Адреналин и капля спиртного

      В воздухе витало безумное множество запахов, но отчётливее всего выделялись на общем фоне запахи мандаринов, морковки и, конечно, кроличьей шерсти. В одном помещении, за одним огромным столом, отмечали Новый Год Ник, Джуди, Бонни Хоппс, Стью Хоппс, дядя Мани… и ещё двести сорок три кролика разного возраста. В помещении, в котором находились ужинающие, на всю мощность работали вытяжные шкафы и вентиляторы, ибо окон, чтобы дать всем присутствующим кислород для дыхания, не хватало.       Нику помещение казалось очень маленьким, и чем больше он выпивал вина и шампанского, тем больше сужались стены и тем больше кроликов вокруг становилось.       Посреди комнаты располагалась огромная ёлка, под которой ползала, играла в прятки и веселилась куча маленьких кроликов. Будучи украшенной гирляндой, она сверкала всеми красками, но больше всего выделялись на этой ёлке игрушки. Точнее, то, что их заменяло.       Дело в том, что в этот раз ель была больше обычного, так что игрушек на всё дерево не хватило. Ник, руководивший оравой маленьких кроликов, неосторожно произнёс: «Морковкой её, что ли, украсить…».       Ник, конечно, не говорил это всерьёз, но крольчата, услышав эту идею, в мгновение стали единым целым и уговорили родителей и Ника украсить ёлку морковками. Споры были ожесточённые, но спорить с оравой кроликов, мягко говоря, сложно. Мелкие — просто требовали своё; те, что постарше — догадались составить петицию, и каждый, кто уже умел писать, оставил на ней свою подпись. Дело дошло даже до прямых угроз: соглашение «О неприкосновенности лисьего хвоста», так необходимое лису, грозило быть расторгнутым! И лис всё-таки сдался.       Именно поэтому в воздухе пахло морковкой сильнее, чем обычно.       Лис скучал. Даже несмотря на то, что в силу рациона рядом с ним были особые блюда, он не знал, чем себя занять.       — Джу, — обратился он к своей подруге, сидевшей под боком. Обращение было необычным, ибо от слова «морковка» в этот вечер его уже тошнило. — Как ты думаешь, если единственный лис в комнате с двумястами кроликов отключится, его быстро съедят или будут медленно разрезать на кусочки?       — Ни-и-ик, не неси чепуху! — ответила Джуди, весёлая, как всегда, несмотря на стаканчик вина (а то и благодаря нему). — Ты же заключил договор «О неприкосновенности хвоста», значит, всё в порядке. Слово кролика — закон!       — Да, но я всё равно отключусь, Джуди, — пробормотал Ник. — Слишком много кроликов, слишком много морковки…       — Не-е-ет, Ник, тебе отключаться нельзя. Мы тебе ещё должны подарок вручить! Сразу после того, как наступит Новый Год.       Джуди и огромное множество её братьев и сестёр приготовили Нику подарок — дорогие наручные часы. Джуди прекрасно знала о том, что он давно мечтал о них, но на зарплату полицейского ему пришлось бы копить на эту игрушку очень и очень долго. Но, разумеется, гораздо проще приобрести какую-то дорогую вещь, когда на её покупку можно собрать деньги со всех. Со всех кроликов.       Никто не понял, когда в уголке, в котором сидели самые старшие, совершеннолетние кролики, пришла идея открыть дедушкин морковный самогон. Но идея была воспринята очень живо и горячо.       — О нет! Ник, поверь мне, тебе нельзя эту гадость, — предупредила Джуди. — Эта дрянь вызывает привыкание!       Но Джуди была в меньшинстве, и лису пришлось сдаться под давлением взрослых кроликов. Это было сделать легко, потому что он сам был не против.       — Ник, мы уже предлагали эту адскую настойку лисам, и оба вели себя очень неадекватно, — не утихала она. — На кроликов и лисов она действует по-разному!       Но всё было тщетно. «Уж коли выпить я решил, то выпью обязательно», — такого девиза придерживался Ник.       Напиток был просто божественным. Манящим, ароматным. И при этом ни в запахе, ни во вкусе не чувствовалась морковь. После первой рюмки лис попросил рецепт. После второй — убедил подарить одну баночку себе, проявив всё своё лисье обаяние.       После третьей просить что-либо ещё он был не в состоянии.       — Я же предупреждала… — прошипела Джуди, подхватив своего товарища под мышку на пару с несколькими кроликами и помогая ему добраться до кровати, поскольку сидеть он больше не мог. Оглядывая комнату, Уайлд с ужасом заметил, что она стала ещё меньше в размерах, а кроликов вокруг стало в два раза больше. Это его очень сильно возмутило, и он старался высказать это вслух, но больше двух слов связать воедино он не мог.       Впервые в своей жизни Николас Уайлд пропустил новогодние куранты.

