Only one road

— Так матом нельзя или только то, что он сказал? — Умяров смеётся, Зиньковский мотает головой, ему тоже весело, он сдерживается, чтобы не расхохотаться. Только что Наиль громко выругался на поле, а теперь побаивается, что Абаскаль сделает ему замечание. Хватать замечания от такого классного тренера никому не хотелось даже по пустяковому поводу. Гильермо за это короткое время успел понравиться многим, даже соперникам. О нём говорили уважительно — буквально несколькими матчами тренер перевернул представление большинства о себе, добавив «Спартаку» в игру прежде всего порядок и уверенность. Команда преобразилась, поверила в свои силы. Но находились и скептики, кто немало ворчал про Абаскаля в своих многочисленных ежедневных интервью различным спортивным изданиям, отсвечивающим явной желтизной. Высказывались некоторые тренеры, выражающие недоверие омеге на посту главного тренера. — Чего вы тут шушукаетесь? — голос капитана заставляет обернуться игроков, Умяров втягивает голову в плечи. — Да не слыхал он, — заверяет Джикия, усмехаясь и встречаясь глазами с Антоном. Новичок «Спартака» на мгновение теряется, отводит глаза от его тёмного взгляда. Антон с самого начала что-то тушуется перед Георгием — то ли перед его авторитетом, то ли перед тем, какой он самый настоящий альфа. Хотя последнее вряд ли — что, тот же Соболев не альфа, что ли? Альфа. Но он-то совсем свой для Антона давно, из «Крылышек», Зиньковский на него так не реагирует — спокойно на поле обнимаются, свои старые шутки иногда шутят. Давнишние приятели и партнёры по атаке — тандем воссоединился в «Спартаке», что ещё может быть удобней, чем наигранная связь. А вот капитан… Альфа до мозга костей, даже без течки Антон ощущал это — внутренние силу, уверенность, как за всю команду. Он и есть вожак их всех — команды альф и его, Антона, выдающего себя за одного из них и ещё каким-то образом не раскрытого. Помогал Абаскаль. Он к каждому игроку нашёл свой подход, свои слова. Антона он уже вдохновлял одним фактом того, что омега — у руля российской команды. Виданное ли дело — но испанец, интересно, ведь знал, когда соглашался возглавить клуб, о том, как здесь к этому относятся? Зиньковского Абаскаль восхищал. Тренировка закончилась, тренер громко похлопал в ладоши, сообщив об этом на итальянском, и игроки расслабились, потянулись в раздевалку, переговариваясь, смеясь. Антон тоже неспешным шагом направился с тренировочного поля, слегка замешкался, пребывая в раздумьях и шагая в задних рядах. — Антон, — негромко окликнул его кто-то, и тут же рука мягко опустилась на плечи полузащитника. Гильермо ласково улыбался, утягивая Зиньковского в сторону, туда, где стоял переводчик. — Всё в порядке? Как в команде? — начал с мягкой улыбкой интересоваться наставник. Антон опустил взгляд, испытывая неловкость. Он понимал, с чем связано это внимание — Зиньковский единственный омега в команде, и Абаскаль, конечно, прислеживает пристальней, хоть и ненавязчиво, за его проблемами, или за тем, чтобы те не возникли. Антон спокойный и слегка стеснительный парень, тем более новичок, и Гильермо отлично понимал, что тому требуется это внимание. Даже при том, что вся команда дружна и сплочена, у омеги всё равно могут возникнуть проблемы — и не с товарищами, а возможно, банально в общем быту. — Всё хорошо! У меня проблем нет, — заверил Антон. Он поднял глаза на мужчину и улыбнулся — парень был признателен такому отношению. До переезда он думал над тем, каково будет в новой команде, с новым тренером, тем более иностранцем, но реальность оказалась ещё лучше ожиданий. — Ты уже привык? — уточнил тренер. Насколько он строгий бывает на тренировке, настолько добр и мягок был сейчас к Антону. Опасаться переводчика не стоило — вопросы были такими, что догадаться, в чём конкретно дело, было невозможно. — Привык, — уверенно кивнул полузащитник. Он действительно привык, хоть и был первое недолгое время настороженным и нервным. Потому, наверное, Абаскаль и интересуется сейчас. Антон заулыбался шире, вспоминая свою недавнюю зажатость — ведь Саша оказался прав, в «Спартаке» отличная атмосфера. Зиньковский оценил свои ощущения и уверенней ответил тренеру: — Вот сейчас точно. Я спокоен и больше так не нервничаю. Спасибо вам. Гильермо перевели слова игрока, и он, оставшись довольным, отпустил того переодеваться. Антон зашагал к внутренним, дверям, и только открыв их, увидел напротив себя те же тёмные