Пустота

Скелет уверенно выпрыгнул из темной кляксы на полу, попадая в безграничное пространство, обвешанное синими нитями. Довольно странно осозновать и осязать пустоту, не имеющую конца и края, но тем не менее каким-то образом подстроенную под его глючного друга, который на это слово кривился и обзывал их врагами или соперниками. У них запутанные отношения, но тем интереснее! Зрачки в виде желтой звезды и голубого круга сразу натыкаются на того самого друга. Эррор изредка покачивает ногой, полулежа в спутанном из синих нитей гамаке. Тапочек норовит сорваться с пальцев, но умело балансирует на краю, поза расслаблена и беззаботна. Он что-то вязал или просто от безделья развлекался, лениво и скучающе наблюдая за тем бредом, что у него получался. Так и веет от этой душной картины желанием хмуро и ненавистно послать всех и вся и тихо заниматься своими делами. Как Эррор всегда и делает. Он всегда остаётся в своём репертуаре. Инк аккуратно подходит к темнокостному скелету. С каждым его шажком глюков и надписей «ERROR» прибавлялось, а глаза так и мазали в сторону подходящего. Такое обычно случается тогда, когда Ошибка раздражается. Видимо, заметил, но не желал комментировать и привлекать лишнее внимание. Авось, сам свалит. Но скелет, владеющий кистью, навряд ли имел схожие с чужими планы. — Хе-ей, почему бы не провести время в пустоте впустую? — Проваливай, — рыкнул монстр. Художник закатил глаза, ожидая грубость в свою сторону, но хорошее настроение это не подпортило. Его настрой всё ещё светлый и позитивный. Общение с непробиваемым в этом плане Блу наделило и Инка настойчивой чертой и верой в лучшее во всём. — Ну Эррор, — Инк схватился за край гамака и потянул, немного покачивая. Скелет заглючил, начиная терять равновесие. Он взмахнул руками и по итогам свалился со своего неустойчивого места. — Я сказал тебе уходить, — слова прерывались на звук глюка чаще обычного. Голос Эррора сам по себе тяжелый, а с учётом подобной особенности, он и вовсе звучал устрашающе. Инк же не особо внимал грубому тону и обидным словам, любя больше послушать просто звук. — Почему? — деланно-обижено спросил Инк. Эррор, встав и стряхнув с себя нити, случайно перекинул взгляд на темную лужицу. Его лицо вновь исказило недовольство. — Потому что ты вечно оставляешь после себя беспорядок! — гаркнул и зашагал в противоположном направлении, удаляясь в сторону. Хочешь избавиться? А вот и нет! Художник, конечно же, пошёл за ним, и, прибавя шаг, в конце концов поравнялся. — Не понимаю твоей злости. В прошлый раз мы весело провели время. Я думал, что тебе понравилось. В том-то и дело. Ему понравилось. Но темнокостный никак не хотел ввязывать себя в то чувство, которое охватило его, когда они зависали с Инком. Когда они вели себя как друзья и просто круто проводили время. Узнавали друг друга с новых более открытых сторон. Он не хочет. Он отрицает. Он напуган. И естественно, что недо-врагу и недо-другу по совместительству не обязательно знать об этом. А точнее, вообще не нужно. Было бы странно говорить о своих проблемах так открыто. Типа: «Знаешь, мне так нравится проводить с тобой время. Почему-то у меня постоянно румянец на щеках, и душа стучит очень громко. Надеюсь, ты этого не слышал. Тебе идет улыбаться.» Боже… Эррор надеется, что это всё не похоже на то, о чем он думает. Потому что это самое странное, что могло с ним произойти. Хоть он и не верит этому из своей вредности характера, абсолютно всё подводит его к этому слову. А как бы выглядели их отношения с Инком в таком ключе? Ощущение, будто всё не на своих местах. А ещё это так сопливо и отвратительно. Фу. Блевать тянет. Мерзко от самого себя. Хоть скелет и выложил эту нелепую речь в мыслях, всё равно не по себе. — Эррор? — вдруг всю вакханалию разума и сердца прерывает собственное имя. Скелет понял, что просто стоит на месте. Он, раздражённо фыркнув, плюхнулся на пол, нахмурившись и приняв крайне недружелюбное выражение лица. Нити из пальцев опять стали путаться по прихоти Эррора и образовывать очередное нечто. Инк, сменив зрачки на впопросик и ещё что-то, склонил голову к плечу. Белокостный пожал плечами, хмыкнув, и тоже приземлился рядом. Спокойно, привычно и неожиданно для себя удовлетворяющее душу в какой-то духовной потребности равновесия и баланса. Скелет рисовал что-то в своём альбоме. Эррор не пытался заглянуть, слыша лишь шорканье карандаша по бумаге. В какие-то моменты этот звук был частым-частым, в какие-то длинным и задумчивым, тихим или громким. Обычно его это раздражало. Возможно, Инк слишком часто навязывался в место его обитания, что теперь он не злится. Глаза аккуратно смотрят на мечтательное выражение лица другого монстра. Инк чуть высунул язык, прикусив его, а свои разные зрачки сфокусировал на работе. В его черепушке наверняка пролетает множество идей и мыслей, он полностью отдаётся грезам творчества, вымещая их на бумаге. Эррор бы хотел послушать безумные или не очень фантазии, которые Инк бы наверняка рассказал воодушевлённо и с жаром. Раньше Ошибка считал это бесполезным, глупым, пустой тратой времени, закатывал глаза и чувствовал неприязнь к подобному роду занятий. С каких пор он заинтересовался хобби Инка, захотел узнать побольше о том, что он делает и что ему нравится — непонятно. Вот, что делает влюблённость. Фу-фу! Эррор наказал себе не использовать это слово! Это не то! Вдруг он столкнулся с чужими зрачками. Инк улыбнулся ему. — Хочешь посмотреть? — предложил он аккуратно. Вместо того, чтобы сказать «нет», темнокостный, заторможенно кивнув, ответил: — Да. Художник действительно улыбается более радостно, пододвигается ближе и передает в чужие руки свой альбом. Эррор не сильно удивлен представшей красоте, ибо знает о таланте Инка. И всё же… Там был он — серьёзный и молчаливо-хмурый, косящий куда-то в сторону и опустивший руки, забыв о своём занятии. Чернокостный скелет заглючил сильнее, заполнив своё тело надписями «ERROR» и лишившись зрачков в красных глазницах. Он злобно хлопнул альбом по полу, кинув его. Руки сложились на груди, а сам он отвернулся, скрывая румянец на щеках и раздражённо рыча. Художник всё-таки заметил, что на него залип Ошибка, и нарисовал это, маленький пакостник. Рядом раздаётся хихиканье, Инк что-то добавляет на рисунке карандашом в пару движений, а затем придвигает к другому скелету. Эррор посмотрел невольно, случайно. В самом углу бумаги красовались два сердечка, любовно выведенные белокостным. У него случился сбой, и на пару минут он замер, ибо вселенная не выдержала такого количества глюков и столько румянца на лице. С каким же чёртом он связался!