blanc sur vert

– Комнату держать в чистоте, гостиную тоже. Если я узнаю, что ты опять использовал учительские материалы – как вернусь, так тебе голову и снесу. Автобус теперь ходит в два раза реже, так что учитывай это когда будешь выбираться в город. И… – И мне не три года, Ник, – Джаст похлопал парня по плечу, пока взгляд зелёных глаз продолжал укоризненно выжигать в джастовой майке дыру. – Если я что-то испорчу, то тебе первым и позвоню. А потом уже ты решишь – убивать меня или всё же оставить в живых. Ник вздохнул, поморщившись. Джаста слегка передёрнуло от раздражения на его лице. Голова собеседника медленно прокачалась справа налево, слегка растрёпывая ровно уложенное тёмное каре. Вот опять, Ник будто уходил в транс. Джаст вздохнул, уже собираясь уйти, когда тот остановился, снова смотря всё тем же взглядом. – В общем, не натвори тут дел, – Ник поспешно застегнул пару верхних пуговиц своего пальто. – Звони если что. И выбежал, схватив чемодан и оставив Джаста в совершенном одиночестве. *** Что может быть лучше каникул? Только когда они незапланированные и длятся не две недели, а два месяца. И Джаст сказал бы так тоже год или два назад, но сейчас… Что ж, позвольте пояснить. Как и все хорошие чародеи и чародейки, Джаст учился в школе, а после в колледже. Спокойная, размеренная учеба, где детей учили управлению, равновесию, рассудительности и стойкости наравне с математикой, химией и географией. Однако получив на выпуске серебряную медаль и шесть зачётов, Джаст подался не куда-то поближе, а прямо в маленький учебный городок на другом конце страны. Колледж здесь был вполне неплохим, пару магазинов, своё общежитие, кафе, ресторан и другие заведения тоже присутствовали. Он ездил домой каждые каникулы, однако полгода назад все связи резко оборвались на одной случайной фразе и Джасту теперь… просто не было куда вернуться. Поэтому, когда после пожара в левом крыле основного здания, колледж закрыли на два месяца, он не то чтобы расстроился, но и рад не был. Все здесь собирались уехать домой и лишь немногие оставались. Колледж продолжал поддерживать работу своих столовой и библиотеки, уборку общежитий, но оставался достаточно пустым. По факту, делать здесь было нечего, уж тем более два месяца, а уезжать куда глаза глядят не было в его стиле. Именно поэтому, когда связка серебристых ключей легла в руку Джасту, а машина Ника скрылась из виду, он… Просто провёл первые три дня не вылезая из сериала. Что ж, возможно, это было лучшим его решением, однако. Запах гари. Часть общежития его курса была ближе всего к сгоревшему корпусу и запах гари будто остался на стенах здания, медленно просачиваясь сквозь стены прямо внутрь. И если сначала Джаст этого не замечал, то на третий день голова его жутко разболелась. Поэтому он привычно завязал себе хвостик из передних длинных прядей волос, натянул свитер, пальто, штаны и, открыв все окна, вышел погулять. Улица была невероятно безлюдной. По сути, всё, что вы видели выйдя из общежития, это длинный туннель из расставленных в нужной последовательности скамеек и деревьев. Где-то между ними были дорожки, ведущие в разные здания колледжа, но деревья были настолько густо посажены, что если ты не знал, что дорожки есть – никогда бы не увидел их. Обычно здесь было много людей, но сейчас – совершенно никого, лишь ветер носил опавшие листья по дороге. Это было чудо, которое всегда удивляло Джаста – даже в начале ноября, когда везде деревья стояли совершенно голые, колледж зачем-то заботился о том, чтобы листья на их деревьях отрастали заново. Это казалось странным, но невероятно красивым когда зимой снег ложился на них. И вот, безлюдная улица. Только вот кое-что привлекло его внимание: сверкало вдалеке что-то большое, да так, что глаза слепило. Что ж, конечно же, как не Джасту в безлюдном ныне городке повезёт наткнуться на что-то такое. Это был человек. Прислонившись к ножке скамейки, тот сидел, закрыв глаза и держась за грудь. Свечение вокруг него ощущалось тёплым и при приближение больше не резало глаза, наоборот – было очень приятным и завораживающим. Человек был бледным, с веснушками на щеках и растрёпанными белыми волосами до плеч, связанными резинкой на уровне шеи. И, повинуясь нулевому опыту в первой помощи и непонятному зову, Джаст осторожно дотронулся до чужого плеча. *** – И ты хочешь сказать, что никто….Вот никто. Никогда не трогал тебя? – Джаст потёр пальцами переносицу, пытаясь оставаться спокойным. У него в голове мысли мешались и перепрыгивали одна через другую. – Нет. В общем-то говоря, дотрагиваясь до чужого плеча Джаст ожидал, что и сам упадёт от боли, или что вовсе умрёт, или просто с ним что-нибудь случится. В итоге же, ничего не произошло, кроме того, что свечение прекратилось, а незнакомец открыл глаза. Это были тёмные глаза, и Джаст не назвал бы их никак кроме чёрного, словно густая смола цвета. В тишине Джаст подал ему руку и усадил на скамейке. Они пару минут сидели в тишине, и первое, что прозвучало было: – Ты не должен был трогать меня. Джаст внутренне взорвался от возмущения. Он мог просто пройти мимо, как сделал бы с девяносто процентов вероятностью. Но он остановился и попытался помочь! И не ушёл! – Чтобы ты продолжил дальше сидеть на земле в начале ноября? Всегда пожалуйста. Незнакомец неловко опустил взгляд, видимо жалея о сказанном. – Спасибо. Правда, но… Но меня никто до этого не трогал во время… Ну. И вот мы вернулись к тому, с чего начали. Джаст задал вопрос, получил отрицательный ответ и они снова замолчали. – Джаст, я с научного, – не выдерживая тишины сказал тот и протянул руку для рукопожатия. Незнакомец вздохнул. – Алфёдов. Прохожу по быстрой программе у факультета зелий, – он пожал руку в ответ и Джаст ощутил невероятный холод. – Извини. Из-за проклятия много кто боится даже подходить ко мне, поэтому я… Не привык. И не знаю, что случится, если дотронутся, когда оно проявляет себя. Точнее, теперь наверное знаю, но… Алфёдов вздохнул снова и поднял голову, смотря куда-то далеко в небо. – Ам. А почему ты здесь? Колледж же закрыли, – Алфёдов помотал ногами туда-сюда. – Мне некуда уехать, – Джасту показалось, что это прозвучало как-то очень грубо. Алфёдов улыбнулся в ответ как-то очень грустно. – Понимаю. Хочешь подружиться? Всё равно здесь особо людей сейчас не найдёшь. Джаст слегка улыбнулся от звучания этой детской фразы. Что ж, не то, чтобы ему были нужны знакомства. – Хочу. А с бесконечных деревьев на дорожку продолжали падать листья. *** Как бы ему не было неловко, Джаст всё же попросил. Попросил Алфёдова переночевать у них в корпусе, так как по возвращению к себе он не увидел никаких различий. Что окна были открыты, что нет — дурацкий запах не выветривался. Они обменялись номерами, поэтому Джаст, получив согласие, смог захватить с собой пару своих вещей. Когда он пришёл, Алфёдов явно был в приподнятом настроении. Пусть всё ещё немного смущаясь, тот провел его через их коридор и вывел в общую гостиную. Все факультеты жили в одном большом здании, просто в разных его частях. У каждого была своя комната, выходящая в своеобразную общую комнату, которую и звали гостиной. А оттуда уже можно было попасть в коридор, ведущий к общей кухне, ванне и лифтовой комнате. В общем-то, в гостиной Джасту и предстояло спать, так как здесь стоял небольшой диван. Немного проболтав, они разошлись. Точнее, Алфёдов ушёл в комнату, уже намного более расслабленный, а Джаст остался на диване. Ему выделили огромный плед, из которого он решил никогда не вылезать. Когда начало темнеть, Алфёдов выглянул из своей комнаты. Волосы его были распущены, но всё ещё растрёпаны, на плечах был похожий плед и взгляд такой невероятно хитрый. Джаст снова отметил глубину его цвета глаз, только теперь чуть более пугающую из-за темноты вокруг. – Не хочешь поужинать с размахом и поиграть? – Алфёдов улыбался и Джаст начинал подумывать, не зря ли он согласился. А вдруг его тут за ужином убьют? Но