Втроем намного теплей

Сайно стоял у входа в здание университета и с восторгом маленького ребенка наблюдал за тем, как медленно опускаются на землю крупные хлопья снега. Морозный воздух обжигал холодом кожу, и от каждого выдоха ненадолго появлялось облачко пара, которое, однако, очень быстро растворялось, оседая тонкой ледяной коркой на ткани шарфа. Сайно любил зиму, любил такую погоду и мог вечно любоваться снегом, которого никогда не видел в детстве, но даже на севере Сумеру морозы ударяли редко и очень ненадолго. Такой снегопад был просто чудом, подарком, и Сайно даже знал, к какому празднику. Был уже вечер, и студенты шумными толпами покидали университет, желая поскорее оказаться дома и расслабиться после последних в этом году пар и зачетов. Из-за плохого освещения Сайно с трудом различал укутанные в шарфы и пуховики шарики друг от друга, но пропустить знакомую пару длинных ушей было совершенно невозможно. Тигнари прижал их к голове, как и идущий рядом с ним Горо, но они все равно очень сильно бросались в глаза. Сайно оттолкнулся от стены и быстро нагнал их обоих. — С днем рождения, — сказал он мягко вместо приветствия и легко поцеловал Тигнари в щеку. Тот вздрогнул от неожиданности и отшатнулся, а его ушки привычно встали торчком, Горо же только улыбнулся и придержал Тигнари, чтобы он не потерял равновесие. — Будешь так пугать — этот день еще и днем моей смерти станет, — Тигнари шумно выдохнул и вновь прижал уши к голове. Темный хвост покачивался из стороны в сторону, выражая недовольство хозяина. — Ты на машине? — Да. — Тогда пойдем к ней скорее, — предложил Горо с едва заметным смущение в голосе. — Тут очень холодно. — Ты так быстро замерзаешь? — удивился Сайно, но все равно поспешно повел обоих возлюбленных к припаркованной неподалеку машине. — Слишком легко оделся? — Нет, одежда тут не при чем, — сказав это, Горо смутился окончательно и замолчал. — Это из-за ушей, — закончил за него Тигнари. — Они очень тонкие и чувствительные к температуре. Во время жары это помогает, а вот на холоде становится неприятно. Еще и под шапку их не спрячешь — не поместятся. Сайно ненадолго задумался. По понятным причинам сам он с такой проблемой никогда не сталкивался, поэтому понятия не имел, чем может помочь. Идея пришла в голову, когда они все уже привычно разместились в машине: Горо на переднем сидении, вытянув руки к обогревателю, Тигнари на заднем по центру и Сайно за рулем. Остановившись у пешеходного перехода, Сайно получил возможность получше рассмотреть, во что были одеты студенты, и заметить один, очевидно, очень популярный и на вид теплый и удобный предмет гардероба. — А почему бы вам не носить такие… как шарф и шапка два-в-одном? — попытался объяснить он, надеясь, что звучит не как совсем отставший от жизни древний дед. Стыдно таким быть в тридцать лет. С заднего сидения послышалось фырканье. — Проблема в том, что это называется «хомут», — объяснил Горо, тяжело вздохнув. Представив, что его лисенок и щеночек могут носить хомуты, Сайно не сдержал смешка. — Ну вот, и ты туда же! — Но я даже не шутил. — Ты пошутил про себя! — Вообще-то на самом деле про тебя. — Значит все же пошутил! — Ты научился оборачивать мои шутки против меня самого. Ты хороший падаван. — Спасибо, но подавать ничего не буду, — усмехнулся Горо и примирительно помахал кончиком хвоста. — Выдающийся падаван. — Я не уверен, что хочу знать, за что я должен выдаваться. — Замуж? Тигнари наигранно отчаянно взвыл и прижал уши к щекам руками. — Слышать это все больше не хочу! — воскликнул он. — Мы можем продолжить не вслух, — предложил Сайно, коварно улыбаясь. — Вот был бы ты не за рулем! — Тигнари не закончил и в очередной раз возмущенно фыркнул. Горо мягко улыбнулся и повернулся лицом к Тигнари, глядя на него с теплой нежностью. — Ты действительно лисенок, — заключил он уверенно. — Они тоже фырчат постоянно. — Лисы более шумные, — возразил Тигнари. Он отпустил свои уши, и теперь они вновь стояли прямо и были направлены чуть в стороны, что говорило о том, что фенеку были приятны сказанные о нем слова. — Ты тоже весьма шумный, когда мы с Горо… — начал Сайно, но был прерван странным сдавленным