу. — Кли! Диона! — кричит он, подхватывая их на руки и кружа. Венти кружится, пока его нога не начинает скользить и он падает в сугроб, а на приземляется Кли, заливаясь смехом. Недалеко стоит Альбедо, приглядывая за детьми, Венти приветливо машет и ему тоже, морщась от тяжести Кли. — Венти! — радостно кричит Кли, — я так давно не видела тебя! Когда ты вернулся? — Совсем недавно, гляди кто со мной, — Венти указывает на стоящего в стороне Чжун Ли и маленькая девочка в красном костюмчике тут же кидается на друга её очередного старшего братика. Чжун Ли кивает, протягивая руку, он был знаком с её матерью, а потому девочка без лишних слов подбегает к высокому мужчине, обнимая его колени. — И почему Вы без шапки! — строго замечает Кли под смех Венти, прерванный снежком. — От тебя пахнет вином! — кричит Диона, пытаясь быстро слепить очередной снежок. — Эй! Это же глинтвейн! — Ты говорил, что не будешь пить вино, обманщик!       Девочка ловко прижимается к земле, как кошка, бросая в сторону Венти очередной снежок. Чжун Ли прячет смешки в шарф, его глаза поблескивают. Пока Венти отчаянно отбивается от снежных атак, к парочке подходит Альбедо, протягивая руку старому знакомому. Они все были выпускниками академии Сумеру, было приятно увидеть старого друга, тем более, Альбедо и Чжун Ли учились на одном факультете. — Рад видеть тебя в Монде, — голос Альбедо тихий, но приятный, Чжун Ли кивает, протягивая руку. Они неплохо провели время вместе, обсуждают историю, философию и геологию, пока не разделились по профильным направлениям. Альбедо выпустился раньше на два года и уже работал в алхимическом отделе при Ордо Фавониус, Чжун Ли только предстояло найти себя, но он подумывал на счёт изучения Разлома, тем более, его старый приятель — Аждаха, звал его поработать вместе, это было заманчиво. — Я тоже рад тебя видеть, — отвечает Чжун Ли.       Они тихо переговариваются, пока Диона забрасывает Венти снежками. Кли периодически помогала подруге, и совсем чуть-чуть братику, ведь дружба Венти ей тоже важна. Они бесятся, пока у Венти не остаётся сил и тот буквально не падает в снег, размахивая руками и ногами во все стороны. — Вообще, мы пришли попросить санки, — выдыхает Венти, красный и запыхавшийся от борьбы. — Чжун Ли никогда не катался на санках!       Чжун Ли ощущает себя неловко, он почти краснеет под двумя парами детских глаз, смотрящих на него так, словно он совершил какое-то ужасающее преступление. Первой приходит в себя Кли. Венти смеется, смотря как девочка объясняет этому великовозрастному идиоту как правильно управлять санками. Ноги у Чжун Ли длинные, и он похож на кузнечика, стараясь усидеть на санках. Это слишком смешно. Венти снова падает в сугроб, умирая от смеха.       Чжун Ли неловко скатывается с горки, санки заносит, и он переворачивается под взрыв хохота. Это ужасно неловко, но вместо того, чтобы сжаться и ощетиниться, Чжун Ли смеется, не понимая почему. Ему весело. Он такой неуклюжий, словно олень, но это так весело. Весело смотреть на красное от холода и смеха лицо Венти, весело ощущать себя ребёнком и пытаться справиться с санками, весело выскакивать с ним и тоже бросать в Венти снежки, тот падает, умоляет о пощаде.       Диона закатывает глаза, скрестив руки на груди. Весь её вид так и говорит, что она считает, что взрослые ведут себя как идиоты, только вот вместе с тем она тихонько шепчет имя друга, подбадривая его в этой жестокой битве.       Венти убегает, наворачивая круги вокруг Чжун Ли, они снова мокрые, усталые, но веселье так и льётся из них ручьем. Чжун Ли думает, что никогда не ощущал себя таким радостным, никогда не был таким счастливым, таким… ребёнком. И это совершенно счастливое ощущение ослепляет его, кружа в танце.       