Джаст согласился. Поэтому Алфёдов постелил на пол за диваном огромное покрывало и принёс немного не мало целую бутылку шампанского. На ужин были, внезапно, два салата и огромная тарелка макарон. На вопросительный взгляд Джаста Алфёдов ответил, что наготовил слишком много не заметив. Затем на покрывало были поставлены два бокала. – Итак, в чём суть игры, – сказал Алфёдов, когда они уже сели. Оба не стали снимать с плеч пледы, миски были отставлены чуть в сторону, а в бокалах уже было вино. Внезапно откуда-то Алфёдов достал самые обычные игральные карты. – Тянем карту из колоды. Затем перемешиваем и из рандомного места каждый из нас вытащит по карте. Чья ближе к первой карте, тот отвечает на вопрос. Чья дальше – тот пьёт. Ах да. Карты зачарованные, каждую перетасовку меняются, таким образом у нас может быть хоть пол колоды троек. – Что если я не захочу отвечать на вопрос? – Просто так и скажи. Итак, игра началась. Алфёдов тасовал карты глядя на них, пока Джаст рассматривал его лицо, раздумывая над вопросом. Пожалуй,не стоило начинать с чего-то личного, но проклятие – а они считались очень личным – было интереснее всего. Джаст и не заметил, как тот вытянул первую карту – десятка треф. Они вытянули по карте. – Валет пик, – Алфёдов взял карту за уголки указательными пальцами и покрутил. – У тебя ближе, у меня Король треф, – Джаст потянулся за бокалом, отпивая немного. В голову всё ещё ничего не приходило. – Если хочешь спросить про проклятие, то всё хорошо, – через пару минут протянул Алфёдов, отложив карту и взяв свою тарелку в руки. – Я… Просто не знаю что именно спросить. Что ж… Правда ли все-все тебя сторонятся и только ли это из-за проклятия? Не подумай, просто… – Джаст закусил губу. Алфёдов тихо рассмеялся, вкладывая вилку с салатом себе в рот. – У меня были друзья здесь раньше, но они выпустились. Не то, чтобы я и проявлял дружелюбность, но и люди перегибают палку. По факту, я умру через два месяца и многие уезжая сказали, что я вполне сойду за подношение дракону, – Джаст закашлялся. Алфёдов улыбался непринуждённо, будто бы говорил совсем не о своей кончине. Но больше Джаста волновало другое. – Дракон? – Дракон. Огромный такой. Живёт на горе за городом, наш факультет там обычно собирает материалы. И оказалось, что прямо наверху он и живёт. О драконе не распространяются, но и не скрывают. Днём он обычно спит. И вот, каждый год колледж делает ему подношения. В общем, в этом году считается, что это буду я. Джаст рассматривал Алфёдова, стараясь найти в нём хоть частичку страха. Волнения за свою жизнь, хоть чего-нибудь похожего но… Тот был холоден, как и его утреннее прикосновение. Ничего. – И ты не волнуешься? – Я… Не знаю. Проклятие всё равно снимать поздно, так почему бы мне не умереть спокойно? – Так почему ты не умрёшь сейчас? И Алфёдов улыбнулся. И Джаст не выдержал, резко вставая с пола и, схватив пальто со спинки дивана, выскакивая в коридор, а оттуда на лестницу, замечая лишь как Алфёдов стыдливо опустил голову. Он очнулся только когда залез на перила лестницы, одной рукой со злостью стирая со своего лица слёзы. Возможно, он не должен был уходить. Возможно, он должен был промолчать. Принять как истину, что его новый друг готов умереть. Но. У него ведь синдром спасателя в одном месте, у него сочувствия на самом деле через край. Ему ведь если скажешь "друзья", он об кирпич ради чужого благополучия расшибётся. И… Тихо скрипнула дверь за ним. Алфёдов сел рядом, только на ступеньки, колени к подбородку и уставился вдаль. – Прости. Я… – Алфёдов медленно перебирал волосы в руках. – Я остался здесь, потому что мне некуда уехать. Мой отец умер месяц назад и я, кажется, совсем отчаялся. Ты задал хороший вопрос. Почему бы мне не умереть сейчас? – Алфёдов усмехнулся. Джаст повернулся к нему и увидел, что тот сидит в чем был – майке да джинсах. Он молча встал, присаживаясь рядом, накрывая чужие плечи своим плащом и прижимаясь плечом к плечу. Алфёдов продолжал. – Потому что я боюсь. Со смертью отца я принял свою, но одновременно с этим мне страшно. Кто будет помнить меня? Зачем тогда люди тратили силы, противостоя моему проклятию? Я боюсь, что это всё будет напрасно. И смерти я тоже боюсь. И я не знаю, что страшнее – пустота или перерождение. – Мне тоже жаль. Мне не стоило так реагировать, – Джаст чувствовал, как ветер пронизывает каждую клеточку его тела, но старался не дрожать. – Нет, всё хорошо. Мне кажется, это хорошая реакция. Я думал, что умру здесь в одиночку, но потом ты пришёл. Честно говоря, каждый раз, когда мои ладони сияли, я надеялся на смерть, но теперь… Теперь я очень хочу дожить до Нового года. Так что Джаст, – Алфёдов повернул к нему голову. Глаза у него были красные от слёз, а взгляд… Кажется, Джаст начинал понимать, что скрывалось в этой черноте, – пожалуйста будь моим другом и… Помоги мне дожить до Нового года, пожалуйста. И Алфёдов протянул ему мизинец. Словно ребёнок, Джаст долго смотрел то на чужую руку, то на лицо грустно улыбающегося Алфёдова. Джасту не нужны были друзья. Но если бы он вернулся назад в утро, он бы всё равно не прошёл мимо. – Я… Обещаю, что помогу тебе, – и Джаст улыбнулся, цепляя чужой мизинец своим. – Хей!? – Алфёдов резко вскочил на ноги, придерживая его плащ своими руками. – Мне он одежду отдаёт, а сам как ледышка! – он нахмурился, потянув Джаста за руку, заставляя того встать. – Ну-ка давай домой, не хватало ещё чтобы ты тут умер. Два трупа это ведь хуже чем один. И впервые за месяц, Джаст искренне засмеялся. *** Итак, Джаст окончательно переехал к Алфёдову. Как только он вернулся к себе через два дня, оказалось, что реконструкция в сгоревшем корпусе уже началась и находиться там вновь было невозможно. Поэтому он собрал нужные вещи и перекочевал в соседнюю комнату своего нового друга. Итак, это был понедельник. Он спокойно завтракал в столовой невероятно вкусными блинами, когда туда ворвался Алфёдов, невероятно воодушевлённый чем-то. Джаст спокойно обмакнул блин в малиновое варенье и дождался, пока тот восстановит дыхание. – Съездишь со мной в город на распродажу? – он сложил руки в умоляющем жесте. – Там привезли выпуски моих любимых комиксов и распродажа сейчас, погуляем, посмотрим. Джаст прикрыл глаза. Вообще-то, начинало холодать, температура сегодня дошла до минусовой и он планировал посидеть дома. Но Алфёдов так умоляюще на него смотрел, к тому же он так давно не был в городе. – Хорошо. Алфёдов запищал словно ребёнок. – Автобус через час. Доедай и будем собираться. И он выбежал также как и вбежал. Через сорок минут они уже стояли на маленькой остановке в конце города. Джаст – в тёплом свитере, как можно ближе прижимая к себе пальто и свой маленький чёрный рюкзак, Алфёдов – в лёгкой куртке поверх майки. Ехали они в тишине, Джаст наслаждался видами лесов за окном. Алфёдов был задумчив, что было странно, учитывая его утреннюю воодушевлённость. В огромном торговом центре было не очень людно, но для них, больше недели проведших в почти полном одиночестве, это казалось невероятно большим количеством. Настолько, что Алфёдов отказался идти дальше, если не мог держать Джаста за локоть. Первым они заглянули в книжный. – Комиксы-ы, – протянул Алфёдов, вбегая в магазин, даже забыв про нужность в чужом локте. Джаст улыбнулся, рассматривая книги на входе. Что-то очень популярное и с красивыми обложками. Кажется, он простоял там какое-то время, когда Алфёдов с опущенной головой вышел из магазина и остановился около входа, дабы подождать Джаста. – Что случилось? – Джаст положил выбранную книгу и вышел за ним. – Их раскупили… Ни одного экземпляра. Алфёдов закрыл глаза и ещё ниже опустил голову. Джаст положил ему руку на плечо, в попытке приободрить. – Ничего, они обязательно ещё раз их привезут, и ты их купишь. Джаст врал, но врал ради блага. И он, и Алфёдов понимали – не купит, потому что времени всё меньше. Алфёдов сжал его руку своей. Джаст вернулся в магазин, взял свои