звуком смущения уже со стороны Горо: не то задушенным возгласом, не то покашливанием. Когда они добрались домой, сил на празднование ни у кого уже не осталось. Они заказали пиццу, устроились одной большой уютной кучкой на разобранном диване перед телевизором и провели весь вечер обнимаясь, передавая друг другу самые вкусные кусочки пиццы и наслаждаясь друг другом, пока на фоне марафоном шел весь «Властелин колец» — отчего-то любимый новогодний фильм Сайно и Горо. Тигнари не понимал, что в нем новогоднего, но возражать не стал, желая полюбоваться своими счастливыми, довольными возлюбленными. Наутро Сайно дома не оказалось. На кухонном столе стоял готовый завтрак, а к зеркалу в прихожей была приклеена записка: «Появилась срочная работа, меня не будет до вечера. Не скучайте, убивайте время как хотите, главное потом получше спрячьте труп ;)». — Думаешь, у него там могло произойти что-то серьёзное? — обеспокоенно спросил Горо, прижав уши к голове. — Институт сегодня не работает, а в больнице… Если бы случилось что-то, требующее его внимания в течение целого дня, скорее всего, об этом бы уже во всех новостях говорилось. Не беспокойся об этом, — сказал Тигнари и мягко поцеловал Горо в макушку. — Скорее всего он просто подарками занимается в последний момент. Нам, кстати, тоже не помешает подарки упаковать, раз уж шанс представился. Тигнари был прав только отчасти. Сайно был председателем этического комитета при исследовательском институте, и в новогодние праздники никаких исследований там не проводилось. Но подарки он приготовил давно и не планировал заниматься ими в последний день. Однако разговор о мерзнущих ушах никак не шел у него из головы, к тому же их отношениям втроем было меньше полугода, и Сайно сильно переживал, что его подарки, пусть и тщательно подобранные с учетом интересов и пожеланий обоих любовников, могут оказаться недостаточно хорошими. Он познакомился с Тигнари и Горо случайно: их по ошибке или злому умыслу отметили в документах как ученых, проводящих неэтичные эксперименты на животных. На деле эксперимент оказался совершенно обычным и безопасным, более того — он проводился на растениях, так что все было в порядке, только на сердце у Сайно после этого стало неспокойно. Он старался пересекаться с молодыми учеными чаще, обсуждать их исследования и даже немного помогать, используя свои обширные связи с другими людьми в научной сфере. Его тянуло к ним, но прошло много времени прежде чем он осознал, что влюблен, причем в обоих сразу. В двоих студентов, которые находятся в отношениях друг с другом и младше него на шесть с лишним лет. Осознав это, он даже пытался уволиться, но не вышло: заменить его было некому. Тогда он попытался объяснить ситуацию объектам своей влюбленности — приверженность правилам и основополагающим принципам не позволяла ему просто отпустить ситуацию и забыть — и неожиданно вместо ссоры получил предложение присоединиться к их отношениям. И с одной стороны он был несказанно рад, что его чувства, странные и, как ему казалось, неправильные, приняли и ответили взаимностью, но с другой стороны теперь его постоянно преследовали переживания из-за того, что он может быть недостаточно хорош для них. Недостаточно молод, недостаточно глубоко разбирается в темах, которые интересны им, недостаточно времени им уделяет и недостаточно времени дает им побыть наедине друг с другом. Со временем эти переживания становились слабее, стирались и забывались с каждым новым поцелуем и тихим «я тебя люблю» вместо «доброе утро». И все же иногда он снова погружался в те же переживания. Вдруг у них принято дарить друг другу что-то более личное, сделанное своими руками от всей души? Но у Сайно было слишком мало навыков во всем, что касалось рукоделия, но, к счастью, была подруга, которая могла ему помочь. Домой он вернулся уже затемно, когда Горо и Тигнари были в разгаре приготовления ужина. Или, скорее, подготовки к тому, чем они хотели заняться после ужина. Сайно был этому очень рад: после нескольких часов непривычной мелкой работы он почти не чувствовал пальцы, а ладонь то и дело сводило судорогой. — Вы решили пожарить грибы и заодно отжа- — Не продолжай!