Чжун Ли догоняет, он валит Венти в снег. Золотые глаза как мёд, теплые, тягучие, Венти кажется, что он тонет в этих глазах. Сердце бьётся быстро-быстро, почти выпрыгивает и Венти не уверен, что дело только в том, что они носились словно пятилетки. — Слезь с меня старик, ты слишком тяжелый, — хрипит юноша, в его волосах запутались снежинки, так красиво. Чжун Ли дрожит от желания прикоснуться, но чувствует — дети смотрят. Он неловко слезает с Венти, поправляя шарф и пальто, протягивая руку другу. Венти неловко поднимается, отряхиваясь от снега. Снег везде, в шарфе, в штанах, в куртке, кажется, даже в носках, но ему действительно всё равно. Чжун Ли стягивает со своей шеи шарф, обматывая его вокруг шеи друга, вместо мокрого шарфа Венти с изображением ёлочек. — Ты заболеешь без шарфа, — недовольно говорит он, стараясь отказаться. — А ты заболеешь с мокрым, — по карманам, пытаясь отыскать ключи, лицо парня резко бледнеет. — Ох, я, кажется, потерял ключи, — сиплым голосом говорит он.       Ключи, конечно же, находятся в очередной снежной вмятине размером с пьяного ангела, но поиски всё равно оказываются слишком утомительными. Они оба слишком замёрзли, поэтому, когда квартира Венти встречает гостей приятным жаром, им кажется, что они попали в рай.       Юго-восточная задница Чжун Ли замёрзла настолько, что он бы не удивился, если бы из карманов его штанов посыпались сосульки. У Венти покраснел нос и начали слезиться глаза, отлично, похоже они собирались провести все рождественские каникулы с простудой. — Я заварю нам согревающий чай, — произнёс Чжун Ли. — Пасибо, — пробурчал Венти, укутываясь в домашний пушистый халат. — О… красный чай из Ли Юэ? — брови мужчины удивлённо приподнялись. Венти не был любителем чая, было сложно ожидать, что в его квартире заваляется прекрасный чай высшего сорта. — Ага, Дянь Хун какой-то, — ответил Венти, скосив взгляд. Не мог же он сказать, что специально купил один из лучших сортов для друга.       Чжун Ли заварил чай, вдыхая его благородный аромат. Лицо мужчины приобрело расслабленное и довольное выражение. Горячий чай после нескольких часов, проведённых на холоде — это именно то, что ему нужно.       За окном подул сильный ветер. Венти разместил чай на столике у дивана, закутывая себя и Чжун Ли в широкий красный клетчатый плед, это было так банально, но кому какое дело. Чжун ли фыркнул, вытягивая свои слишком длинные ноги на пол, чтобы Венти завалился на него. Было хорошо. — Скоро будут запускать фейерверки. — Правда? Мне казалось, что такое бывает только в Ли Юэ и Инадзуме. — Ты в каком веке, старик? — фыркнул Венти, слегка ударив друга локтем.       Они замолчали. Было невероятно комфортно сидеть так, прижавшись друг к другу под теплым пледом, пока за окном пела зима. В комнате было тепло, приятно пахло хвоей. В квартире Венти стояла искусственная ёлка, но этот придурок так сильно напрыскал освежителя воздуха с ароматом сосны, что казалось, будто в его доме вырос лес. Правда сейчас запах частично выветрился, оставляя лёгкое фоновое настроение. — Спасибо, что приехал, — лениво произнёс Венти, прижавшись щекой к бедру Чжун Ли. — Спасибо, что пригласил. — Чжун Ли…. — Да? — Можно я скажу глупость? — С каких пор тебе нужно моё разрешение чтобы говорить? — хмыкнул мужчина. — Вредина. Я хотел предложить… скоро двенадцать. Я… доставай бокалы.       Чжун Ли пожал плечами, после чего встал с дивана, алкоголь стоял под ёлкой в зале. Венти принёс стаканы, после чего стал неловко пританцовывать в ожидании чего-то. — В Монде есть традиция, — пояснил Венти, — когда часы на башне Барбатоса пробьют двенадцать часов, нужно загадать желание и выпить вино. — Я слышал о такой традиции, — кивнул Чжун Ли. — Есть ещё одна традиция, — улыбнулся Венти, больше ничего не сказав.       Они наполнили бокалы под бой часов, ожидая последнего удара. Чжун Ли улыбался, смотря на Венти, сердце его тихо пело, пока золотистые глаза смотрели на него с невыносимой нежностью. Внезапно Венти поддался вперёд, едва касаясь своими губами губ Чжун Ли. — А это вторая традиция, — тихо произнёс парень. — Я люблю тебя, Чжун Ли.