две книги и уже шёл к кассе, когда в него влетела консультантка. – Извините, я просто… – девушка сжимала в руках пару квадратных книг и посматривала куда-то вдаль, будто через витрину. У Джаста медленно сошлись два вывода. – Это комиксы, о которых просил молодой человек за витриной? Если да, то могу ли я купить их? Он мой хороший друг. Девушка заправила прядь за ухо, переминаясь с ноги на ногу. – Вы сможете проконтролировать, что я уйду с ним. Пожалуйста. Девушка всё таки развернулась и пошла к кассе. Джаст аккуратно сложил всё в рюкзак и расплатился. Мысль ярким светом мигала у него в голове. Алфёдов выглядел ещё грустнее, когда он вышел. Следующими были пару магазинов одежды, где Джаст смог развеселить друга, примеряя и на него и на себя смешные вещи, которые очевидно на них не смотрелись. В последнем таком они всё же подошли к выбору серьезно. Джаст примерил пару свитеров, заставил примерить такие же Алфёдова. Тот упорно отрицал, что он в любую погоду холодный, но всё же примерил. Среди всех лишь один и вправду… Он был будто связан для него. Красивого нежно-голубого цвета, с маленькими белыми котами будто идущими по низу. Он был немного велик, но взять его всё же решили. Джаст же присмотрел себе толстовку, после примерки которой долго поправлял причёску – всё такой же маленький хвостик из чёлки, полностью закрывающий его уши(это отчасти была магия, которую он применял, чтобы пряди держались так, как он их прикладывал). И всё бы было ничего – они прошлись ещё по паре магазинов и вышли, когда уже начало темнеть, – если бы не кое-что. Шёл снег. Они ждали автобус на остановке, освещаемой только тусклым фонарём, и Джаст всё никак не мог поправить воротник своего свитера. И тогда… Алфёдов оставил свой небольшой пакет на скамейке рядом с рюкзаком Джаста, и подошёл. Молча взял его руки в свои, опустил их и спокойно поправил Джастов воротник, а после и пальто. Джаст, опешив, смотрел как жёлтый свет переливается на белых волосах, и как снежинки падают на щёки и нос Алфёдова, и… Ох чёрт. Кажется, он покраснел, а Алфёдов спокойно сел на скамейку рядом с их вещами и уткнулся в телефон. Чёрт. С этого всё и началось. С застывшего в голове нежного взгляда, чужих рук на его шее и покрасневших щёк. По приезде он спрятал комиксы и долго смотрел в стену. *** Когда Алфёдов этой же ночью ворвался к нему в комнату в панике, Джаст невероятно перепугался. Его ладони светились. И в темноте это выглядело ещё страннее, чем днём. – Джаст... Они никогда не светились по-отдельности. Мои части тела. Алфёдов шептал в панике, пока Джаст осматривал его ладони. Ничего. Это радовало: хотя бы проклятие не калечило его физически. – Я не понимаю, Джаст. Я не задыхаюсь. Я не падаю от каждого движения. Что произошло? Оно изменилось, но почему... Джаст честно хотел ответить ему, но он знал о проклятиях лишь единожды. Он также знал, что всё зависит от типа и от человека. Убедившись ещё раз, что руки Алфёдова в порядке, он присел на свою кровать обратно. – Расскажи чуть больше о проклятии, – Джаст удивился уверенности в своём голосе. На самом деле, внутри него всё сжималось и превращалось в кашу от воспоминаний. – Я не знаю. Почти ничего не известно, только то, что я должен умереть и что свечение вызывает у меня приступы удушья. Изначально это была лишь секунда, но с каждым разом время всё увеличивалось, и в итоге я пару раз я даже терял сознание, но всё прекращалось. Мы считали, что время символизирует то, как долго мне осталось. Но сейчас я... Я не понимаю. Джаст выдохнул. Это было так странно, но он чувствовал дежавю. Неприятное, склизкое чувство. И у Джаста всплывали строчки в голове. И вместе с ними, и с мыслями, с которыми он сидел последние пару часов, это всё путалось в огромный клубок. Джаст чувствовал себя просто отвратительно, понимая, что думает о себе, и вместе с этим... Пожалуй, если написанное работало для Алфёдова, он бы всё таки вытащил его. Хоть кого-то бы вытащил. – Давай примем это за хороший знак, – и Джаст заглянул в чужие глаза. И надежда захлестнула его, утопила руками в чёрном океане. Алфёдов не хотел умирать, и Джаст это знал. Алфёдов не хотел цепляться за надежду, но сейчас почему-то... Почему-то смотрел на Джаста так, будто верил ему наслово. – О, исчезло, – Алфёдов, словно ничего не произошло, повертел руками. – Возможно это и вправду хороший знак. И уходя из комнаты Джаста, он вдруг остановился и посмотрел на него. И Джаст посмотрел в ответ. – Спасибо, – и тихий хлопок оставил его вновь наедине. *** В середине ноября Джаст обнаружил, что его ныне сосед продолжает практиковать магию. Это было, когда он зашёл позвать его на обед. Алфёдов сидел в своей комнате, с учебниками вокруг и банкой перед собой. Кажется, Джаст был не замечен, поэтому смог понаблюдать за интересной картиной: Алфёдов тихо шептал заклинание и, когда ничего не происходило, злобно сжимал руки в кулаки. Это было смешно, и Джаст в какой-то момент не выдержал и тихо засмеялся. Алфёдов тут же подскочил, опрокидывая банку ногой. – Как долго ты стоял здесь, Джаст?! – Алфёдов тут же нахмурился. – Не знал, что у тебя проблемы с магией, – Джаст проигнорировал вопрос, подходя ближе и, присев на корточки, начал рассматривать текст в книгах. – Мы просто не поднимали эту тему, – Алфёдов поднял банку и, перешагнув через книги, сел на кровать. – Что ты хотел сделать? – Джаст взял в руки одну книгу, вчитываясь в текст чуть более серьёзно. – Превратить это, – Алфёдов потрёс банкой, – в воду. Но я даже такое не могу. Джаст немного задумался. Превращать стекло в воду было достаточно сложно. Магия в их мире обычно использовалась только на бытовом уровне, и такие вещи им не являлись. Но нечто похожее и вправду учили в колледжах. Он демонстративно взмахнул рукой, читая заклинание из книги. Прозвучало восхищённое "о" и Джаст повернул голову. На месте банки, около рук Алфёдова парила вода. Джаст прочёл обратное заклинание, и та опять стала банкой. – Как ты это делаешь? Мне казалось научники тоже не сильны в магии, – Адфёдов задумчиво накрутил прядь распущенных волос себе на палец. – У меня был высший бал в школе и я посещал дополнительные занятия. Туда ещё моя подруга ходила, поэтому пропускать я не мог, – Джаст уставился в книгу, хотя буквы расплывались у него в глазах. – Научить тебя? Алфёдов потупил взгляд. – Если тебе не сложно. Через пять минут они вдвоём сидели на полу. Перед ними стояла всё та же банка. – Итак, для начала я возьму твои руки в свои, – Джаст осторожно сделал то, что сказал, и сразу же пожалел. Дыхание резко перехватило и он на секунду завис. Алфёдов завис тоже, но оба быстро пришли в себя. – Это нужно, так как ты не должен полагаться на руки при магии. Полагайся только на свой разум. Чем увереннее будет твоё заклинание и чем лучше ты представишь, что именно хочешь сделать, тем эффективнее оно будет. – Хорошо. Итак. Алфёдов закрыл глаза для надёжности и... Резко банка взмыла в воздух превращаясь в маленькие огоньки. – Оу, – Джаст смотрел, как они мерцают в воздухе, и Алфёдов открыл глаза, отчего-то краснея. – Я... Это... Его глаза метались от огонька к огоньку. – Я бы сказал, это даже лучше. Свет создать тяжелее, чем воду, – Джаст немного сжал его ладони в жест поддержки. – Да, ты прав... – Алфёдов закрыл глаза снова и огоньки превратились обратно в банку. – Обратно вроде получилось. Алфёдов выдохнул. Его глаза всё ещё смотрели туда, где раньше парил свет. Джаст же сверлил взглядом пол. Мысль крутилась у него на языке, и он боялся её озвучивать. – Что если я попробую уравнять твою магию? Но тогда нам нужно будет чуток по-другому за руки взяться. И Джаст понял, что сам не хочет этого. Потому что это запутает его опять. Его руки и так будто обжигало при том, что алфёдовские были холодными. Он правда старался игнорировать, но с каждой секундой он всё больше боялся не отпустить. Потому что если отпустит – никогда не разберётся. Не размотает клубок своих