Тень за спиной

      Аллен не любит людей. Их просто не за что любить, так говорит Неа. Неа не человек — он Ной. Это другое. У Аллена нет причин ему не верить и верить людям. Люди его не любят, люди отвратительны в своем стремлении уничтожить всё и всех на них не похожее, не вписывающее в их рамки, что невозможно понять, принять. Поэтому они мальчика с прозвищем Рэд / — Тебя зовут Аллен. Аллен Уолкер, — говорит отражающий во всех поверхностях мужчина/ , не любят.       У него во взгляде ничего человеческого, лишь равнодушие на пополам с ненавистью и желание убивать, у него рука нечеловеческая — красная, как будто кровью при рождении омыта. Рэд, кушает меньше всех в цирке, работой он завален напротив едва ли не больше и тяжелее чем все остальные, одежда на нем такая, что едва можно назвать не то что приличной, а вообще одеждой, лишь бы люди не спрашивали почему голый. Но ребенок все-ровно растет, сильный, красивый, если не вглядываться в глаза, спрятать левую руку и отмыть, а самое главное здоровый. (Не)безымянный не болеет, совершенно, даже самой банальной простудой, хотя остальные работники, живущие в намного лучших условиях и то умудряются заболеть. И это пугает, а то что пугает надо уничтожать / — Это у людей такая философия, — хмыкает Ной/.       Аллен, на их желание всё-ровно. Он выполняют работу за которую ему дают хоть чуть-чуть еды, тряпки, которые и одеждой не назовешь и выделяют места для сна, колкая солома, минимум, на самом продуваем месте. Он знает его не убьют, убивать детей большой грех, но вот таким образом помочь отправиться к Богу, на самом деле по мнению людей к Дьяволу, ему помочь никто не запрещал. И люди помогают, считают что делают всё правильно, и лучше для него. На самом деле лишь для них самих.       Аллену на это наплевать, он работает и говорит с любой отражающей поверхность из-за чего люди боятся его еще больше. Рэд на их страх внимание не обращает, он разговаривает и думает о том что скоро он отсюда уйдет, надо лишь дождаться когда холода уйдут / — Тебе нечего делать на улице одному пока там такие морозы, нужно подождать, — говорит мужчина, он до сих пор не представился/. Аллену бы разозлиться, да не хочется, и смысла нет, и дураку понятно, а он не дурак, что даже ужасный цирк, лучше улицы в зимнюю пору, поэтому он до сих пор не сбежал. А слова Ноя уже в течении нескольких месяцев вертит у себя в голове, чтобы не стать дураком, уже через неделю наступит март.       В середине морозов у Аллена ничего не изменилось, он все такой же, выполняет всю ту же работу, спит всё там же и до сих пор здоровый, что удивительно. На него смотрят со страхам, ненавистью, но он не обращает внимание, продолжая автоматически выполнять уже знакомые действия. Но когда наступает Новый Год, рутина уходит. Цирк, преображается, меняется, и его работники вместе с ним, все, кроме (не)безымянного мальчика. У него не сверкают глаза, в надежде на чудо, он не поддается общему волшебному настрою, не меняется. Хотя вокруг него меняется всё. В глазах его окружения меньше ненависти, гнева, отвращения, его солома меняется на новую, всё такую же колючую, но свежую. А ветру, во время сна, сложнее до него добраться из-за ремонта шатра, хозяин цирка расщедрился починить даже то что не видно. В новогоднюю ночь, съедая свою порцию еды, в последнею неделю она стала больше чем раньше, он смотрит в зеркало. Там за его плечом находиться мужчина с золотыми глазами, и внимательно наблюдает, чтобы Аллен съел всю свою порцию. Он всегда внимательно наблюдает, присматривает, заботиться зачем-то… Но ребенку даже это не интересно, твари, называющие себя людьми, давно выбили из него интерес к миру, себе, ко всему. После того как он доедает, мужчина машет рукой, прося подойти к зеркалу, людям вокруг не до него они пьют, едят, и уже не в состоянии отслеживать ситуацию вокруг себя       / — Сейчас Новый год Аллен, — говорит мужчина, гладя его отражение по волосам. — Чего бы ты хотел пожелать в эту волшебную ночь? — спрашивает и смотрит внимательно, цепко, не отрывая взгляда. Аллен, в ответ смотрит непонимающе, он видит как в его глазах отражается непонимание, некое удивление, но даже так вечно равнодушие и жажда убийства остаются на краю радужки глаз.       — Ничего, — наконец отвечает ребенок. Он действительно ничего не желает. У него есть еда, место для сна, место для жизни чтобы не лежать на улице зимой. Есть даже взрослый, что заботиться о нём, учит писать и читать, с кем он совсем скоро осталось пару месяцев, сбежит из цирка, когда станет тепло. Чего ему еще желать?       — Неужели совсем? — в золотых глазах на секунду мелькает удивление, но быстро скрывается. Мальчик пожимает плечами, и взрослый, хмуриться, а потом меняет свой вопрос. — Аллен, а о чем бы ты хотел у меня спросить? Что бы ты хотел узнать? — и видит что правильно поменял свой вопрос. В серых глазах, что-то меняется, едва уловимо, совсем чуть-чуть, но меняется. Потому что слишком привык молчать и не спрашивать, потому что вопросы наказуемы, проблемны. Просто обычно, единственный хороший, взрослый просто говорил и объяснял все сам, не дожидаясь вопросов, потому что понимал мальчик уже в столь раннем возрасте местами сломан и вопросов он не задаст, слишком хорошо знает им цену. Но сейчас волшебная ночь, сейчас можно чуть надавить, чтобы начать чинить.       — Как Вас зовут? — спрашивает и смотрит внимательно, отслеживая реакцию на свой вопрос. Мужчина не человек, но Аллен слишком привык, что лучше молчать, не спрашивать, взрослые этого не любят.       — Неа, — мужчина, нет Неа, отвечает быстро, без промедления. И как в тот раз, когда назвал ребенку имя, просит повернуть голову в бок. Аллен подчиняется Неа, в груди разливается какое-то странное тепло, и краем глаза смотрит, как руки Ноя взяли его лицо в ладони, а сам Неа наклоняется и целует его в лоб, как тогда. Аллену тепло, хорошо и поэтому он отправляется на своё место спать, точно зная, что во сне он увидит единственного кому на него не наплевать, в прошлый раз было также/.       Осенью мир слишком разный, слишком цветастый, пусть и не яркий. Везде разноцветные листья, на дороге, крышах, деревьях, даже в домах, что уж говорить про цирковой шатер. Безымянный эти листья гребет и гребет, но меньше их не становиться. Ветер разносит уже собранные и приносит новые с деревьев, с другой улицы. Метла большая и неудобная, но Рэд не жалуется, он уже давно не умеет, хотя скорее даже и не умел. Он просто молча выполняет работу, что ему поручили, а в голове повторяет для себя список что еще нужно сделать. И идя мимо кривого зеркала поставленного перед шатром ради привлечения внимания, он замечает тень за спиной, чтобы оставить её без внимания. Эта тень, появившаяся пару месяцев назад, его не интересует, ну есть и есть, какая разница зачем она, и почему. Это не важно, важно выполнить работу и всё. Любопытство не имеет право на существование, за свои прожитые годы в цирке безымянный усвоил это на отлично.       Наступившая, по календарю весна, ничем не отличается от зимы. Разве что, возможно, стало на градус теплее и то скорей всего нет. Март начался уже неделю как, а снег продолжает лежать, холодный ветер дуть, а Неа все также присматривает за ним. Аллен знает, что Ной желает для него только хорошего, поэтому послушно делает все что он говорит. И все идет хорошо, а потом в цирке появляется новый клоун с двумя собаками. В жизни (не)безымянного мальчика появляется Мана, Аллен и Неа. Неа, мужчина, смотрит растерянно, странно, неверующе и просит поговорить / — Спроси у него, — голос у Ноя странный, Аллен такой от него слышал как то, когда сказал, что у него нет имени и что он не знает Неа. — Спроси у него, как поживает малышка-тетушка Роад, — наконец сформировал свой вопрос единственный что-то значащий для Аллена взрослый/.       Мир странный, неразумный, глупый, жестокий, он совсем ничего не понимает. И Аллен тоже. Малышка-тетушка Роад, бесконечно ест леденцы, и почти всё своё время проводит рядом с ним, одевает его в разную одежду, смотрит чтобы его кормили вкусной едой, пытается присматривать за ним, как Неа, но не получается. Неа ассоциируется у него со свободой, полным спокойствием. А это девочка-женщина с хаосом и бардаком, она пытается добиться от него эмоций, но не получает ничего. Аллену всё ровно на этот дом, на слуг, новую одежду, вкусную еду и на новую семью тоже. Мана — Тысячелетний Граф, Роад, Тикки, Скин, Шерилл — не вызывают никаких эмоций. А вот он у них целую гамму эмоций / — Не сердись на них, — просит Неа. Аллен пожимает плечами, смотря на Ноя в большой, своем личном, зеркале. Он и не сердиться, просто такое ему непривычно, до сих пор, даже спустя несколько месяцев. — И самое главное Аллен, запомни — в этом доме тебя никто не обидит/.       