Just stay with me

сонхва вдыхает затяжно ядовитый дым, глядя на свинцовые тучи - сегодня особенно пасмурно. внизу люди суетятся, доставая чёрные зонты. он усмехается - ни одного яркого цвета в этой пучине тьмы, которая, словно его холсты, ядовитыми красками разрисованы, которые при соприкосновении с холстом чернеют. что же, рисовать он ненавидел ещё со времен успешной сдачи экзаменов в художественной школе, будучи четвероклассником. матери было угодно - это её воля - делать из сына второго ван гога, постоянно ограничивая в том, что ему по-настоящему нравится. он ненавидит искусство - оно ранит души скорпионовым ядом и по венам разольется убивая. для него не существовало ничего, кроме кисточек и одинокой бумаги перед ним - казалось, с ней он мог разделить свою печали и тоску, только она была с ним рядом, когда самые близкие люди бросили. насколько было больно? спросите у его живописных пейзажей, пропитанных тёмными тонами там, где светило солнце. мазки получались грязными, как и давно умершая душа. он не знал, почему на месте отражения лучей на воде всегда получалось хранилище душ утопленников, которых в его кошмарах так и не нашли, не похоронили - забыли. на балконе в папках до сих пор его старые работы ещё со времен университета. пак не любил их пересматривать, только не они. бледные руки легонечко перебрали листы, охали от великолепия и улыбкой сеялись. как же...словно само солнце освещало то, что давно было забыто только из-за воспоминаний об отражении ментального состояния сонхва. он не был против, нет - шрамы более не ныли, сколько не задевай. только вот, на землю спустился ангел, мирно спящий в его кровати сейчас, который все ещё пытался эти раны залечить. правда ангел, ведь таких людей точно не бывает.. люди алчны и злы, этот же напоминал самое доброе создание во вселенной, которое, к большому провалу самообладания, было ещё и самым нежным. его волосы были самым мягким шелком, когда в них путались пальцы темноволосого, он тихонечко мурчал что-то неразборчивое, губы - мягче самых алых роз в садах матушки, глаза светились яркими звёздочками, когда тот смотрел в родные напротив. сонхва считает, что глаза его отравлены и смотреть в них не стоит, но ким хонджуну глубоко наплевать, когда он смотрит в них и улыбается по-детски. становится спокойно... пак голову поворачивает и сталкивается с любимыми чертами лица, которые хочется всецело зацеловать, держать щеки часами, никогда не отпускать. хочет открыть всю страсть именно ему, но сейчас просто целует - нежно, аккуратно, лениво, так, чтобы не навредить, подходя ближе к киму. хонджун хмурится и стискивает в ручках одеяло, а сонхва меняется в лице вместе с ним. очевидно, ему снится кошмар, конечно.. сонхва руку кладёт на дрожащие плечи - неужели ему холодно? в родном доме было так, когда отец в подвале запирал и наслаждался рыданиями. ах, паку бы лицо этому уроду разукрасить - единственная причина, по которой он чуточку не ненавидит то, чему отдал половину жизни. процентов на девяносто девять ненавидит живопись, ещё на половину - любит. и та оставшаяся половина - хонджун. чёртов ким хонджун, которого ненавидеть не получается - только целовать по утрам и обнимать, когда тот льнет ближе, желая получить любовь и не думать о плохом. хонджун - искусство, которое не стоит портить людскими взглядами. но он другой...точно не тот, кого стоит бояться. не то искусство. совершенно. с ним хочется рисовать узоры на бледной коже, слышать хихиканья из-за щекотки, когда на руках расцветают ландыши, на бёдрах, очень чувствительных, лилии. сонхва всегда боялся испортить, как это случалось с холстами. проблема в том, что простое полотно не назовёт его «хва», не промурчит на ухо слова любви, когда почти засыпает, весь уставший, не посидит рядом, когда темноволосый готов растерзать себя за то, что одним существованием в его жизни приносит боль такому девственному цветочку. ...очевидно, уже испортил. ему было больно видеть эти красные полосы на нежных запястьях, которые ким всегда старался прикрыть за слоями тоналки или свитерами. хонджун ненавидел свои шрамы настолько сильно, как пак любил его самого - со всеми изъянами и недостатками. он много раз просил прощения за то, что сам является причиной этих ран, которые наверняка не затянутся. .....шрамы не лечатся... оба это знали, но младший продолжал улыбаться, продолжал оставаться на ночь, чтобы проснуться от поцелуев и ответить на них. а ведь правда любил - самой искренней и нежной любовью, которой могут любить только ангелы... холст сонхва испачкан чёрным акрилом, снова какие-то пятна, которые служат для хонджуна новыми образами. он всегда находил чудесное там, где тьма обитала.. так они и познакомились - сонхва темнотой был окутан, чтобы упавший с лестницы младший юноша тьму прогнал. он ведь ангел...ангел без крыльев, оборванных родным отцом. все ещё кровью истекая, он любил сонхва по-настоящему, когда тот пытался оттолкнуть, чтобы не запятнать проклятьем. “ - проклятье или любовь? - конечно же, любовь” сонхва чувствовал чужое прерывистое дыхание, сидя перед своим парнем, не отрывая взгляд от слегка припухших губ. кто-то ночью просил целовать часто... он ребром руки касается щеки и гладит, улыбаясь. ким будто чувствует - распахивает глаза в удивлении и лёгком испуге, но следом расслабляется, когда их взгляды встречаются. - доброе утро, солнышко, - сонхва мяучет на ухо, наклонившись для поцелуя в лоб. - доброе, милый, - хонджун хихикает и ручками за спину пробирается, обнимает. на логти опирается, но бинты мешают, и он дёргается. - тише, лежи ещё... - я снова все испортил и напугал тебя тогда, извини, - ким ложится обратно, обнимая плюшевого котика, - не знаю, что на меня нашло, просто отец снова.. - я знаю, котенок, - глаза грустно отводит, ибо снова слишком поздно... - ты позволишь? блондин неуверенно кивает, подавая руку в чужие. бинт ложится на постель пласт за пластом, как и слезы из кристально чистых глаз, но сонхва целует в следующий миг - и вот, щекотка вызывает лёгкий смех у юноши напротив, он стирает с щёк слезы под улыбку пака. тот и сам касается и большим пальцем смахивает их - его принц никогда не должен плакать. это он обещает спустя минуту нежностей, когда светловолосый успокаивается. - все хорошо, я всегда буду рядом с тобой, джуни...