мыслей. – Так зачем ты заходил? – резко встал Алфёдов. Что ж, проблема с отпусканием сама решилась. Джаст помотал головой, пытаясь вспомнить. И совершенно не заметил, насколько поспешно Алфёдов отвернулся от него. – Я зашёл позвать тебя на обед, но мы, кажется, уже не успеем. – Тогда я... Просто прогуляюсь. Пойдёшь? – и Алфёдов схватил с кровати толстовку. И как бы Джасту не хотелось ответить да, он ответил: – Нет. И вновь остался один. *** Джаст проводил параллели. Они глубокими ранами накладывались друг на друга, но хуже было то, что он не приходил ни к какому выводу. Он опять думал, разглядывая тени на потолке, но в этот раз почему-то мысли складывались в одну и ту же картинку. И не то, чтобы Джаст не хотел её видеть, но... Она была грустной. Невероятно грустной. Это было около двух ночи, когда Алфёдов постучал в его дверь и тут же тихо заглянул. – Спишь? – Нет, – Джаст не отрывал взгляд от потолка. – Могу я посидеть? – Да. И Алфёдов аккуратно прошёл в комнату, также аккуратно сел на край кровати, сложив руки на коленях, и просто принялся смотреть в стену перед собой. Джаст не знал, сколько они так сидели, но когда картинка опять начала расплываться и в голову вернулся вихрь непонятного, он слегка повернул голову. Алфёдов был... Что ж, Джаст мог бы назвать это красивым. Свет луны падал ему на щёки, выделяя веснушки на них, падал на ресницы и на волосы, сейчас немного вьющиеся после мытья. Весь Алфёдов будто светился серебром, невероятно приятным и совершенно противоположным тому, что исходило от него во время проявлений проклятия. Джаст сглотнул. Как давно он рассматривает Алфёдова в таком свете? С того дня на остановке? Или раньше, с их встречи? – Твоя подруга. Что с ней случилось? Алфёдов резко повернулся к нему, и Джаст почувствовал себя пойманным. – Почему ты думаешь, что с ней что-то случилось? – Ты больше не говоришь о ней. Упомянул один раз, а в глазах грусть. Грусть потери. Я знаю как она выглядит. Алфёдов сжал руки в кулаки. Джаст отвёл взгляд. – Она... – Алфёдов был проницательным и умел приходить вовремя, Джаст не раз это замечал. Поэтому он и решил довериться, выдать всё хотя бы сейчас. – Она умерла от проклятия. – Джаст закрыл лицо руками. Это было самым больным воспоминанием. – Ники, она... Она была такой же. Она считала, что её не спасти. Мы нашли решение, её проклятие можно было снять, но она всё твердила, что это бессмысленно. Хотя сначала она тоже верила. Но люди убили в ней надежду. На последнем дополнительном занятии я увидел это. Она улыбалась, но в этой улыбке не было ничего живого. Она умерла через месяц, и я... Я просто не смог смириться. Поэтому когда я услышал как ты отзываешься о проклятии, мои эмоции... Медленно поплыли по потолку тень и свет фар. Редкая машина в этом месте. Джаст почувствовал, как щёки стали мокрыми. Он не любил это всё вспоминать, потому что не мог сдерживать эмоции. – Ники была для меня всем, но то, как её надежду убили другие люди. Я ненавижу это. И он замолчал. И Алфёдов в тишине подсел ближе, наклоняясь к нему. Он аккуратно провёл рукой по щеке Джаста, стирая слёзы. И Джаст почувствовал чужой холод. И Джаст лишь закрыл глаза, отдаваясь моменту, совершенно не возражая. – Ох, – вдруг удивлённо сказал Алфёдов и Джаст открыл глаза. – Что? – Твои волосы. Ох чёрт. Джаст совсем забыл об этом. Даже не подумал, когда Алфёдов вошёл. Паника медленно росла в его груди, и он машинально закрыл руками места около ушей, пока Алфёдов шокировано смотрел на него. Они не говорили об этом, но, похоже, Алфёдов придавал значение волосам Джаста. – Джаст. – Алфёдов. – Можно мне..? И Джаст сел, заставляя Алфёдова слегка отстраниться. Он и не замечал, какая маленькая между ними была дистанция. Руки Джаста будто приклеились к голове. Алфёдов аккуратно положил на них свои, отодвигая и опуская. Джаст смотрел куда угодно, но не на него. – Ты – эльф!? – с каким-то воодушевлением в голосе сказал Алфёдов, аккуратно дотрагиваясь до правого уха. – Хей! – Джаст зло посмотрел на него, но ничего больше не сказал. Слишком смущающе для него это было. Его уши были и вправду нечеловеческими. Небольшие, с острыми концами, направленными вниз, они были достаточно короткие, чтобы не выпирать слишком сильно. Причёска Джаста всегда строилась вокруг них – передние пряди длинные чуть выше плеч, чтобы можно было связать в хвостик, а сзади волосы короче, больше похожие на короткий маллет. – Так эльф или нет? – Алфёдов провёл пальцами вдоль уха, заставляя Джаста покраснеть. Это было непривычно, но достаточно приятно. – Моя мама была эльфийкой, а отец – нет, – Джаст прикрыл глаза, стараясь не думать насколько красным он был. Картинка в голове наконец-то выстроилась в другую. – Пожалуй, если ты не возражаешь, – он перехватил чужую руку, опуская ту вниз, – я бы очень хотел поспать. И Джаст вынул из кармана штанов резинку, привычно завязывая хвостик. Алфёдов же надул щёки, словно ребёнок, но потом резко что-то будто блеснуло в его глазах. Он заговорщески посмотрел на Джаста, который сидел в ожидании. А затем резко приблизился и аккуратно поцеловал в лоб, после чего притянул к себе, обнимая. Джаст опешил ещё больше, совсем потеряв любые знания о том, как реагировать. – Спасибо, что рассказал. И показал уши. Я ценю это, – он отстранился, смотря Джасту прямо в глаза. – И ценил бы больше , если бы ты начал ходить без хвоста. И он подмигнул Джасту. И как ни в чем не бывало встал и вприпрыжку вышел из комнаты. Джаст долго смотрел на дверь, после чего всё же рухнул головой обратно на подушку и заснул невероятно крепким сном. Следующим утром он оставил резинку на раковине в ванной. *** Им было запрещено сюда приходить, но Джаст был бы не Джастом, если бы не решил сходить. Всё, что ему нужно было, – пара учебников. И он решил взять с собой Алфёдова. Тот долго отнекивался, говоря, что проблемы ему не нужны, но всё таки стоял собранный у двери, когда Джаст уже собрался уходить. На улице уже как два дня был декабрь и снег лежал сугробами. Пробираясь через них, ребята играли в слова, но оказавшись в главном здании словно по команде замолчали. Это здание было огромным – несмотря на пять этажей, оно ещё и было очень длинным. Учебники они забрали без проблем, но идя обратно Алфёдов резко остановился. Джаст остановился тоже и подошёл. Алфёдов смотрел на кабинет, где занимался оркестр. – Тебя интересуют инструменты? – Джаст нахмурился, не совсем понимая, что так заинтересовало его друга. – Я хочу тебе кое-что показать, – Алфёдов взял его за руку, распахивая дверь, какую никогда не запирали, и направляясь прямо к фортепиано, что стояло в углу комнаты. Он оставил Джаста стоять подальше, а сам нашёл стул, открыл крышку и сел за инструмент. – Ты умеешь играть на фортепиано? – Джаст завороженно смотрел, как пальцы Алфёдова на пробу перебирают клавиши, и подошёл чуть ближе. – Да, но это не совсем то. Сейчас, – и он начал играть. Джаст никогда раньше не слышал этой мелодии, но она звучала как... Лето. И тогда Алфёдов закрыл глаза. И земля словно ушла у Джаста из-под ног. Всё вокруг закружилось и завертелось, яркие краски парили перед глазами, а музыка будто обволакивала защитой и теплом тело Джаста. Он зажмурился и открыл глаза только когда Алфёдов перестал играть. Перед ним было поле. Бесконечное зелёное поле, полное цветов. Вдали закричали птицы, и Джаст окончательно потерялся; из реального остались только фортепиано да Алфёдов за ним. – Я... Сплю? – Джаст аккуратно потрогал цветок под его ногами, и тот ощутился вполне настоящим. Алфёдов аккуратно встал и подошёл к нему, беря за руку и переплетая пальцы. – Меня научил этому отец. Создавать иллюзию из музыки. Ты не спишь и я не сплю тоже. Это всё – вполне реально. Джаст смотрел вокруг, открыв от удивления рот. Даже солнце здесь дарило тепло. – Это очень завораживающе, – Джаст неосознанно крепче сжал чужую руку, и Алфёдов улыбнулся, довольный вызванным восторгом. – Я никому об этом не