***

      Ник проснулся поздно ночью, когда все уже спали. Никто не веселился до утра — у кроликов было так не принято, потому что у них была большая семья с маленькими детьми, которым полагалось спать.       С трудом оторвав с постели свои затёкшие конечности, Ник предпринял попытку встать. С первого раза у него это не получилось, но долгим и упорным путём он всё же добился своей цели.       Встав на лапы, Ник услышал шорох и топот чьих-то маленьких лап, и внутри у него всё похолодело от страха. Кто же это мог быть, если все кролики ночью спят? Его же самого предупреждали о том, что ночью у всех тихий час.       Вокруг была кромешная темнота. Ночное зрение почему-то запаздывало и не успевало включиться вовремя, поэтому Ник пошёл вперёд наугад. С трудом он нащупал в своём кармане телефон и разблокировал экран. На часах было почти четыре ночи.       Подсвечивая путь вперёд экраном смартфона, Ник почувствовал подушечками лап мелкую-мелкую дрожь по полу. Она становилась всё громче и громче, будто источников этой дрожи было всё больше.       Это не могли быть кролики, ведь все кролики ночью спят!       Неспешно, крадучись ступая по полу, Ник пробирался к лестнице и, преодолев её, — к ёлке, единственному источнику света в доме, которая прямо сейчас горела зелёным. За собой Ник слышал чьи-то шаги, но и впереди они слышались тоже. Было такое чувство, что шаги слышны отовсюду — даже с потолка. Но как ни светил фонариком Ник и не оглядывался по нескольку раз вперёд и назад — никого он увидеть не мог.       Наконец Ник добрался до ёлки. И как только он это сделал — он внезапно понял, что шаги стихли. Но одновременно с этим в разы, в десятки раз усилилось ощущение, что за спиной кто-то есть.       Беспокойство лиса достигло предела. Борясь со страхом, он всё же нашёл в себе силы повернуться назад. И как только он это сделал — ёлочная гирлянда изменила свой режим и стала гореть красным.       Первым, что увидел Ник, прежде чем его зрение хоть как-то попыталось сфокусироваться — были десятки маленьких красных круглых огоньков вокруг. В четыре часа ночи. В доме, в котором в это время испокон веков все всегда спали.       Сердце лиса замерло и ушло в пятки. Из-за давления в голове вокруг внезапно стало темно. В ушах противно стучало. И вдруг в уши ворвался огромный по своей силе звук. Это было простое слово «сюрприз!», но это слово было настолько громким и так накладывалось на шум в ушах, что расслышать его было невозможно.       — А-а-а-а-а!!! — издал Ник настоящий оглушительный звериный рёв или крик — что это конкретно, сказать было сложно.       Адреналин освободил внутри лиса хищного зверя, однако не того, который охотится за добычей, а того, который стал добычей, загнанный в угол. Нужно было выбираться. Вперёд, вверх, подальше от преследователя. Цепляясь когтями, разрывая на части в попытках спасти свою шкуру. А затем — выше и выше, закрывая глаза, чтобы не расцарапать их обо что-то колючее.       В помещении включили свет. Придя в себя примерно пять секунд, лис огляделся по сторонам. Он был на возвышенности, а снизу него, на полу, стояло полсотни испуганных кроликов, вылупивших глаза на лиса. И, как нетрудно догадаться, Ник сидел на самой вершине ёлки, слегка испортившей свой натуральный вид и с одной стороны похожей на большой баобаб.       Никто не был в силах что-то сказать. Все были ошарашены и напуганы — и лис, и кролики вокруг него.       Потихоньку придя в себя, но не двигаясь с места, Ник понял, что произошло.       Больше в доме Хоппсов в присутствии Николаса Уайлда никогда о морковном самогоне не говорили.