глаза, что и на поле. Георгий. Джикия собирался, видимо, выйти за них, но отступил в сторону, пропуская мимо себя Зиньковского, спешащего в раздевалку. А сам Антон при виде капитана спешить куда-то резко перестал. Сердце тут стукнуло несколько раз чаще, а потом Зиньковский не обращал на это внимания — мужчина занял мысли. — Антон, идёшь? — усмехнулся Джикия, видя, что товарищ по команде легонько завис, и решил, что, видимо, после разговора с тренером. Парень кивнул, потом шагнул вперёд. — Подожди. Антон! Зиньковский, уже зашагавший вперёд, обернулся, снова наблюдая Георгия перед собой. «Это близко», — промелькнуло в голове, хотя его никто не касался и в самом деле не вторгался в личное пространство. Близко для него — в принципе находиться наедине с Георгием где бы то ни было. — Что-то случилось? — ну естественно, капитан должен интересоваться, что происходит с командой, тем более, когда время от времени главный тренер оставляет нового парнишку после тренировок на разговоры. — А… да. Нет, — сбился, а потом замотал головой Антон. Он взглянул на покрашенную в красный стену, подбирая, что сказать, и снова на мощную фигуру Джикии перед собой взгляд перевёл. — Я тут, хах. Нервничал по правде. «Спартак» такой клуб, где если что-то не то — оно видно всем, я в таких больших командах не играл, сам знаешь. Ну и загонялся. Вот Абаскаль и звал несколько раз, разговаривали. — Понятно, — лаконично отозвался Джикия. «Саня не зря беспокоился», — пронеслось в памяти. — Но ты сейчас как? — Сейчас? Привык, — пожал плечами омега, хохотнув негромко над своими недавними страхами. — То же поле, тот же футбол. — Вот это верно. Антон, у нас чьи-то проблемы не могут быть чужими. Видишь, как ребята друг к другу относятся. Если что — всегда можешь и с ним, и с нами поделиться. Смотря с кем удобней. Тренер вообще первоклассный психолог. Короче, сам убедился, — Джикия потянулся вперёд, ободряюще хлопнул Антона по плечу. Недолгое касание горячей ладони теперь будет долго преследовать Зиньковского, и Антон это прекрасно понимал, смотря в смеющиеся глаза капитана. В раздевалку Зиньковский юркнул, полностью смущённый. Как он не выдал такие ощущения перед Георгием, было неизвестно, но Антон надеялся, что на самом деле держал себя в руках. Пунцовые щёки, спрятанные в снятую футболку не в счёт. *** Тренировка шла своим ходом. Матчи предстояли сложные — да и с кем было легко — поэтому продумывание и объяснение тактики команде на ближайшую игру, отработка её занимали у Абаскаля много времени. Перед очередным матчем прошла ещё информация, что на игре будет присутствовать главный тренер сборной — и Абаскаль ощутил в некоторой степени возросшую ответственность. Ведь не только игроки своим талантом и старанием пробивают себе путь в главную команду страны — от него тоже зависит, как ребята себя раскроют, чтобы туда попасть. И Гильермо ничуть не сомневался после игры, что проявили себя его футболисты для сборной вполне достойно, чтобы попасть на ближайшие игры. — Сеньор Абаскаль, — к нему обратился какой-то мужчина, когда команда уходила с поля после открытой тренировки. Переводчик тут же оказался ближе. — К вам главный тренер сборной, хочет поговорить. Гильермо кивнул. Он совершенно не был против этого разговора. Наоборот, Абаскалю стало приятно и понравилось, что тот общается не только с игроками, но и с их тренерами. Главный тренер сборной появился перед ним неспешно, с улыбкой. А ещё Гильермо не ожидал, что тот обратится на чистом испанском. И насколько привлекательным мужчиной окажется. И испанская речь, произносимая его бархатным голосом, имела особое очарование. Рукопожатие крепкое, а глаза внимательно скользящие по лицу Гильермо, заставляли почувствовать совсем лёгкий трепет. Альфа излучал уверенность, а ещё обаятельно улыбался Абаскалю, когда тот говорил. Оба тренера после встречи остались в приятном впечатлении друг о друге. Валерий и Гильермо довольно быстро нашли общий язык и уже вовсю улыбались, тепло пожав друг другу руки снова в конце. — Буду на некоторых матчах, — заверил Карпин Абаскаля, когда уже пора было уезжать. — Мне смотреть их надо уже для сборов. Хотя зайти ему хотелось уже просто ради одного Гильермо — красивого, открытого и солнечного тренера Спартака. — А я всегда с вами буду рад пообщаться, — ответил Абаскаль, широко и приветливо улыбаясь. И даже чуть, совсем чуть, смущаясь внутри, хотя стараясь это скрыть. И это было чистой правдой.