рассказывал и это первый раз, когда я играл после смерти отца, – Алфёдов посмотрел на небо, где начали плыть белые облака. – Он был хорошим? – Джаст наконец-то оторвался от пейзажа и повернулся к Алфёдову. Он вписывается в пейзаж – прозвучало у него в голове. Он и есть это солнце и это поле – сказал Джаст сам себе. – Очень хорошим. Вкладывал в меня всё, но из-за работы мы не часто виделись. Научил меня много чему и на праздники всегда отпрашивался, чтобы их со мной провести. И я очень любил, когда он готовил, и... И я даже не плакал после его смерти, потому что он говорил, что не надо, и... Алфёдов улыбнулся, но Джаст прочитал печаль в его глазах раньше. Он тихо обнял его, прижимая ближе, и Алфёдов тихо заплакал ему в плечо, сжимая рукой Джастову толстовку. Тот в свою очередь успокаивающе гладил его по голове. И никто из них не посмел расцепить вторые руки, со всё ещё переплетёнными пальцами. Они стояли так долго, и солнце успело напечь Джасту голову, но тот был совсем не против. Когда Алфёдов всё же отодвинулся от него, Джаст ощутил лёгкое чувство пустоты. Они постояли так ещё, каждый смотря в свою сторону. – Джаст, я... – Алфёдов осёкся, всё таки расцепляя их руки. – Я хотел сказать, что... – Он неловко уставился в зелёную траву. И тут проклятие опять проявило себя: щека и левая ладонь засияли. Алфёдов не успел испугаться, а Джаст броситься спрашивать всё ли хорошо, как оно тут же потухло. Оба переглянулись и пожали плечами, после чего Алфёдов хихикнул и опустил голову. – А впрочем, неважно. Потом расскажу. И Джаст поднял голову в непонимании. Но Алфёдов ускакал обратно к фортепиано, будто забыв, что произошло. Только красные от слёз глаза да мокрая толстовка Джаста напоминали об этом. – А теперь, как же нам вернуться отсюда? Что ж, хотел бы я пошутить, что не знаю, но... Он нажал на самую левую клавишу, и мир снова завертелся перед глазами. Они снова стояли в кабинете среди музыкальных инструментов. – Если хочешь, то могу сыграть и просто так. На Рождество, может быть. Джаст лишь кивнул. По дороге до общежития снег снова начал падать с неба, теперь подгоняемый сильным ветром. *** Их отношения явно перешли черту. Сначала это было вполне дружески: они смотрели вместе сериалы, собирались ночами поговорить о чём-нибудь, гуляли днями напролёт, вместе завтракали, а плюсом Джаст помогал Алфёдову с магией и следил за проявлениями проклятия. Но со временем появилось больше действий. Например, на вторую поездку в город Алфёдов спокойно держал Джаста за руку и даже не смутился, когда какая-то дамочка крикнула им что-то оскорбительное насчёт этого. Джаст мог перебирать волосы Алфёдова в руках во время совместных просмотров. Дома Джаст также распускал волосы, и Алфёдов мог спокойно провести по чужим ушам, игнорируя наигранно-недовольное шипение Джаста. Джаст спокойно приобнимал Алфёдова при возможности и совершенно точно не закладывал в это какой-либо подтекст. Впрочем, после разговора про Ники, картинка в его голове сменилась на другую, более смущающую, но Джаст принял её. Что он точно не принимал, так это тот факт, что Алфёдов явно знал, что делает. Его взгляд был таким хитрым и самодовольным каждый раз, когда он будто невзначай целовал Джаста в лоб или щёку, что Джасту хотелось, чтобы... Он, если честно, не придумал. В голове был лишь один вариант и он предполагал лишь то, что они... А впрочем, и этот вариант отметался, так как Джаст сразу же краснел, думая о нём. И казалось бы, всё наладилось. Они были посреди странных отношений, но всё было хорошо. И как бы не так, ведь обещание и приближение кончины Алфёдова висели на плечах у Джаста. И на второй неделе декабря этот груз стал невероятно невыносим. Джаст и сам заметил, что стал раздражительным. Он даже подставлял руки под пару алфёдовских поцелуев в лоб, после чего тот обижался, но возвращался снова. И на завтрак его больше не звали! Это был седьмой день, как к нему вернулись кошмары. Он правда думал, что они исчезли навсегда, но оказалось, что это лишь пауза. Несмотря на то, что до этого кошмары мучали его год, он всё равно отвык от них за месяц. Очень спокойный месяц. И он не хотел беспокоить Алфёдова этим. Итак, седьмой день. Этот кошмар был ужасен, ужаснее, чем что-либо до этого. В нём были и Ники, и Алфёдов. Они сидели вот здесь, в трёх шагах от Джаста, но как только он приближался – они отдалялись. Они сидели непонятно на чём и рыдали. И звали Джаста на помощь, и это всё сливалось в одну неприятную кашу. И Джаст стоял там, не понимая, что ему делать. И тогда Джаст почувствовал, что падает. Он потерял из виду Ники и Алфёдова, и теперь падал в полной тишине. А когда упал... Джаст не мог описать то, что осталось на месте его друзей. У этого были руки, которыми оно обхватило ноги Джаста. И из этого снова донеслись рыдания. А после Джаст смог посмотреть назад и увидел это. Два трупа смотрящих прямо на него. Он закричал и проснулся, вскакивая в кровати. Джаст плакал. Алфёдов был здесь, с взволнованным видом сидя на краю кровати. И Джаст безусловно его заметил, но. Что-то сломалось в нём и в его мыслях, и он просто закрыл лицо ладонями, стараясь не заплакать ещё раз. Он провалил эту задачу. – Джаст, что происходит? – Алфёдов залез на кровать с ногами, за плечи притягивая Джаста головой к его груди. – Это не первый раз когда я здесь и ты плачешь во сне. Не пойми меня неправильно, ты знаешь как я люблю поговорить по ночам. Джаст тихо усмехнулся. И закрыл глаза. От Алфёдова пахло домом и печеньем, которое он испёк ещё вчера. Джаст съел почти всё, но запах продолжал стоять невероятный. – Мне уже год снятся кошмары. Они вернулись неделю назад и сегодня... Сегодня я видел вас и вашу смерть. Джаст нехотя всхлипнул, обхватывая Алфёдова руками за спину, будто тот мог исчезнуть прямо здесь. Алфёдов успокаивающе перебирал его волосы и Джаст очень-очень захотел спросить наиглупейшую вещь. – Пожалуйста, не оставляй меня, – вместо вопроса сказал Джаст и тут же забил себя в голове палками. Он должен был быть реалистом, но вместо этого просит человека на грани смерти остаться с ним? Что за глупость. – Хорошо, – отвечает Алфёдов и радуется, что Джаст не видит насколько горькая у него выходит улыбка. – Хочешь, я посплю с тобой? Джаст вспыхивает словно свеча от чужого предложения и слегка отстраняется, пытаясь убедиться в серьёзности по чужому лицу. Но вместо этого зависает, без стыда рассматривая его. – Хочу, – шепчет Джаст, и Алфёдов тут же залезает под его одеяло. Они ложатся в обнимку, голова Джаста чуть ниже на подушке для удобства. Он закрывает глаза, но видит только трупы. Растерянно бегает по рисунку на майке Алфёдова, пока тот не открывает глаза, с наигранной злостью смотря на Джаста. – Спи. – Не могу. Закрываю глаза и вижу только вас... Алфёдов закусывает губу, задумываясь о чём-то. – А что если мы заменим въевшуюся в твою голову мысль, – он проводит пальцем по губе. – В каком смысле? Джаст непонимающе смотрит. И тогда Алфёдов хихикает. И Джаст не видит ни хитрости в глазах, ни насмешки над ним, когда Алфёдов слегка приподнимает голову, руками заводит передние пряди волос за уши и, склонившись над ним, прикасается к джастовым губам своими. Он задерживается всего на пару секунд, но Джаст всё равно успевает почувствовать тепло чужих губ и как в голове тысячи похожих мыслей в один момент спутываются и превращаются в один огромный восклицательный знак. И Алфёдов ложится обратно. И опять он ведёт себя так, будто бы ничего не случилось. И Алфёдов закрывает глаза, думая, что не стоит говорить, что ещё час назад он светился весь и задыхался. Вновь. А Джаст обнимает его, прижимая к себе ближе, всё ещё чувствуя как быстро бьётся его сердце. И засыпает, видя прекрасный сон. *** Проснувшись утром в объятиях Алфёдова, Джаст решил, что возможно стоит довериться старым знаниям. Но для этого ему нужно было проконсультироваться со знающим человеком, а кроме Ника он таких не знал. Но