Когда небо над головой серое от туч, что готовятся пролить на тебя тоны воды, как то не до размышлений о том, почему ты должен делать огромное количество работы, самое главное успеть её сделать, чтобы вернуться под защиту крыши. Безымянный вернуться не успеет, просто потому что работы много и он её только начал. И дождь тоже только начинает капать. Он снова убирает листья, зашивает видимые дыры в шатре и все это пока дождь капает с неба, под пронзительным ветром. Когда дождь стихает, Рэд как раз направляется к стоящему кривому зеркалу и начинает стирать с него разводы от воды, ему повезло, не пришлось специально дожидаться окончания дождя, после выполнения других поручений, чтобы сделать последние. Рэд — это монстр, чудовище, у него нет эмоций, ему на всё и на всех все-ровно, абсолютно / — Здравствуй, — тень что из-за дня в день становилась все четче заговорила. У тени золотые глаза, темные волосы, и цепкий, внимательно следящий за ним взгляд. В серых глазах, смотрящего на тень, ребёнка нет удивление лишь полное равнодушие, пустота и желание всё уничтожить. Ребенок не заговаривает с тенью, но кивает в знак приветствия и на этом их первый разговор закончился/.       Люди лживы и одинаковы, думает Аллен. Циркачи, аристократы, богатые, бедные по своей сути они ничем не отличаются друг от друга. Цирковые представления до безумия напоминают балы аристократов. Аллен прямо смотрит в глаза какой-то молоденькой наследницы своей семьи и она сбегает от него через пару минут, не выдерживая равнодушного взгляда со скрытой жаждой убийства. Новоявленный аристократ тоже долго не задерживается в этом сборище и уходит, делая вид, что не замечает укоризненных, гневных взглядов своей новой семьи. Проходя мимо зеркала, Аллен смотрит на себя, чтобы заметить, что в его глазах мелькают золотые искры. Заговорить с ним Неа не успевает, мальчик уходит от зеркала чтобы уснуть в мягкой и теплой кровати.       Мана смотрит на Аллена странно, целую минуту, прежде чем схватить его в охапку и начать смотреть в глаза, повторяя только одно слово, точнее имя, не останавливаясь / — Неа, Неа, Неа…/. Аллену кажется впервые страшно, но прежде, чем мальчик по-настоящему испугался, тот резко отпускает его и хватаясь за голову начинает отчаянно кричать. В глазах прибежавших на шум циркачей лишь страх и отвращения, они считают что (не)безымянный что-то сделал и прогоняют его пинками. Благо забота, о новом коллеге, для них важнее мерзкого отродья и они не тратят на него много времени.       Аллен больше не смотрит в каждую отражающую поверхность, даже в те же зеркала старается не смотреть. Детство, которого на самом деле и не было, заставило его быстро повзрослеть и поумнеть. И он прекрасно видел, что желтые искры в глазах появляются всё чаще и становятся ярче. Аллен знает, что скоро потеряет себя, и что ему уже не спастись, но он слишком благодарен Неа, за то что он показал мир, где на него не все-ровно, что он кому-то нужен, пусть за это и придется отдать своё тело. Он знает, что, точнее кто такие Нои и как они появляется в этом мире. В его снах все чаще пшеничное поле, в середине которого стоит мертвое дерево.       Рэд стирает вещи циркачей и в отражении старой воды, так же как и в отражении кривого зеркала у входа, видит мужчину. Тот смотрит внимательно, иногда касается его волос, лица — касания ощущается едва заметным теплым ветром. А потом говорит / — Мы сбежим отсюда сразу как закончатся морозы, потерпи всего несколько месяцев и ты больше никогда не увидишь никого из этих людей, этих тварей, — мужчина говорит уверено, словно не сомневается что мальчик послушно уйдет, сбежит. Из цирка, что дает ему крышу над головой, одежду и еду/. Мальчик на это не отвечает, ему ведь всё-ровно. В груди разливается едва заметное тепло.       Когда Аллен в последний раз смотрит в зеркало ему на пару мгновений кажется, что глаза у него не серые, а полностью золотые, но едва он моргнул как все вернулась на своё место — серые глаза с золотыми искорками. Этот момент лучше всего показывает, что ему осталось всего ничего. Аллен проводит свой день как обычно, читает книги, общается с малышкой-тетушкой Роад, равнодушно выслушивает нотации Шерила, гуляет в саду. А потом идёт в свою комнату спать. Во сне ему снова сниться пшеничное поле с мертвым деревом, и в этот раз сон вызывает лишь спокойствие и счастье, а не едва заметное беспокойство и страх. Эти ощущения настолько заполняют его, что про настоящий, живой, мир Аллен даже забывает. А потом и не вспоминает.       На кровати, уже не серые, глаза, полные ненависти и жаждой убийства, открывает уже не Аллен. Неа честно не понимает, почему все думают, что глаза маленького ребенка могут выражать такую ненависть и желания убийства. Хотя, в принципе это не его проблемы, появившийся в руках меч и безумная улыбка на лице встречают прибывшую Роад, в этот раз Неа её живой отпускать не собирается. Как показала практика что люди, что Нои подвержены одному пороку — они предпочитают обманывать самих себя и это их проблемы, а не его.