***

Подарки собрались под ёлкой тремя скромными горками. Тигнари смущенно прижимал уши к голове и кусал губы: гора подарков, предназначенных ему, была самой большой. Меньше всего подарков было у Сайно, причем один сверток среди них ни Тигнари, ни Горо опознать не смогли. Однако Сайно расстроенным вовсе не выглядел: впервые за много лет он отмечал новый год не один, и даже одна коробочка, подаренная его любимыми вызывала в нем бурю эмоций, восторга и предвкушения. К тому же дарить подарки ему всегда нравилось больше, чем получать. — Ну, что, открываем? — предложил он непривычно радостно и, Горо мог поклясться, если бы у него тоже был хвост, он бы сейчас вилял им как довольный щенок. — Свертки предлагаю открыть в последнюю очередь, там кое-что особенное. Заинтригованные, Горо и Тигнари послушно отложили свертки, которыми заинтересовались сильнее всего, и начали с распаковки коробок. Первый радостный возглас вырвался у Тигнари. — Неужели мои бедные цветы и травы перестанут страдать от недостатка света в нашей квартире? — выдохнул он, с восторгом рассматривая большой осветительный прибор для комнатных растений. — Вы вместе на него скинулись или?.. — Нет, это была идея Сайно, я только подсказал размеры, — сказал Горо, мягко улыбаясь. — А от меня там кое-что другое. Маленькое. Тигнари еще раз нырнул рукой в коробку и нащупал на дне плотный конверт. Внутри оказался сертификат для прохождения курса по созданию бонсая. — Казуха набирает учеников, а у него очень классно это все получается, и я подумал, что тебе может быть интересно и… Тигнари прервал сумбурную речь Горо крепкими объятиями. — Спасибо, — негромко сказал он и нежно поцеловал Горо в висок. — Мне правда очень это интересно и я очень ждал, когда Казуха откроет набор. Горо счастливо растерянно улыбался и мягко гладил Тигнари по волосам, а Сайно, глядя на них, чувствовал себя по уши влюбленным глупым подростком. Следующим свой подарок открыл Горо. В нем оказался увлажнитель воздуха и целая куча дорогих уходовых средств для кожи и волос. — Ты все переживаешь из-за состояния своей шерсти, но стесняешься использовать мои средства. А теперь у тебя есть твои, точно подходящие тебе и твоему хвосту, — объяснил Тигнари, явно довольный собой и своим вложением. Горо все отмахивался от покупки хотя бы специального шампуня, говоря, что это слишком дорого и того не стоит, и целый набор всего необходимого был определённо идеальным подарком для него. Сайно, залюбовавшись радостью любимых, едва не забыл о собственной небольшой коробочке, обернутой в приятную на ощупь ткань благородного темно-фиолетового цвета. Он до последнего не мог предположить, что могли ему подарить, и понимал, что будет рад абсолютно любому подарку. И он совершенно не ожидал, что в коробочке окажется набор лимитированных голографических карт для игры в Священный призыв семерых, кожаный чехол для колоды и мешочек с прекрасными полупрозрачными дайсами. — Мы видели, как ты заглядывался на него, и решили купить, — сказал Горо, и быстрые движения его хвоста выражали всю радость, которую он испытывал. — Угадали? — Да, — тихо сказал Сайно, чувствуя, как непривычно сильно переполняется чувствами сердце. — Спасибо. Я очень это ценю и буду дорожить этим подарком. — Ну, чего ты так серьезно, — Тигнари слегка пихнул его в бок, чтобы подбодрить. — Мы тебя любим, ты помнишь? Горо прижался к другому его боку, и Сайно крепко обнял их обоих. — Мне очень хорошо в этих объятиях, но мне слишком любопытно, что находится в тех свертках, — сказал Тигнари осторожно. Сайно тут же взял себя в руки и разжал объятия. — Это тоже подарок от меня, но нам всем, — сказал он и, внимательно рассмотрев свертки, убедился, что у каждого лежит предназначенный именно ему. — Надеюсь, это не толстовки с дурацкими парными цитатами? — осторожно спросил Тигнари. — Даже если это толстовка с цитатой, признай, ты захочешь носить ее хотя бы дома, — улыбнулся Горо. — Это кое-что более полезное, — перебил их Сайно. — Открывайте. Зашуршала упаковочная бумага. Через несколько мгновений каждый держал в руках по одной вязаной то ли шапке, то ли трубе — вязание было не совсем ровным, местами были явно пропущены петли и странно перетянуты нити, да и в целом форма изделий была весьма… странной. — Это шапки с ушами, — объяснил Сайно. — Я не очень хорош в вязании, но очень хотел, чтобы вам было тепло даже во время морозов. Я постараюсь потом сделать лучше и красивее. — Сайно, — позвал Тигнари странно серьезным для ситуации тоном. — Это самый очаровательный подарок, который ты мог придумать и сделать. Спасибо. Правда, это очень мило. Я не знаю, как я буду ее носить, но я тронут твоим вниманием и заботой. — Я полностью поддерживаю Тигнари, — сказал Горо, широко улыбаясь. — Я очень тебе благодарен. Ты… потрясающий. Ты их за один день связал? — По ним это, думаю, видно, — с легким смущением сказал Сайно. — Но, чтобы вам было не так неловко их носить, себе я связал такую же! С этими словами он надел на себя шапку и… да, на первый взгляд выглядело непривычно и, пожалуй, немного по-дурацки. Но Сайно при этом светился от счастья и гордости, и внезапно идея носить шапки с ушами втроем показалась очень хорошей.