писать ему было себе дороже. Тогда Джаст задумался настолько, что нашёл себя осторожно убирающим пряди волос с лица Алфёдова. И вдруг его посетила удивительная мысль. *** – Нам нужно поставить ёлку, – заключил Алфёдов, доедая свой последний помидор из салата, утром двадцатого декабря. Джаст не изменял своей привычке ждать, пока тот продолжит, но за этой фразой ничего не последовало. – Можем поставить вечером, – он задумчиво повертел свою вилку в руках, а после вернулся к поеданию своего омлета. – Почему не сейчас? – Алфёдов обиженно надул губы. – Я хотел сходить к себе и забрать пару вещей, а потом прогуляться по городу. – Но там же метёт невероятно. Это было правдой – этим утром они еле добрались до столовой. Ветер был очень сильный, и снег то и дело попадал в глаза. Но если честно, Джасту нравилось. Эта погода походила на то, как он чувствовал себя, и прогуляться под ней могло быть чуть более полезнее, чем просто ходьба для поддержки и так не самого лучшего физического здоровья. – Можно пойти с тобой? – Если хочешь. Джастов корпус встретил их невероятным холодом. Алфёдов то и дело оглядывался вокруг, будто здесь всё выглядело иначе, пока Джаст открыл окна(раз уж здесь и так холодно, то почему бы и нет) и ушёл искать свои вещи в комнату. Он искал кое-что в маленькой шкатулке, когда Алфёдов вновь присоединился к нему, наблюдая за его тщетными попытками найти нужное. – Что ты ищешь? – Алфёдов начал переступать то на праву ногу, то на левую, видимо, либо от скуки, либо от того, что сам замёрз. – Маленький кулон с таким красным камушком. Прежде чем ты спросишь, он очень важен для меня и его подарили родители перед моим уездом. Джаст наконец-то нащупал среди других украшений маленький камень и потянул за него, вытаскивая довольно красивый кулон с тёмно-красным камнем в серебряной окантовке. Алфёдов попросил подержать и рассматривал камень, пока Джаст запирал главную дверь на ключ, после чего вещица переместилась в рюкзак Джаста, куда-то под одежду. Они занесли вещи, и когда вышли на улицу, оказалось, что погода немного устаканилась. Снег всё ещё шёл, но ветра почти не было. Они отправились в город. Здесь было много одинаковых домиков, сейчас пустующих. Маленькое кафе, открытое всё это время, но почти всегда пустующее, так как пусть Джаст и Алфёдов не были единственными, многие как и они предпочитали не выходить далеко. И вот, парк. Маленький парк с небольшими инсталляциями на разную тему где-то там, который на другом конце превращался в густой лес. Их встречала заснеженная вывеска какого-то мероприятия с махающим им человеком. До этого разговаривая на отвлечённые темы, они резко замолчали. Джаст наконец-то погрузился в свои мысли. Прошла неделя с того почти-поцелуя и, если честно, он очень много думал об этом. Алфёдов ещё три раза ложился с ним, но, внезапное для вечно холодного человека, тепло успокаивало его, и он засыпал без... Таких крайностей. Быть честным, он уже давно смирился со своими более глубокими чувствами. Не зря прошли ночи прожигания дыр в потолке. Но его кое-что беспокоило. И нет, это было совершенно не то, что Алфёдов после поцелуя перестал целовать его будто невзначай в щёки. Хотя это тоже. Но было кое-что, что он не понимал всё это время: почему Алфёдов так спокоен. Он казался таким серьёзным в ту ночь, но потом, как и во все прошлые разы, его взгляд становился таким весёлым и непринуждённым. И Джаст не ругал его за это, хотя иногда очень хотелось. По факту, он мог в любой момент спросить. Остановить Алфёдова и заставить его ответить. Но он этого не сделал и, если честно, не собирался. Возможно, только когда он наконец спасёт его. И в груди расплылось нежное чувство, до кончиков пальцев пронизывающее теплом. И ему в спину, кажется, что-то прилетело. Он медленно обернулся, но успел лишь заметить чужую улыбку, как маленький комочек из снега ударил прямо ему в грудь. Это было невероятно по-детски. И именно поэтому Джаст закрыл глаза и улыбнулся. А после метнулся вниз, наугад сгребая снег и бросая, сразу же попадая Алфёдову в правый бок. Эта баталия длилась бы вечно – они кружились вокруг деревьев, заходя по колени в снег и то и дело промазывая, смеялись и улыбались как не в себя, – если бы в один момент Джаст не запульнул в отвлёкшегося Алфёдова снежок, и тот от неожиданности не запутался в своих ногах. Он упал прямо в снег, при этом начиная хохотать. – Я выиграл, – прокричал Джаст, поднимая вверх руки и прыгая на месте. – Это была случайная победа, – Алфёдов продолжал лежать в снеге. Джаст медленно подошёл к нему, делая невероятно огромные шаги в снегу, и подал руку. Но вместо того, чтобы встать, Алфёдов потянул Джаста на себя, и тот покорно упал рядом. Сквозь верхушки деревьев он увидел небо, такое же синее, какое он видел в день, когда Алфёдов сыграл ему. И на секунду мысль пролетела в его голове и он словил её, не давая уйти. – Алфёдов, – он одним рывком сел, повернувшись к Алфёдову, дожидаясь пока взгляд чёрных глаз перестанет отливать синим. Алфёдов вопросительно смотрел на него, слегка нахмурившись. Джаст улыбался, думая о своём действии. – Сядь пожалуйста. И Алфёдов повиновался. Неловко так, пытаясь опираться о снег, в который всё равно провалились его руки, он сел, всё с таким же непониманием смотря на Джаста. Тому показалось, что они поменялись ролями. Потому что в следующий момент джастова ладонь в чёрной перчатке притянула Алфёдова за подбородок, и их губы сошлись в поцелуе. Поцелуе, инициатором которого был Джаст, улыбающийся, когда Алфёдов схватил его за плечи, отвечая. *** – Может перевесим шарики в другом порядке? – это было Рождество и они сходили с ума от скуки. После поцелуя всё осталось почти также, лишь Алфёдов светился чуть больше обычного. Они отряхнулись от снега и вернулись в общежитие, где долго сидели под одним пледом в комнате Алфёдова, прижавшись друг к другу как маленькие котята. У них был марафон новогодних фильмов, и Алфёдов быстро уснул у Джаста на плече. На следующий день они достали искусственную ёлку из очень внезапно существующей подсобки, и нарядили её, после чего выглянули в окно и оказалось, что их замело. Выход был буквально засыпан снегом, поэтому было решено объявить очередной марафон фильмов и просидеть дома ближайшие дни. И Джаст... Был расстроен, потому что он планировал идти и молить о помощи, но теперь это было невозможно. План медленно рушился и он просто отдался моментам. И к Рождеству им наскучило. Настолько, что они три раза убрались, переставили ёлку в другой угол, приготовили две партии печений, успели закончить один марафон и начать другой – Джаст успел даже запаковать подарок! – и ещё много, много всего. И Джаст начал замечать, что что-то было не так. Это было сразу после вопроса о шарах, когда Джаст спокойно поднял глаза, но вместо скучающего Алфёдова увидел шокированного. И Джасту, право, нужно дать премию за скорость, потому что поняв, что сейчас Алфёдов убежит в свою комнату(как делал это все последние дни), он тут же подлетел к нему, хватая за рукав кофты. – Алфёдов, что происходит? – Джаст нахмурился, смотря как взгляд чёрных глаз начал бегать по комнате, упорно обходя Джаста. Но отвечать Алфёдову не пришлось, потому что его тело резко засветилось знакомым светом и он упал обратно на диван, держась за горло. Джаст паниковал и был возмущён. Пять минут держаний Алфёдова за руку – а это была единственная возможная поддержка – для него растянулись на часы. – Почему ты не сказал мне? – Джаст сказал это очень тихо, чувствуя, будто его обманывали. Алфёдов поднялся, но так и остался стоять около дивана. Он опустил голову, рассматривая пол. – Прости, – Джаст опять испытывал дежавю и этот ответ, он... – Не смей, – процедил Джаст, вставая тоже. Он немного грубо поднял голову Алфёдова за подбородок, заставляя установить зрительный контакт и... Да, он не ошибся. Тот же взгляд. – Не смей говорить так, как тогда. Всё, но не это. Почему. Ты. Мне. Не сказал? И Алфёдов снова отошёл, резко вырываясь из чужих рук. – Неделя, Джаст. Осталась неделя, – он правда хотел снова опустить голову, но сдержался, в упор смотря на Джаста. – Я бы рад тебе рассказать, да только зачем? Чтобы ты волновался? Чтобы тебе опять снились кошмары со мной? Я не хочу этого. Но знаешь, что я желаю? Любви. Это банально, очень банально, но я... Я хочу прожить хотя бы последние дни в сравненном спокойствии. С любимым человеком. А знаешь кто это? – он ткнул Джасту в грудь, – Это ты. Потому что я люблю тебя и мне... Ты можешь ударить меня, прогнать, да что угодно. Даже если эти чувства невзаимны. Но пожалуйста, каким бы эгоистом я сейчас не был. Пожалуйста, позволь быть рядом с тобой. Без волнений, в полном спокойствии и лживых улыбках. Это моё желание. Умереть рядом с любимым человеком в спокойствии. И Джаст рассмеялся. И Алфёдов всё таки не выдержал, опуская голову. Чтобы почувствовать, как тёплые губы осторожно касаются его лба. – Ты дурак, Алфёдов. *** Алфёдов провёл в объятиях Джаста следующие несколько ночей. Всё изменилось за день до праздника, когда тридцатого декабря он обнаружил в своей постели не сопящего полуэльфа, а маленькую записку: "Вернусь к Новому году. Не скучай < 3" *** У Джаста был план, но ему нужна была чужая консультация. И когда вариант с Ником отпал, он начал думать. Его идея была невероятно безумной, но не зря у их проблемы было два корня. Тогда то он и решил – он пойдёт к дракону. Тому самому, который должен был принять Алфёдова как подношение. Драконы многое знали о проклятиях и к тому же имели опыт тысяч лет, да и других вариантов у Джаста не было. Поэтому он собирался упорно и долго. Джаст был научником, поэтому в его стиле были расчёты и подготовка. Но он не учёл одного – что снега в этом году будет настолько много. Поэтому перерасчитав, он решил, что начнёт подъем на гору с утра, тридцатого числа. Отнятое время, к тому же, дало ему шанс сходить в библиотеку, когда снег немного сошёл, и узнать чуть больше о драконе. Он тихо вылез из постели в три ночи, задержавшись, чтобы провести ладонью по алфёдовской щеке и поцеловать того в лоб, взял свой неизменный рюкзак, натянул высокие удобные ботинки и вторую толстовку на всякий случай, а после вышел из общежития. До другого конца города он добирался полчаса. Снег, к счастью, не шёл, и фонари освещали дорогу. Гора была... И вправду высокой. Нормальная дорога резко обрывалась и переходила, возможно, в тропинку, которую сейчас всё равно было не видно. Чтобы попасть к горе нужно было сначала пройти через лес, что заняло у него примерно час. Здесь начиналась дорога ввысь. Джаста совсем не смутило тогда, что дорога здесь была идеально вытоптана, и он спокойно отправился вверх, изредка останавливаясь дабы передохнуть. В какой-то момент путь, до этого проходивший через маленькие пещерки, снова вышел на открытое пространство, и Джаст постоял, наслаждаясь видом маленького городка в лучах дневного солнца. Подозрения начались, когда он почти поднялся. Он ожидал больших трудностей, и идеальная дорога и вправду была невероятно странной. Он был в горах, где живёт лишь дракон,а людей не было два месяца точно, так... И тогда Джаст вышел к огромному дому. Был уже вечер, но украшения на доме светили очень ярко. Гора будто расширилась, и Джаст аккуратно подошёл к краю. Там внизу он увидел лишь облака. Это было похоже на один огромный розыгрыш. И когда Джаст прошёл через дорожку прямо к дверям, он понял – по её краям росли настоящие, цветущие цветы. И он постучал. Просто постучал в дверь, с какой-то наивной надеждой, что кто бы ни жил здесь – он услышит. И когда Джаст в ожидании уже присел около одного из кустиков, стряхивая с цветов снег, дверь открылась. – Нравится? – Джаст повернул голову в удивлении. На пороге стояла женщина. На вид лет тридцати пяти, с густыми рыжими волосами, волнами спускающимися до середины спины, она стояла в совершенно обычном черном платье, доходившим ей до колен. – А вы? Джаст встал, но вместо того, чтобы ответить, женщина лишь прошла внутрь дома, оставляя дверь открытой. И повинуясь непонятному порыву, Джаст прошёл за ней. Внутри было очень тепло. Слева маленькая кухня, справа – камин и пару кресел. Комната была огромной, и у левой стены, за небольшим шкафом Джаст увидел лестницу. Не зная что делать, он неловко разулся и снял куртку, после чего обнаружил справа от себя вешалку и повесил куртку на неё. Рюкзак он держал как можно крепче в руках. – Итак, что привело тебя сюда в канун Нового года? – Женщина будто возникла из ниоткуда, подходя к одному из кресел, будто приглашая Джаста присесть. Он повиновался. – Я ищу дракона, – на удивление Джаст звучал уверенно. – Я бы хотел... Проконсультироваться. Девушка рассмеялась. – Что ж, дракон перед тобой. Приятно познакомиться, меня зовут Виверна Д. Р. Акон. И она протянула ему руку для рукопожатия. Джасту показалось, что он сходит с ума. Виверна сощурилась, рассматривая его пару секунд, после чего всё же убрала руку. – Позволь мне объяснить. Если ты хотел найти настоящего дракона, то я вполне могу в него обратиться. Но я – могущественная ведьма, мой опыт больше, чем у некоторых драконов. Можешь не верить, но стал бы обычный дракон расчищать дорогу, да и как он тогда остаётся незамеченным годами? Что ж, в её словах был смысл. – Вы правда собираете подношения каждый год? – Джаст посмотрел на камин, в котором радостно плескался огонь. – Беру, но только вещами. Понимаешь ли, – она присела на подлокотник кресла, скрестив ноги, – я и есть этот город. И прежде чем ты спросишь, я отвечу. Когда-то давно я запечатала в этой горе всю магию и с помощью неё выстроила здесь огромный город. Потом сюда пришли люди и основали колледж, а я согласилась за плату продолжать поддерживать порядок. Всё здесь держится на моей магии, и без неё колледж мог рухнуть раз шесть, и это только за последние тридцать лет. Поэтому в каком-то роде я и вправду принимаю подношения как настоящий дракон, но ты ведь говорил не о вещах, да? – Да. Но это не тот вопрос, с которым я пришёл. Я бы хотел... Информацию. Узнать как снять проклятие. Виверна улыбнулась и задумчиво накрутила прядь волос на палец. – За информацию нужно платить. Мне нужно что-нибудь, что дорого тебе. Можно не самое дорогое, но достаточно.... Существенное, – Джаст вздрогнул. Голос Виверны звучал словно шипение змеи. Он немного покопался в кармане штанов и достал тот самый кулон с красным камнем. – Вот. Это подарок родителей, он был дорог мне очень долгое время, но я готов его отдать, – Джаст протянул Виверне кулон и та приняла его, аккуратно рассматривая в свете огня. – Что ж, пожалуй этого будет достаточно. Теперь расскажи мне, чьё проклятие ты хочешь снять и что о нём знаешь? – Мой... Он мой любимый человек и я бы сказал, что он сияет. Ему суждено умереть очень скоро, и сияние сопровождает его в редкие моменты, и чем ближе дата, тем хуже он себя при нём чувствует. Больше я к сожалению ничего не знаю, но... У меня была одна мысль. Дело в том, что я встречался с проклятиями смерти и тогда вычитал в книгах, что любовь и искреннее желание в совмещении может разбить проклятие. Но я не знаю правильно ли я понял. Поэтому я и пришёл попросить совета и узнать, правда ли это. – Что ж... Ты достаточно умный. Я расскажу тебе как снять проклятие этим способом, но нужно будет кое-что приготовить. А пока ты переночуешь здесь, твоя комната первая слева на втором этаже. По горам опасно спускаться ночью. И Виверна исчезла, оставляя Джаста долго смотреть на огонь. *** Когда Алфёдов предлагал Джасту дружить в начале ноября, он и не думал, что это перерастёт во что-то большее. Наоборот, казалось, они встретятся раза три за эти огромные каникулы и разойдутся с началом учёбы. Но Джаст попросился к нему и чёрт дёрнул Алфёдова попытаться узнать друг друга получше. Он впервые за долгое время почувствовал чужую заботу и беря с Джаста обещание решил, что нужно с размахом провести последние два месяца. С размахом не получилось – почти всё время они сидели дома, но зато... В общем-то, он изначально считал Джаста очень красивым. Если честно, прежде чем испугаться его тогда у скамейки, Алфёдов даже сравнил его с Богом. У Джаста были красивые руки, и Алфёдов временами залипал на них, особенно когда они готовили вместе. И уши. Он правда не понимал, что такого смущающего было в эльфийских ушах. Возможно лишь то, что такие редко встретишь, тем более в таком маленьком городке, но... Что ж, Алфёдов находил их очень красивыми, иногда задумываясь, как в них смотрелись бы серьги. И сам Джаст... Он пытался казаться уверенным, но смущался так часто, что Алфёдов хотел смущать его ещё сильнее. Когда Джаст учил его заклинанию, он невероятно сильно запаниковал. Во-первых, хотелось опять залипнуть на его руки поверх своих. Во-вторых, когда он закрыл глаза, он впервые увидел это в мыслях – как Джаст медленно приближается к нему и целует прямо там, на полу. Он попытался сконцентрироваться, но вода сменялась поцелуем, и в итоге он превратил глупую банку в огонь. Что ж, было символично, потому что то как пылало в его груди непонятное чувство было невыносимо. То, как Джаст держал его за руку при приступах наоборот всегда очень успокаивало. А потом Джаст рассказал о подруге Алфёдову, который пришёл к нему, чтобы спросить совершенно о другом. Получилось всё равно хорошо. Он очень удивился, когда Джаст дал ему убрать руки от ушей и не возражал против прикосновений. Только Алфёдова это всё запутало. Потому что он сам сделал невероятно глупую вещь, повинуясь непонятному порыву. А потом он сыграл ему. Для Алфёдова игра всегда была чем-то личным, но после той ночи он решил, что готов открыть Джасту что-то такое. Он даже почти сказал ему "ты мне нравишься" посреди поля, но дурацкое свечение привело его в чувства. Он должен был ещё раз обдумать. И он и вправду обдумал. И понял, что без понятия как Джаст ко всему относится. Да, он часто и мило краснел, да, он никогда не возражал, но что если это было знаком стыда или неловкости? Алфёдов ведь понимал, что делает, когда улыбался пытаясь перекрыть этой улыбкой бурю в своей душе. А потом вернулось это свечение, и Алфёдов испугался. Он не хотел нарушать их нынешний покой и зажимал рот рукой в надежде не быть услышанным. Когда он узнал что Джасту снятся кошмары, он захотел зацеловать того. Обнять и спрятать от них, чтобы Джаст больше не выглядел так, как когда плакал себе в ладони. И Алфёдов и вправду поцеловал. Опробовал на чужую реакцию, пока у самого сердце било невероятно быстро. И тогда он понял и принял. И дал Джасту время. Чтобы с удивлением отвечать на поцелуй, молясь, чтобы этот момент продлился вечность. Он готов был замёрзнуть в том парке при условии, что Джаст не остановится. А потом случилось Рождество, и Джаст узнал, и Алфёдов почувствовал себя эгоистом. Но он сказал это, сказал чёртово "я люблю тебя", и Джаст не стал возражать, не стал бить. Наоборот: пришёл вечером к нему, залез под одеяло и обнял, бормоча что-то о защите. Алфёдов тогда очень долго смотрел в стену, слушая размеренное сопения и понимая – он не жалеет. Ни о чём. Но ему оставалось всего пару часов. После ухода Джаста он постарался развлечь себя: прошёлся по улице, завернул подарок в красивую упаковку, даже посидел в безлюдном кафе. Он засыпал, чувствуя как холод непонятно откуда будто заполнял его тело. Утром он приготовил салат, испёк пару пряников, даже посидел на кровати Джаста, раздумывая. После этого он вытащил из шкафа голубой свитер, и как только на часах пробило одиннадцать тридцать, он смирился. Джаст не вернётся. Но тогда зачем он пообещал? Зачем целовал так трепетно и долго, зачем твердил, что защитит? Алфёдов чувствовал себя обманутым; кошки на свитере будто бежали с него на землю. С другой стороны, может он осознал, что не любит и решил уйти не делая слишком больно? Он ведь не признавался Алфёдову в любви, всё было честно. Без пятнадцати двенадцать Алфёдов, накинув первую попавшую под руку куртку и зачем-то взяв джастов подарок с собой, вышел из общежития, садясь на ту же ступеньку. Как тогда. Что ж, на улице было больше шансов, что его найдут. И когда Алфёдов уже был готов закрыть глаза и ничком лечь на пол... – Мне и вправду стоило выкинуть все лёгкие куртки из твоего гардероба, – Алфёдов поднял взгляд. Перед ним стоял Джаст. С расстёгнутой курткой, красными щеками и растрёпанными волосами, он стоял освещаемый только светом фонарей. – Я же сказал, что вернусь к Новому году, – и он подал Алфёдову руку. И Алфёдов принял её, поднимаясь на ноги, но как только открыл рот, палец Джаста приблизился к нему. – Все возмущения потом. – Джаст достал телефон из кармана. Часы показывали одиннадцать пятьдесят три. – Алфёдов, – Джаст взял руки Алфёдова в свои, – честно, я не силён в хороших словах. Но с тех пор как мы познакомились, я очень, очень много думал. И честно говоря, в моей голове так много слов, что я не знаю с чего начать. Пожалуй, я сделаю выбор в пользу этой фразы. Я нарушил своё обещание. Я не могу быть твоим другом. И дожить помочь тоже не могу. Потому что... Потому что я... – Джаст закрыл глаза, делая вдох, – я хочу, чтобы ты ещё раз сыграл мне. И чтобы мы прошлись за руку по торговому центру, ели блинчики с утра в столовой, смотрели вместе сериалы, выбирали одежду. Я хочу держать тебя за руку, обнимать и... Очень хочу, чтобы ты отвечал на мои поцелуи и сам целовал меня. А целуешься ты просто невероятно, хочу сказать. И это всё я хочу... Я хочу потому что я люблю тебя. И твои чувства взаимны. И я... Я не хочу чтобы ты умирал из-за какого-то глупого проклятия. Поэтому я желаю. Я желаю, чтобы твоё проклятие исчезло ради нашей любви и моего эгоистичного собственничества, потому что если жизнь после смерти есть, то я не хочу, чтобы тебя целовал кто-то ещё. Я желаю, чтобы ты... Остался со мной. И Алфёдов почувствовал, как губы Джаста легли на его собственные. Мягко и нежно, как тогда в парке, и Алфёдов поддался вперёд, отвечая, чувствуя как в груди будто взрываются в ликовании тысячи фейерверков. И в голове словно зазвучали часы, бьющие двенадцать. Но он остался стоять, чувствуя как руки Джаста берут его за щёки, нежно поглаживая большим пальцем под глазом, стирая начавшую стекать слезу. И он почувствовал холод, но это был холод ветра. И наступало первое января. *** Они целовались минут пять, когда Джаст всё же отлип от Алфёдова. – Ты спас меня, – Алфёдов усмехнулся. – Да, но это будет напрасно, если ты тут замёрзнешь, – и Джаст подошёл к лестнице, аккуратно кладя на неё рюкзак. Он снял куртку, затем одну из своих толстовок и протянул ту Алфёдову. Тот покорно натянул её поверх свитера. – Я немного опоздал. Зато я побывал у дракона. Точнее, драконицы. – У кого-кого? – Алфёдов в шоке открыл рот, и Джаст засмеялся от его выражения лица. – На самом деле нет никакого дракона. Это ведьма с длинными инициалами. Она помогла мне снять твоё проклятие. Джаст поднял рюкзак, садясь на его место и замечая красивую коробку рядом. – Разве для этого не нужно чем-то жертвовать? – Я отдал ей тот кулон. – Не одобряю, – Алфёдов отрицательно помотал головой, садясь рядом с Джастом. – Ну, зато я спасён. Время обмениваться подарками. Он сказал это только чтобы подколоть, но Джаст со спокойным видом открыл свой рюкзак и достал оттуда большой красивый свёрток. Они тихо обменялись. – Откуда ты их достал!? – Алфёдов удивлённо смотрел на стопку комиксов, которые ещё полтора месяца назад не смог купить. – Тайна, – Джаст пожал плечами и Алфёдов возмущённо ударил его кулаком по руке. – Впрочем, для любви ничего не жалко. – Даже ещё одного поцелуя? – Алфёдов положил голову Джасту на плечо, прижимая к себе свои комиксы. – Даже ещё одного поцелуя, – Джаст улыбнулся, заводя прядь волос себе за ухо. Через пару секунд он уже целовал Алфёдова. А снег снова начал падать с неба на зелёные листья.